Текст книги "Чужое тело"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chuzhoe-telo-159960.jpg)
Автор книги: Алексей Изверин
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Хорошо, что присмотрел, как рубить надо. Во сне, когда сержант своих гонял.
Вдруг я понял, что меня сон совершенно не беспокоит. Поят, кормят, дают. Ну что еще надо для полного-то счастья, а? Надо бы еще там в путешествие отправиться. Или это… Или даже групповуху устроить, ну кто может отказать королю? Как говорится, четыре сиськи лучше, чем две.
Глава 9
Вай не буду горевати,
Буду танцевати…
Верка Сердючка
– Мой малыш! – Меня облапили, положили ладони на щеки и покрутили из стороны в сторону. И все это при большом скоплении народу. Да еще и духами чуть не отравили.
– Совсем худой такой! Кто кормит? – Голос сменился на рык. – Плетей всыпать повару два десятка! – И снова такое умильно-ласкающее. – Как ты, мой хорошенький?
– Мам, нормально! – соврал я от души.
Большой корабль у причала. Матросы и воины, тоже все в кольчугах и шлемах, начищенных, как у кота яйца. Охрана, такие же морды, что и тронный зал охраняют, на полголовы выше моих охранников. Флаги на пристани. С десяток разных карет, из которых вылезли надушенные и накружавленные аристократы, в сопровождении толпы лакеев и негров с опахалами и чашами с водой. Денек выдался жаркий, ветер с суши тащил в море душную вязкую жару.
Ну, и мама.
Тетя меня чуть повыше, зато в ширину как три меня, в цветастом, как у цыганки, платье, увешанная золотом да драгоценными камнями, аж глаза слезятся от блеска. Правда, для меня драгоценные камни как куски бутылочного стекла от «Балтики № 3», без разницы, все равно я в них не понимаю ничего. Как и в серебре-золоте, все эти кольца-браслеты мне тоже как-то по барабану. Да и одежка у них так себе, у нас Китай лучше шьет.
– Где Иштван? Иштван!
– Я тут, ваше величество!
– Как мой сын?
– Мастер Клоту говорит, что никогда не видел ребенка здоровее, ваше величество.
– Не наврал! – Всплеснула руками мамаша. – Как не наврал! Ну, в дом, все в дом…
Меня схватили за руку и поволокли в здоровенную крытую карету под флагом Соединенного Королевства.
Золото, ковры, бархат и атлас, и запряженная шестеркой… Нет, восьмеркой… Да нет же…
Заволокли в карету раньше, чем успел лошадей сосчитать.
Ну и началось. Меня так даже в детстве не тискали. Маманя новообретенная все за щеки норовила пощипать, дала какой-то липкий леденец, который я благополучно спустил под бархатную подушку. Мамаша не заметила, сунула второй.
От королевы пахло какими-то терпкими духами, да так, что у меня начала кружиться голова. Пришлось сесть к окну поближе, легкий сквозняк сбивал запах духов, и начало вонять застарелым потом немытого тела.
Карета ехала мягко, гораздо мягче, чем бричка. Наверное, в этом были повинны рессоры и большие колеса. Внутри бархат и изящно выделанная кожа, сиденья набиты не иначе как пухом, я наполовину провалился, раздвижной столик, на котором в коробочке слиплась горсть леденцов, и даже застекленные окна.
– В Империи делают! – Погладила пухлой рукой королева-мать по бархатному сиденью. – Дорого, дорого! Седдик, мальчик мой, тебе нравится?
– Очень, очень! – покивал я, стараясь дышать ртом.
Вихрем ворвалась королева в замок, и тут началось…
Как линкор через бурю, королева во главе свиты следовала коридорами и переходами. Вокруг нее начинался хаос.
Хотя замок мыли и чистили уже неделю, но сразу нашлось, за что кому плетей выдать. Через полчаса в парке уже слышались вопли поротых слуг.
Досталось и кому повыше, одну девушку мигом удалили со двора, аристократ, невзначай попавшийся королеве в коридоре, получил веером по лицу и повеление «год при дворе не показываться». По мне совершенно ни за что, просто так.
Ого, а кто это у нас тут? Вот эту морду я знаю!
При входе в тронный зал стоял, горделиво поставив ноги, басистый бородач из моего второго или третьего сна. Тот самый, в золотом халате и с саблей на поясе.
– Любезный граф Дюка! – Раскинула объятия королева.
Значит, вот эта борода-бас зовется графом, да еще и Дюком?
– Ваше величество! – Склонился в ловком поклоне граф, избегая царственных объятий. – Для нас всех большое счастье видеть вас во дворце! Хорошо ли прошло ваше путешествие?
– О, любезный граф, ужасно! Эти моряки такие невежды… Настоящие варвары!
Предупредительные лакеи распахнули большие двери, и мы вошли внутрь.
Из рук графа королева приняла большой скипетр, два умытых и выбритых лакея возложили ей на голову корону, и она уселась на здоровущий трон в центре.
– Ну, кто за порядком глядел? Граф?
Начался скучный доклад.
Постепенно в зале набивалось народу больше и больше, мелькнул где-то в толпе хам-генерал Ипоку в золотом доспехе, надувавший щеки под шлемом. Аристократы рассредоточились по стенам, их растолкала охрана королевы, выходя на свои места. Мою охрану вообще выперли за дверь и заставили ждать там.
Выходили перед королевой люди, один за одним, кланялись, делали доклады. Королева скучала, но старалась вникать. Кому-то доставалось плетей. Кому-то пара золотых или какая-то побрякушка. Кому-то просто молча кивали, следующий, мол. Иштван подсовывал королеве свиток за свитком, граф басил справа, я сидел на стульчике слева.
От скуки попытался вникнуть в суть происходящего – и неожиданно увлекся.
Кого тут только не было, все королевство тут было. Дворяне, мелкие аристократы, богатые главы городских профсоюзов, ну тут профессиональные объединения гильдиями назывались, старосты ближайших деревень и старейшины городских улиц, капитаны стоявших в порту кораблей, еще какие-то важные разодетые типы, род занятий которых я просто не понял. Были и мастеровые, и даже делегация крестьян, и ворье даже было, преступники.
Делегация из трех аристократов почтенных годов просила поучаствовать в судьбе поместья их соседа, где сын мал еще, а взрослых мужчин на охоте медведь задрал. Протратит ведь сын все, протратит…
Всплакнула королева, выдала аристократам золотое блюдо с царского плеча, приказала Иштвану записать, а графу Лургу – проследить. Толстяк в халате и камзоле, похожий на мешок тряпья, перевязанный двумя золотыми цепями, одна посередине, другая повыше, поклонился неожиданно низко для его комплекции.
Аристократу ввалили плетей за дерзость, после того, как он попросил войсками помочь, ибо сам не справляется с нападением… Нападением кого, я не понял, ибо в этот момент королева и огласила свое решение. Аристократ аж побелел, дернулся, да королевские стражники его скрутили и уволокли во двор.
– И чтоб год при дворе не показывался! – взвизгнула вслед королева.
Еще несколько дворян попрошайничали по мелочи, кто-то получал требуемое, кто-то получал плетей за дерзость, со двора долетали вопли поротых. Я все никак понять не мог, кому сейчас денег дадут, а кого потащат во двор, выбор делался, казалось, совершенно случайно.
Делегация городских старейшин, с просьбой наказать зарвавшихся стражников, недавно избивших честных купцов на пристани. Королева обещала подумать, выдала старейшинам платок с королевского плеча, один на троих, и отпустила.
Дальше крестьяне, пятеро субтильных мужиков разного возраста в грубой одежде, подпоясанной веревками, с рюкзаками-сидорами за плечами, поднесли королеве в дар вырезанную из ценной породы дерева статуэтку. Дворяне похихикали в платочки и веера. Королева с милостивым лицом выслушала просьбы крестьян избавить их от всех бед, прослезилась, приказала выдать крестьянам три золотых и отправить с миром.
Крестьяне, просветлившись лицами, попятились задом из залы.
Тут, небось, царь что бог, ему и молиться можно.
Дама в годах, сушеная, как вобла, и смазливого вида племянник при ней жаловались, что пропал купец, кормилец семьи, родственники ищут.
Расплодились хищники на холмах, стража не справляется, задрали лесорубов.
У купца сгорел склад, он просил защитить перед кредиторами.
Пара купцов дары притащили, хорошо что вы вернулись, ваше величество, век бы без вас бедовали.
Несколько воров просили о снисхождении. Пойманные не в первый раз, им путь уже на плаху или на каторгу пожизненную, что суд решит. Двоих отпустили, выдав мелкую серебряную денежку и наказав «Больше не шали», а одного, смотревшего наиболее дерзко, приказали запрятать обратно в городскую тюрьму, «пока не исправится».
Старосты городские и деревенские снова жалуются на распоясавшихся стражников. Бьют, обижают, взятки вымогают. Короче, не знают меры совершенно, ваше величество! Образумьте, слезно просим!
Та покивала, обещала помочь.
А я от нечего делать стал глядеть по сторонам и заметил, что среди этой людской реки, влекущей людские капли через тронный зал мимо утеса-королевы, есть один небольшой такой островок… Да какой там островок, скала просто! И людские воды эту скалу очень уважительно огибают.
Центром этой скалы являлся граф Дюка. Хмурился, оглаживал бороду, впивался взором в каких-то людей, от чего те бледнели, снова оглаживал бороду, теребил большим пальцем крепление сабли к поясу. Люди вокруг старались держаться от него подальше, даже слуги обходили.
За спиной графа Дюка кучковались еще трое. Одна дама, сухая и худая вобла в богатом желто-зеленом платье, с брильянтами и диадемой на голове. Однажды к ней обратилась королева, назвав графиней Нака. Граф Лург молчал больше, смотрел и тяжело дышал. Третий же, сухощавый хмырь, едва ли выше меня ростом, очень походил на засушенную копию Иштвана. Разве что поменьше. И с массивной золотой цепью на шее. Тоже граф какой-то…
Вся троица держалась немного особняком в тени графа, вперед не лезли, но было что-то, что выделяло их общность. Например, то, как на них смотрели остальные, как они группировались между собой, как в рот смотрели королеве и становились задумчивы, выслушивая каждое её решение.
Особенно когда пошли посетители по более важным вопросам.
Королевский казначей, тип с мутными глазами запойного пьяницы, но в строгом камзоле и с заляпанными чернилами пальцами, рапортовал об уменьшении запасов золота в казне. В качестве меры просил одобрить какие-то указы от позапрошлого… Ой, чуть не свалился. Надо же, лакеи поддержали. Вот теперь понятно, зачем они рядом с ним вышли.
Королева, переглянувшись с толстяком, разом подняла налоги на пиво и соль.
Казначей клятвенно заверил, что казна будет наполняться, королева приложила перстень-печать к свитку и отпустила казначея с миром.
Хам-генерал Ипоку, стрельнув по мне взглядом, посетовал на то, что войскам недостаточно выделяется средств. Королева выслушала, обещала подумать. При этом троица переглянулась с графом Дюком, а тот лишь сморщился и сделал странный жест ладонью, вроде как «не мешать».
Дальше выступил еще один алконавт, отрекомендовавшийся замковым управителем. Сверкнув похмельными очами и обдав запахом перегара, управитель испросил средств на очистку колодцев замка от нечистот. Скрепя сердце выделили. В следующий раз королева посулила выделить плетей управителю, если хозяйство замка будет так же запущено.
Пока суд да дело, наступил вечер. Лакеи стали вносить столы и расставлять на них кушанья, выдвигали из углов тяжелые стулья с высокими спинками.
Вот тут-то я воочию и узрел то, что до того только на картинках видел. Да, на картинках. Создатели фильмов всегда экономили на пиршественных столах средневековья, даже на муляжах и то разориться можно. Не говоря уж о количестве пирующих.
Столов было три, расставленных буквой «П». Один, поменьше, для королевы и наиболее близких к ней личностей. Тут-то мои подозрения насчет партии полностью подтвердились, все сели по правую руку, меня посадили по левую, с другой стороны меня подпер хам-генерал, и тут не снявший парадных доспехов.
Два других стола, длинных, составлены из досок, положенных на козлы. За них все садились на первый взгляд как попало, но это только на первый! Места поближе к королеве ценились. Дворяне толкались, пихались, огрызались. Была даже небольшая драка за место, один дворянин незаметно так подставил подножку, а потом ловко толкнул в плечо другого, постарше. Тот свалился как куль с мукой прямо в какое-то блюдо, грохот, звон, мгновения тишины – и дикий хохот.
– Выставить вон! – Брезгливо махнула перстами королева. – И чтоб мне до весны не показывался, пьяный невежа! Манеры учи!
Потом началась обжираловка.
Поросенок, зажаренный целиком на вертеле, на блюде, да не один, а десяток. Какие-то птицы, ощипанные и фаршированные кашей со сладостями, вообще без счета шли. Лакеи, отдуваясь, выкатывали бочки вина, вышибали пробки, становились рядом с черпаками на длинных ручках. Венец обеда – целая туша оленя, обложенная яблоками и грушами. Все целиковое, продукты не резаные.
Кстати, а есть-то как? Вилки есть, а вот ножей нет. Да где же, должны же быть!
Украдкой огляделся.
Правила-то пользования столовыми приборами есть?
Ну да, как же. Все жрали как хотели, капали жиром и соусами на пуза и воротники, руки обтирали об штаны, рыгали, плескались вином. Кто-то сразу же разбил кубок, кто-то двинул посильнее лакею, чтобы тот поворачивался.
Вынул из ножен острый клиновидный кинжал и попытался отрезать мяса себе.
Тупой, зараза такая. И острие… Какая тварь придумала затупить острие? Это что, чтобы я не порезался, или просто фасон такой?
Согнул нож в дугу, положил на стол, стал орудовать жесткой двузубой вилкой. Краем вилки тоже можно себе кусок-то откромсать, да к тому же кого стесняться? Выбрал яблоко побольше, грыз его потихоньку, отрывал себе мяса от бока поросенка, скворчащего жиром. Это вам не магазинное, это лично повар для королевы делал, не абы как!
Хлеба были горы, нежнейшего белого. Булки такие круглые, как мне утром приносят, их ели целиком, не разламывая на части. И варенье, куда ж без него, большие глиняные плошки забиты под завязку. Но сладкое… Пивка бы! Или уж вина, если на то пошло. Или настойки даже… Запить бы чем все это!
Поискал на столе. Нашел большой кубок, размером под две моих руки. Подвинул только, как сразу мне по рукам досталось.
– Рано тебе ещё!
Ну, конечно. Мама моя.
– Пить хочу! – капризно сказал я.
– Потом напьешься. Уж твой покойный отец… – Слезинка. – Пил-пил, да и допился! Не дам! Вот не будет меня, тогда уж и делай что хочешь, а покедова нет!
– Может, чай?
– Какой такой? Это что еще? – не поняла королева. – Ну-ка, хватит баловать!
И мне был выдан подзатыльник.
Так и сидел филином весь обед.
Гости перепивались быстро и надежно.
Под стол начали падать первые пострадавшие в битве с зеленым змеем.
Кого-то выносили слуги, кого-то охрана отправляла проспаться в комнаты наверху. Поддавшего гуляку, вздумавшему кулаками махать, мигом скрутили и уволокли. Через пару минут до нас, перекрывая общий гам, донеслись вопли поротого.
А тут шумно. Общий гам… Ну точно как птичий базар, ничего не понять, но говорят все друг другу. На подиуме играет оркестр, пяток личностей в черном уныло дергают струны чего-то, похожего на контрабас, и дудят в гнутую трубу. С трудом так, видно, что зеленый змий и их не оставил своим вниманием.
Зажгли большие факелы. Зал озарился малиновым цветом, сразу появилась куча просто темных углов.
Аристократы один за другим покидали пир, кто еще был в силах, так тот преклонял колени перед королевой. Кто не был, того просто выносили. Причем всех несли ногами вперед. Древний красивый обычай такой тут, наверное, всех напившихся из зала вперед ногами выносить.
– Танцы! – объявила королева, тяжело поднявшись. – Объявляю танцы!
Слуги сдвинули столы, пьянчужек растащили, и зал заняли танцующие.
Мне за ними наблюдать было странно. Как-то я привык к дискотеке «Василёк», где народ судорожно дергался под ритмичную и быструю музыку. Конечно, клубную музыку не понимал вообще, но вот что тут творилось…
Место музыкантов заняла следующая пятерка, причем музыкальные инструменты не сменились. Как и сама музыка.
Дамы и кавалеры принялись ходить друг напротив друга, при каждом шаге отвешивая друг другу поклоны. Причем поклоны не простые, а странные, с подвывертами какими-то… Шаг, поклониться только головой, шаг, всем телом, шаг, еще раз головой… И вот так под унылую музыку такие же унылые телодвижения.
Спать от таких танцев хочется.
Подперев голову рукой, я задремал. Спать нормально мешала музыка, хоть и плохая, но громкая.
Танцующие и напитки не оставили вниманием. Вино-то со столов никто не убирал.
Американский фуршет с танцами, вот что это такое. На столах алкоголь, на сцене танцуют, при надобности добавляют дозу до максимума.
Кто-то, уже хорошо набравшись, пытался танцевать, да не очень у него это выходило. Шаг, поклон, шаг, поклон… Бах на пол!
Таких выволакивала охрана.
Когда я провожал задумчивым взглядом одного такого натанцевавшегося, меня что-то схватило за запястье и сильно дернуло за палец.
– Ой! – Я дернулся, машинально выкрутил руку из захвата и посмотрел на источник беспокойства.
Мама моя, королева, кто ж еще.
– Давай-ка сюда, неча тебе еще такие игрушки носить!
Королева неожиданно сильно ухватила меня за правую руку и дернула за пальцы так, что едва кости не треснули. Много ли пацану надо?
Я легко выкрутил руку из влажных пальцев королевы, чуть отодвинулся, упираясь плечом в бок золотой кирасы генерала Ипоку. Тесно ведь, со всех сторон зажат, и матушка царственная так и тянется, норовя утащить кольцо вместе с пальцем.
И тут я ощутил чей-то взгляд.
С другой стороны стола, напротив меня, стоял граф Дюка и глядел на меня тяжело, зло. Заметил, что я на него внимание обратил, и требовательно протянул ко мне руку.
«Нет, в этом сне надо срочно взрослеть!» – подумал я, снимая с пальца перстень с печатью и передавая графу. Хотелось сказать что-то дурное, от соблазна не удержался.
– Мама, а когда мне дадут такое же кольцо? – плаксиво спросил я.
– Когда ты вырастешь, сынок! – подпустила слезинку мама, нервно ныкавшая кольцо куда-то в одежду. – Ты тоже получишь перстень, ты будешь большим королем! Только вот меня тогда с тобой не будет… – И промокнула глаза кружевным платочком.
На эту ночь ко мне никто не пришел.
Хотя я, чего уж там, ждал. Очень ждал. Ну, нет и не надо, хоть высплюсь. К тому же обидно будет проснуться обкончавшимся на дежурстве, это ж даже не знаю что… Мишка может и проболтаться!
Так что спокойно выспался, утром сдал смену и поплелся домой отсыпаться.
Глава 10
Истопи ты мне баньку по-белому…
В. Высоцкий
Пока дошел до дома, спать совершенно расхотелось, зато захотелось активности.
День впереди полностью свободен, и… И? Что дома-то сидеть в такую погоду хорошую? Пойти, что ли, в парк? Там пиво есть, и много! Тем более что парк от меня близко.
Собрался и выдвинулся.
А в парке меня ожидал сюрприз. Молчан, в кольчуге, со щитом и с полуторным мечом на отдельной полянке рубился с почти что настоящим тевтонским рыцарем. Рыцарь явно проигрывал в классе и в весе.
Встав в жидкую толпу зрителей, на треть состоявшую из таких же одоспешенных типов, а на две трети из обычных зевак, включился в процесс. Отказался от «настоящей медовухи», которую тут распродавали бойкие девицы под руководством смурного чернявого типа, купил минералки из палатки с холодильником… И стал болеть.
Молчан быстро задавил рыцаря, но следующий его соперник был построже. Кольчуга, поддоспешник, шлем с личиной, латные перчатки и сапоги с железными полосами.
Начался бой. Вот тут Молчану пришлось солоно.
Быстро выяснилось, что соперники не уступают друг другу ни в чем. Мечи мелькали в воздухе, как вязальные спицы в руках бабушки. Сталкивались, расходились, сходились, кружили друг вокруг друга.
Что происходит на вытоптанной поляне, я перестал понимать уже через пару секунд. Воины плавно ускорялись, перемещались. Вроде бы одно за другим, рубят друг друга как дровосеки. Только стук деревянный стоит. Но видно, что противник Молчана бьет в основном сверху, целит в руки и даже в ноги умудрился провести удар, а сам Молчан рубит по туловищу, наотмашь.
Минут через пять соперники начали выдыхаться. Молчан пропустил сильный удар в ногу, припал на бедро и не успел вскинуть меч, его противник оказался быстрее, сбил с ног плечом.
– Окончено! – крикнули справа.
– Ну… Хорошо так! – сказал Молчан, снимая с себя шлем.
Его соперник тоже скинул шлем, слабо улыбнулся и тут же склонил голову, подобрал шлем и меч под мышку, удалился.
– Какие люди! Привет!
– Привет, привет! – Молчан стянул перчатку, пожали руки. – Ну, как тебе?
– Да ничего так… – Я покачал головой. – Здорово вы!
– Ну, а ты думал? Мы тут каждый выходной занимаемся. Ребята еще и из «Муромца» подходят, это соседний клуб. Народ вон приходит. Иногда даже групповые устраиваем.
– Ого… – Я поглядел на нескольких рыцарей. В шлемах-ведерках, при копьях и двуручных мечах, с пивом «Балтика-3». На бутылках явно выделялась изморозь.
– Пиво холодное… – задумчиво протянул я.
– Привет, Игорь! – К нам подошел высокий и полный человек в серой кольчуге. – Твой друг с нами не хочет? Мы как раз вот тут группу копейщиков собираем…
Ну, отчего бы и нет?
– Что делать-то надо?
– Да ничего особенного, постоишь… Вот Игорь еще мечом помашет. Телевизионщики приехали, снимать будут.
Копейщикам выдавали кольчуги попроще, длинные копья с выкрашенными серебрянкой наконечниками, навешивали картонные шлемы и бутафорские мечи. Потом мы выстроили в колонну и ходили взад и вперед под прицелом телекамер. Зеваки заглядывались, предлагали по пиву и даже фотографировали.
Дальше Молчан вытащил меня из толпы, выдал первый попавшийся «настоящий» меч и кольчугу. Немного с ним постояли в сторонке, куда зеваки особо не смотрели. Потом еще постояли с тевтонским рыцарем, который отрекомендовался бароном Гюго, в миру Алексеем. Высоченный и светловолосый, задал мне он жару, хотя Молчан делал его без труда.
Меч мне по руке подбирали долго, Молчан и Гюго долго рылись на пару в ящике, полном разного железа. Потом выбрали один, поднесли мне, сказали взмахнуть.
Я стал махать, так, как показывал отрокам пьяный сержант в моем сне.
Гюго и Молчан одобрительно кивали.
Потом выбрались на берег реки с пивом и смотрели на закат, а потом я шел домой пошатываясь. Две бутылки пива почему-то оказалось слишком много.
Короче, день прошел не зря. Разве что напился сильно.
Посмотрим, как пройдет ночь… Интересно, а я там тоже пьяным буду?
А вообще, хорошо – не дают тебе пить тут, пьешь там, а не дают пить там, пьешь тут. Всегда пьяный и веселый!
Заснул не скоро. Пока еще дошел до дома, в метро решил не спускаться. Ну, на полчаса дольше пройду-то, так и что с того, проветрюсь, только трезвее буду. Пока обед себе сготовил. Пока родителям по телефону объяснил, что все со мной в порядке и кушаю хорошо. Пока еще на балконе постоял, проветриваясь.
Лег в кровать, ворочался долго, смотрел в темный потолок. Голова немного кружилась, за окном проносились машины, ветер мел ветками березок. Становилось все тише и тише, звуки стали вдруг отступать от меня куда-то вдаль, и…
Закрыл глаза, открыл.
Вот и мой сон, здравствуйте. Грохает било в блюдо, входят слуги и несут одежды, а потом и еду, вкусно пахнет-то как, м-м-м…
И легкий такой хмель тоже есть, из моего мира остался.
Завтрак обошелся без Иштвана.
Меня одели, умылся, поел. Опьянение не проходило, меня даже чуть шатало. Вот здорово! Мечта алкоголика, нажраться так, чтобы никто не догадался.
До полудня мы с мастером Клоту катались по городу.
Ничего в общем особенного, та же охрана, те же улицы, стены и сады. Встречные кланяются, но уже не так усердно. Иногда вовсе предпочитают не замечать. Лакей тоже прекратил плеткой махать, устроился с важным видом поодаль.
Ну, все понятно. Власть вернулась в город. Теперь, ежели что, то тогда ой-ой сразу!
Как-то незаметно бричка выехала на берег моря.
Долгий пляж, чистейший желтый песок, сосны на берегу. Дорога делает петлю и уматывает куда-то вдаль, никого не видно. Разве что на мысу, выдающемся далеко в море, торчит крепость. Мыс в море далеко вдается, видно со всех сторон. Здоровенные валуны, о которых бьется легкая зыбь, заросли водорослями и мхом.
– Купаться, – вдруг решил я. И было от чего. Тут я уже долго, а из всей гигиены разве что умывался и розовыми лепестками обтирался. Вообще, в воду и с мылом хотелось аж жуть.
Бричка остановилась, колеса стали вязнуть в земле.
– Ваше высочество, вам нельзя!
– Ты что, доктор, шлёпнулся? – прямо спросил я. Перед пляжем мы стояли как раз, вода в море ласковая и теплая, я только что проверил. – Вши загрызут!
– От вшей надо применять вошебойки, ваше высочество! – всполошился мастер Клоту и, пробежав прямо по песку, заступил мне дорогу к морю. – Вам нельзя мыться, вы перенесли тяжелую болезнь!
– ……… – сказал я. Странно, во сне совершенно не получалось ругаться. Смысл слов-то вроде бы знаю, а вот произносить их почему-то не получается. Какое-то сипение, шипение, взрыкивание даже.
Доктор застыл. Где-то позади застыла охрана, делали вид, что это их не касается. По сторонам вообще не смотрели, только во внутренний круг. Тренируются они так делать, что ли?
– Дк… Др… Лекарь! Слушай сюда. Я, его высочество, говорю – купаться надо. Потому и буду купаться. Вот прямо сейчас. Что тебе не нравится-то? Море-то теплое?
– Ваше высочество! Вода смывает кожу… То есть самый здоровый слой кожи, открывая для болезней…
– %№*$ amp;! – сказал я. Обошел мастера Клоту, замершего истуканом, стянул с себя одежду и пошел в воду.
Хорошо!
Блаженство!
Море ласковое и теплое, вода пресная, как в реке. Плавать я не умел, потому просто зашел по шею, покачивался на волнах. Ровный белый песок, ослепительно-белый такой, мелкий. Красиво и спокойно. Ни камешка, дно ровное и мягкое, приятно ступать на него.
Надо будет в замке найти купальню или что там еще есть. Мыло найти, я видел, тут полы мыли чем-то таким, не розовыми лепестками же мне мыться? Или баня, вроде бы в средневековье должны были быть бани…
Поплескался еще для приличия, вышел.
Лакей расторопно подал мне большое полотенце, выуженное из сундука под задним сиденьем брички.
– Ваше высочество…
– Так, стоп. Лекарь. – Я строго посмотрел на мастера Клоту. Ну, как строго, как получилось. Тут мне лет мало еще, чтобы строго смотреть. – Давай-ка мы с тобой договоримся так… Когда я болею или когда мне плохо – я об этом говорю, и ты меня лечишь. А пока что… Где тут, в городе, есть купальня? Хорошая?
Есть такие, конечно же, общественные купальни. И в замке есть, личные. Доступ открыт… Для дворян, конечно же. А уж принцу-то кто запретит?
Лежать в подогретой раскаленными камнями воде было одним наслаждением. Лежишь так себе, смотришь в потолок, который покрыт расписной лепкой. Тебя трут мылом, плохим и жирным, от кусков остается на теле жирная желто-грязная пленка, потом снова ныряешь в воду, которая чернеет. Еще один слуга носится туда-сюда, вытаскивает остывшие камни и кладет в воду новые, горячие. Кладет подальше от меня, чтобы не обжечь.
В углу расположился до ужаса несчастный мастер Клоту, бдит.
Сначала как-то стремался принимать ванну при таком количестве свидетелей.
Раздевание, как известно самому глупому человеку в мире реальном, процесс сугубо интимный и не предназначен для обозрения большого круга лиц. Хотя, наверное, Маша с Женей, две девушки из модельного бизнеса, меня поправят, что процесс сей не для большого круга лиц, если за то большие деньги не платят.
Но с другой стороны, я ж перед доктором раздеваюсь, а слуги тут это предмет мебели, не более.
Присмотрелся к своему телу.
Сны не сильно меня обидели.
Паренек обычный, я сам лет пять назад такой был, пока спортом не занялся. Руки-ноги тонкие, на левой руке идет шрам, как от сильного ожога. Это когда меня будить пытались, врачеватель прикладывал раскаленное железо. Доктор Менгеле, чтоб ему пусто было. Ногти на ногах и на руках подстрижены аккуратно, пальцы тонкие, мальчишеские, костяшки не набиты. А у меня набиты были… Мышцы слабые, дряблые, грудь безволосая, пах вот только чуть зарастать начал… Хотя?
О нет… Ну на кой тут грудь брить-то? Волоски вот как раз пробиваться начинают, мелкие красные точечки обозначились, и кожа дико чешется. Что за обычаи дурные? Надо бы их отменить… А если уж местных жителей так поросль на груди оскорбляет, то я тогда буду рубашки с высоким воротом носить.
Откинулся в купальне, расслабился. Лицо немного чесалось, отросшие волосы чуть щекотали затылок. Надо будет подровнять и хорошо вымыть… Интересно, а тут что-то вроде шампуня есть?
Нерешительно придвинулся полноватый лакей с ножницами и еще какими-то принадлежностями. Точильный камень, что ли?
– Ты чего?
– Стрижка, ваше высочество! – поклонился лакей.
– Так давай, стриги…
Лакей поточил на камне большие ножницы и принялся за мою шевелюру. Ножницы глухо щелкали, вниз летели клочья волос. Быстро, сноровисто. Полные руки пережимали пряди, ножницы быстро отхватывали кусок, потом снова.
– Короче стриги! – потребовал я.
Ножницы отлетели как ошпаренные, а лакей низко склонился передо мной. Потом стал стричь короче. И ведь это не классика «под горшок», когда на голову надевают горшок… Кстати, всегда думал, а почему именно «под горшок»? Что, горшок обязательно надевать? А почему нельзя обойтись ленточкой, вокруг головы повязанной?
Шик-шик-шик… Ножницы порхали вокруг моей головы, иногда слуга останавливался и затачивал их снова. Закончил, щелкнул пальцами, пара негров подтащили поближе зеркало.
А что, ничего получилось. Чуть побольше сверху, чуть поменьше по бокам. Ладно, это ж сон, и так сойдет.
Взмахнул рукой, прогоняя их, откинулся назад, прикрыл глаза. Теплая вода приятно ласкала тело, свежая голова обдувалась легким теплым ветерком. Как же хорошо… Вот век бы такое снилось, а?
Идиллии помешал слуга, прооравший у двери:
– Ее величество! Королева! Соединенного Королевства Ильрони! И Альрони! Приглашает его высочество! Наследного принца! Соединенного Королевства Ильрони! И Альрони! Прибыть в королевский парк!
– Прибуду, – сказал я, со вздохом выползая из купальни. – Эй, а ну стоять! Покажешь дорогу!
Слуги подали мне мою одежду обратно. Конечно, хотелось бы переодеться в чистое, да нет ничего. Не голяком же через весь замок шлепать-то?
Идти было не очень долго, просто обогнуть здание, да и все. Уже на подходе я заметил небольшую свиту, лакеев, негров с опахалами, стоящий на земле паланкин.
– Матушка. – Не нашел я ничего умнее, как поклониться.
– Сын, – голос королевы был ледяным. – Мне надо с тобой серьезно поговорить.
– Конечно, матушка. – Снова коротко поклонился. А про себя подумал, что если будет по заднице ремнем бить, вырываться буду. До последнего. Если на вид я ребенок, так всякий обидеть сможет?
– Дошли до меня слухи, что в мое отсутствие вел ты себя не хорошо! – строго, нахмурив брови, сказала королева. И была она чем-то очень сильно злая.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?