Текст книги "Мир на пике – Мир в пике"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mir-na-pike-mir-v-pike-111658.jpg)
Автор книги: Алексей Анпилогов
Жанр: Очерки, Малая форма
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Алексей Анпилогов
Мир на пике – Мир в пике
Пролог
О «конце света» писать легко
«Конец света», безусловно, наступит. Это закономерный итог наших вечных проблем с воспитанием детей, с постройкой нового дома или с посадкой очередной плантации многолетних насаждений. Точно так же, рано или поздно (а лучше – и очень поздно), у любого человека возникают вопросы с пузом, с тещей или с печенью, которые являются органическим дополнением к маленьким радостям от воспитанного сына, построенного дома или посаженного дерева.
В конце же этого многотрудного и интересного пути любого из читателей пока, к сожалению, ждет персональный «конец света». Биологическая смерть.
Такими нас создала природа, такими мы рождаемся на Божий свет. Наши младшие братья – бактерии и простейшие, лишены этой магической двойственности рождения и смерти, по сути дела, они бессмертны. Каждое деление бактерий порождает лишь две неотличимые от предка копии начальной клетки, без всякого ненужного разделения на «пап» и «мам».
Высшие же существа (тут слово «высшие» употреблено лишь в биологическом смысле) лишены этой примитивной и ни к чему не обязывающей череды вечного воспроизводства своих точных копий. Мы – к счастью или к сожалению – вынуждены рождаться, расти, влюбляться, производить отличное от нас самих потомство и в конце своего жизненного пути умирать.
[1]1
Non omnis moriar?! – Я весь не умру?!
[Закрыть]
![](i_001.png)
Многие великие умы человечества пытались дать ответ на этот непростой вопрос: «Почему же мы все когда-нибудь умрем?». Все великие и малые религии, все мистические и философские доктрины, многие идеологические программы и художественные произведения так или иначе затрагивали этот вопрос: «Почему?». И, осознав всю тщетность и бессмысленность прямого обсуждения фатума или неизбежности, переводили его в гораздо более понятную плоскость «Зачем? (я живу)» или «Для чего? (я умираю)». Отсюда и возникал весь спектр ответов «За Бога», «За Веру, Царя и Отечество», «За Родину! За Сталина!» и еще сотня других вариантов – в зависимости от конкретных обстоятельств и от исторического окружения, в котором находился тот или иной социум.
Точно так же, как вопрос личной смерти интересует всех и каждого, так всегда не менее интересен всем думающим людям и вопрос жизни или смерти того государства и общества, которое незримо окружает любого из нас. Ведь человек, по сути, существо социальное, и реальные истории реальных Робинзонов всегда оказывались гораздо более печальными, нежели идиллическая картинка, нарисованная гениальным Даниелем Дефо.
Исходя из выше перечисленных фактов, книги о глобальном «конце света» всегда пользовались, пользуются и, наверное, будут пользоваться неизменным успехом. Неизвестный автор «Апокалипсиса Иоанна» и известный всем автор «Империализма как высшей стадии капитализма» лишь описывали современный им мир со всеми его пороками и недостатками, но в итоге написали вечные бестселлеры (как мы потом назовем их труды), которые многие позднейшие читатели этих произведений с удовольствием растащат на цитаты, эпиграфы и пророчества.
Еще проще снять фильм или написать художественный текст о «конце света». Наводнения, землетрясения, атомная война, кишки и кровища бурной рекой, толпы беженцев и тучи вулканического пепла, застилающего солнце. В конце фильма, конечно же, должен быть хеппи-энд, в котором Главный Герой на фоне разрушенного Нью-Йорка (это уже в чем-то современный канон – «Нью-Йорк должен быть разрушен!») нежно обнимает своих выживших родственников передними щупальцами. Родственники, понятное дело, – это его жена и дети. Причем детей обязательно трое, и все трое – разного пола.
«Конец света» теперь описывается уже практически стандартно и стереотипно и может быть втиснут в некий сухой документ наподобие советского ГОСТа. Этот ГОСТ будет с обязательным «введением» (где нам вкратце расскажут, где вся эта напасть, готовая сожрать мир, зародилась), «с составом» (где нам покажут мирную и спокойную жизнь главных героев), с «рецептом приготовления» (где нам, собственно, показывают или рассказывают об увлекательном процессе Апокалипсиса, Армагеддона или Рагнарека) и с безусловными «методами контроля качества продукции» («Мир разрушен? – да/нет». «Да!». «Завершение программы работ. Хеппи-энд»).
На деле же, в реальной жизни, ситуация с «концом света» обстоит отнюдь не столь определенно и не столь естественно, как это описано у Святого Иоанна, Владимира Ильича Ленина или у Джеймса нашего Камерона в его классическом, теперь уже, «Титанике».
«Конец света» приходит к нам буднично, постепенно и каждый день. Нет Вавилонской блудницы, не слышно Ангела Вострубившего, не видно на небе Джаггернаута, и даже Всадники Апокалипсиса если и скачут по нашим улицам то, сволочи, делают это как-то уж очень постепенно и незаметно.
Мир живет, движется вперед, занимается своей повседневной жизнью – и при этом «вдруг» оказывается в бессмертном и вечном состоянии – «верхи не могут, а низы не хотят». Аннушка, разлившая масло час назад, и комсомолка-отличница, ведущая трамвай по маршруту, внезапно отрезают голову гражданину Берлиозу.
И все делают это в рамках своей обычной жизни, в рамках того, знакомого им, социума, в котором они родились – кто двадцать, кто тридцать, а кто и семьдесят лет тому назад.
Почему так происходит?
Происходит это потому, что наше общество меняется. Медленно, постепенно, но неотвратимо и неизбежно. Книга, которую вы держите в руках, именно о том, как марафонский бегун коллективного человечества, набравший темп еще 40 000 лет тому назад, бежит сейчас уже последние километры дистанции до столь далеких, но важных Афин. Солдат, победивший персов при Марафоне, спешит донести благую весть на агору. Он напрягает все силы и хочет сделать это как можно раньше. Что ждет его в конце пути: смерть или радость и слава победы? И есть ли вообще конец у этого длинного и героического забега всего человечества? Где та агора, на которой нас ждут друзья и близкие? Когда мы туда прибежим?
Марафонский бегун взбирается на последний подъем, напрягая все силы и ожидая увидеть конец своего пути за крутым склоном исторической горы, на которую он уже почти взобрался. Но, скорее всего, за гребнем этой горы не будет красивого спуска к долгожданным Афинам. Человечество, в отличие от бегуна-марафонца, не сможет спуститься с горы, потому что спуск с горы и отдых для земной цивилизации – это новые «пещеры» и новое средневековье. Скорее там, за гребнем нашего последнего холма, мы увидим новые вершины и вновь – узкую тропку, которая выведет нас к ним – вперед и ввысь.
[2]2
Post hoc non est propter hoc – После этого, но не вследствие этого.
[Закрыть]
![](i_002.png)
Ведь если думать иначе, если ждать, что завтра автоматически будет лишь механическим повторением вчера и сегодня, то мы уже обречены. Текущая мировая проблема, которая задана нашим образом жизни и нашими же ожиданиями, касающимися завтрашнего дня, проста и понятна.
Вот график роста населения мира, положенный на график потребления нефти (рис. 1).
![](i_003.png)
Рис. 1. График корреляции роста населения и потребления нефти
Как видите, эти графики очень похожи друг на друга и кажутся связанными одной причудливой цепью причинно-следственных отношений.
А вот – и будущее самой нефти.
![](i_004.png)
Рис. 2. Графическое изображение расхождения между добычей и разведкой новых природных месторождений нефти (1930–2050)
Если до сих пор рост населения мира шел нога в ногу с ростом потребления нефти и, шире того, – с ростом потребления всей энергии вообще, то почему что-то должно измениться в ближайшем будущем само по себе?
Нет, скорее уж тенденция роста населения должна будет поменяться на строго противоположную – вслед за неизбежным недостатком энергии в наших руках. А это и означает новые «пещеры» и новое средневековье. Если, конечно же, мы решим сами для себя, что это – «конец забега» и дальше нам бежать уже незачем.
Эта книга – не религиозное пророчество и не голливудский блокбастер. С одной стороны, здесь не будет кающихся грешников и Божьей кары (хотя идея расплаты за леность и самоуверенность, конечно, будет присутствовать). С другой стороны, вы не найдете тут художественных полотен с картиной горящих Помпей и извергающегося Везувия (хотя о крахе цивилизаций прошлого и проблемах дня сегодняшнего будет рассказано порядком).
[3]3
Primum vivere – Прежде всего – жить.
[Закрыть]
![](i_005.png)
Эта книга – лишь скромная попытка анализа прошлого, рассказа о настоящем и прогноза того, что может произойти с нами в самом ближайшем будущем. В будущем, в котором мы не хотим увидеть новых «пещер», конца света и новых темных веков.
Эта книга – и пересмотр существующих точек зрения на дальнейшее развитие мира, на будущее, которое уже наступило и которое в каждой конкретной точке Земли ощущается по-разному. Попросту будущее неравномерно распределено по планете Земля, но оно уже существует повсюду.
![](i_006.png)
![](i_007.jpg)
Глава 1. Ярость Красной Королевы
В первой главе пытливый читатель встретится с размышлениями об упорядоченности и хаосе мира, о беспорядке и негэнтропии. В центре внимания повествования будет «вечное» сегодня, которое столь привычно, что даже невозможно подумать, что завтра вообще может случиться. И, конечно, очень сложно предположить, что оно будет совершенно иным.
В этой главе автор постарается перевести внимание читателя от привычных обсуждений «формы очков» к изменяющейся реальности мира, которую стоит начать разглядывать за «стеклянными диоптриями». Смелые аналогии и предположения могут вызвать некоторый протест и критику, но они явно не могут не заставить задуматься, а что, собственно говоря, подразумевается под «правдивой историей» цивилизации? Каковы движущие силы цивилизационного потока? Что необходимо для цивилизационного прорыва? Что является вектором для развития общества: ресурсы или вызовы?
К чему вообще движется мир?
У Генри Каттнера есть замечательная повесть «Ярость», в которой он в иносказательной форме разбирает постоянный выбор любого сложноустроенного социума – либо погрязнуть в гедонизме и уюте привычного, размеренного быта, либо постоянно рваться вперед, навстречу новым и новым рубежам мироздания.
Мир фантастической Венеры, нарисованный Каттнером в его книге, – это мир, в котором обществом управляет замкнутая каста Бессмертных (бессмертных буквально – они живут столетиями, и им просто некуда спешить); мир, в котором социум безнадежно жмется к удобным и безопасным подводным куполам-городам, оставив континенты Венеры на откуп смертельно враждебной флоре и фауне планеты.
Это мир, тотально зависимый от исчерпаемого ядерного топлива, мир, у которого нет будущего.
Мир «Ярости» Каттнера в чем-то очень похож на наш собственный, современный нам мир «победившего Запада, вечного капитализма и дешевой энергии». Ведь наш собственный уютный мир «вечного сегодня» сейчас тотально зависим от постоянно уменьшающихся запасов минерального сырья – нефти, газа, угля, от иссякающих месторождений промышленных металлов и от ограниченного запаса сельскохозяйственных земель. Это мир, у которого тоже нет будущего, если он не изменится и не научится жить иначе, нежели он живет сейчас. Наш мир – это отнюдь не «Полдень, XXI век», а лишь краткий миг, застывший «в пике» сверхзвуковой самолет, который вот-вот свалится в штопор, так как реактивные турбины его двигателей с минуты на минуту могут захлебнуться от недостатка топлива.
Многие обыватели весьма опрометчиво воспринимают сегодняшний мир в виде «вечного сегодня». Однако если посмотреть на наш мир хотя бы с точки зрения сотни-другой лет прошедшей истории, то привычная картинка современности для любого думающего человека поменяется разительно и бесповоротно. Потому что истинное лицо нашего «сегодня» – это не уютный, стабильный и вечный мир. Это – воплощенная Ярость.
Вот схематическое описание того, что, исходя из нашего скромного знания, светит нам в самом ближайшем будущем. Не исключаю того, что картинка эта многим известна и не нова, но никогда не мешает посмотреть на нее снова. Это потребление энергии человечеством (в условных безразмерных единицах), положенное на временную шкалу истории, записанную в тысячах лет.
![](i_008.png)
Рис. 3. Визуализация первичного знакомства с Пиком Нефти
![](i_009.png)
Основной вопрос, который всегда возникает при взгляде на эту картинку, прост и пугающе реалистичен одновременно: «Где мы находимся, и куда мы идем?».
Ведь энергия нефти, газа, угля или урана, которая составляет более 90 % от всей энергии, которую сейчас потребляет человечество, конечна по определению. Ее можно один раз «выкопать», но на то, чтобы она образовалась в глубинах недр Земли снова, уйдут миллионы лет. И эта энергия, судя по всему, проходит пик своего извлечения из недр матушки-Земли именно сегодня.
[4]4
Quo vadis? – Куда идешь?
[Закрыть]
![](i_010.png)
Все дискуссии об уже наступившем / еще не наступившем (Already/Yet) «конце дешевой энергии минеральных топлив», собственно говоря, это выбор вашей личной позиции по поводу того, цвет какой из звездочек – красной или желтой – нравится лично вам больше. Форма пика, связанного с экспоненциальным ростом в прошлом потребления энергии человечеством, от этого никак не поменяется.
То же самое можно сказать и о будущем – вне зависимости от нашего желания минеральные топлива, известные человечеству и возможные к употреблению в рамках разработанных технологий, конечны и исчерпаемы. И мы вряд ли откроем в будущем океан нефти и море газа у себя на заднем дворе. Нам надо будет искать непростые и неочевидные альтернативы нашим прошлым успешным открытиям, связанным с использованием угля, нефти или газа.
Желтая звезда уже «сидит» на пике дешевой ископаемой энергии, а красная скоро туда придет. В историческом периоде времени и даже в плане вашей личностной судьбы разница между положением этих двух звездочек уже столь несущественна, что ею, в общем-то, можно пренебречь. Увидите ли вы «дивный новый мир» уже дедушкой или еще только папой – вот, собственно говоря, и весь выбор из возможных альтернатив. Помните, как в старом анекдоте о папе, который пришел домой с известием об уменьшившейся получке? «Папа, ты что, теперь будешь меньше пить? Нет, дети, вы все теперь будете меньше есть!»
Грустно, но факт: используя существующую и доступную нам энергию, мы пока должны учитывать конечность и ограниченность нашей «получки». И думать о детях, если не хотим стать героями трагического исторического анекдота.
Проповедуемая сейчас остановка цивилизационного прогресса, это яркое нежелание жить как-то иначе, чем сложилось в «удобном сегодня», – это всегда отказ от будущего в пользу бесконечного продления настоящего. Настоящего, которое на самом деле – лишь краткий миг между темным прошлым и неизвестным будущим. И консервация настоящего, это инстинктивное желание продлить удобное «сегодня» – всегда лишь постепенный, но неумолимый приход вездесущего Второго начала термодинамики. Приход гибели, хаоса, белого пушистого зверя и новых темных веков.
И, как и в мире каттнеровской «Ярости», который мятежник Сэм в итоге просто взорвал, в настоящем мире никогда не наступает окончательный конец истории. Он просто невозможен в реальном мире.
Вспомним: американец Френсис Фукуяма, «певец нового дивного мира», говорил о «конце истории» совсем недавно – еще в благословенные для победившего Запада 1990-е годы. На волне краха СССР он тогда живописал нам мир победившего Западного проекта и искренне считал, что история мира уже завершена. Но он ошибался, как и многие ошибались до него.
Фраза «I believe it is peace for our time», которая в русском переводе звучит как «Я верю, что это мир для нашего поколения», – это всегда самообман. И эту фразу говорят обычно, прилетев из фашистского Мюнхена и спускаясь с трапа в спокойном и сытом Лондоне. Говорят, как правило, в то время, когда в других местах якобы «менее цивилизованного» мира уже гремят пушки и льется человеческая кровь.
Фраза эта обычно произносится, сопровождая как бы ни к чему не обязывающие соглашения по сдаче никому не важной и не особо нужной страны. А сдают страну демократу и цивилизованному лидеру. Правда, страна эта – Чехословакия, лидер – Адольф Гитлер, а «мир для нашего поколения» – это Вторая мировая война, которая унесет десятки миллионов жизней по всему миру. Но ведь все это уже будет потом, после ухода из жизни нашего поколения, не правда ли?
Ведь если лидеры уже считают себя Бессмертными, и если они не хотят ничего, кроме вечного и неизменного стабильного мира, если Бессмертным вроде бы и некуда спешить, то это не более чем иллюзия.
У истории всегда есть свои внутренние законы, неподвластные даже Бессмертным, какое бы имя они ни носили в текущем своем воплощении – жрецы, масоны, тамплиеры, первые канцлеры или кесари, банкиры и финансисты или Мировое Правительство.
А самым интересным в такой ситуации представляется то, что наиболее часто такие призывы к «концу истории» и «миру для нашего поколения» звучат именно в те моменты времени, когда приближающуюся мировую бурю уже невозможно не заметить. И часто уже даже нельзя остановить.
Ярость истории возникает не на пустом месте. Это неизбежная часть процесса развития сложных систем.
Более того, если вы хотите увидеть ее воочию, вы всегда можете это прочувствовать сами. На личном опыте.
Только не «пытайтесь повторить это в реальной жизни», как это теперь часто пишут в рекламе. Попытайтесь это просто представить.
Вы когда-нибудь ехали на машине, у которой педаль газа вдавлена в самый пол?
Проблема управления чем-то на подобных режимах, при регуляторе «газа» почти на упоре, проста и понятна. Машина (реактор, усилитель, паровоз, мировая экономика, да что угодно – вообще любой объект регулирования) уже и без учета вашего управляющего воздействия находится в каком-то странном, необычном режиме. Даже если основные параметры системы в норме, то что-то уже/еще близко к упору.
Можете представить себе поездку с такой вдавленной педалью газа по скользкой дороге после грозы? Ну и на лысой резине, чтобы окончательно обеспокоить нашу мысленную ситуацию. Все в порядке, мотор ревет – и вдруг оказывается, что даже ваше обычное нажатие на тормоз перед поворотом приводит к (сюрприз, сюрприз!) полной блокировке всех колес, входу в этот поворот юзом и к выходу вашего пепелаца прямиком в придорожную канаву.
Вот и бьются в таких ситуациях самолеты со всеми экипажами и пассажирами, ВНЕЗАПНО срываясь в штопор (хотя только что летело, ну и подумаешь, что как-то медленно и под большим углом к потоку), взрываются ядерные реакторы, разваливаются энергосистемы Москвы и Нью-Йорка или обрушиваются незыблемо стоявшие веками Мировые Империи.
Post hoc, ergo propter hoc – После этого, следовательно, вследствие этого.
![](i_011.png)
Да, кстати, про пресловутый современный «мировой кризис» все то же самое. Если реактор, самолет или экономика начинают неадекватно, сильно и резко реагировать на воздействия, то надо ждать беды. Особенно же весело, когда «хотели как лучше, а получается как всегда». Жмем на газ, а педаль уже на упоре, ехать быстрее не получается, давим на тормоз, а резина-то лысая – и «о, привет, канава!».
Такая ситуация возникает именно в критические, переломные моменты истории. И, что интересно, такие переломные моменты почему-то следуют в аккурат за уверенными, спокойными и сытыми временами. Диалектика.
И хоть оно как будто бы еще и держится, и «конец истории» с нами, и наше «сегодня» уютно и понятно, и вроде все оно ползет в нужном направлении и даже воссияние продолжается дальше и даже неубывающими темпами, но это уже первейший признак того, что белый пушной зверь бродит где-то рядом.
Он еще не пришел, но в любой момент, от неосторожного нажатия какой-то кнопки или чиха пролетающего рядом воробья рвется тонкая жесть корпуса реактора и рушится карточный домик энергоблока. Хотя вчера это еще была нержавеющая сталь и высокопрочный бетон. Ну – или с шипением испаряется мелкий и незначительный триллиончик-другой баксов из запасов, какое-то островное государство объявляет дефолт и революцию, а призрачная тень голода вдруг начинает маячить у нас на заднем дворе, где вы вчера растили лютики, при том что неделю назад вы еще вроде бы слышали о «зеленых ростках», которые куда-то уверенно пробивались. И тогда как бы «вдруг» на свободу разом вырываются силы и воздействия, для которых это все, это наше удобное «сегодня» так – тьфу и растереть, и уже никакое не препятствие для пробивания прямой и накатанной дороги в Адъ.
В этой книге мы рассмотрим вопрос развития истории и таких глобальных мировых кризисов с необычной, энергетически-негэнтропийной стороны. Не пугайтесь второго, незнакомого и непонятного многим слова «негэнтропия» (негативная энтропия) – это, на самом деле, не более чем внутренняя упорядоченность какой-либо сложной структуры. Поэтому, для удобства понимания, мы и будем говорить в книге о порядке и об упорядоченных структурах, которые призваны помочь человеку использовать энергию себе во благо, а не во вред. Поэтому, да простят меня лысеющие и бородатые физики-ядерщики преклонных годов, постараемся написать книгу интересной и для «блондинок», и для детей среднего школьного возраста. С минимумом терминов.
«Порядок» – это совокупность всех жизненно важных структур общества: науки, образования, культуры, технологии, техники или религии; возможность той или иной цивилизации противостоять разрушительным внешним воздействиям со стороны природы, конкурирующих цивилизаций и опасностей. Ну и «бомб замедленного действия», заложенных в самой цивилизации: лени, праздности или неприятии чего-либо нового.
Ну и, конечно же, внутренняя структура или порядок для человеческого общества в рамках данной книги всегда подразумевается в двух ипостасях. Одна из них – это «мертвая», чисто техническая оболочка цивилизации, которая часто становится потом добычей археологов и дешифраторов иероглифов, а другая представлена «живой» материей – технологической, информационной, биологической и социальной наполненностью технических и физических структур цивилизации. Обе эти ипостаси человеческого развития идут в нашей общей истории рука об руку – большая упорядоченность «мертвой» материи позволяет лучше жить материи «живой» (нам с вами), а живая материя вновь создает вокруг себя порядок в материи мертвой.
Почему же возникло такое странное название для такой хорошей вещи? Почему «негативная энтропия» символизирует собой порядок и развитие? Да так исторически сложилось.
Изначально физики придумали для себя «энтропию» – меру беспорядка в системе. Такие вот извращенцы, эти ваши физики, – изучают беспорядок, вместо того чтобы вначале разобраться с порядком. Ну а когда в итоге физикам пришлось описывать упорядоченность чего-либо, возникшего из беспорядка и хаоса, им понадобилось слово-антоним. Слово пришлось делать на основании уже хорошо знакомой физикам «энтропии» – вот и получился такой неблагозвучный и непонятный уродец.
В целом же, на обывательском уровне восприятия, негэнтропия – это порядок, а энтропия – это хаос. Надеюсь, так запомнится.
Ну и, конечно, в книге всегда будут запоминающиеся иллюстрации. Ведь сложные явления и модели всегда лучше сопровождать иллюстрациями и примерами. Поэтому примеров – и исторических, и географических, и социальных – у нас в книге будет достаточно.
Поэтому мы много раз в книге будем говорить и о каменных зубилах, и о луках, и о лошадях, и об угле и паре, и о нефти, и об уране, и о синтезе легких ядер, но суть рассказа всегда будет одна и та же.
[5]5
Omnis ars imitatio est naturae – Всякое искусство есть подражание природе.
[Закрыть]
![](i_012.png)
Мы будем говорить о развитии упорядоченности человеческих обществ и об использовании этого порядка для контроля и управления потоками энергии.
Впервые в научной мысли вопросы соответствия поступательного развития общества и поддерживающей его инфраструктуры (суть того самого воплощенного порядка) были освещены Арнольдом Тойнби в его классической работе «Постижение истории».
![](i_013.png)
Арнольд Джозеф Тойнби. Вызов и ответ
Им же впервые была отмечена ситуация, что часто крах такой инфраструктуры, раз за разом происходивший как раз после периода «вечного мира» или «тотального спокойствия», неизбежно вызывал последующую деструкцию любых, казалось бы, идеально уравновешенных и сложных сообществ.
Тойнби впервые поставил в своем исследовании простой, но важный вопрос: «А нужны ли вообще благоприятные природные условия для возникновения цивилизации?».
И дал на него парадоксальный по своей сути ответ: «Нет, благоприятные условия жизни не способствуют ни возникновению, ни развитию цивилизаций».
Конечно, в глубокой древности люди с далекими от совершенства орудиями труда сильно зависели от окружающей их среды. Если среда создавала людям слишком большие препятствия, то это катастрофически замедляло их развитие. Многие людские популяции, оказавшиеся на обочине мира, так и не смогли подняться даже до уровня примитивных государств. Однако столь же пагубными оказывались для развития общества и условия «устроенного сегодня», которые время от времени ненадолго возникали в истории нашего вида.
Такие различные случаи эволюции человеческих обществ рассматривает в своей книге «Ружья, микробы и сталь» известный популяризатор истории развития цивилизаций, современный американский ученый Джаред Даймонд.
Он, проведя исследования истории различных островов Океании, заключил, что цивилизационные успехи изолированных обществ на этих островах находились в прямом соответствии с доступными им физическими ресурсами.
На южных, самых суровых, островах Океании могло возникнуть только общество охотников и собирателей, на более крупных островах центральной Океании зародилось примитивное земледелие, а наиболее успешные и богатые острова (Новая Зеландия и Гавайи) даже могли поддерживать простейшие протогосударства на своих цивилизационных «шести сотках земли».
Однако Джаред Даймонд всегда подчеркивал, что острова Океании были очень ограничены в своих ресурсах, то есть любые аналогии между островитянами и любой из «настоящих», континентальных цивилизаций похожи на аналогии между велосипедом и несущимся на всей скорости груженым товарным поездом.
Колеса есть и там и там, но вот эффект от столкновения вас с велосипедом или товарным поездом будет уже сугубо различный.
Поэтому, переходя от Океании к сравнению цивилизаций Америки и мегаконтинента Евразия, Даймонд заключал, что большая часть цивилизационных открытий была сделана именно в Евразии – мегаконтиненте, на территории которого, по заключению того же Даймонда, «возможно все», что только произошло, происходит и произойдет в нашем мире в будущем. И мне, конечно, как жителю Евразии, приятно слышать, что шанс у нас все-таки есть. Впрочем, во многих других моментах с Джаредом Даймондом надо спорить. К сожалению, практически все западные авторы, описывая историю цивилизации, ставят во главу угла лишь Европу, в то время как большинство цивилизационных открытий родом из непонятной им Азии. Запад часто хочет «конца истории» лично для себя, но Западом, к счастью, история мира и планеты Земля никогда не закончится.
![](i_014.png)
Джаред Даймонд считает, что сложные общества сами могут выбирать: умирать им или нет. Но не все пользуются возможностью такого выбора
Образование цивилизаций, согласно Тойнби и Даймонду, никогда не проходило в идеальных условиях. Наоборот, оно всегда сопровождалось суровыми испытаниями, изменением привычного образа жизни. Чтобы дать достойный ответ на вызов, который бросала им природа, людям нужно было всегда искать новые решения, совершенствовать и видоизменять природу вокруг себя и постоянно менять себя и свою внутреннюю сущность.
Именно о таких событиях и будет основной рассказ этой книги. «В любой непонятной ситуации – эволюционируй!» Покой и почивание на лаврах тебя погубят.
С чего начался этот путь восхождения человека? Многие цивилизации Старого Света родились в долинах рек. Великие реки древности – Тигр и Евфрат, Нил, Инд, Янцзы и Хуанхэ – играли такую огромную роль в жизни этих цивилизаций и столь плотно диктовали структуру древних обществ, что эти цивилизации нередко называют еще речными цивилизациями, или аквадеспотиями.
В древности плодородная и ежегодно удобряемая илом почва в дельтах и поймах рек способствовала развитию земледелия. Именно земледелие и скотоводство вырвало людей из биологического мира, в котором они жили миллионы лет. Кроме этого, древние реки связывали воедино удаленные районы любой страны и создавали возможности для торговли внутри нее и с ее соседями. Но использовать все эти преимущества было отнюдь не просто. Низовья рек обычно заболачивались, а чуть подальше земля уже высыхала от зноя, превращаясь в полупустыню. Кроме того, русло рек часто менялось, а неуправляемые разливы легко уничтожали поля и посевы. Требовался согласованный и организованный труд многих людей и нередко усилия нескольких поколений, чтобы превратить этот своенравный и изменчивый ландшафт в цветущий сад.
[6]6
Sunt certi denique fines – Всему есть определенные границы.
[Закрыть]
![](i_015.png)
Именно теория «вызова-и-от-вета» была сформулирована Тойнби и потом продолжена Даймондом: любая естественная среда самим фактом своего существования посылает вызов людям, которые должны создавать в ответ на этот вызов свою искусственную среду, борясь с природой и приспосабливаясь к ней. Цивилизационную, человеческую, упорядоченную среду.
Такую искусственную среду впервые описал великий русский ученый Владимир Иванович Вернадский, назвав ее ноосферой, то есть «сферой разума». Именно процессы в ноосфере определяют развитие человеческого общества, и в ней разумная человеческая деятельность становится определяющим фактором развития.
Я оставлю за пределами данной книги подход самого Вернадского к вопросу развития ноосферы, так как его представление о поступательном и неумолимом развитии цивилизации в чем-то противоположно моему собственному подходу и подходу тех ученых, идеи которых я хотел бы проиллюстрировать своим трудом. С моей точки зрения – этот процесс отнюдь не поступательный и совсем не неумолимый. На этом пути вверх случались, случаются и, наверное, будут случаться неприятные откаты назад по шкале цивилизационного времени.
Однако вернемся к Тойнби. Он очень метко писал в своих работах: «Вызов побуждает к росту… слишком хорошие условия, как правило, поощряют возврат к природе и прекращение всякого роста».
Так, в особой географической ситуации развивались Финикия, Греция и Рим – приморские цивилизации. Земледелие здесь не требовало, в отличие от многих аквадеспотий Азии и Африки, сложной и затратной ирригации, но зато полуостровное положение было еще одним вызовом природы. Вызов природы был принят древними прибрежными поселениями – и ответом на него явилось зарождение навигации, которая сыграла потом важнейшую роль в дальнейшей жизни этих морских держав.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?