Читать книгу "Пока вы смотрите"
Автор книги: Алексей Корнелюк
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 4. Старый пароль
Илья привёз её зимние ботинки, как будто они наконец договорились о передаче вещей. Коробка стояла на заднем сиденье, перетянутая полосой жёлтого скотча; из-под неплотно закрытой крышки торчал шерстяной носок. Надя увидела его, когда открыла дверь, и несколько секунд смотрела, не понимая, почему ей хочется закрыть машину и уйти.
– Это с прошлой недели здесь, – сказал Илья. – Я собирался завезти.
Он вышел, обошёл капот и остановился перед ней. На нём была знакомая куртка с заедающей молнией. Надя когда-то пришила к бегунку петлю из шнурка, чтобы можно было тянуть в перчатках. Петля осталась, только стала почти белой. Волос у Ильи заметно поубавилось, особенно над висками. Он не попытался её обнять, и за это она была ему благодарна.
– Что с рукой?
– Ушибла.
– Сесть можешь?
– Могу я сесть, Илья.
Он открыл пассажирскую дверь шире и убрал с сиденья плоскую коробку с проводами. Надя села, поставила бутылку воды между ступнями. На коврике лежали две засохшие корки от мандарина. Под лобовым стеклом дрожал пластиковый держатель с отломанным углом.
Илья посмотрел на её ремень, дождался щелчка и тронулся. По заднему проезду пришлось ехать медленно: между бетонными плитами образовались глубокие щели. Надя старалась не оглядываться. Когда машина выехала из-за столовой, в боковом зеркале на секунду показалась площадка у склада. Фургонов уже не было. У ворот стояли люди, и один из них держал руку перед лицом, заслоняясь от солнца.
– Куда едем?
– В бокс. Он здесь недалеко.
– На базу?
– Нет. Я там технику держу. Посидим, разберёмся с дорогой.
– Мне надо в соседний округ, – сказала Надя, повернувшись к нему.
– Я прочитал сообщение.
– Я не могу у тебя прятаться.
– Там розетка, тепло и дверь закрывается. Мне нужно несколько звонков сделать.
Он говорил спокойно, не глядя на неё. Надя помнила эту манеру: сначала обеспечить место, где можно сесть, поставить чайник, подключить телефон, а уже потом разговаривать о плохом. Во время её болезни это спасало. Позже от такой организованности ей иногда хотелось выть.
У выезда к основной дороге Илья притормозил. Впереди двигался грузовик с незакреплённым листом железа; лист бился о борт при каждом толчке. Илья держал дистанцию и смотрел в зеркало чаще, чем требовалось.
– Кто-нибудь знает, что ты поехал?
– На базе знают, что я уехал.
– А за мной?
– Не говорил.
Надя прислонилась головой к стеклу. Оно оказалось тёплым от солнца. Под закрытыми веками опять возникла поднятая ладонь Евгения, и она сразу открыла глаза.
– Миле позвони, – сказала она. – Адвокату.
– Позвоню, как остановимся.
– Сейчас можно. Я на громкую поставлю.
Мила ответила не сразу. Илья назвал себя, и адвокат попросила Надю подтвердить, что она находится с ним добровольно. Надя сказала, что да. От этого простого вопроса ей стало немного легче: хотя бы кто-то считал необходимым спрашивать её саму.
Мила повторила то, что уже сообщила по телефону. Обращение в портовую полицию зарегистрировано, запрос на доставку силами подрядчика снят, немедленно прислать сотрудника не обещают. В соседнем округе о Наде знают. Точное время и порядок передачи нужно согласовать, когда появится понятный маршрут.
– По действующей магистрали вас остановят ещё до развязки, – сказала она. – Розыск уже объявлен.
– Я посмотрю обход, – ответил Илья.
– Только не считайте, что разговор со мной даёт вам какой-то пропуск. Никакого пропуска нет.
Он кивнул, хотя Мила не могла этого видеть.
– Понял.
– И ещё. Не записывайте сейчас объяснения о том, что произошло. Особенно без меня.
Надя посмотрела на Илью. Он продолжал следить за грузовиком.
– Хорошо, – сказал он.
Бокс находился в ряду приземистых кирпичных гаражей за бывшим ремонтным двором. Часть ворот была заварена, другие открывались на улицу, и оттуда доносились стук и музыка. Илья свернул за длинное здание с выбитыми верхними окнами, остановился у облезлых синих ворот и вышел с ключами. Надя наблюдала, как он сначала попробовал один ключ, потом другой. При обычных обстоятельствах она бы уже предложила пометить нужный лаком для ногтей.
Он загнал машину внутрь и сразу заглушил двигатель. За воротами стало прохладно. Пахло пылью, резиной и отсыревшими картонными коробками. Вдоль стены стояли чёрные футляры, штативы, рулоны ткани. На верстаке рядом с электрическим чайником лежал разобранный удлинитель. Илья открыл узкую боковую дверь, впуская свет, потом включил лампы под потолком.
– Здесь хозяин днём бывает, – сказал он. – Сейчас на выезде. Я ему плачу за хранение и рабочее место.
– Он знает, что я тут?
– Пока нет.
Надя осталась возле машины.
– Илья.
– Я скажу. Сначала поговорим.
Он принёс из багажника маленькую аптечку, чистое полотенце и бутылку воды. Полотенце было полосатым, кухонным; Надя узнала его раньше, чем успела подумать, что узнавать такое совершенно незачем. Когда-то у них было три одинаковых, и Илья постоянно забирал одно протирать технику.
– Руку покажи.
– Кожа целая.
– Я вижу. Сними кольцо, пока не распухло.
– У меня нет кольца.
Он посмотрел на её пальцы и отвёл глаза.
– Извини.
Надя села на складной стул. Илья намочил полотенце холодной водой и протянул ей. Она обернула кисть, осторожно согнула пальцы. Боль была терпимой, обычной. Слишком обычной для того, что сделала эта рука.
Илья вытащил из коробки её вещи. Пара ботинок, старые спортивные штаны, футболка, два носка, сложенные один в другой. Он положил всё на чистый футляр и отвернулся к верстаку.
– Штаны мокрые.
– Знаю.
– Я здесь отвернусь. Или за машину можешь.
Она переоделась за открытой дверцей машины. Спортивные штаны пахли картоном и порошком, которым сама Надя давно не пользовалась. На колене сохранилось маленькое круглое пятно от краски. Она пыталась отстирать его, когда они ещё жили вместе, потом перестала замечать.
Илья тем временем включил ноутбук и небольшой маршрутизатор. На полке загорелись зелёные огоньки. Надя достала телефон, чтобы написать Миле, где они остановились.
– У тебя сеть есть?
– Подключайся. Название то же.
– Пароль?
– Старый.
Она набрала его по памяти. Когда-то они придумали этот пароль для гостей и написали на бумажке, приклеенной к холодильнику. Илья переносил его с одного устройства на другое, даже не меняя последнюю цифру. Телефон подключился, и на экран сразу посыпались сообщения.
Надя отключила уведомления рабочего чата. Затем ещё двух. В одном из них её имя уже несколько раз написали большими буквами.
Илья разговаривал с кем-то по гарнитуре, стоя у верстака. Он не повышал голос и не пытался произвести впечатление. Спрашивал про дорогу к депо, про проезд вдоль старой водокачки, про мост, который в прошлую весну закрывали для тяжёлых машин. Слушал дольше, чем говорил. Несколько раз записывал что-то на обороте накладной.
Надя смотрела на карту. Проложенная телефоном дорога пересекала территорию порта, затем выводила на магистраль. Другой вариант уходил далеко к северу. Между ними лежали посёлки, промышленные площадки и тонкие серые линии, часть которых на местности давно перестала быть дорогами.
– Там не проедем, – сказала она, показывая на экран. – За водокачкой трубы поперёк. Мы осенью объезжали через двор.
– Через чей?
– Не знаю. Там ещё жёлтый погрузчик без колёс.
– Это уже полезнее, чем у меня.
Он приблизил карту и сделал пометку. Надя вдруг почувствовала короткое облегчение от того, что может сообщить что-то нужное. Не о смерти Юры, не о втором ударе, а о погрузчике, возле которого надо повернуть.
Следующий разговор занял больше времени. Илья назвал человека по имени – Федя, – спросил, когда тот выходит в сторону депо. Потом замолчал, выслушивая ответ.
– Да, с ней, – сказал он наконец. – Не буду тебе врать.
Надя подняла голову.
– Я понял. До посёлка. Дальше будем сами договариваться… Нет, сейчас всей суммы нет. За бронь могу перевести.
Он посмотрел на экран ноутбука, прищурился, будто плохо видел цифры.
– Не исчезну. Я тебе перезвоню.
Снял гарнитуру и положил её рядом.
– До депо есть машина. Завтра. Он там дороги знает и ездит постоянно. Место придержит до вечера.
– Почему не на твоей?
– На моей можно. Только по нормальному проезду. Через дворы и старую ветку я сам не найду, а пару мест он сказал даже не пробовать без него.
Надя посмотрела на машину. Это был обычный серый универсал, достаточно старый, чтобы не привлекать внимания, но достаточно целый, чтобы выглядеть чужим в некоторых посёлках.
– Он дорого просит?
– Дороже обычного.
– Потому что я?
– Да.
Илья повернул к ней ноутбук с открытой банковской страницей. Денег было меньше, чем она ожидала. Он не стал объяснять, почему.
– У меня ещё есть, – сказала Надя. – На счёте.
– Посмотри сколько. Только не отдавай всё, тебе дальше понадобятся.
Она проверила. Вместе хватало на топливо, небольшой запас еды и часть суммы, которую запросил перевозчик. Илья перевёл часть суммы, затем написал кому-то, спрашивая о долге за монтаж. Ответ пришёл быстро. Он прочёл и убрал телефон экраном вниз.
– Не сегодня? – спросила Надя.
– Не сегодня.
Он налил в чайник воду. Взял с полки две кружки, одну осмотрел изнутри и пошёл ополаскивать к раковине в углу. Надя вспомнила, как он всегда считал посуду чистой, пока не собирался дать её другому человеку.
– Я могу попросить у наших, – сказал Илья.
– На базе?
– У тех, кто тогда помогал. Записать короткое обращение.
– Нет.
– Я ещё ничего не сделал.
– Я сказала нет.
Он поставил кружку на верстак.
– Хорошо. Буду звонить лично.
Надя ожидала продолжения: объяснения, что она неправильно поняла, что сейчас не время для гордости, что они оба знают, как это работает. Но он действительно взял телефон и начал звонить.
Первый человек не ответил. Второй выслушал, спросил, правда ли всё, что показывают, и сказал, что не хочет в это лезть. Третий обещал перезвонить. С женщиной, чей голос звучал в гарнитуре тонко и резко, Илья проговорил почти десять минут. После этого ему пришёл перевод.
– Этого на аптечку и топливо хватит, – сказал он.
– На какую аптечку?
– Твоя осталась там. У меня только пластыри и старое барахло.
– Мне сейчас не нужна аптечка.
– В дороге понадобится.
Она хотела возразить и не стала. Он был прав. Они не знали, сколько займёт путь, а Надя даже воды с собой не взяла – ту бутылку дала женщина из столовой.
Илья снова надел гарнитуру. Пока он разговаривал, на ноутбуке появился входящий вызов. Под именем высветилось название канала, с которым он раньше работал. Илья сбросил, не глядя. Сразу пришло сообщение: «Нужен комментарий. Старые материалы можем брать по прежнему договору?» Надя прочитала сообщение раньше, чем Илья закрыл окно.
– Какие материалы?
Он закончил разговор, пообещав прислать реквизиты, и снял гарнитуру.
– Старые.
– Я поняла слово. Какие?
Илья потёр переносицу.
– Про лечение. Они делали повтор.
– Когда?
– Надь…
– Когда?
– В прошлом месяце, – ответил он, посмотрев на неё.
Чайник выключился. В боксе стало слышно, как за стеной работает компрессор: долго набирает воздух, замолкает, потом запускается снова.
– Ты же убрал, – сказала Надя.
– Из открытого доступа у себя.
– Я просила убрать всё.
– Они получали записи раньше. Это старый договор.
– В прошлом месяце – старый?
Илья молчал. Надя встала со стула и подошла к верстаку. Ей хотелось увидеть экран, хотя она уже знала достаточно.
– Ты получаешь за это деньги?
– Получаю.
– До сих пор?
– За повторы. Немного.
Она посмотрела на него. Он выдержал взгляд, потом добавил:
– Часть я переводил в амбулаторию.
– Кому?
– На общий счёт. На расходники. Ты знаешь, что я переводил.
– Я не знала, что это за деньги.
Надя помнила поступления. Иногда небольшие, иногда побольше. Лена писала в чате, что Илья опять помог, а Надя ставила короткое «спасибо», чтобы не выглядеть человеком, который из-за развода готов оставить кабинет без нужных вещей. Теперь ей стало стыдно за это спасибо, хотя она понимала, что стыдиться должна не она.
– Ты могла сказать, что не надо переводить, – произнёс Илья и сразу отвёл глаза.
Надя даже не ответила. Он сам услышал, что сказал.
– Извини, – добавил он. – Не так.
– А как?
Он провёл рукой по затылку. На лице у него появилось выражение, которое она помнила лучше любой фотографии: усталость человека, уже сделавшего много полезного и не понимающего, почему этого недостаточно.
– Я должен был спросить.
Надя опустилась обратно на стул. Во время лечения она согласилась на съёмку. Сначала сама просила показать людям результаты анализов и счета: боялась, что иначе не поверят, перестанут помогать, а денег снова не хватит. Потом её состояние стало улучшаться. Ей больше не хотелось, чтобы незнакомые люди знали, как она спит, ест, моется и сердится на медсестру. Она просила прекратить. Илья каждый раз находил причину закончить ещё один материал.
Однажды он снял, как она пытается расчесать волосы. Руки тогда плохо слушались, расчёска упала, и Надя заплакала от злости. В готовой записи поверх её плача звучала тихая музыка. Этот эпизод люди особенно часто называли трогательным.
– Ту запись тоже? – спросила она. – С расчёской?
– В подборке есть, – ответил Илья, не переспрашивая.
– Убери её.
– Я напишу им.
– Не «напишу». Убери.
– У себя могу сейчас. У них я не могу сам нажать кнопку.
Она знала, что это правда. От правды лучше не становилось.
Илья открыл почту. Надя видела, как он несколько раз начинал сообщение, стирал, снова печатал. Потом развернул ноутбук к ней. Он требовал прекратить повторное использование записей и прислать перечень уже опубликованного. Ни слова о том, как это скажется на их сотрудничестве.
– Отправлять?
– Это твоя переписка.
Он отправил. Надя не поблагодарила.
За воротами кто-то прошёл, волоча по бетону длинный предмет. Звук заставил её выпрямиться. Илья посмотрел на боковую дверь, но не двинулся. Шаги удалились. Через минуту хлопнули соседние ворота.
– Можешь у Лены занять? – спросил он.
– Она и так платит за квартиру дочери.
– Я не про много.
– Она даст. Даже если у неё не будет.
Он кивнул и больше не спрашивал.
Телефон снова завибрировал на верстаке. Илья прочёл сообщение и показал Наде. Перевозчик хотел получить остаток до вечера, до своего отъезда на другой рейс. Без полной оплаты он не обещал держать за ними место на утро.
– Давай мне его номер, – сказала Надя.
– Что ты скажешь?
– Что я сама отдам.
– Он не думает, что мы собираемся его обмануть. Он думает, что завтра кто-нибудь заберёт тебя вместе с его машиной.
Надя посмотрела на дверь. В столовой её попросили уйти. Здесь хозяин ещё не знал, что она сидит на его складном стуле. До вечера оставалось время, но ночь уже начинала казаться отдельной задачей, для которой у них ничего не было.
– Что ты хочешь записать? – спросила она.
Илья не сразу ответил.
– Что ты жива. Что сама обратилась в полицию. Что едешь сдаваться и нужна помощь с дорогой.
– А про него?
– Без подробностей. Как Мила сказала.
– С ней сначала поговорим.
Он протянул ей телефон, не набирая сам.
Мила выслушала обоих. Надя объяснила, что деньги нужны на транспорт, а звонки пока дали только часть суммы. Адвокат несколько раз уточнила, кто будет говорить и куда пойдут переводы.
– Не называйте это доказательством невиновности, – сказала она. – И не обсуждайте удары. Короткое сообщение о том, что вы живы, обратились в полицию и хотите безопасной передачи. Перед эфиром пришлите мне формулировку.
– Можно без эфира? – спросила Надя.
– Можно запись. Можно вообще ничего не публиковать. Это не обязательное условие.
Надя посмотрела на Илью. Он стоял у верстака, опустив руки, и ждал.
– Если запись, кто-нибудь скажет, что сняли раньше, – произнёс он. – Что я собираю деньги без тебя. В эфире можно ответить на один вопрос и закончить.
Он не говорил, что это единственный выход. От этого решение не становилось легче. Надя могла отказаться, и тогда они продолжили бы звонить знакомым, искать другую машину, просить место на ночь. Она попыталась представить, как ещё несколько раз произнесёт: «Я ударила человека, он умер, мне нужна помощь», – и почувствовала, что не выдержит.
– Три минуты, – сказала она. – И потом уберёшь.
– Свою запись уберу. Но кто-нибудь может сохранить.
– Я знаю.
– Надь, я должен это сказать.
– Я знаю, Илья.
Он достал из футляра маленький настольный держатель, установил телефон. Футляр с большой камерой оставил закрытым. За спиной Нади повесил серую ткань, закрыв полки и инструменты. Проверил, не попадает ли в кадр боковая дверь. Когда попросил переставить стул ближе, Надя напряглась так заметно, что он остановился.
– Чтобы я рядом поместился, – объяснил он. – Больше ничего.
Она подвинулась. Илья поставил второй стул, сел, посмотрел на экран. Себя на экране он всегда проверял одним и тем же движением: чуть поднимал подбородок, убирал ворот от щеки. Сейчас это движение показалось Наде почти неприличным.
– Не говори, что я ни в чём не виновата.
– Не буду.
– И не называй меня героем.
– Не буду.
Они дождались ответа Милы. Она исправила одну фразу и убрала другую. Илья прочёл окончательный вариант вслух, затем спросил:
– Начинаем?
Надя кивнула, но Илья не включил эфир.
– Скажи словами.
– Да. Начинаем.
Сначала зрителей было мало. Надя видела собственное лицо в маленьком прямоугольнике и никак не могла понять, почему выглядит такой спокойной. Щёки серые, волосы прилипли к вискам, под глазами тени – но никакого ужаса, который должен был быть виден. Можно было подумать, что она просто плохо спала.
Илья назвал себя. Объяснил, что рядом с ним Надя, что она сама связалась с полицией и находится в контакте с адвокатом. Он говорил без музыки, без заставки, не просил подписываться. Потом повернулся к ней.
– Надя, ты меня слышишь нормально?
– Да.
Ему не нужна была эта проверка – они сидели в полуметре друг от друга. Но вопрос позволил ей начать.
– Я жива, – сказала она. – Я сама позвонила в полицию. Я хочу дать показания. Сейчас мы пытаемся добраться туда, где меня примут сотрудники полиции.
Слова получились хуже, чем когда она читала их Миле. Между «жива» и «позвонила» возникла длинная пауза. Надя уже знала, что кто-нибудь вырежет именно её.
Комментарии пошли быстрее. Один человек спрашивал, правда ли умер Евгений. Другой требовал объяснить второй удар. Кто-то написал: «Мы вам тогда помогали». Надя отвела глаза.
Илья сообщил, что деньги собирают на дорогу, перевозку и необходимые вещи. Назвал сумму, которой не хватало, и пообещал закрыть сбор, когда её получат. Он не показывал карту и не говорил, где они находятся.
– У Нади есть адвокат, – добавил он. – Объяснения по случившемуся будут даны следствию. Здесь мы это разбирать не станем.
Надя смотрела на его руки. Он держал их на коленях, не касаясь её. На экране появилось сообщение от женщины, чьё имя она узнала. Та когда-то присылала ей длинные письма о своём муже и спрашивала, можно ли передать в больницу домашнее варенье. Теперь она написала: «Не знаю, что думать. На дорогу перевела». Илья тихо поблагодарил её по имени.
В другом сообщении предлагали одежду. В третьем – лекарства. Илья попросил не присылать ничего без согласования. Кто-то написал, что им положена не помощь, а наручники. Надя перечитала эту строку и подумала, что человек не понял: наручники как раз входили в план.
На третьей минуте она положила ладонь на край стола.
– Всё.
Илья сразу закончил эфир и погасил экран. В боксе снова стало слышно компрессор за стеной.
Надя сидела неподвижно. Ей казалось, что запись продолжается где-то сбоку, на другом устройстве, которого она не видит. Илья снял телефон с держателя и положил экраном вниз.
– Всё выключено, – сказал он.
Она кивнула, хотя ощущение, что её всё ещё снимают, не проходило.
Первый перевод пришёл ещё во время эфира. Потом второй, третий. Не огромные суммы; люди отправляли понемногу, и от этого Наде было тяжелее смотреть на уведомления. Один человек написал, что до зарплаты может только столько. Илья не стал зачитывать это вслух.
Женщина, которая раньше работала с их сборами, предложила оплатить заказ в аптеке напрямую. Он переслал Наде её сообщение и спросил, что нужно взять. Надя перечислила необходимое для дороги, затем вычеркнула половину. Илья ничего не добавил от себя.
Через некоторое время набралась сумма для перевозчика. Он получил перевод и подтвердил встречу. Илья показал Наде сообщение.
– Машина есть.
Она прочла его дважды. Несколько часов назад рядом умирали люди, теперь незнакомый водитель обещал ждать их утром, и это почему-то было похоже на хорошую новость.
Илья опубликовал, что необходимая сумма собрана, и попросил больше не переводить. Затем снял запись со своей страницы. Надя наблюдала за его руками.
– Здесь убрал, – сказал он. – В других местах уже появилась.
Он открыл один из присланных ему адресов. Их эфир перезалили почти целиком. Под ним стоял заголовок, в котором Илью называли бывшим мужем убийцы. Следом шла его фотография с какой-то съёмки: он смеялся, держа в руке пластиковый стакан. Надя помнила тот день. Он присылал ей эту фотографию, жалуясь, что кофе оказался холодным.
Ниже была другая публикация. Серый универсал на парковке возле съёмочной базы. Номер не закрыт. Илья приблизил снимок, посмотрел и выругался.
– Откуда?
– У нас рабочие фотографии выкладывали. Кто-то нашёл.
В подписи утверждалось, что он вывез Надю из района склада. Точного подтверждения не было, но для тех, кто смотрел эфир, совместное появление уже многое объясняло.
Илья закрыл страницу и позвонил ещё раз. Сначала на базу, потом хозяину бокса. Во втором разговоре он не пытался скрыть, кто находится с ним.
– Да, здесь, – сказал он. – Я понимаю. Мы сейчас уедем.
Он выслушал ответ, поблагодарил за место и закончил вызов. Надя поднялась, взяла мокрые штаны. Илья протянул ей пакет.
– Их отдельно. А то всё намокнет.
Он собирал вещи без спешки, уже не делая лишних движений: отключил ноутбук, смотал провод, проверил заряд телефона. Убрал с верстака кружки, которыми они так и не воспользовались. Одну ополоснул, вторую просто поставил рядом с чайником.
– Куда теперь? – спросила Надя.
– Пока отъедем. С местом до утра договариваюсь.
Она хотела сказать, что договариваться надо было раньше, до эфира. Потом посмотрела на подтверждение перевозчика в телефоне. Без эфира этой машины у них пока не было бы.
Илья вынес держатель и ноутбук в багажник. У футляра с камерой остановился, посмотрел на него и оставил на полке. Надя заметила это, но не стала спрашивать.
Перед воротами он выключил свет. В тусклом освещении из боковой двери его лицо выглядело старше.
– Подожди здесь, я машину выведу.
Надя села на пассажирское место сразу, не дожидаясь, пока он откроет ворота. Коробку со своими вещами поставила на колени. Илья ничего не сказал. Завёл двигатель, вывел машину, вернулся запереть бокс.
Пока он возился с замком, телефон Нади снова ожил. Незнакомая женщина прислала снимок чека из аптеки: заказ оплачен. Следом пришло сообщение от Лены. Только ссылка и два слова: «Будьте осторожны».
Надя открыла её. В объявлении о поиске теперь было два лица. Рядом с её фотографией поместили Ильину, ту самую, со стаканом холодного кофе. Ниже стоял номер серого универсала.
Илья сел за руль и пристегнулся. Надя показала ему экран. Он прочитал, выдохнул через нос и потянулся к телефону, чтобы сообщить перевозчику о машине. Прежде чем набрать, спросил:
– Тебе не дует?
Из щели у пассажирской двери тянуло холодом. Надя только сейчас заметила, что сидит, прижав колени друг к другу.
– Немного.
Он повернул к ней обогрев, убрал телефон в держатель и выехал со двора. На экране, который Надя ещё не успела погасить, оставался оплаченный аптечный чек.