Читать книгу "Семь книг до встречи"

Это уже было точнее. И гораздо неприятнее. Семён отложил ручку. Вопрос не понравился ему ещё сильнее, чем сначала. Он решил, что это хороший знак. В понедельник утром карточка лежала в кармане его пальто. Семён обнаружил её только в офисном лифте. Он мог оставить ответ дома и отвезти когда-нибудь позже. Никаких сроков не было. Но «Чужая полка» находилась всего в пятнадцати минутах. В обед он сел в машину. По дороге позвонила Вера.

– Ты где?

– Еду.

– Куда?

– По делам.

– Голос подозрительный.

– Как может быть подозрительным голос?

– Твой умеет.

Семён остановился на светофоре.

– Дочитал.

На другом конце стало тихо.

– Всю?

– Нет, первую.

– И?

– Что «и»?

– Вопрос.

– Откуда ты знаешь, что там вопрос?

– Потому что это буквально смысл проекта.

– А какой – знаешь?

– Нет.

– Точно?

– Семён, мне не дают доступ к твоей коробке. Я подарила участие, а не купила тебя в реалити-шоу.

Он ничего не ответил.

– Ну? – спросила Вера.

– Не скажу.

– Почему?

– Это мой ответ.

Она засмеялась.

– Всё. Я довольна.

– Чем?

– Три дня назад ты называл это сектой. Теперь защищаешь конфиденциальность.

– До свидания, Вера.

– Хорошего дня.

Он отключился. В комнате 214 было почти пусто. Тамара сидела за ноутбуком и ела яблоко. Возле стеллажа мужчина лет сорока собирал книги в коробку. Макса, Ларисы и Сони не было. Семён подошёл к столу.

– Первый.

– Поздравляю.

– С чем?

– Не знаю. Люди любят, когда их поздравляют.

Она взяла ответ, не читая, и положила в небольшой непрозрачный конверт с цифрой 47. Семён заметил это.

– Вы не проверяете?

– Что?

– Ответ.

– На что?

– Ну... соответствует ли он вопросу.

– А если не соответствует, я поставлю двойку?

– Я просто спрашиваю.

– Я заметила.

Она заклеила конверт.

– Всё?

– Всё.

Семён не уходил. Тамара откусила яблоко.

– Что-нибудь ещё?

– Когда владелец это получит?

– После седьмой книги.

– Все ответы сразу?

– Да.

– Почему?

– Так устроен проект.

– Он не видит ответы по ходу?

– Нет.

– Тогда зачем отвечать после каждой? Можно в конце.

Тамара прожевала яблоко.

– Можно.

Семён ждал.

– Но через семь книг вы уже будете другим человеком, – сказала она.

Он усмехнулся.

– Это сильно сказано.

– Я не сказала, что лучше.

– А каким?

– Через семь книг узнаете.

– Вы всегда так разговариваете?

– Как?

– Будто знаете больше, чем говорите.

– Нет. Обычно я просто не знаю.

Это ему понравилось. Он уже собирался уходить, когда взгляд упал на стену за Тамарой. На пробковой доске висели десятки карточек. Большинство были перевёрнуты текстом к стене. На некоторых стояли только номера.

– Что это?

– Старые вопросы.

– Можно посмотреть?

– Несколько.

Она сняла три карточки и положила перед ним. На первой: «Какую вещь ты хранишь только потому, что когда-то хотел стать человеком, которому она нужна?» На второй: «Когда ты последний раз передумал не потому, что ошибся, а потому что изменился?» На третьей: «Какую часть своей жизни ты бы не стал защищать, если бы её пришлось выбирать сегодня заново?» Семён вернул карточки.

– У вас тут весело.

– По вторникам особенно.

– Сегодня понедельник.

– Уже учитесь.

Тамара улыбнулась. Семён вышел в коридор. На обратном пути остановился возле магазина дверей на первом этаже. В витрине стояли образцы: белые, серые, коричневые, с зеркалами и без. На каждой висела бумажка с ценой. Он почему-то вспомнил огромную папку для чертежей. Она была синяя. Семён не вспоминал о ней лет двадцать. Кажется, она до сих пор лежала в гараже. В том самом гараже, за который каждый месяц автоматически списывались деньги. Он достал телефон. Нашёл в банковском приложении платёж. Аренда помещения – 18 000 ₽. Каждое пятое число. Последние одиннадцать лет. Семён быстро посчитал сумму, потом пожалел, что умеет быстро считать.

У дверей кто-то толкнул его плечом.

– Извините.

– Ничего.

Слово прозвучало знакомо. Семён вышел на улицу. В машине лежала вторая книга из коробки №47. Утром он положил её туда совершенно автоматически. На обложке было написано: «Остаток лета». Потом на телефон. Нашёл в контактах номер владельца гаражного кооператива. Он не звонил туда семь лет. Палец завис над кнопкой. Не сейчас. У него через двадцать минут совещание. Он завёл машину и поехал в офис. Номер из контактов не удалил.

Глава 4. Восемнадцать тысяч

Телефон владельца гаражного кооператива Семён набрал в среду в одиннадцать сорок семь утра, между разговором с банком и совещанием, посвящённым сокращению затрат на заводе. Это было удобное время для неприятных решений: недостаточно раннее, чтобы передумать, и слишком рабочее, чтобы начать придавать им значение. Гудки шли долго. Семён уже собирался отключиться, когда в трубке что-то зашуршало и мужской голос сказал:

– Алло.

– Добрый день. Сергей Михайлович?

– Смотря кто спрашивает.

– Семён Салмин. Я снимаю у вас помещение в шестом корпусе.

Молчание длилось несколько секунд.

– Какое помещение?

– Двести четырнадцатое.

– А-а.

Это «а-а» прозвучало так, словно Сергей Михайлович наконец вспомнил родственника, который много лет переводил деньги, но почему-то не приезжал.

– Вы ещё живы?

– Насколько знаю.

– А я думал, вы куда-нибудь уехали.

– Нет.

– Деньги приходят.

– Я заметил.

– Тогда всё хорошо.

– Мне нужно попасть внутрь.

– В своё помещение?

– Да.

– Ключи потеряли?

– Нет.

– Тогда заходите.

– Я не помню код ворот.

Сергей Михайлович засмеялся.

– Семь лет не были?

Семён выпрямился.

– Почему семь?

– Потому что камеры поставили семь лет назад. Тогда всем код меняли. Вы новый не забрали.

Это была неприятно точная система измерения.

– Сегодня вечером будете?

– Я-то буду. Я тут живу практически.

– В семь?

– Приезжайте.

Семён поблагодарил и отключился. Потом открыл банковское приложение. Восемнадцать тысяч рублей в месяц. Двести шестнадцать тысяч в год. Два миллиона триста семьдесят шесть тысяч за одиннадцать лет, если не учитывать повышения аренды. С учётом повышений выходило больше, но считать точную сумму Семён не стал. У каждого человека должна быть граница, за которой математика перестаёт помогать. На экране ноутбука появилось приглашение на видеозвонок. Семён закрыл банковское приложение и подключился. Полтора часа они обсуждали, как сэкономить девятнадцать миллионов рублей в год, сократив транспортные расходы, пересмотрев договоры с подрядчиками и закрыв одну складскую площадку. Семён ни разу не подумал о гараже.

«Остаток лета» оказался совсем не похож на первую книгу. Если «Третья дверь» была романом про человека, который вдруг обнаружил чужое участие в собственной биографии, то здесь почти ничего не происходило. Мужчина сорока семи лет приезжал в старый дачный дом, который собирался продать после смерти родителей, и вместо продажи всё лето чинил крышу, красил забор, разбирал кладовую и каждый раз находил новую причину отложить сделку. Семён сначала решил, что триста страниц про человека, неспособного продать дачу, – издевательство. Потом прочитал сто двадцать. Книга лежала в машине, на офисном столе, на кухне и однажды оказалась рядом с ним в очереди на шиномонтаж. Владелец коробки делал в ней гораздо меньше пометок, чем в первой. Иногда на полях появлялась маленькая точка. Дважды – дата. Один абзац был обведён карандашом почти полностью.

В нём герой объяснял сестре, почему не продаёт дом. Сначала говорил о рынке недвижимости, потом о плохом сезоне, после – о необходимости закончить ремонт. Сестра слушала и наконец спрашивала: если дом станет идеальным, ты точно сможешь его продать? Рядом стояло: «Вот.» Семён долго смотрел на это слово. Второй раз незнакомец написал что-то похожее ближе к середине романа. Главный герой находил в сарае старый велосипед и тратил неделю на восстановление, хотя ездить на нём не собирался. На полях: «Знакомо.» Теперь у Семёна было уже два факта о человеке. Он или она что-то не умел отпускать.

И считал это знакомым. Информации было мало, но человеческий мозг вообще не нуждался в достаточном количестве данных, чтобы начать делать выводы. На этом принципе держались социальные сети, первые свидания и большая часть корпоративного управления. Семён представлял владельца коробки мужчиной. Почему – объяснить не мог. Возможно, из-за почерка. Хотя почерк не выглядел мужским или женским. Возможно, из-за первой книги. Или потому, что так было проще: незнакомый мужчина оставил другому незнакомому мужчине семь книг, и никто не обязан был искать в этом дополнительный смысл.

В четверг Семён занёс первую книгу в комнату 214. Тамара напомнила, что можно держать весь комплект до конца, но он не любил хранить вещи, которые уже выполнили назначение. За круглым столом сидели Макс, Лариса и Соня. Макс когда-то прочитал «Остаток лета» и вскоре продал старый мотоцикл, на котором семь лет ездил в основном на работу. Он уверял, что книга ни при чём; Лариса не спорила. Соню Семён наконец узнал: она вела популярный канал о продуктивной жизни и на вопрос, подписан ли он, искренне поблагодарила за отрицательный ответ. Никто не пытался его развлекать. Тамара ругалась с принтером, Лариса читала, Макс ел плохое печенье. Семён посидел несколько минут и поймал себя на том, что тишина здесь отличается от домашней: в ней не было обязанности чем-то её заполнять. Перед уходом Тамара напомнила не открывать второй конверт раньше времени.

Через десять минут уже сидел в машине и почему-то думал, что в комнате 214 было тихо совсем не так, как у него дома. В гараж он приехал только в пятницу. В среду появилась срочная встреча. В четверг банк перенёс комитет на вечер. Каждый раз Семён писал Сергею Михайловичу, что не успевает, и каждый раз тот отвечал одинаково: Да куда он денется. На третий раз фраза начала звучать издевательски.

В пятницу в шесть двадцать Семён закрыл ноутбук, хотя входящих писем было одиннадцать. На одно из них он действительно должен был ответить сегодня. На остальные – только потому, что привык. Он взял пальто. На выходе Вера подняла глаза от монитора.

– Ты куда?

– Домой.

– В шесть двадцать?

– Да.

– Что случилось?

– Ничего.

– Ты заболел?

– Вера.

– Просто уточняю. В последний раз ты ушёл раньше семи, когда в здании сработала пожарная сигнализация.

– Мне надо заехать в одно место.

Она медленно улыбнулась.

– К книгам?

– Нет.

– К женщине?

– Нет.

– Тогда мне уже неинтересно.

Семён дошёл до двери.

– В гараж.

Вера перестала улыбаться.

– В тот гараж?

– У меня один.

– Ты же там лет семь не был.

– Именно.

– Зачем?

– Посмотреть.

Вера несколько секунд молчала.

– Хорошо.

Это «хорошо» раздражало.

– Что?

– Ничего.

– Ты сейчас что-то придумала.

– Семён, иди в гараж.

– Это из-за книги.

– Я ничего не сказала.

– Ты подумала.

– Я очень много думаю. Не всё связано с тобой.

– Не верю.

Вера снова посмотрела в монитор.

– Если найдёшь кофемашину, не бери. У тебя уже есть.

Семён вышел. Гаражный кооператив находился на окраине города между мебельным складом и бывшей территорией завода, на месте которого уже несколько лет строили жилой комплекс с названием «Парк Резиденс». Парка рядом не было. Резиденций тоже пока не наблюдалось, но маркетинг вообще любил опережать реальность. Сергей Михайлович ждал возле ворот. Ему было около шестидесяти пяти. Он носил ватную куртку, шапку без логотипа и выражение человека, которого нельзя удивить ни долгим отсутствием арендатора, ни внезапным его возвращением.

– Салмин?

– Да.

Они пожали руки.

– Я вас другим представлял.

– Каким?

– Старше.

– Почему?

– Одиннадцать лет деньги платите и не приезжаете. Молодые обычно так долго ерунду не делают.

Семён решил, что спорить бессмысленно. Сергей Михайлович открыл ворота.

– Код запишите.

– Уже.

– На этот раз не на семь лет.

Они прошли между рядами гаражей. Некоторые использовались по назначению. Из одного доносилась музыка и запах бензина. В другом мужчина сваривал какую-то металлическую конструкцию. Несколько были переделаны под мастерские. Двести четырнадцатое находилось в конце ряда. Семён узнал дверь. Тёмно-зелёная. Внизу ржавчина. Маленькая царапина возле замка, которую он когда-то собирался закрасить. Семь лет назад. Ключ подошёл не сразу. Семён повернул его дважды, дёрнул дверь на себя и почувствовал запах дерева, пыли и холодного железа. Сергей Михайлович включил свет.

– Электричество я вам не отключал.

– Спасибо.

– Вы за него тоже платите.

– Тогда особенно спасибо.

Помещение было больше, чем Семён помнил. И значительно меньше, чем оно существовало у него в голове. Вдоль стен стояли стеллажи. На них – банки лака, коробки, инструменты, старые журналы, куски дерева. В центре находился большой рабочий стол. На нём лежал электрический лобзик, накрытый выцветшей тряпкой. В углу стоял недоделанный стул. Семён смотрел на него несколько секунд.

– Ваш? – спросил Сергей Михайлович.

– Видимо.

– Красивый.

– Он без спинки.

– Тогда почти красивый.

Семён подошёл ближе. Стул он начинал делать для себя. Первый предмет мебели, который должен был собрать полностью самостоятельно. Каркас уже был готов. Сиденье тоже. Оставалась спинка, шлифовка и масло. Работы на два вечера. Он оставил его здесь семь лет назад.

– Я пойду, – сказал Сергей Михайлович. – Закроете сами?

– Да.

– Если продавать помещение будете, скажите. Желающих много.

– Это аренда.

– Я про право аренды. Тут сейчас мастерские хорошо идут.

– Понял.

Сергей Михайлович дошёл до двери, потом обернулся.

– Вы мастер?

– Нет.

– А зачем тогда всё это?

– Когда-то хотел.

Сергей Михайлович кивнул. Без удивления.

– Я когда-то хотел лодку.

– Купили?

– Нет.

– Почему?

– Моря нет.

– Разумно.

– Ничего разумного. Я её до сих пор хочу.

Семён остался один. На стене висела старая фотография. Не семейная и не памятная. Просто вырезка из журнала: деревянный стол у большого окна. Семён когда-то приклеил её скотчем, потому что хотел сделать такой же. Рядом висели несколько его чертежей. Один оказался пожелтевшим. Он снял лист. На нём стояла дата. Одиннадцать лет назад. Семён вспомнил себя в тридцать восемь значительно лучше, чем себя в двадцать восемь. Это казалось естественным, но сейчас почему-то раздражало. Тот человек покупал инструменты, ходил на вечерние курсы столярного дела и каждую субботу приезжал сюда. Он не собирался становиться мебельщиком. Просто ему нравилось делать вещи, которые после окончания рабочего дня оставались существовать.

Потом появился большой проект. Потом повышение. Потом командировки. Потом ремонт квартиры. Потом ещё что-то. Никакого дня, когда Семён решил бросить мастерскую, не было. Он просто однажды не приехал. Потом не приехал ещё раз. Через месяц сказал себе, что вернётся, когда станет поспокойнее. Через год поменял банковскую карту и специально восстановил автоматический платёж за аренду. Это было пять минут. Проще, чем приехать. Семён открыл один из ящиков стола. Внутри лежали карандаши, рулетка, наждачная бумага и синяя папка. Та самая. Большая папка для чертежей. Он замер. Внутри были листы с подготовительных курсов. Гипсовая голова. Колонна. Лестница.

Фасад небольшого дома. На последнем рисунке преподаватель красным карандашом написал: Хорошее чувство пропорции. Не лениться. Преподаватель явно не представлял масштаб задачи. Он поставил папку на стол. Телефон завибрировал. Письмо. Потом второе. Семён не посмотрел. Он сел на старый табурет и оглядел помещение. Два миллиона с лишним рублей. За возможность однажды вернуться. И всё это время он считал гараж расходом. На самом деле это была подписка. Не на помещение. На версию себя, которую он не хотел окончательно отменять. Семён почувствовал раздражение. Слишком красиво. Так мысли в жизни не формулировались. Так их формулировали авторы книг, чтобы читатель мог подчеркнуть карандашом.

Он достал телефон. Открыл банковское приложение. Посмотрел на автоматический платёж. Кнопка «Отключить». Большая. Понятная. Семён нажал. Приложение спросило: «Вы уверены?»

– Нет, – сказал он.

Телефон терпеливо ждал. Он отменил действие. Потом встал и подошёл к недоделанному стулу. Провёл рукой по деревянному сиденью. На пальцах осталась пыль. Семён снял пиджак. Нашёл тряпку. Протёр стол. Потом стул. Зачем – не знал. В девять вечера он всё ещё находился в гараже. Работу не начинал. Ничего не выбрасывал. Просто открывал коробки и смотрел, что в них лежит. Некоторые вещи он совершенно не помнил. Старый радиоприёмник. Комплект стамесок. Пара рабочих ботинок. Термос. Четыре доски ореха, которые когда-то были слишком хороши для первого проекта. В одном ящике нашлась книга. Справочник по соединениям древесины. Это была первая книга за вечер, которая не задавала вопросов.

Он положил её рядом с синей папкой. В половине десятого Сергей Михайлович постучал в дверь.

– Я домой.

– Хорошо.

– Вы останетесь?

– Ещё немного.

Мужчина посмотрел на очищенный стол.

– Втянулись?

– Просто разбираю.

– Это самое опасное.

– Почему?

– Сначала разбираешь. Потом думаешь, что жалко.

Семён посмотрел на недоделанный стул.

– Да.

Сергей Михайлович ушёл. Семён выключил свет только в десять пятнадцать. Перед тем как закрыть дверь, посмотрел на помещение ещё раз. Он по-прежнему не знал, что с ним делать. Но впервые за семь лет это было настоящее незнание. Не отложенное решение. «Остаток лета» Семён дочитал в воскресенье вечером. Последние двадцать страниц главный герой всё-таки продавал дачу. Не потому, что перестал её любить. И не потому, что осознал какую-нибудь истину о прошлом. Он просто понял, что дом давно перестал быть местом, куда он хотел возвращаться, и стал местом, возможность возвращения в которое ему нравилось иметь.

На последней странице карандашом была поставлена дата. 03.11 Ни слова. На столе лежал второй конверт. Он не тянул. Открыл сразу. Внутри был вопрос: «Что ты продолжаешь только потому, что жалко уже потраченного времени?» Семён откинулся на спинку дивана.

– Серьёзно?

Фикус за неделю перестал сбрасывать листья и выглядел лучше него. Семён снова прочитал вопрос. Первой мыслью был гараж. Это было слишком очевидно. Второй – работа. Это было слишком драматично. Третьей – несколько отношений, два абонемента, платная подписка на сервис, которым он не пользовался, и привычка каждый декабрь обещать себе, что следующий год станет спокойнее. Он взял карточку для ответа. Он написал: «Гараж.» Потом зачеркнул. Он написал: «Аренду гаража.» Это было точнее, но вопрос был не о деньгах. Семён отложил ручку. Вспомнил синюю папку. Недоделанный стул. Отключённый на секунду автоплатёж. И то, как быстро он нажал «отмена». Он взял новую карточку.

Он написал: «Возможность вернуться к человеку, которым я когда-то собирался стать.» Фраза ему не понравилась. Слишком литературная. Семён порвал карточку. На третьей написал: «Гараж. Я не пользуюсь им семь лет, но всё ещё плачу. Пока не знаю зачем.» Вот это было лучше. Он положил ручку. Потом добавил внизу: «Хотя, кажется, начинаю понимать.» Хотел зачеркнуть. Не стал.

На следующий день ему предстояло отвезти второй ответ Тамаре. А потом открыть третью книгу. Но прежде Семён достал телефон и написал Сергею Михайловичу: В среду вечером буду. Код помню. Ответ пришёл через минуту: «Чудеса.» Семён улыбнулся. Потом написал ещё одно сообщение. Вере.

У тебя случайно нет маленькой шлифмашинки?

Она долго печатала. Я даже боюсь уточнять, зачем. Семён ответил: «Стул доделать.» Три точки на экране появлялись и исчезали несколько раз. Наконец Вера написала: «Нет. И впервые за много лет ужасно рада, что у меня чего-то нет.» Он ещё не решил, оставит ли гараж. Не решил, вернётся ли туда после стула. Не решил, что вообще собирается делать с этой частью своей жизни. Но в среду у него впервые за семь лет было место, куда он собирался приехать не потому, что его там ждали. И это оказалось достаточной причиной.

Глава 5. Хорошие новости

Хорошие новости Семён не любил почти так же сильно, как плохие. С плохими всё было понятно. Их приносили люди с напряжёнными лицами, после них требовалось считать деньги, составлять план и выяснять, какая часть происходящего действительно катастрофа, а какая просто директор впервые увидел собственную отчётность. Хорошие новости обычно сообщали улыбаясь. Это настораживало. За улыбкой часто следовали новые обязанности, переезд, необходимость что-нибудь праздновать или предложение, отказаться от которого считалось невежливым. Поэтому, когда во вторник утром секретарь Игоря Леонидовича написала ему: «Зайдите, пожалуйста, когда будет удобно. Хорошие новости», Семён прежде всего открыл календарь. На одиннадцать стоял банк. В двенадцать тридцать – юристы. В два – разговор с собственником завода. До десяти сорока оставалось двадцать пять минут.

Он ответил: «Через пять минут.» Игорь Леонидович занимал угловой кабинет на девятнадцатом этаже. Кабинет был значительно больше семёновского и выглядел так, словно человек, находившийся внутри, уже выиграл корпоративную жизнь и теперь просто ждал, когда остальные это заметят. Два окна от пола до потолка, длинный стол, шкаф с премиями, фотографии с форумов и большая стеклянная доска, на которой Игорь Леонидович любил рисовать стрелки. Большинство стрелок начинались словами «проблема» и заканчивались словами «результат». Пространство между ними обычно предлагалось заполнить другим людям. Игорю Леонидовичу было пятьдесят шесть. Он выглядел моложе благодаря дорогим костюмам, теннису и привычке никогда не обсуждать собственный возраст. Семён познакомился с ним пятнадцать лет назад, когда ещё собирался заниматься инвестиционным анализом и считал антикризисное управление временным способом набраться опыта.

Некоторые временные решения обладали удивительной выносливостью.

– Заходи, – сказал Игорь Леонидович. – Кофе будешь?

– Уже пил.

– Это не ответ.

– Тогда нет.

– Садись.

На столе стояли две чашки. Вторую, видимо, заказали заранее. Семён сел, а Игорь Леонидович всё равно подвинул кофе к нему.

– Возьми. У тебя лицо человека, который опять всю ночь считал чужие долги.

– До половины первого.

– Значит, угадал.

Семён сделал глоток. Кофе был хорошим, что несколько ухудшало ситуацию.

– Как упаковка?

– Плохо.

– Насколько?

– Если ничего не делать, до января.

– А если делать?

– До марта.

– За это я тебя и люблю.

– За оптимизм?

– За отсутствие необходимости переводить с корпоративного на русский.

Он встал и подошёл к окну. Внизу тянулась утренняя пробка. С девятнадцатого этажа машины выглядели безобидно. Вообще большинство проблем с достаточного расстояния выглядело декоративно.

– Помнишь «СеверСтрой»? – спросил Игорь Леонидович.

– Конечно.

– «Арктику»?

– Да.

– «ПолимерСервис»?

– Я там три месяца жил.

– Не жил. У тебя гостиница была.

– Спал я там реже, чем на заводе.

– Тем более.

Семён поставил чашку. Он уже начинал понимать, куда идёт разговор. И это было странно, потому что пятнадцать лет именно такого разговора он ждал. Игорь Леонидович повернулся.

– Совет утвердил тебя.

– Куда?

– Не заставляй меня испортить момент объяснением очевидного.

– В партнёры?

– В партнёры.

Семён ничего не сказал. Игорь Леонидович улыбнулся.

– Можешь хотя бы сделать лицо.

– Какое?

– Не знаю. Радостное.

– Я рад.

– Вот теперь я очень переживаю за твою личную жизнь.

– Когда решение?

– Вчера вечером. Формальности займут недели три. Юристы подготовят пакет. Доля сначала небольшая, потом пересмотр через два года. Условия хорошие. Я добил фиксированную часть почти до того, что мы обсуждали весной.

Весной они действительно обсуждали партнёрство. И прошлой осенью. И ещё несколькими годами раньше – осторожно, без конкретики, в формате «если продолжишь так работать». Семён прекрасно помнил эти разговоры. Когда ему было тридцать, слово «партнёр» означало практически вершину. В тридцать пять – логичное продолжение. В тридцать восемь – затянувшееся обещание, о котором он старался не думать слишком часто. Теперь обещание исполнили.

– Поздравляю, – сказал Игорь Леонидович.

Он протянул руку. Семён пожал её.

– Спасибо.

Игорь Леонидович держал его руку чуть дольше, чем требовало обычное рукопожатие.

– Серьёзно. Ты это заработал. Я помню, каким ты пришёл.

– Я тоже.

– Ничего ты не помнишь. Худой, злой, в каком-то ужасном пиджаке.

– Пиджак был нормальный.

– Пиджак был коричневый.

– Тогда носили.

– Никогда такого не носили.

Они рассмеялись. Семён вспомнил тот пиджак. Он действительно был коричневым. Куплен на первую серьёзную стажировку и выбран с помощью продавца, которому Семён почему-то поверил на слово. Игорь Леонидович снова сел.

– Я тогда сразу понял, что из тебя получится.

Это прозвучало хорошо. Даже очень хорошо. И именно поэтому Семён почувствовал что-то неприятное – настолько слабое, что сначала принял за усталость. Пятнадцать лет назад ему было двадцать четыре. Игорь Леонидович разговаривал с ним сорок минут, после чего предложил присоединиться к небольшой команде на полгода. Семён до сих пор помнил, как вышел из здания и позвонил отцу. Сказал, что его взяли. Не объяснял куда – отец всё равно плохо понимал разницу между консалтингом и аудитом. Важно было другое: его выбрал человек, который казался успешным именно так, как Семёну тогда хотелось быть успешным. Игорь Леонидович умел войти в комнату и почти сразу стать главным. У него были хорошие часы, водитель, квартира в Москве и способность заказать в ресторане вино, не читая цену. В двадцать четыре этого было достаточно для философской системы.

– Семён?

– Да.

– Ты где?

– Здесь.

– А выглядишь, будто я сообщил о налоговой проверке.

– Просто неожиданно.

– После пятнадцати лет?

– В этом и неожиданность.

– Понимаю. Когда долго идёшь к чему-то, потом уже не веришь, что оно существует.

Семён посмотрел на него. Фраза была почти точной. Но не совсем. Он много лет верил, что партнёрство существует. Просто впервые не понимал, зачем оно ему нужно.

– Сегодня вечером отметим, – сказал Игорь Леонидович. – Я стол возьму. Ты, я, Артём, Гена. Можно Веру позвать. Она тебя дольше всех терпит.

– Сегодня гараж.

– Что?

Семён сам удивился ответу.

– У меня дела вечером.

– Я услышал слово «гараж».

– Так и есть.

– Ты купил машину?

– Нет.

– Тогда что у тебя в гараже?

– Стул.

Пауза стала длиннее.

– Семён, – сказал Игорь Леонидович, – я не очень понимаю этот разговор.

– Я тоже.

– Тебя сегодня сделали партнёром фирмы, где ты пятнадцать лет работаешь.

– Формально через три недели.

– Не начинай.

– Я не начинаю.

– И ты не можешь выпить вечером, потому что у тебя стул?

Семён вспомнил недоделанную спинку, слой пыли на столе и старую синюю папку.

– Давай завтра.

– Всё нормально?

– Да.

– Точно?

– Точно.

– Женщина?

– Почему все считают, что если человек меняет планы, обязательно появилась женщина?

– Потому что раньше ты планы не менял.

Это было разумно.

– Нет женщины.

– Тогда завтра.

– Завтра.

Игорь Леонидович встал.

– И лицо потренируй. Люди будут поздравлять.

– Постараюсь.

У двери он услышал:

– Семён.

Обернулся.

– Я правда тобой горжусь.

Вот теперь неприятное ощущение стало чуть сильнее.

– Спасибо.

На этот раз лицо получилось правильно. Новость распространилась по офису за сорок минут. Семён успел дойти до кабинета, открыть презентацию банка и получить три поздравления в мессенджере от людей, которым официально ещё ничего не сообщали. Вера появилась на пороге в десять пятьдесят семь.

– Ну?

– Что?

– Не беси меня.

Семён смотрел на монитор.

– У меня через три минуты звонок.

– Я знаю. Поэтому у тебя две минуты пятьдесят секунд.

Она вошла и закрыла дверь.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Вера обняла его. Семён обнял в ответ. Она отступила и посмотрела на него.

– Всё?

– А что ещё?

– Не знаю. Может быть, ты вскочишь на стол. Заплачешь. Позвонишь телеканалам.

– Я рассматриваю варианты.

– Ты пятнадцать лет этого хотел.

– Да.

– И?

Оставалась минута сорок.

– И получил.

– Господи, какой ты тяжёлый.

– У меня правда звонок.

– Вечером пьём?

– Завтра.

– Почему?

– Гараж.

Вера несколько секунд смотрела на него, а потом начала смеяться.

– Ты уже знаешь?

– Что?

– Ничего.

– Что я должен знать?

– Что сегодня за день.

– Вторник.

– Кроме этого.

– Двадцать третье.