Читать книгу "Шея ломается со звуком Хрясь"

Глава 18

Первое, на что я обратил внимание, – это воздух. Им не дышишь, его ешь. Можно ложками, а можно так… открыть рот и, как рыбка: АМ-АМ-АМ. Для городского это особенно заметно. В общем, я набрал воздуха в грудь и приоткрыл входную дверь гостевого дома.

Звякнули колокольчики. С половичка на меня, виляя хвостом, смотрела… чёза-хуа-хуа? Или как там их… Размером с кошку и с мордой, как у хомяка, объевшегося квашеной капусты.

– Здрасьте, – говорю и сторонюсь надоедливой слюнявой морды.

– И вам не хворать.

Поворачиваюсь. Женщина с прокуренным голосом, которой впору было работать в сексе по телефону, оценивающе смотрит на меня. Пока она смотрит, её пёс действует… то есть, подняв передние лапы, запрыгивает мне на ногу и работает тазом.

– А можно её… то есть его… ну, убрать?

Я всё пячусь и пячусь, ударяясь то об кулер, то о стенной шкаф.

– Пусик, иди сюда.

Пусик и не думает отлипать, моя нога Пусика изрядно возбуждает. Он в разгаре! Я приподнимаю ногу, и его передние лапы повисают на моём кроссовке.

– Свободные номера есть?

– Нет, – отвечает она, забавляясь.

– Что, даже маленького не найдётся?

– Могу на коврике постелить, Пусику вы понравились.

Что говорить… Толкнув спиной дверь, я вываливаюсь на улицу. Бруно, привязанный к калитке, чешет задней лапой ухо. Подхожу, кладу на голову руку… тот, что-то унюхав, принимается изучать ногу. Взяв за поводок, я двинулся дальше.

Дороги здесь не было – так, грунтовка, по которой редко проезжали машины, поднимая облака пыли.

В следующем доме мне тоже отказали – мол, высокий сезон. И в следующем… и в последующем… а вот через следующий, то есть в четвёртом, мне показали комнатку, в которой поместился бы только Мальчик-с-пальчик или один из семи гномов (важно – без Белоснежки, кровать на одного). Я отказался, услышав вслед пущенный сарказм, остроту: «Удачи найти место!» и «ха-а-а-а-а» – точно скрип ржавых петель. Ей-богу, смех маньяка-убийцы.

Ладно, ищем дальше… Мне принципиально было найти место именно в Аскате. Сам посёлок был крохотный: три улицы – если их можно назвать улицами – и, собственно, всё. Слева гора, впереди гора, а справа, если дойти до конца, упираешься в буддийский дацан и реку. К реке вела вытоптанная тропинка. Живописная тропинка, мне то и дело приспичивало остановиться и сделать фото.

Выйдя к берегу, я ахнул. Точно говорю вам – ахнул. Красиво так, что можно рот раззявить до щелчка в челюсти. Река выглядела мощной движущей силой. Бурлящей. Величественной. Сам берег переходил в небольшой каменистый островок. И что самое главное – ни-ко-го. Не знаю, где ошивались все туристы, но точно не здесь. Тут, как говорят эзотерики, ощущалось место силы. Может, слева был ФЭН, справа – ШУЙ. А может, наоборот… В любом случае полчаса, сидя на берегу, промчались как одно мгновение.

Бруно тоже впечатлился: подбежал к реке, полакал воду, побегал как оголтелый за пчелой, опыляющей фиолетовые цветы… вернулся, поднял на меня слюнявую морду.

Я уже собрался уйти, как на берег вышла женщина, одетая, ну, так сказать, странно: шаль вокруг пояса, яркая бандана, длинная цветастая юбка – а-ля цыганочка. Прошла она мимо меня, уселась в метрах десяти и, оголив ноги, достала из холщовой сумки книгу. Я посмотрел на неё долгим взглядом, но ей как-то было не до меня. Я поздоровался. Она ответила сдержанным кивком головы.

– Вы не подскажете, где я могу снять комнату?

Она перевернула страницу.

– Обошёл уже столько гостиниц, и нигде мест нет.

Откладывает книгу. По обложке кажется —детектив. Теперь она внимательно меня сканирует… снизу вверх, останавливается на моих глазах.

– Сколько дней?

– Пять, – говорю, – может, шесть.

– С вами? – кивком указывает на Бруно.

– Ага.

– Ничем не могу помочь, – снова берётся за книгу.

– Погодите… а без собаки заселили бы?

– Может… быть. – между «может» и «быть» была длинная пауза. Странная пауза.

– А что не так?

– Кошка.

– Для Бруно это не проблема, – переглядываемся с Бруно, – он их любит.

– Ммм… – протягивает она.

– А может, всё-таки?..

Она громко захлопывает книгу.

Ну и колючий взгляд, я вам скажу. Я чувствовал себя подушечкой для булавок.

– Завтрака нет.

– Идёт.

– Оплата вперёд.

– Идёт.

– На мансарде днём жарко.

– Идёт.

– После девяти ворота закрываю.

– Идёт… – уже вяло заключаю я.

Она кладёт книгу в сумку и поднимается.

– Идёмте. Но если моя кошка будет против, ищите себе другое место.

Теперь уже киваю я. Вот будет смеху-то… самый настоящий сюрприз для Бруно. На ходу мы договариваемся о цене, нормальный такой она зарядила ценник. Осталось посмотреть, что это за место.

Но когда мы подходим… я подавляю стон. ЧЁРТ!

Глава 19

Пёстрое безумие. Это если в двух словах. Если нужно поподробнее – рассказываю.

Домик сам по себе был компактный, как и двор, но всё, что вокруг… ух… у глаз истерика начинается. Музей под открытым небом, блошиный рынок, свалка безделушек… не знаю, как и что принимает хозяйка дома, чтобы глаза не выпали, но лично я чуть не окочурился. Точно смотришь в глазок калейдоскопа.

– Миленько, – говорю, а сам пялюсь под ноги, лишь бы ни на что не наступить. Точно минное поле. Игрушки старые, куклы, машинки, деревянные кубики – чего только нет.

– Ага. – подпирая дверь боком, она объясняет: – Ручку вверх, от себя и два оборота влево, понял?

Когда мы успели перейти на «ты»?

– Понял.

Пригнувшись под ловцом снов, она показала туалет, в котором всё в розовом цвете, и на бачке тлела палочка благовония.

– Нажал один раз, отпустил. Нечего воду тратить.

Киваю.

– Полотенце выдам. Пошли.

Лестница, поскрипывая и прожимаясь, вела на чердак. Я попытался было заглянуть вбок, чтобы рассмотреть гостиную, но не успел. Хозяйка попросила не отставать.

На мансарде действительно было жарковато. Она открыла окна, стряхнула с подоконника на раскрытую ладонь дохлых мух, пчёл, слепней и прочих летающих тварей и выбросила на улицу.

– Кровать как кровать, сетка панцирная, привыкнешь. Постель меняю раз в три дня. Что ещё? – она почесала ухо, спрятанное под банданой. – Ночью не шуметь, каждый шаг слышу. Столик тот не дёргай – у него ножка неустойчивая.

Я посмотрел на письменный стол. В целом уютно. Обои в полосочку, светильник, ковёр с наркоманским узором. Собственно, всё.

– Собственно, всё, – заключила она.

Мы ударили по рукам. Она выдала ключи с выпуклым брелком и пошла показывать кухню.

Хари-кришна-домик, ну точно… На стенах картины индийских божеств, миниатюрные фигурки слонов, жаб… На подоконниках цветы – точно филиал джунглей.

– Чайник, плита, холодильник, – хозяйка всё сопровождала тыканьем пальца. – Посуду моем за собой. Хорошо? Намыл, смыл, протёр. – это уже звучало как угроза.

С холодильника за мной наблюдали два кошачьих глаза.

– Марго. Будешь лезть – поцарапает.

Я посмотрел на хозяйку – казалось, это относилось и к ней.

Марго потянулась и мягко спрыгнула на дощатый пол. Принялась обнюхивать ноги. Опять ноги…

– Ладно, пойдём знакомить, – говорит.

Мы вышли снова во двор и, обойдя мольберт с красками, подошли к виляющему хвостом Бруно. Они друг друга заметили.

Марго ощетинилась.

Бруно подался вперёд.

Марго издала утробное «МЕОООО».

Бруно гавкнул.

Мы с хозяйкой переглянулись.

– Спать он будет в сарае, – указала она на приоткрытые двери крохотного строения. – Сено постелю, миску выдам.

Питомцы уже переговаривались на понятном только им языке. Слышалось это как угрозы в стиле старых VHS-кассет: «МЕОООО! РРРРРР! МЕООООООО! РРРРРРРР! (Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда! Говно собачье, решил ко мне лезть? Ты засранец вонючий!) МЕОООО! РРРРРРРРРР!»

Я подошёл к калитке и, сняв поводок, спрашиваю:

– А где тут дом Власенко?

Хозяйка поменялась в лице. Вытянулась что ли… Марго спрыгнула с её рук и убежала.

– Зачем тебе этот дом?

Врать не хотелось, и я сказал как есть:

– В этом доме родилась моя жена. – на слове «жена» в горле запершило.

Мы какое-то время смотрели друг на друга.

– Там дом Власенко, – спрятав руки под шаль, она кивком головы указала направление. – У меня дела. Гостей в дом не водить.

На том и порешали. Я стоял с Бруно и, держась за поводок, думал, что сделать первым: начать с писем и найти эти места или сразу пойти в родительский дом?

Глава 20

Следственно-оперативная группа уже вовсю шоркала по ламинату. Собирала пальчики, делала снимки трупа и… Вот недоумок!

Я быстрым шагом иду к участковому. Хватаю за плечо и оттягиваю от плиты. На его губе висит тлеющая сигарета.

– Ты, мать твою, в сериале или на месте преступления?

– Что?

– Прикуривать от печки, что! Ничего не трогать!

Кто-то хлопает меня по спине, я резко оборачиваюсь и взглядом мечу в Славу гром и молнии. Тот отваливает.

– Шеф, да я просто курить хочу, зажигалку посеял где-то.

– Посеял он… дебил! – разворачиваюсь…

Оперативники все как один делают вид, что даже не смотрели в нашу сторону, и с напускной важностью принимаются за работу.

Перевёрнутая вверх дном квартирка с жмуром посередине. Классика. Глаза на выкате, лицо посинело… Присаживаюсь на корточки, натягиваю перчатки и пальцем провожу ниже шеи, оттянув ворот рубашки. Слава садится рядом.

– Что скажешь?

– Потасовка. Не поделили чего-то… слово за слово, и вот уже друзья катаются по полу, круша мебель.

– Друзья? Вряд ли…

Оглядываюсь на кухню. Участковый с виноватым видом выходит. Опускаю взгляд вниз: на полу валяются две пустые бутылки водки.

– Скорее, старые приятели, которые давно друг друга не видели. Один другому по пьяни похвастался или лишнего сболтнул. На шее следы удушения. Проверьте телефон, выгрузите вызовы за последние 7 дней, запросите у оператора записи разговоров.

Встаю, стягиваю перчатки и направляюсь к выходу. Сиплый голос окликает меня на полпути. Оборачиваюсь: прапор с проплешиной на голове ждёт дальнейших указаний.

– Собутыльник наш, вероятно, уже осел на своей даче. Пробейте по базе собственность, если не найдётся – отследите оплаты по карте. За руль он точно не сядет, а значит, сел в такси и уже на полпути к даче. Далее он зайдёт в магаз, чтобы дозаправиться и взять ещё беленькой.

– А что, если он платил наличкой?

– Что ж… тогда придётся ждать экспертизу пальчиков. Но время даром не теряйте и берите пока тёпленький. Расшифровку звонков выдадут сразу. Действуйте. – говорю я, перешагиваю порог и выхожу в подъезд. Соседская собака заливается лаем. – Как же тут воняет.

Слава спускается следом и не комментирует.

Толкнув дверь подъезда, опускаю во внутренний карман плаща руку. Достаю пачку и вытягиваю последнюю сигарету. Затягиваюсь… чувствую на себе чей-то взгляд. Поднимаю голову и вижу бабульку на третьем этаже.

– Она звонила?

– Да. Её уже допросили.

– Не сомневаюсь.

Шагаем к машине. Садимся.

– Капитан, я вот чего не пойму: почему ты сразу упрощаешь? В смысле, разве так очевидно, что он поедет на дачу?

Открыв окно, вытаскиваю по локоть руку с тлеющей сигаретой.

– По синьке расчётливый план отступлений не продумаешь. Сомневаюсь, что он на пути в аэропорт с купленным билетом в страну, где не экстрадируют преступников. – трогаюсь. – Ему отсидеться где-то надо. Прийти в себя. Домой – слишком опасно, если есть жена, лишних вопросов не избежать. А если я не выпью кофе, буду кидаться на людей.

– Ты и так кидаешься.

Переглядываемся.

– Дегенерат-участковый не в счёт.

Мы останавливаемся у кофейни и заказываем два чёрных. Осточертело мне всё… Открыв крышку, высыпаю два пакетика сахара и, помешав, добавляю ещё один.

– Давай в участок без меня. Мне кое-куда заскочить надо.

Слава размешивает свой кофе. Прощаемся. Я сажусь в тачку и направляюсь на кладбище…

Глава 21

Ноги шли в одну сторону… мысли в другую. Что я им скажу? «Э-э, здрасьте, давно не виделись. Что, не узнаёте? Свадьба, помните, я взял вашу дочь в жёны?». Незаметно для себя я наматывал и наматывал поводок на кулак, пока он не стал выглядеть как загипсованная культяпка.

– Нет, правда, что мне им сказать? – сказал я вслух, а Бруно склонил голову. – Может, лучше завтра утром зайти… – Бруно поднял лапу и сделал в воздухе полукруг. – Что? – повизгивает. – Слушай, я тебя не понимаю. Ладно, будь что будет, пошли…

Солнце уже скрылось за горой, на улице ощутимо посвежело. Дом Власенко, если я всё верно понял, стоял в самом неприметном месте. Когда я первый раз делал обход, то, увидев тупик, даже не дошёл до него. Обходя коровьи лепёшки, я поглядывал по сторонам. Соседи будто вымерли. Ни души. Так тихо, что только шорох моих шагов по щебню напоминал о ходе времени.

Первым показался забор колышками с выгоревшей и отшелушенной краской. Дворик изрядно заросший… сорняки расползлись по всей территории и торчали даже на дощатом крыльце, настойчиво проклёвываясь через деревяшки. Взявшись за калитку, я потянул на себя. Не заперто. Скрипя петлями, зашёл внутрь и крикнул:

– Есть кто?

Бруно уже влез в сорняк и с интересом стал обнюхивать головки полыни… Тяну ободок. Ладно… Тонкая тропинка от забора вела к крыльцу. С правой стороны стояла баня, дверь также открытая. Забравшись по лестнице, я подставил кулак к двери и три раза стукнул. Внутри дома кто-то зашевелился. Отойдя на два шага, я спиной упёрся в перила крыльца. Дверь открылась…

В проёме показался седой мужчина в растянутой майке и трениках, в котором я не сразу опознал тестя. Прищурившись, он посмотрел на меня в упор сквозь мутные катарактные линзы.

– Здравствуйте. Я ваш зять, вы узнали ме…

Дверь закрылась перед моим носом. Поморгав, я переглянулся с Бруно и ещё раз постучал.

– Пошёл нахрен, – раздался сиплый голос старика.

Я постучал ещё разок. Быстрые шаги, дверь распахивается, и старик ловит меня за грудки.