Текст книги "Дорога мстителя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doroga-mstitelya-265023.jpg)
Автор книги: Алексей Доронин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
«Найти того, кто называет себя Уполномоченный. И заставить его заплатить».
– Что, как в книжках? Тёмных властелинов побеждать и принцесс выручать? – усмехнулся Андреич. – Твоё дело. Принцессу-то тебе уже пора. Только не болтай по пути лишнего. Тебе повезло, что не попал в Сатку. Мы – ещё нормальные. А знаешь, как говорят у соседей? «С собаки можно снять одну шкуру, а с прохожего – целых три и ещё сапоги». Рукавицы, шапку, штаны, тулуп, даже нательное бельё – ничем не брезгуют. А тем более вещичками в рюкзаке или мешке. И считают, что правы. Что хорошее дело делают, всё в дом, для семьи. Да и труп могут бросить, а могут и в дело пустить.
– Неужели?
– Нет, не думай, я же говорил, мясо ни у нас, ни у них не едят. Людоедство – зашквар, как говорится. Но свиньям или псам притащить замёрзшего могут.
– Дичь какая.
– Именно. Дичь. Где-то табличка висит на трассе, что чужие должны за проход платить. Но она маленькая, и её снегом заносит.
Младший вспомнил, как за ним гнались на шоссе. Похоже, то были не случайные преследователи, а охотники на людей. Интересно, сколько и чем надо было заплатить, чтобы избежать побоев?
Пару минут помолчали, каждый, видимо, вспоминая о своём.
– Или всё-таки остаться до понедельника надумал?
– Не могу, – ответил парень. – Надо идти дальше.
Куда именно, не сказал. Об этом так же нежелательно говорить, как и о главной цели похода.
Саша почувствовал, что доктор его ответу даже рад.
– Деревня наша почти не контачит с миром. Живём на краю задницы. Я-то немного поездил… а вот остальные верят, что дальше живут мутанты с двумя головами. Но знаешь, что я тебе скажу? В этом довольно много правды. Потому мы и радовались «сахалинцам». Те вроде ничего. За порядок. Жаль, что пока не вышло к ним прикрепиться.
– Значит, надеетесь, что они вернутся?
– Я надеюсь. Но вряд ли это будет скоро. Не раньше лета. Если зачем-то надо к ним, то тебе только в Уфу или в Белорецк. Скорее, в Уфу. В Белорецк дороги нормальной нет. Но у нас так далеко никто не ездит. Деревни будут по пути, но не факт, что тебе туда стоит заходить. Везде ситуации разные, могут и в яму посадить, если увидят, что ты не из местных. Разве что Орловка… Там ярмарка небольшая и люди ходят разные. Это километров шестьдесят к западу. Я отмечу тебе на карте. Там живёт мой шурин. Дам тебе письмецо. Я давно у него не был… а почты у нас нету. Если скажешь, что от меня… может, подсобит. От них иногда ходят караваны. В Уфу чаще, чем в Белорецк. «Караваны»… это громко сказано. Три-четыре телеги из старых прицепов. Так безопаснее. Я не знаю, как ты шёл от Кургана, но у нас в этом году волков много расплодилось. Похоже, к западу от Пояса у них демографический взрыв. А всю свою кормовую базу в лесах серые съели. Ещё, судя по приметам, скоро будут лютые холода. А значит, с добычей у них совсем плохо…Будь осторожен… Короче, у шурина дом на южной окраине посёлка, двухэтажный, отделан зелёным плоским шифером. Не перепутаешь.
Саша хотел было спросить, не было ли с ордынцами, когда они ехали на запад, людей, которые выглядели бы как пленные… но вовремя вспомнил, что они даже не останавливались. Да и Андреич бы удивился: какой смысл им кого-то везти силой, если люди идут к ним добровольно толпами?
Перед сном вдруг вспомнился временный правитель Сибирской Державы – Бергштейн.
О его последнем часе рассказывали те, кто исполнили мрачный приговор.
«Я хотел спасти наш народ! – причитал он, отодвигаясь к стене. – Вы представляете, с какой силой связались? Пройдёт зима, и сюда придёт новая армия. И города не будет! Вашими головами украсят заборы. Детей зажарят живьём на ваших глазах. Женщин будут трахать всем скопом! А того, кто останется в живых, будут травить, как волков, собаками».
Восставшие слушали его, чтобы посильнее распалиться. А он, бывший регент, а теперь свергнутый предатель, или сошёл с ума… или трезво, несмотря на трусость, рассудив, настроился на лёгкую смерть. Видимо, думал, что разозлит их, и его пристрелят на месте. Или быстро зарежут. Размечтался.
«Это вы их разозлили! Слово «Орда» означает «порядок». Мне рассказывали, там, где они правят… все живут как у Христа за пазухой… А вы взбрыкнули. Они хотели помочь. Провести дороги, электричество. А товары и станки… даже если что-то взяли, то вернули бы в двойном размере!».
«А почему не в тройном? – хмыкнул Пустырник. – Такой большой, а в сказки веришь».
Бывшего временного правителя не стали бить и пытать. То, что ждало его, было страшнее любых пыток. Он совершил нечто худшее, чем те, кто убивал, просто подчиняясь приказам. Он стал предателем. Он пригласил сюда чужаков и сам стал чужаком. И дело не в иностранной фамилии. В Сибири хватает людей, чьи фамилии звучат не совсем по-русски.
Он кричал, пока его связывали, вопил и извивался, когда положили в ящик и опустили аккуратно в яму, заходился в крике, когда на крышку сверху упали первые лопаты земли… А когда яму засыпали и разровняли, только более рыхлая земля указывала на место, где зарыли живьём изменника. Оттуда долго слышались приглушённые звуки, но никто не обращал на них внимания. «Именно так надо поступать с иудами», – сказал тогда Пустырник.
В чём-то и Орда, и сибиряки были солидарны. Они считали: тот, кто продаёт своих, в сто раз хуже того, кто враг изначально.
С этими мыслями Сашка уснул, так и держа в руке журнал со статьёй про самые мощные атомные бомбы.
Проснулся от того, что кто-то скрёбся за дверью. Нет, шевелил наружный засов! Выходит, кто-то его уже запер. А теперь открывал, стараясь действовать тихо.
Сашка не успел сориентироваться и вооружиться. Пистолета в тайнике не оказалось.
Не сразу, но вспомнил, что перепрятал его. Днём носить оружие с собой было нельзя. Однако на ночь доставал его из тайника за досками и клал под подушку.
Дверь тихонько приоткрылась.
– Тс-сс… Дяденька. Это мы.
Знакомый двойной силуэт показался в проёме.
Голос звучал страшновато, будто змея шипела.
– Что случилось? – спросил Сашка.
На близняшках было пальто, такое же двойное, как их платья. Младший подумал, что в этот мешок с прорезями даже крупный взрослый бы поместился. А общий вес этого объединённого организма был намного больше, чем его собственный.
– Вставай! Народ у старосты собрался. Про тебя громко говорили. А папа тебя закрыл. Папа твоей смерти не хочет. Он сказал, с тобой просто поговорить надо. Но они идут не говорить. У них топоры. И ружья. Я видела их, они со двора старосты выходят. Я дорогу срезала и бежала, – только сейчас Данилов понял, что она запыхалась, еле дышит. – Они идут медленно. Но скоро будут. Папа с ними. А тётя Света спит. Она на ночь лекарство принимает. Отвар ягод одних.
– Ты молодец. Как же… поговорят они, – поморщился Данилов. – Спасибо тебе… вам.
Вторая… Аня… Нюша или как её там… молчала, но смотрела удивительно разумным взглядом. И Саша подумал, что она умнее, чем выглядит.
Он начал быстро собираться. Пистолет теперь был при нём. Девочки так и стояли на пороге, ближе не подходя.
– А мы смотрели твою книжечку. Ты идешь убивать Дракона? Мы читали про таких людей. Бог будет за тобой смотреть. Ты ему нужен, раз ещё живой.
– Надеюсь, – парень уже накидывал куртку, закончив сборы. Слегка ошарашенный.
– И ещё… мы место знаем. Там жёлтые камушки есть. Играли и нашли. Но они тяжёлые. Нам не нужны. И тебе тоже. Но кому-то понадобятся. Жадному, хитрому.
– Приз-на-ки, – вдруг очень чётко сказала Нюша. – Живут.
– Не признаки, а призраки, дурёха, – её сестра щёлкнула близняшку по лбу. – И не живут, а уже умирают. Старые они. Они не разозлятся.
Няша всё ещё не могла отдышаться. Она прислонилась к косяку, и казалось, что может упасть. Хотя упасть они могли только вместе, а сестра стояла твёрдо.
Данилову протянули серую тетрадную страницу в клетку с непонятными значками. Некогда читать, надо быстро обуваться. Он не верил, что какие-то детские глупости могут быть полезны, но спрятал лист в карман.
На Саше снова была только его одежда. Ничего из шмоток доктора он не взял. А все его вещи, постиранные и высушенные, были в рюкзаке. Были и продукты, которые он честно купил у Андреича, расплатившись патронами. И за лечение он тоже плату оставил.
– Спасибо, – Александр был готов, закончив завязывать шнурки. Руки ещё чуть тряслись.
Сашка не очень верил, что будет польза от «камушков», даже если они существуют.
А первая девочка – её же звали Няша? – продолжала:
– Я слушала из-за двери. Папа не так вам сказал. Они прибили дядьку старосту, Ефима Петровича, не за то, что воровал. А за то, что на колени не бухнулся, когда приказали. Сначала выпороли кнутом. А он слово сказал нехорошее. Озверели. А новый староста… папа говорит, он «не сахар». А как человек может быть сахаром? Его же нельзя съесть.
Девочка улыбнулась, показав крепкие зубы. Ее сестра скопировала жест, но у неё получилось не мило, а жутковато.
В естественном порыве, чего не делал уже давно, Младший улыбнулся им в ответ. На несколько секунд отвернулся к рюкзаку, а когда повернулся обратно, на пороге никого не было. Только топ-топ по деревянному тротуару, уже далеко, в сторону главного дома, где светилось окошко. Быстро они ходят. Почти как нормальный… обычный человек.
А потом он увидел своё ружьё, прислонённое к дверному косяку. Точнее, винтовку СКС, которую сдавал доктору на хранение. Принесли, значит.
Ох, и попадёт девчонкам за своеволие. Но ничем помочь им Саша не мог.
Он подождал ещё пару минут и только тогда, действительно услышав вдалеке голоса – ему важно было знать, с какой стороны «делегация» подходит, – перелез через забор с противоположной. Потом сначала бежал, чудом не упав в темноте. Потом прятался от конников, которые явно искали его, проскакав дважды по шоссе. Все в меховых ушанках. С ружьями. Мельтешили факелы, и даже пара керосиновых и один электрический фонарь. Замерев, он слышал ржание коней, но лай собак напугал его гораздо сильнее.
Вот это было плохо. Надо было как-то отбить запах. Жаль, что он не представлял, как это сделать.
Какое-то время прятался под тем самым мостом, который дал название посёлку. Сидел на льду, надеясь, что собаки потеряют след. Но ждал с винтовкой в руках.
Однако лай не приближался. А потом начал, наоборот, отдаляться. Похоже, пёсиков не спустили с поводков. Видимо, собак тут ценили, и жители Елового Моста не стали пускать их на человека с оружием. Да ещё загнанного, как они думали, в угол. Собаки шли вместе с загонщиками.
Или не смогли взять след.
«Но они исправят эту ошибку. Найдут другую собаку, более опытную. Дадут ей понюхать те вещи, в которых я ходил. Надо быстрее делать ноги».
Данилов быстро пошёл на запад, но не по шоссе, а на расстоянии, держась за рядом сосен или ёлок. Хоть и корявых, но дающих своими ветвями какую-то защиту.
Но вскоре чуть не нарвался на ещё одну группу, на этот раз пешую, которая шла навстречу. А вот эти, похоже, из Сатки. Но без собак, и это хорошо.
Он залёг прямо в снегу, и они прошли мимо в полусотне метров. Шли очень быстро. Скорее всего, на лыжах. Да, движения рук не спутать.
Снег ещё позволяет ходить без них, но с ними, наверное, сподручнее. Да и скользят они быстрее, чем он шагает на снегоступах. Если что, догонят на раз. Переговариваются тихо, пара фонарей у них на всех. Их человек восемь. Воевать бесполезно.
Саша поднялся, только когда они исчезли в стороне Елового Моста.
Оставалось надеяться, что они там не сговорятся, а задержат друг друга, а то и вовсе сцепятся. Хотя на это надежды мало.
Но как бы то ни было, конники его упустили, как и лыжники.
Он шёл весь день. На запад по компасу. Далеко от шоссе.
Крадучись за деревьями, прошёл мимо самой Сатки. Видел в бинокль красивые, но явно брошенные многоэтажки, ещё сохранявшие нарядный вид, обшитые разноцветными панелями. Но жили не в них, а в домах поменьше. Он увидел дымки. Надо было остерегаться.
Видел также глубокий карьер, сразу заставивший вспомнить Прокопу. Огроменная яма. Но вряд ли тут их в Войну бомбили. Скорее, что-то раньше добывали.
Видел в бинокль застывшее озеро, на другом берегу парк и в нём маленькие средневековые крепости, пушки, вмёрзший в лёд покосившийся пиратский корабль. Видимо, та самая «Манькина лагуна». Пожал плечами. Как только не чудили предки.
Вскоре добрался до поворота к городку Бакал. Именно это название стояло на листке, который ему дали сёстры. Это был типичный детский рисунок, сделанный разноцветными карандашами. Подписи вызывали усмешку.
«Людей нет!». «Развалены тут и тута». «Домик, где жёлтые камушки (Сбирбанк!)» – нетвёрдой детской рукой были выведены каракули.
Косые прямоугольники с крышами изображали дома. Линии между ними – улицы.
На обороте оказалась схема какого-то помещения.
«Карта того дома». «Тайник с сокровищами».
Саша собирался уже пройти мимо съезда с Большой дороги. Но попытался от нечего делать сопоставить набросок на тетрадном листе со своей картой. Атласом. И увидел, что и там и там участок дороги, ведущий к городку, изображён почти одинаково.
Заинтригованный, Данилов свернул к городу и углубился в пустой район жилых когда-то домов. Самые большие – в три этажа.
Если верить Нюше и Няше, в городке никто не жил. Кроме призраков.
Младший вдруг представил. Когда-то была боль, ужас. И они задержали в этом мире тех, кто в нормальной ситуации его бы покинул и обрёл покой. Злость. На тех, кто убил, и на тех, кто не спас. А сейчас они уже истончились. Их держит ниточка, тоньше волоса. А скоро лопнет, и улетят, растают. Освободятся. А люди здесь останутся. Страдать.
Какое же богатое у девчонок воображение. Видимо, в мать. Но он-то взрослый и не сумасшедший, зачем он идёт по указателям, сделанным детьми?
Нашёл дом с самого края, который был похож на обведённый кружком на рисунке. Обычный дом. Но на первом этаже виднелась вывеска отделения «Сбербанка».
Младший зашёл внутрь. Приоткрытая дверь поддалась с трудом. Внутри был жуткий разгром. Потратил почти час, много раз хотел плюнуть и бросить.
Банкоматы в первом зале стояли раскуроченные, но если что-то там и было, это теперь только детям играть. А вот другое помещение, куда раньше, видно, не пускали посетителей, а теперь дверь была взломана… преподнесло ему сюрприз.
Несколько ящиков-ячеек были открыты. В последнем, закрытом, но не запертом, лежал мешочек, в каких раньше новогодние подарки дарили. Очень замызганный. Ослабил тесёмку и чуть не захохотал. Внутри полно жёлтых монет.
Таким тяжёлым могло быть только золото, подумал Саша. Выглядели монеты очень красиво, совсем не потускнели, и если на обороте был орёл, то вместо «решки» на них красовались изображения людей. Похоже, их чеканили к знаменательным событиям, типа чемпионатов или олимпиад. На всех были изображены спортсмены, то ли каратисты, то ли дзюдоисты.
Данилов пересчитал их.
«Ого, целое состояние. Только в прошлое попасть надо».
Скорее всего, цена этому была ноль-повдоль. Купить на них ничего нельзя, но, может, как сувенир удастся кому-то загнать. Дядя Женя рассказывал, что почти все инкассаторские машины, которые ему встречались, были пусты, выпотрошены.
Да, это «богачество» очень сомнительное.
И всё же Саша надеялся добраться до Орловки. Он не знал, в силе ли обещание. Может, не искать шурина доктора, а обратиться к первому, кто выглядит адекватно… Но внешность уже не раз обманывала.
Шестьдесят километров… Вряд ли его будут продолжать преследовать люди с Моста. Ушёл и ушёл. Теперь это не их проблемы. Или обратиться к шурину, сказать, что пришёл от доктора, а не заявиться как хрен с горы?
Ну и сукин сын этот Андреич… Пришлось уйти, не долечившись. Может, и не сдохнет из-за этого сейчас, но здоровью это точно не полезно. А если болезнь вернётся?
Надо было сарай спалить вместе с капищем. А так ещё найдут мастера по дереву и закончат идола.
Саша в глубине души понимал этих людей. Но принять не мог. Ему тоже хотелось справедливости и порядка. Просто у него были о них другие представления.
Итак, у доктора он прожил неполных три дня. В общем, неплохих, если бы не попытались убить в конце.
Потом он будет ещё долго болеть. Но это лучше, чем быть зарезанным или брошенным в застенки, подпол или гараж с надёжной дверью. Под охрану злых собак и деревенских мужиков в мохнатых шапках с ружьями.
На привале сделал несколько записей.
«Быть максимально осторожным. Уполномоченному и СЧП многие лояльны. Его любят. Не верить нейтральным никогда».
Потом, подумав, зачеркнул слово «любят». Исправил на «уважают». А может, считают меньшим злом.
«Это они ещё зла не видели».
Хорошо, что не проболтался про истинные цели похода. Надо продумать легенду получше. Отныне, приходя в поселения, надо не только не заикаться про месть, но и сразу спокойно выдавать чёткую и простую «сказку», в которой не будет противоречий. И поменьше думать о своих потерях и гневе, потому что не всегда получается держать лицо.
Глава 3
Робинзонов удел
В конце января, когда, как по щелчку небесного переключателя, начались крещенские морозы, Александр остановился в нежилой деревне под названием Лозовая, к северу от шоссе и от опустевшего города со странным названием Юрюзань. Рядом не было ничего интересного, вокруг простирались холмы, поросшие низеньким леском. Деревья поглотили несколько соседних деревень и какие-то корпуса, похожие на завод или колхозную ферму. Он туда не совался.
В мёртвых деревнях трудно найти неразвалившийся дом, но он разыскал несколько на выбор. Энтропия могуча, однако не всесильна. Поразительно, что все хорошо сохранившиеся избушки были даже не из кирпича, а из потемневшего, твердого как железо дерева. На совесть строили.
Хотя крыши провалились почти у всех. Стропила, видимо, подгнивали, и рано или поздно кровля обрушивалась под массой мокрого снега и собственной тяжестью. Полвека без ухода – большой срок даже для таких срубов, строившихся, чтобы быть практически частью природы.
Первым делом он смотрел печи, дымоходы. Крышу ещё можно подлатать, но печь заново он не соберёт. В походе он не раз останавливался в маленьких домах и использовал печки. Половина дыма почти всегда шла в комнату. Приходилось часто проветривать, что сильно снижало эффект от его усилий. А иногда и вовсе случалось обогреваться костром. Но сейчас он искал не пристанище на один день, а полноценное жильё, хоть и временное.
И если подгнили нижние венцы сруба (все эти термины он знал, потому что слушал разговоры взрослых), то дом может даже рухнуть на голову. Надо было смотреть всё на предмет гнили и следов плесени. Хотя сейчас, в морозы, вся плесень сдохла, и даже гнилое дерево на ощупь твёрдое. Сложно определить, но можно: поковыряешь – оно крошится.
Во многие дома опасно заходить – пол был «живой» и мог разойтись даже под его весом. Не хватало ещё улететь в подпол и ноги переломать. Но это были азы безопасности, этому учили детей в Прокопе лет с четырёх-пяти – в брошенные дома не заходить и даже рядом с крышей не стоять, чтобы не придавило чем-нибудь. Это относилось и к большим домам, и к маленьким. А уж если зашёл – смотреть под ноги, прислушиваться к посторонним звукам, опасаться лестниц и потолков. Но, конечно, правила нарушались. И большими, и маленькими.
Сашино внимание привлёк домик размером ненамного больше, чем некоторые бани. Три окна. Никакого декора вроде резных наличников. И современных материалов не заметно. Всё старинное, корявое, кондовое, но на вид прочное. Почему-то вспомнилась Избушка на курьих ножках – фундамент как раз был высокий. Если бы не столб, на котором явно раньше были натянуты провода (он лежал на земле, наполовину засыпанный снегом), можно было подумать, что домик этот из былинных времён. Зато крыша не провалилась, хотя от листов шифера остались только отдельные куски. «Двускатная», вспомнил он определение. Но вроде они тут все такие.
И труба стояла. Если бы не окна без стёкол, можно было подумать, что в доме живут. Правда, вблизи эта иллюзия разрушалась. Конечно, и здесь энтропия хорошо покуролесила.
От забора, огорода и построек во дворе не осталось почти ничего. Младший даже не пытался найти избу с целым забором, он давно понял, что это пустые мечты. Деревянные заборы повсюду сгнивали и падали в первую очередь. От них оставались отдельные фрагменты. Здесь, похоже, забор был из металлической сетки. Уцелели столбики, к которым эта сетка когда-то была прикреплена, по ним можно было понять, где границы участка. Останки сарая темнели в снегу, присыпанные почти по самую крышу. Банька ещё стоит, хотя тоже едва угадывается среди сугробов. Похоже, лопатой тут придётся поработать как следует. Несколько больших лопат из алюминия, выглядящих как самодельные, он собрал по соседним дворам. Сгодятся. Люминий не ржавеет. Хотя ему больше пластиковые по нраву.
Вскоре Саша понял, что лучше места не найдёт. К тому же он устал как собака, замёрз как мышь, а ещё кожей чувствовал, что надо найти укрытие до темноты. У этого дома был один серьёзный недостаток: сразу за бывшим огородом – густой лес. А где лес, там и звери. Здесь они явно чувствуют себя более вольготно, чем на трассах и в бывших городах. Человеком здесь даже не пахнет.
Однако именно в этом доме он решил прожить зиму.
С волками жить – по-волчьи выть. Но среди людей жить – как два волка выть. А может, и головы не досчитаться. На снегу во дворе Саша заметил несколько цепочек заячьих следов. Больших следов не было видно. Зайцев он не боится, наоборот, ещё попытает счастья с ними.
Была ещё одна серьёзная проблема. Саша понимал, что невероятно мягкая первая половина зимы закончилась и надвигается зима настоящая. Переходы, которые при нуле градусов давались ему легко, при минус пятидесяти доконают его за пару суток. Даже при его врождённой сопротивляемости к холоду, которая явно была связана с отбором, через который они прошли в Зиму.
Он вряд ли дойдёт до Орловки при такой погоде. Ему сильно везло весь прошлый месяц, да и предыдущий – холодные периоды случались, но морозы не стояли больше пары-тройки дней. И он принял за должное то, что было редкой удачей и лотереей. Ударили бы морозы раньше – и до Кургана бы не дошёл. Да даже до Омска. Отморозил бы нос, пальцы, или сердце бы остановилось.
Дверь открывалась с жутким скрипом, и в первый раз пришлось приложить недюжинное усилие. Надо смазать. Сколько лет сюда не заходили? Не так уж далеко от большой трассы, а вокруг – первобытное запустение.
Можно представить, что тут делается летом. Сейчас деревья торчат как палки из двухметровых сугробов, а летом тут, наверное, бурьян выше человеческого роста.
Но летом его здесь не будет. Так или иначе.
Ветер гулял со свистом в сенях, где стояли резиновые галоши и сапоги прежних хозяев, и валялось ведро без дна. Как и в других домах, из оконных проёмов намело сугробы, пол покрывал толстый многолетний слой листьев и веток.
Кое-какая мебель жалась по стенам в единственной большой комнате, не разделённой перегородками.
Стол, пара стульев, комод, две кровати. Всё или ржавое, или перекошенное, вспученное, скособоченное. Шкафа нет, вместо него – полки, повалившиеся одна на другую. Треснутое зеркало в углу. На полу бельевая верёвка с остатками полусгнивших тряпок.
Маленькую кухню отделяла от этого «зала» только большая печка. Там, в углу, ещё полки, часть которых тоже упала, и небольшой шкафчик. С трудом открыл его с помощью выдерги – так заржавели петли, – но внутри только панцири насекомых, какая-то труха и несколько разномастных тарелок.
На полу кухни среди спрессованных листьев валяются ржавые банки, осколки посуды, кастрюли и кое-какая утварь. Тут же перевёрнутая бесполезная маленькая электрическая плитка и раковина… значит, в доме имелся водопровод. Примитивный, правда. Ага, вот и труба… дырявая, как решето. Видимо, вода поступала из какой-то ёмкости. Сейчас, ясное дело, из колодца придётся поднимать. Главное, чтобы оттуда она не ушла.
Это он уже проверил, в первую очередь. Слава богу, вода в колодце была. И слой льда не очень толстый, он смог его проломить. Почему-то Саша подумал, что там, в глубине, вода не так заражена.
Ванны и унитаза нет. Удобства – во дворе. Странно было ожидать иного.
Саша надеялся, что, приложив усилия, сможет сделать дом обитаемым.
Кое-как забрался на чердак по хлипкой полусгнившей лестнице. Даже под его невеликим весом перекладины скрипели, хрустели и прогибались, а две и вовсе переломились. Хорошо, что Саша был к этому готов, и ему удалось не свалиться. Перекрытия и стропила были в приличном состоянии. Снега, как он и ожидал, намело довольно много через щели в обрешётке. Надо бы его с чердака скинуть. Но он подумает об этом завтра. А сегодня ещё надо проверить дымоход.
Проявляя чудеса ловкости, спустился с чердака и занялся печкой. Поджёг растопку – бумагу и куски старого картона, всё это он по-хозяйски собирал при любой возможности в городских квартирах, сушил и расходовал всегда очень экономно. Загорелись щепки, потом занялись и дрова. Из трубы пошёл дымок. Вроде тяга есть… Значит, дом можно приватизировать. Или арендовать? Не знал Младший таких тонкостей.
Вряд ли кто-то возмутится и обжалует его право пожить здесь. В «признаков» парень не верил.
Щели в печи хорошо бы замазать, но он не представлял, где взять зимой в глуши какой-нибудь материал для этого. Кроме глины, ничего в голову не приходило. Опять дефицит знаний. Хотя с виду печурка почти целая. Продержится.
Туалет во дворе развалился, и даже место, где он стоял, невозможно было определить. Но это ерунда. Главное – в яму не провалиться. Там уже всё давно перегнило, но не хотелось бы сломать ногу. Может, взять завтра дрын подлиннее и пройтись по участку, поискать, потыкать снег. Обычно сортиры ставили на задворках. Похоже, эта деревня стоит мёртвой давно. Когда её покинул последний житель – только боги знают. Может, немногие уцелевшие коротали долгие зимние вечера ещё несколько лет после катастрофы и пытались вырастить скудные урожаи за короткое лето. А может, кто-то из городских беженцев прятался тут или пережидал самые страшные дни Зимы. Но все они сгинули десятки лет назад.
Стёкла Саша вставлять не умел, они не пригодились бы, даже если бы и отыскал их в чьём-нибудь сарае. Ничего похожего на плёнку тоже не нашлось. Поэтому пришлось заколотить окна наглухо. В комнате стало совсем темно, зато гораздо теплее. Заодно и согрелся от работы.
Но сквозняки в доме всё равно остались неслабые.
«Не пойдёт. Всё тепло будет выдуваться».
Надо законопатить щели между брёвнами, они сильно рассохлись. Если на улице минус сорок, хорошо бы в доме нагреть хотя бы до нуля. Он всё равно не собирается раздеваться, а спать будет в куртке и штанах в застёгнутом мешке. Может, дополнительно соорудит что-то вроде палатки в комнате. Или полог натянет над кроватью.
Первая ночь на новом месте прошла спокойно. Он ещё недостаточно окреп после лучевой болезни. Вроде бы сегодня ничего особенного не сделал, но очень устал. Едва растянулся в своем мешке, как тут же провалился в сон. Утром сквозь щели в неплотно пригнанных досках, которыми он вчера забил окна, просочился бледный слабый свет. В комнате уже можно было всё рассмотреть. Это, конечно, хорошо, но температура в доме сейчас была примерно как на улице. Печка давно прогорела и остыла. Саша понял, что вчера за хозяйственными хлопотами так и не поел. Ничего, вот он разберётся с самыми неотложными делами, хорошенько протопит в комнате и поест в тепле и в безопасности. А потом можно продолжать работы по благоустройству, но уже без аврала. Поработает – отдохнёт. Он никуда пока не торопится.
Сначала заткнул самые крупные щели, хотя на это ушла уйма времени. Потом понял, что холодом тянет и сверху. Потолок не имел никакой обшивки. Надо снова лезть на чердак и положить там какой-нибудь утеплитель.
Он опять начал бродить по соседним участкам, по уцелевшим сараям и гаражам. Всё, что могло пригодиться, стаскивал к себе, как суслик в норку. Саша знал, что для утепления перекрытий годится минеральная вата. Но если он обдирал её откуда-то, она тут же рассыпалась в руках. Ещё подошёл бы керамзит. Вот только как он выглядит? Можно использовать пенопласт и даже шлак и золу из печки. Конечно, быстро он не доведёт всё до ума. Постепенно будет делать.
Надо позаботиться и о запасе топлива. Тут должны были топить углём. Он видел во многих дворах постройки, похожие на углярки. Надо покопаться там. А вот дров в деревне сколько хочешь. Но надо найти достаточно сухие, чтобы с их помощью сушить новые партии. Хотя уголь даёт тепла куда больше. Но годен ли он ещё?
Это хорошо, что сюда не провели газ. А электричество, видимо, стоило дорого, чтобы только им обогреваться. Саша знал, что предки умели делать хорошие электрообогреватели и нагревательные панели, но понятия не имел о тарифах на электроэнергию. Догадывался, что стоило это недёшево. Если бы тут стояли эти сложные системы, а не печка, его ждал бы сейчас крупный облом.
Уголь так уголь. Привычно. Хоть крыши этих сараюшек и провалилась, а внутрь нанесло земли, но, если покопаться, можно извлечь годные комки. Они должны гореть. Хоть и хуже, чем только что добытые.
В Прокопе до самого исхода, когда они попытались сбежать из Державы на юг, ещё даже не зная, что та уже захвачена, но чувствуя недоброе, иногда копали уголь там, где он выходил почти к поверхности. Это называлось «копанки», хотя слово это придумали не в Кузбассе. Такой уголь горел хорошо. Но старым углём тоже пользовались, хотя ценился он куда меньше.
Закончится топливо в одном сарае – перейдёт к другому; благо, санки имеются, не на спине таскать. Он знал, что уголь окисляется на воздухе, а большие кучи, которые лежат на открытом месте, иногда даже самовозгораются. Может, поэтому многие деревни, покинутые людьми, в итоге сгорели. Хотя чаще их губили лесные пожары, а иногда даже молнии. Грозы в первые годы новой эры были очень сильные.
Пока Саша ещё очень слаб, пилить, а тем более рубить дрова он не сможет. Легче принести валежник из ближайшего леса. А ещё проще собрать всю мебель и жечь в первую очередь её. Когда окрепнет, сможет рубить сухостой, отдирать полы, деревянную обшивку, рамы.
Но сначала его ждала тягомотная конопатка сруба тряпками, которые Саша тоже насобирал по всей деревне. Теперь пришёл черёд более мелких щелей. Некоторые куски ветоши были настолько трухлявые, что расползались в руках.
Хоть его и не привлекали в детстве к таким работам, он видел, как это делали взрослые. А вот мхом конопатить так и не научился. Но ветошь годилась лучше.
После того, как окон не осталось, свет придётся получать другими способами. Всё равно зимой почти всегда на улице темень или буран, да и стёкла бы всё равно замёрзли. Если вдруг понадобится хорошее освещение для кропотливой работы, у него был при себе динамический фонарик, который он разыскал на месте гибели отряда.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?