Текст книги "Тайна дальних пещер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-dalnih-pescher-110758.jpg)
Автор книги: Алексей Хапров
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава вторая
Посмотрев, не увязался ли за мной кто из сослуживцев, я свернул в переулок, прошёл до его конца и нырнул под навес стоявшего на углу телефона-автомата.
Я приходил сюда в том случае, если мне требовалось сделать личный звонок. Я никогда не делал личных звонков со службы, где вокруг меня постоянно вращалась масса людей, ибо стеснялся выставлять свои амурные дела напоказ.
Да, уважаемый читатель, у меня был роман. Серьёзным его, правда, не назовёшь, ибо он оказался недолгим, и финалом его стал отнюдь не успех. Но это была моя первая настоящая любовь. Именно любовь, а не мимолётное увлечение. Вот поэтому он и оставил в моём сознании такую глубокую зарубку. Я прекрасно помню все его перипетии даже сейчас, много лет спустя. Первая любовь остаётся в памяти у каждого. Минуют годы, но она из неё не испаряется. Её хрононы преследуют нас вечно.
С Лизой мы познакомились в марте, за три месяца до описываемых мною сейчас событий. Я увидел её в театре. Прохаживаясь перед спектаклем по фойе, я обратил внимание на невысокую худенькую девушку в элегантном фиолетовом платье. Это было идиллическое создание. Её шелковистые чёрные волосы вздымались надо лбом бурной волной, а карие глаза, тонкий нос и полные жизни губы придавали её лицу притягивающую к себе привлекательность.
Во мне как будто что-то стрельнуло. Меня точно захлестнула буря чувств. Это знакомо каждому. По своей природе это, наверное, одно из самых загадочных биологических явлений: появляется внезапно и сверлит душу так, что буквально не находишь себе места, рисуя в своих мечтах те наслаждения, без которых жизнь всего лишь пустой дар.
Дождавшись антракта и улучив момент, когда сопровождавшая девушку маман отправилась приводить себя в порядок, я встал перед объектом своего внимания, галантно щёлкнул каблуками, тряхнул головой и отчеканил:
– Разрешите представиться, младший лейтенант полиции Егоров. Восхищён вашей красотой. Позвольте узнать ваше имя.
Девушка поначалу опешила. Её явно смутил такой напор. Она покраснела, но с ответом не задержалась.
– Лиза, – тихо вымолвила она.
– Очень приятно. А меня зовут Роман, – снова щёлкнул каблуками я.
Лиза заулыбалась.
– В вашей полиции все такие бойкие?
– Все, – выпалил я. – Служба, знаете ли, такая. Без бойкости никак. Вам нравится спектакль?
– Да как вам сказать, – пожала плечами Лиза. – Актёры играют хорошо. Портнягин, как всегда, бесподобен (Борис Портнягин был ведущим актёром Воронежского драматического театра). Декорации сделаны со вкусом. Но вот режиссура, по-моему, слабовата. Я уже видела эту пьесу в Санкт-Петербургском Императорском театре, и, должна сказать, там она смотрелась поубедительнее.
– Ну, нашли, что сравнивать, – развёл руками я. – Это же столица. А у нас – провинция, и уровень, соответственно, провинциальный.
– Это вы зря, – возразила моя собеседница. – Случается, что провинциальные театры ставят гораздо лучше столичных. В провинции тоже есть таланты.
– Вы любите театр?
– Очень.
Я напряг память, отыскивая в ней что-нибудь на обозначившуюся в нашей беседе тему, но тут из дамской комнаты появилась Лизина маман. Своей походкой она напоминала торжественно плывущую в воде большую щуку, перед которой лучше не вертеться всякого рода мелкоте. Увидев меня, она вытянула лицо до сверхъестественных размеров. Её взгляд наполнился негодованием: мол, что за нахал смеет клеить её простодушную, ещё ничего не ведающую о мужском коварстве дочь? Я понял, что мне будет лучше ретироваться.
– Умоляю, назовите свой телефон, – прошептал, готовясь отойти, я.
– Семь семнадцать сорок семь, – тихо продиктовала Лиза.
Я бросился в зал. Всё оставшееся время антракта я просидел с низко опущенной головой, боясь даже покоситься в ту сторону, где располагалась моя новая знакомая. Я позволил себе украдкой бросить на неё свой взгляд только тогда, когда начал гаснуть свет. Лиза сидела в понурой позе и покорно выслушивала гневные сентенции своей родительницы.
Я позвонил ей через день. Говорили мы долго. То да сё, пятое-десятое: погода, культурные новости, городские сплетни. Лизина маман уехала на заседание какого-то попечительского комитета, поэтому нам ничто не мешало. Я рассказал Лизе о себе, где живу, где работаю. Она, в свою очередь, поведала о своих занятиях. Оказалось, что Лиза учится на филологическом факультете университета и готовится посвятить себя искусству.
Местом наших встреч мы избрали парк «Сосновый». Выбор на него пал не случайно. Он находился на самой окраине города, и нас там никто не мог застукать. Лизина мать была не в восторге от моей персоны. Она явно жаждала заполучить для своей дочери какую-нибудь более выгодную партию, нежели простой полицейский, и строго-настрого наказала ей избегать случайных знакомств.
Наши свидания стали регулярными. Они не отличались большой продолжительностью. Причина заключалась в той же конспирации: чтобы не вселять в мать никаких подозрений, Лиза старалась пораньше возвращаться домой. Но их вполне хватало, чтобы зарядить меня позитивом на весь следующий день. И вдруг они прекратились. В один из вечеров Лиза не пришла. Я не замедлил позвонить ей домой.
– У меня сегодня не получилось, – уклончиво ответила она.
– А завтра ты придёшь?
– Постараюсь, но не обещаю.
Но ни завтра, ни послезавтра, ни послепослезавтра моя подруга так и не появилась. Её объяснения не отличались разнообразием и повторялись изо дня в день: «Не смогла… постараюсь… не обещаю».
Я потерял покой. Меня терзало недоумение: что могло произойти? Ведь у нас всё было так хорошо. Может я сделал что-то не так? Что могло нарушить установившуюся между нами гармонию?
Неясности явно затянулись, и сегодня я твёрдо вознамерился поставить вопрос ребром: не хочешь встречаться – так и скажи. Только объясни, что, собственно, случилось.
Ещё раз оглядевшись по сторонам, я с трепетом набрал 7—17—47 и вслушался в длинные, протяжные гудки. Раздался щелчок.
– Алло?
Я узнал голос горничной.
– Пригласите, пожалуйста, Лизу.
– Лизы нет.
– А где она?
– На занятиях.
«Какие у неё могут быть вечером занятия?», – подумал я, но больше ничего спросить не успел. На другом конце провода беспардонно швырнули трубку.
Я вышел из-под навеса и неспеша побрёл вперёд. Идти домой не хотелось: пустая квартира навевала лишь грусть и тоску. Настроение было прескверным, и, чтобы хоть как-то развеяться, я решил прогуляться по Большой Дворянской. Это была центральная улица Воронежа, излюбленное место отдыха горожан. Для хорошего времяпрепровождения здесь располагало всё: вымощенная брусчаткой пешеходная зона, театр, кинозал, разнообразные магазины и кафе.
Вечер выдался чудесным. По небу плыли лишь несколько перистых облаков. Разноцветные крыши домов воспламенялись от заходившего на посадку солнца. Полуденный зной сменился приятной прохладой. Всё вокруг дышало свежестью. Но меня это не радовало. Я чувствовал себя обманутым и брошенным. Пройдя по Большой Дворянской от начала до конца, я начал жалеть, что сподобился на такую прогулку. Вид поглощённых друг другом пар, задорный гвалт кучковавшейся подле обочин молодёжи только ещё более усилили терзавшее меня ощущение одиночества. Оно стало просто нестерпимым. Мне буквально хотелось выть.
Дойдя до ослепительно блестевшего позолоченной верхушкой Никольского храма, я свернул в Железнодорожный переулок и обомлел. По другую сторону дороги шла Лиза. Она была не одна. Её вёл под руку какой-то модно одетый субъект. Они оживлённо переговаривались, улыбались, и весь их счастливый вид свидетельствовал о неподдельной взаимной увлечённости.
Я злобно уставился на своего соперника. И что только Лиза в нём нашла? Долговязый, сутулый, спина как у верблюда; маленькая, почти что птичья, голова; рожа – как лошадиная морда. Не человек, а «в мире животных».
Первым моим порывом было хорошенько начистить ему физиономию. Но меня удерживал мой статус. Не к лицу сотруднику полиции устраивать банальный мордобой. Да ещё из-за женщины. За такое можно запросто лишиться погон. А этот «верблюд» их явно не стоил.
Я сжал зубы, развернулся и двинулся в обратную, относительно их движения, сторону. Во мне всё кипело. Наружу выплёскивались порывы ярости, и чтобы не произошёл срыв, нужно было срочно чем-нибудь себя отвлечь. Я нащупал лежавшие в кармане пиджака ключи, и тут у меня мелькнула мысль: а не пойти ли мне в квартиру Здановского? Мне ведь поручено произвести её повторный осмотр. Так почему бы ни сделать это прямо сейчас?
Я решительно остановился, повернулся к дороге и проголосовал приближавшемуся сзади такси…
Глава третья
Жилище убитого встретило меня пугающим безмолвием. Атмосфера казалась настолько зловещей, что её не разряжали даже доносившиеся сверху ритмы «Биттлз» – группы, которую я очень любил. Я уже давно заметил, что в местах, где недавно побывала Смерть, особенно если она была насильственной, существует какая-то особая, тягостная аура. Люди старшего поколения стараются обходить их стороной. Я уже неоднократно это наблюдал. Что ими движет? Простой суеверный страх? Или они чувствуют что-то более, нежели молодёжь?
Я захлопнул дверь, зажёг свет и с ходу приступил к осмотру. Дело шло со скрипом. Как я ни старался сосредоточиться на своём служебном задании, образ Лизы не выходил у меня из головы. Я был на неё обижен. Я был на неё зол. Променять меня на такого урода!
Обстучав прихожую и не обнаружив ни малейшего признака скрытой внутри пустоты, я подался в гостиную и обессилено опустился на диван.
«Остальное доделаю завтра, – решил я. – А заночую прямо здесь. Какой смысл ехать домой, если наутро возвращаться сюда снова! Меня там всё равно никто не ждёт».
Мучимый грустью, я погасил свет, принёс из спальни подушку, разулся, принял горизонтальное положение и закрыл глаза. Меня стала обволакивать тревога. Она словно проникала в меня из стен, пронзая моё тело не знающими преград незримыми волнами, и оплетала моё сознание жгучей, липкой паутиной. Именно в этой комнате, в двух метрах от дивана, на котором я лежал, был убит Здановский. Перед моими глазами снова предстала та жуткая сцена, которую я наблюдал посредством ДЧК. Я поёжился. Как по-разному воспринимаются порой простой, голый факт и его созерцание. Одно дело просто услышать, что человека пырнули ножом, и совсем другое – увидеть, как это произошло.
А вдруг дух хозяина ещё пребывает здесь? Вдруг он сейчас витает под потолком и осуждающе смотрит на меня, незваного гостя, посмевшего без спроса вторгнуться в его владения? Ведь души умерших по преданию покидают землю только на сороковой день. А с момента смерти старика ещё не прошло и суток.
Я разомкнул веки и пристально вгляделся в темноту. В поглощённой мраком гостиной различались лишь слабые контуры мебели. Я перевернулся на другой бок и стал решительно отгонять нашедшие на меня страхи. Кто раз поддастся суеверной слабости, на того потом будет вечно действовать всякий вздор. Я снова закрыл глаза и принялся думать о Лизе…
Проснулся я среди ночи. В уши била тишина. Наглухо сомкнутые шторы полностью заслоняли собой отблеск мерцавших в небе ночных светил. Вокруг царили умиротворение и покой. Но на моей душе, тем не менее, скребли кошки. Внутренний голос словно предупреждал меня о приближавшейся опасности. Это было какое-то первобытное, природное чутьё, свойственное ещё нашим далёким предкам эпохи палеолита.
До моих ушей донёсся шум. Прислушавшись, я опознал в нём скрежет замка. Скрипнула входная дверь. На полу проявилась и тут же погасла полоска исходившего с лестничной клетки света.
Меня прошиб холодный пот. Я тихо скатился на пол и, опираясь на ладони, притаился за боковой спинкой дивана. В прихожей замелькало маленькое, походящее на светлячка, пятнышко света. Вторгшийся в квартиру «пришелец» зажёг портативный фонарь. Его неясный, чуть темнее чёрного прямоугольника открытой двери силуэт проследовал по коридору и, не дойдя до гостиной, скрылся в соседней комнате. Незнакомец явно таился. Я настороженно ловил звук его шагов. Они были крадущимися, очевидно стремились быть тихими, но, несмотря на все его усилия, всё же издавали весьма отчётливый гул.
Кто это? И что ему здесь нужно?
Я привстал на цыпочки, пробрался в коридор и подкрался к соседней двери. «Пришелец» стоял у стеллажа и рассматривал заполнявшие его книги, водя по ним тонким, походящим на остро заточенную шпагу, лучом фонаря. Он выдвигал их одну за другой, быстро пролистывал и ставил на место, явно что-то выискивая. Я замер, затаил дыхание и стал пристально наблюдать за ним. И тут незнакомец словно каким-то шестым чувством обнаружил моё присутствие. Он замер, простоял так несколько секунд, после чего в дверной проём метнулся луч фонаря. Я дёрнулся назад, но опоздал с этим буквально на какое-то мгновение. Меня успели заметить. Фонарь погас. Поняв, что таиться дальше бессмысленно, я заглянул в комнату, намереваясь пригвоздить незваного гостя к полу, но тут же был снесён врезавшейся в меня массой. Дверь квартиры распахнулась. «Пришелец» перескочил через порог и устремился по лестнице вниз. Я бросился за ним. Но моя позиция в этой погоне была заведомо проигрышной. Босиком далеко не убежишь: мои ботинки ведь остались стоять у дивана. Когда я выскочил из подъезда, незнакомец уже заворачивал за угол. Шансы догнать его были невелики. Но мне повезло. Впрочем, не знаю, можно ли это назвать везением. Ночную тишину прорезал оглушительный визг тормозов, послышался глухой удар. Я ринулся к дороге. У обочины вполоборота стоял автомобиль. Метрах в двух от него в безжизненной позе валялось тело «пришельца». Из машины, с белым, как мел, лицом, вылез пожилой шофёр.
– Откуда он взялся? – растерянно пробормотал он, словно никак не мог поверить в случившееся.
Возле трупа стала растекаться тёмная лужа. Я подошёл ближе. Оглядев распростёртое на асфальте тело при свете стоявшего неподалёку фонаря, я почувствовал, что у меня начинает отвисать челюсть. Это был тот самый «верблюд», с которым я накануне видел Лизу.
Вот так поворотик!
До моих ушей снова донёсся дрожащий голос шофёра.
– Куда он, сломя голову? На улице пять утра!
Я посмотрел на водителя. Он был близок к обмороку.
– Успокойся, – проговорил я. – Ты ни в чём не виноват. Я всё видел. Вот что, побудь пока здесь, а я схожу вызову полицию. И не вздумай удрать – попадёшь под статью.
Подкрепив своё предупреждение демонстрацией служебного удостоверения, я направился к телефону-автомату.
Глава четвёртая
Как и следовало ожидать, на утренней планёрке наш шеф был мрачнее тучи, причиной чему, несомненно, являлись ночные события.
– Уж не знаю, ругать тебя или хвалить, – гневно выговаривал мне он. – С одной стороны ты, конечно, молодец. Не окажись ты ночью в квартире – этот субъект проскочил бы мимо нас, как вода сквозь пальцы. А с другой – что толку? Взять его живым ты всё равно не смог.
– Михаил Степанович, – развёл руками я, – да кабы не этот автомобиль…
– Отставить «кабы»! – рявкнул Орлов. – Расторопнее надо было быть, расторопнее. Почему ты не взял его прямо в доме? Почему ты позволил ему выбежать на улицу?
– Так получилось, – вздохнул я.
– Так получилось! – передразнил меня шеф. – Не раззявь ты свой рот – убийство, глядишь, было бы уже раскрыто. Ты уверен, что в этих книгах ничего нет?
– Ничего, Михаил Степанович, – клятвенно выпалил я. – Перерыл весь стеллаж.
– Но что-то же он там искал!
Я тяжело вздохнул и пожал плечами.
В стремлении выяснить, каким ветром занесло «верблюда» в квартиру Здановского, я провёл весть остаток ночи. Проводив карету «скорой помощи», увезшую труп незнакомца в морг, и запротоколировав с прибывшими на место аварии сотрудиками ГДС (Государственная дорожная служба) суть произошедшего, я вернулся обратно в дом и до самого рассвета рылся в стеллаже. Я перетряхнул каждую из стоявших в нём книг, но так ничего и не нашёл. Книги как книги, какие присутствуют в любой домашней библиотеке: Пушкин, Булгаков, Толстой. Все покрыты пылью: очевидно, к ним уже давно не прикасались. Внутри ни одной бумажки. Но Орлов прав: без причины «верблюд» бы в них не полез. Жаль, что с ним получилось именно так. Не исключено, что придётся ещё помучиться с установлением его личности, ведь никаких документов при нём не оказалось. Горстка мелочи, портативный фонарь, да связка ключей – вот и всё, что обнаружилось в его карманах. Впрочем, одна зацепка к незнакомцу всё же была – это Лиза. Уж она-то наверняка должна знать имя своего ухажёра. Но как к ней с этим подойти? Миссия, по понятным причинам, была не из приятных.
Полютовав ещё немного на мою неповоротливость, наш шеф обратил свой взор на «вещдоки».
– Так-так, – изрёк он, вертя в руках найденные у «пришельца» ключи. – Что ты можешь о них сказать?
– Один из ключей подходит к дверному замку. Я проверял, – доложил я. – Не исключено, что именно с его помощью убийцы и проникли позапрошлой ночью в квартиру. Назначение остальных пока не известно. Но тот, который самый маленький, скорее всего от машины.
– Ты нашёл эту машину?
– Когда было искать, Михаил Степанович? – вскинул брови я.
Лицо шефа побагровело. Я понял, что допустил какой-то ляп.
– Ты когда-нибудь научишься думать? – рявкнул он. – Третий год в сыске, а мозги – как у курицы!
На мою бедную голову вылился очередной ушат помоев.…
Орлов как руководитель был не идеал. Он нередко повышал голос, мог откровенно оскорбить. Общение с ним порой становилось невыносимым. Но мы всё это ему прощали. Прощали за его профессионализм. Такие сыскари, как наш шеф, на дороге не валялись. У нас нередко называли его вторым Филипповым, вторым Кошко (Филиппов и Кошко – известные российские сыщики начала ХХ века). Он обладал воистину феноменальным чутьём. И это чутьё, помноженное на недюжинный опыт, всегда давало результат. По проценту раскрываемости преступлений наша следственная группа являлась в городе одной из лучших. Мы никогда не барахтались в расследовании, как слепые котята. Направляемые сыщицким нюхом Орлова, мы всегда двигались осознанным путём. Так что обижаться на Михаила Степановича было грешно. Тем более, что его замечания всегда были по делу.…
– Ты осмотрел близлежащие дворы?
Я растерянно захлопал глазами, не улавливая смысла предъявленной мне претензии.
– Не на троллейбусе же он приехал среди ночи, чёрт тебя побери! – грохнул кулаком по столу наш шеф.
Меня осенило. Я досадливо воздел глаза к потолку. Ну конечно! «Верблюд» определённо был за рулём. Глубокой ночью общественный транспорт не ходит. Не исключён, конечно, вариант с приездом на такси. Но зачем всё так усложнять, если есть своя машина? И оставил он её, судя по всему, где-то невдалеке от дома Здановского.
Какой же я осёл! Как же я не догадался зафиксировать все стоявшие поблизости автомобили!
Я вскочил с места.
– Михаил Степанович, разрешите я съезжу исправлю свой недочёт.
– Сядь, – махнул рукой «батя». – После оперативки поедем вместе. Полчаса ничего не решат. Если машина там, никуда она оттуда не денется.
Я плюхнулся обратно на стул и смущённо потупил взор. Орлов, тем временем, переключил внимание на Лиду.
– По экспертизе что-нибудь есть?
– Да, – кивнула она и поднесла к глазам листок бумаги. – Анализ следов и коврового покрытия позволил составить примерные портреты преступников. Они сопоставимы с тем, что показал вчера ДЧК. Первый – выше среднего роста, где-то 180 – 185 сантиметров. Худощав.…
– Ну, этот, который ночью …, – вставил я.
– …Микрочастицы набившегося в его подошвы грунта особо ни о чём не рассказали, – неодобрительно покосившись на меня (чего, мол, перебиваешь?), продолжала Лида. – Обычная дорожная пыль, песок, какой встречается на каждом шагу. Второй, судя по следам, менее подвижен. Степень сдавленности ворсинок паласа в местах, где он ступал, несколько выше. Толстым его не назовёшь, но про то, что упитан, сказать можно. Рост ориентировочно 170 – 175 сантиметров. Грунт с его подошв гораздо интереснее: бетон, цемент, извёстка. Очевидно, часто бывает на стройке. Оба преступника – брюнеты. Об этом говорят найденные на поверхности паласа волоски. У того, который толще, волосы потемнее. Не исключено, что он цыган. По дактилоскопии результат, увы, отрицательный. Все найденные в квартире отпечатки принадлежат либо хозяину, либо горничной. Никаких других отпечатков нет. Зато есть следы ММП (ММП – специальный крем, который втирают в ладони для предотвращения дактилоскопических отпечатков; используется в работе спецслужб).
Лицо нашего шефа вытянулось.
– Ого! Откуда он у них? Его ведь так просто не достать. Ладно, разберёмся. Что с тайником?
– Анализ собранной там пыли позволяет заключить, что в тайнике находилась обычная ситцевая ткань, – ответствовала эксперт. – Либо тряпка, либо мешочек. А вот то, что было в неё завёрнуто, установить не удалось. Могу только сказать, что это был небольшой предмет прямоугольной формы размером пять на восемь сантиметров. Контейнер, коробка, шкатулка – что-то типа этого. Причём, его не так давно доставали. Доставали и снова возвращали на место.
– Когда? Хоть примерно, – подался вперёд Орлов.
– От трёх до шести месяцев, – пояснила Лида. – Точнее сказать не могу. – Пыль в закрытом пространстве скапливается гораздо медленнее.
– Хоть так, – проворчал наш шеф; на лежащем перед ним листе бумаги появился очередной восклицательный знак. – Ладно, заканчиваем говорильню – и вперёд. Чурсин работает по Здановскому. Зильберман занимается сбитым. Дима, тебе задача ясна?
– Так точно, Михаил Степанович, – кивнул Зильберман; в то утро он был какой-то понурый; но мы не докучали его расспросами о причинах этой понурости; мы знали, что у Зильбермана была очень больная мать, и относили их на неё. – Дуть в морг, снять отпечатки, зафиксировать основные приметы, сфотографировать – и в картотеку.
– Всё правильно. Если у нас по нему ничего нет – пошлём запрос в МВД. Ну, а с тобой, герой, – Орлов повернулся ко мне, – мы поедем устранять твои ночные недоработки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?