Читать книгу "Руководство гештальтиста по Жизни на Земле"

Руководство гештальтиста по Жизни на Земле
Алексей Владимирович Каширин

Всякий раз, когда, отложив книгу, ты начинаешь плести нить собственных размышлений, – книга достигла цели.

«Как любить ребенка»

Януш Корчак

© Алексей Владимирович Каширин, 2017

ISBN 978-5-4485-7256-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Меня зовут Алексей – защитник. Ещё одно моё имя, которое мне дали друзья и коллеги из Казахстана – Алтынбек – «твёрдое золото». И эти имена очень ценны для меня, потому что напоминают мне о том, как важно быть «космонавтом на Земле» – быть сильным и добрым. Это более высокий уровень человечности или мужественности, может быть, и женственности тоже.

Например, в конфликтологии – на первом уровне решают задачу «бей или беги» – и на гормональном уровне происходит так же. А вот если стать постарше и увеличить «время между стимулом и реакцией», возникает возможность подумать – увидеть больше – и тут рождается более высокий уровень – принцип Айкидо – защищая себя, заботиться о защите оппонента. Похоже описывали в дзен-буддизме – что агрессии должно быть достаточно, но не больше. Потому что лишняя агрессия уже не удовлетворяет потребность – она становится жестокостью. И возвращается к её испустителю. Двойная убыль – тратим силы впустую, да ещё и получаем на сдачу.

В космонавтике – при первых, самых кратких полётах нужны были лихие авантюристы, готовые идти на риск, а при увеличении длинны полёта – космонавтами становятся люди, способные уживаться и выдерживать стресс. Первые в таких условиях просто перегрызлись бы. А буддисты утверждали, что истинная сила проявляется спокойно, а не «истерично».

Так вот – «взросление» – которым я занимался на досуге в последние годы, мне представляется, как переход от уважения своей лихости к уважению своего спокойствия. И не простого спокойствия, означающего пассивность, но спокойствия, во время которого можно подумать – то есть собрать больше чувств и знаний. Так и в анекдоте – назвать человека болваном или ненормальным, бешенным или неадекватным – много думать не надо – можно легко автоматизировать 4—5 слова и палить ими с чувством и расстановкой. А вот, чтобы пошутить – надо подумать!

Название этой брошюры созвучно «Руководству астронавта по жизни на Земле», написанному знаменитым канадским астронавтом Кристофером Хэдфилдом. Для меня это очень ценный «учебник» по Жизни на Земле, хотя и написанный в жанре науч-поп.

Он писал про то, как в 7—9 лет захотел стать космонавтом, но в Канаде не было космического агентства, и он решил делать то, что сделал бы будущий космонавт, и он учился, занимался, тренировался. А потом пошёл работать лётчиком, освоил управление истребителем. А к этому моменту возможность появилась, и он стал первым канадским астронавтом. А потом был ещё один полёт, но теперь он только по Земле бегает. И об этом, собственно говоря, книга – как быть Космонавтом на Земле – что делать, чтобы встреченную возможность можно было поймать, и как быть после, когда понимаешь, что в Космос не вернёшься, но опыт этого полёта есть. Я не думаю, что кто-то из гештальтистов когда-либо бывал в космосе, но если бы он побывал и почувствовал то, что чувствует космонавт – он бы сказал, что полёт на ракете – это цикл контакта.

Сначала готовишься к полёту – садишься в ракету – важно почувствовать себя, страшно – все ли системы работают? Если что-то пойдёт не так – ракета отклонится с курса, а если очень не так, сработает, как бомба. И приходится сверяться с кучей списков (интроекты) для проверки. И простраивать безопасность (Хэдфилд пишет, что ещё в авиации приучил себя постоянно задавать гештальтистский вопрос «Что ещё способно меня убить?»).

А потом взлетаешь в космос – тряска постепенно утихает – и наступает невесомость. Можно теперь и с соседями по полёту поговорить – обустроить быт. Позвонить домой – на Землю. А когда корабль пристыковался к МКС – можно проявить нежность – поздороваться, и заняться выполнением программы полёта. В чём-то эта программа повторяет то, что уже было – и правильно, потому что полёты Гагарина и затем Леонова сделали безопасным выход в космос. Это стадия проекций.

А потом в программе наступает момент, когда нужно сделать что-то, что ничего ещё до тебя не делал, или ты сам не делал – расширить возможности себя или Земли – сделать маленький шаг человека и большой шаг для Человечества – после этого по проторенной дороге будет легче пройти. Но сходу на Луну летать без отработки технологий на орбите лететь самоубийственно. Это стадия ретрофлексии.

А внизу Центр Управления полётами – следит за нами и подсказывает – помогает, поддерживает – это поддержка значимой фигуры. В первом полёте – это Королёв заботился о Гагарине, Титове и других своих «орёликах». А потом, пролетев свои 108 минут, уже Юрий Алексеевич поддерживал других членов Первого отряда космонавтов. Переговоры с ЦУПом и обсуждение программы полёта, всякие интервьюшки – это стадия дифлексии. Кстати, довольно нужной, потому что человек в космосе ощущает страх постоянно – ведь вокруг не воздух и земля, как за окном кабинета психотерапевта, а космос, вакуум, смерть.

А потом, когда самое главное, ради чего летел, сделано, можно расслабиться и готовиться к возвращению домой. Расставание, прощание. Люди, слетавшие в космос, навсегда остаются связанными, а пережившие Союз-Аполлон или экстремальные ситуации, как Беляев и Леонов, становятся родными… Гагарин и Титов стали «небесными братьями». Это стадия слияния. Да ещё какого. Приземлившись на Землю космонавты ощущают, что их мышцы привыкли к невесомости, и им тяжело на Земле – даже стаканчик с кофе удержать не получается. Из костей вымылся кальций. Надо реабилитироваться – приспосабливаться к старой обстановке.

Наступает период постконтакта – космонавтов торжественно встречают в центре подготовки космонавтов – выражают им благодарности и рассказывают истории об опыте – делают отчёты. Выясняют, что получилось, что нет – какие неисправности надо к следующему полёту устранить.

А потом начинается Большая Жизнь на Земле – может быть, обычным человеком, но опыт-то остался, и он где-нибудь, да проявится. Хэдфилд писал, что полёт в космос обучает принимать быстро – важные решения – при недостатке информации и времени. Быть живым научается? Гагарин и Титов – стали больше ценить Землю. Рон Гаран, слетавший в космос, рассказывал, что полёт позволяет выработать «орбитальную точку зрения» – глобальный взгляд на человеческие проблемы. Теперь понятно, почему сразу после интенсива предпринимать важные действия нельзя? Да потому что вы ещё устали, привыкли к тому, что вокруг терапевты, а новый опыт ещё не созрел, чтобы воплотиться в действительно предназначавшемся для него месте Большой Жизни. Ваша ракета ещё только стоит на старте.

Мой читатель, наверное, уже знаком с моими предыдущими сборниками анекдотов, и понимает – кто я – кто мои учителя – почему рождается этот серьёзный текст. Вот такой он – цикл контакта космонавта. Можно и больше деталей накидать, но пока и этого достаточно.

А я научился писать по-гештальтистски. Это очень просто – ведь суть гештальт-литературы – осознавать и выражать. Только уже не говорить, а писать. Осознавать меня уже достаточно научили, печатать свободно я научился сам. Так что всё у меня есть – кроме «авторитета» в гештальт-сообществе. А с другой стороны, у многих авторитетов в гештальт-сообществе навыков не достаточно, да и вряд ли они когда-либо работали с космонавтами, а я работал. Или по экономическим и нейрологическим причинам им проще быть терапевтом на Стуле.

Если предыдущие две

...

конец ознакомительного фрагмента