Читать книгу "Пока вы смотрите"
Автор книги: Алексей Корнелюк
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 5. Исходники
Илья вернул запись на несколько секунд назад. Евгений снова отпустил Надин локоть, отступил и поднял пустую ладонь. Можно было остановить видео раньше, пока его пальцы ещё сжимали рукав. Можно было начать позже, когда Надя уже стояла над ним на коленях и пыталась помочь. Илья умел соединить эти два фрагмента так, что зритель сам достроил бы между ними всё необходимое. Но сейчас он смотрел этот фрагмент без пропусков, и Надя снова шагнула вперёд.
Он снял наушники. В машине было тихо. Надя спала на пассажирском сиденье, отвернувшись к двери; больная рука лежала на коленях, левая была подсунута под щёку. Когда она засыпала, из рукава выползло влажное полотенце. Илья подобрал его, положил на приборную панель, и теперь оно высохло неровными жёсткими складками.
Под навесом ремонтного двора они стояли с вечера. Федя договорился с хозяином о месте до девяти утра, за стоянку пришлось доплатить. Хозяин знал, кого привезут. Сам он не появился, но попросил не разводить здесь съёмок и утром уехать без задержки: к девяти начиналась работа. Илья согласился со всем, затем долго пытался устроить Надю так, чтобы она могла поспать. Она огрызалась, пока он двигал сиденье, а потом уснула, не закончив фразу.
Ноутбук стоял у него на коленях. От края корпуса занемели бёдра. Илья переместил его, осторожно, чтобы не задеть Надю, и посмотрел на часы. Половина третьего ночи. На экране продолжалось скачивание последних файлов.
Номер оператора он нашёл через общий рабочий чат. Парень ответил только вечером, когда вернулся со съёмки и добрался до устойчивой связи. Сначала решил, что Илья хочет купить материал. Потом – что собирается выложить его и объяснить всем, кто виноват. Илье пришлось повторить, что запись нужна адвокату.
– Всю? – спросил оператор.
– С самого начала.
– Там местами землю видно. Я камеру отпускал.
– Всё равно всю.
– И звук?
– Конечно.
Оператор замолчал. Илья слышал, как он закрывает дверь, затем двигает стул.
– Я не выключал. Когда помогал, она у меня висела. Там долго вообще ничего нет.
– Это нормально.
– Вы только не берите кусками. Мне потом скажут, что я вам специально…
– Я передам как есть. Адвокату.
– Ей можно.
Копию для платформы оператор уже отдал. Теперь загружал ещё одну по просьбе Ильи. Некоторые файлы оказались длинными: обрыв эфира на выходе из склада не остановил запись в самой камере. В другом месте в кадр несколько минут попадали только край колеса и чьи-то ботинки, зато хорошо было слышно голоса.
Илья сначала нашёл удары. Не стал смотреть извлечение Юры, не стал ждать, пока его вынесут и попытаются спасти. Переместил указатель туда, где Надя подходила к объективу. Ему хотелось проверить угол, которого не было в разошедшейся записи. Вдруг человек с телефоном у ограды не увидел чего-то важного. Вдруг между первым и вторым ударом произошло ещё что-нибудь. Ничего не произошло.
Он посмотрел этот участок трижды. На третий раз заметил, как в момент падения Евгения оператор невольно сделал шаг назад, и камера поймала Надино лицо. Фонарь выскользнул из её пальцев и покатился к колесу. Потом она присела и потянулась к вороту лежащего мужчины.
Илья закрыл окно проигрывателя. На рабочем столе осталась фотография горной дороги, установленная производителем ноутбука. Несколько лет он собирался её поменять. Никогда не доходили руки.
Надя пошевелилась во сне и негромко сказала что-то, чего он не разобрал. Илья посмотрел на её лицо. У двери ей должно было быть холодно; стекло изнутри покрылось влагой. Он потянул куртку повыше на её плечо. Надя нахмурилась, но не проснулась.
На телефоне было несколько непрочитанных сообщений. Перевозчик подтвердил время. Женщина, оплатившая аптечный заказ, прислала код выдачи. Мила просила написать сразу, как только появятся исходные записи, и отдельно – не публиковать их.
Илья переслал ей ссылку, пояснил, что часть файлов ещё загружается. Написал номер оператора. После короткого колебания добавил: «Второй удар виден полностью».
Ответа не было. Он положил телефон рядом с ручным тормозом и вернулся к началу записи. Теперь пришлось слушать Юру.
В плохом свете под лестницей тот казался совсем молодым. Илья видел верхнюю часть его лица и руку на Надином рукаве. Ногу закрывала металлическая рама. Иногда объектив уходил в сторону, и тогда становились видны обломки, дверь, пластиковое ведро. Звук воды бил по наушникам. Илья машинально подумал, что при монтаже его пришлось бы приглушить.
Евгений вошёл в кадр сбоку. Присел, посветил между ступенями, остановил помощника, который собирался сунуть пальцы под металл. Илья знал эти движения. Дважды снимал с ним выезды, один раз монтировал длинный материал, который так и не вышел: спасение прошло быстро, никто не плакал, а хозяин сгоревшего дома отказался рассказывать о жене. Евгений тогда сказал, что человека надо оставить в покое. Илья помнил это и раньше; сейчас воспоминание стало особенно неудобным.
На записи он перерезал шнурок и вытащил Юрин ботинок. Надя держала фонарь. Оба работали, не мешая друг другу. Никто ещё не знал, что через некоторое время один будет лежать у машины, а другая станет звонить в полицию.
Илья остановил видео, когда в наушниках прозвучало:
– Мне нужно, чтобы сразу поехала.
Он отмотал немного назад. Вадим стоял у домкрата и даже не поднял голову.
– Поедет.
Илья записал время на обороте накладной. Потом ещё несколько отметок: носилки вышли из здания; Надя сказала про хирурга; Евгений попросил задержать машину. Можно было посчитать, сколько прошло между этими событиями. Но ни одна цифра не отвечала на вопрос, доехал бы Юра живым.
Когда носилки повернули обратно к складу, камера ненадолго задержалась на водителе. Слава убрал руку от крепления у порога. Лицо у него было недовольное, но он подчинился. Потом оператор обошёл носилки, и водитель исчез из кадра.
Илья стал смотреть дальше без остановок. Он слышал, как Надя звала Юру, как просила принести набор, как менялись люди у носилок. В какой-то момент захотел переместить указатель вперёд. Всё и так было известно, запись ничего не изменяла, а каждый новый звук заставлял его сжимать зубы. Он убрал руку с клавиатуры и дождался, пока Надя назовёт время.
Телефон зажужжал между сиденьями. Илья вздрогнул и едва не уронил ноутбук. На экране высветился Вадим.
Он отклонил вызов, чтобы выйти из машины, но тот сразу позвонил снова. Надя проснулась и посмотрела на экран раньше, чем Илья успел закрыть его ладонью.
– Не говори где.
– Не скажу.
Снаружи было ещё холоднее. Илья прикрыл дверь, отошёл к верстаку под навесом и ответил.
– Ты почему сбрасываешь? – спросил Вадим.
– Выходил.
– Она с тобой?
– Ты видел эфир.
– Я спрашиваю, сейчас с тобой?
Илья посмотрел на машину. Надя сидела прямо, обхватив левой рукой правое запястье.
– С ней работает адвокат. Она сама позвонила в полицию.
– Про адвоката я уже слышал. Ты скажи, куда подъехать.
Голос у Вадима был хриплый, уставший. Он не кричал. Где-то рядом с ним негромко разговаривали, звякнула посуда. Илья представил комнату отдыха на базе, стол с кружками, остатки еды, принесённой кем-то вечером. Они сидели там после одного выезда. Вадим тогда разогревал всем ужин и ругался, что ему опять залили плиту.
– Мы договоримся о передаче полиции, – сказал Илья.
– Договаривайтесь. Я заберу её, пока договариваетесь.
– Куда?
– На базу.
– Зачем?
– Затем, что я должен знать, где она находится.
Илья некоторое время молчал. В опубликованном вечером сообщении платформы было сказано, что искать Надю следует для передачи правоохранительным органам. Самостоятельных задержаний просили не устраивать. Под сообщением стоял номер диспетчерской, тот самый, куда уже ушёл адрес столовой.
– Приезжай с полицейским, – предложил Илья. – Пусть он назовёт имя, отделение, поговорит с Милой. Тогда…
– Ты мне условия ставишь?
За спиной Вадима кто-то спросил, едут они или нет. Илья услышал ответ не себе:
– Слав, подожди.
– Ты видел, что она сделала? – вернулся Вадим к разговору.
– Видел.
– Полностью видел?
– Да.
– И после этого собираешь ей деньги?
Илья прижал телефон к уху сильнее. Он знал, что никакой удачной формулировки здесь не найдёт. Можно было перечислить все уже совершённые Надей звонки, назвать адвоката, пообещать суд. Вадим спрашивал о другом.
– Ей нужно доехать живой.
– А Женьке, значит, не нужно было?
Илья опустил голову. На носке ботинка лежала тонкая стружка. Он несколько раз попытался стряхнуть её, прежде чем понял, что делает.
– Я не могу его вернуть, – сказал он.
– Я не прошу возвращать. Я прошу адрес.
Из машины вышла Надя. Остановилась у открытой двери, прислушиваясь. Илья отвернулся от неё.
– Через адвоката, – сказал он. – Только так.
– Передашь ей от меня: пусть не думает, что всё это кончится, когда вы выключите телефон.
Вадим завершил вызов. Илья ещё несколько секунд держал трубку у уха, затем посмотрел на погасший экран.
– Что он хотел? – спросила Надя.
– Забрать тебя.
– В полицию?
– На базу.
Она кивнула, словно именно этого и ожидала, и вернулась в машину. Илья написал Миле о разговоре. Время вызова сохранилось в списке; больше у него ничего не было. Записать разговор он не догадался.
В салоне Надя уже смотрела на ноутбук. Проигрыватель остался открытым, на паузе виднелся угол носилок.
– Это от оператора?
– Да.
– Ты всё посмотрел?
– Почти.
Она подвинула ноутбук, освобождая ему место. Илья сел, закрыл дверь и несколько раз потёр ладонями лицо.
– Отправь Миле, – сказала Надя.
– Уже.
– Всё?
– Всё, что загрузилось. Она получит и остальное.
Надя поправила манжету. Несколько ниток на рукаве вытянулись петлями. Она подцепила одну ногтем и попыталась оборвать, но только вытянула длиннее.
– Я смотрел второй удар, – сказал Илья.
Она перестала трогать нитку.
– Знаю.
– Он уже отошёл.
– Я знаю.
Илья хотел спросить, почему. Вопрос сам просился наружу, хотя он видел, насколько мало пользы от него будет. Надя могла назвать Юру, задержанную машину, камеру, руку на локте. Всё это оставалось на записи. Там же оставалось расстояние между ней и Евгением перед вторым ударом.
– Ты мне могла сказать, – произнёс он.
– Я сказала, что убила его.
– Это не одно…
– Что я должна была сказать?
Он не закончил. Надя смотрела на него без злости, и от этого спорить стало труднее.
– Что я успела? – спросила она. – Что было время не бить? Я успела, Илья.
Она отвернулась к стеклу. На уровне лица оставалось сухое пятно там, где раньше лежала её щека.
Илья убрал ноутбук с колен. Ему хотелось выйти снова, постоять одному, найти себе какое-нибудь дело. Проверить шины, сходить к воротам, позвонить перевозчику раньше времени. Вместо этого он достал из пакета бутылку воды и протянул Наде.
Она взяла её левой рукой, попробовала открутить крышку правой и не смогла. Илья отвинтил сам. Пока передавал обратно, заметил, что ждёт благодарности. Ему стало стыдно за это ожидание, такое мелкое и упорное.
– Ты можешь меня не везти, – сказала Надя.
– И что ты будешь делать?
– Не знаю.
– Тогда пока поедем.
Она выпила и поставила бутылку в дверной карман. Илья откинул сиденье, насколько позволяла коробка сзади, но спать не смог. Надя тоже больше не засыпала. Они сидели рядом и слушали, как во дворе остывает металл. Иногда с улицы доносился шум двигателя, потом снова становилось тихо.
К утру последние файлы догрузились. Илья написал оператору, что всё получил, попросил пока сохранить карту памяти. Тот ответил почти сразу: «Не трогал». Значит, тоже не спал.
Мила позвонила, когда над краем навеса начало сереть небо. Илья передал телефон Наде и вышел, чтобы не слушать. За ночь на лобовом стекле скопились мелкие капли. Он протёр их сухой стороной полотенца, затем нашёл в багажнике пакет с едой, которую купил вечером на заправке. Два бутерброда сплющились под коробкой с проводами. Один он съел, стоя у крыла, почти не почувствовав вкуса.
Через стекло было видно, как Надя разговаривает. В основном слушает. Иногда отвечает коротко и смотрит на свою правую руку. Илья отступил к воротам. Когда она закончила, он вернулся в салон.
– Она сохранила? – спросил он.
– Да. У себя и отдельно ещё где-то. Сказала, оператору тоже позвонит.
Илья взял телефон. Мила прислала подтверждение, что файлы получены. Ни слова о том, что запись им поможет, ни обещания, что теперь всё станет понятнее.
Надя развернула бутерброд. Долго смотрела на влажный кружок помидора, прижатый к хлебу.
– Тебе другой?
– Нет.
Она съела половину, завернула оставшееся. Илья не стал уговаривать. Раньше уговаривал обязательно, особенно после болезни: ещё кусочек, ещё глоток, тебе нужны силы. Когда она раздражалась, обижался, потому что хотел как лучше.
На телефоне появилось сообщение от женщины, помогавшей со сборами. Она просила короткое обновление для тех, кто перевёл деньги. Люди хотели знать, что Надя жива, что помощь получена и что будет дальше. Маршрут Илья сообщать не собирался, но вопрос был разумный. Нельзя было просто исчезнуть после перевода.
Он открыл заметки и начал писать. Сначала поблагодарил, сообщил, что транспорт оплачен, аптечный заказ готов, адвокат на связи. Затем перечитал и увидел, что это похоже на отчёт о доставке оборудования. Хотелось объяснить, кому они помогают. Напомнить, что у женщины на видео была жизнь до того, как она подняла фонарь.
Илья написал, что Надя много лет работала фельдшером в районе, куда медицинская помощь приезжала не всегда. Это было правдой. Добавил, что на площадке она требовала немедленно отправить раненого к хирургу. Это тоже было на записи. Потом появилась фраза: «Она защищала своего пациента и пыталась остановить съёмку».
Он смотрел на неё дольше, чем на остальной текст. Две вещи действительно произошли. Между ними умер Юра. А после них Евгений отпустил Надин локоть.
Илья подвёл палец к строке, собираясь её изменить. Из других сообщений уже было ясно, что часть людей понимала случившееся как нападение на врача во время спасения пострадавшего. Он мог уточнить последовательность. Но тогда потребовалось бы объяснять дальше, и никакого короткого обновления не получилось бы.
– Что пишешь? – спросила Надя, глядя на экран.
– Тем, кто помог. Что деньги дошли.
– Покажи.
Он передал ей телефон. Надя прочла текст, вернулась к началу, затем снова прокрутила вниз. Илья ждал, что она остановится на той же строке.
– Про амбулаторию убери, – сказала она.
– Почему?
– Туда люди пойдут. Нашим и так достаётся.
Он удалил название района и конкретное место работы.
– Ещё что-нибудь?
Надя посмотрела на него. Потом на телефон.
– Про деньги напиши, что больше не надо.
– Уже есть.
– Тогда отправляй.
Илья перечитал ещё раз. Заменил «защищала своего пациента» на «добивалась помощи для пациента». Так было точнее. Связь между этим и ударами всё равно возникала сама, но её не приходилось утверждать прямо.
Он отправил текст. Почти сразу пришёл ответ от женщины со сборами: «Спасибо. Опубликую». Илья хотел попросить её не добавлять ничего от себя, потом решил, что это будет выглядеть странно. Он только что сам выбрал, о чём сказать и о чём промолчать.
Во дворе щёлкнул замок. Илья поднял голову. Одна створка ворот медленно открылась. Въехал потёртый фургон с тёмным следом от давно снятой надписи на борту. Водитель заглушил мотор и некоторое время оставался в кабине, дописывая сообщение.
– Федя, – сказал Илья.
Надя поправила куртку, подняла коробку со своими вещами. Илья придержал её.
– Я возьму.
– Она лёгкая.
– Всё равно.
Федя вышел из машины. Молодой, плотный, с круглым лицом, которое на первый взгляд казалось недовольным. Похоже, он просто щурился: низкое утреннее солнце светило прямо в глаза. Подойдя к универсалу, он сначала посмотрел на заднее колесо, потом на номер.
– Вот это здесь оставлять будете?
– Пока да, – сказал Илья.
– До вечера хозяин согласен. Дальше сами с ним решайте. Ключи ему не надо, только не загородите проезд.
Он не стал представляться Наде. Очевидно, её имя уже знал. Кивнул и открыл боковую дверь фургона.
– Вещей много?
– Это, сумка и ноутбук.
– Тяжёлое вперёд. Чтобы потом не ловить.
Внутри пахло резиной и сладким освежителем. На полу лежал сложенный ремень. Федя сразу поднял его, пропустил через крепление и показал, куда поставить коробку. Двигался он быстро, без помощи Ильи нашёл для каждой вещи место. Когда Надя потянулась за пакетом, он заметил её руку.
– Этой лучше не держитесь. На выезде трясёт.
Она ничего не ответила. Федя тоже не продолжил разговор.
Пока Илья переносил сумку, водитель проверил крепления и несколько раз толкнул коробку ладонью. Она не сдвинулась. Потом вытащил из-под сиденья пустую бутылку и с раздражением посмотрел на неё.
– Вечно всё обратно возить надо, – сказал он.
Илья не понял, к кому это относилось, и не спросил. Ему нравилось, что человек занят обычными вещами: грузом, мусором, дорогой. После ночных разговоров это внушало доверие почти помимо воли.
Надя села в кабину. Илья вернулся к универсалу, проверил, не забыли ли зарядку, забрал высохшее полотенце. Ноутбук уже лежал в сумке. Исходники были у Милы, у оператора и у него. Даже если сумка пропадёт, запись не исчезнет.
Он запер машину и задержался возле неё. Вчера утром на заднем сиденье стояла только коробка с ботинками. Он собирался закончить работу, отвезти её Наде и по возможности не задерживаться у двери. Когда он сможет вернуться за машиной, Илья не знал; нужно было сперва добраться до посёлка, название которого он ещё вчера произносил неуверенно.
Федя коротко посигналил. Илья поднял руку: иду.
Перед тем как убрать телефон, он увидел ответ на опубликованное сообщение. Женщина, отправившая небольшой перевод, написала: «Спасибо, что объяснили. Я так и знала, что она просто защищалась». Илья задержал палец над полем ответа. Из фургона Надя спросила, всё ли он забрал. Он сказал, что всё, погасил экран и полез в кабину.
Глава 6. Сорок километров
Федя протянул Наде пустой пакет и попросил в окно не тошнить: затекало под обшивку, потом не отмыть. Она взяла пакет, хотя её не тошнило. В кабине было тесно. Илья сидел справа, прижав к двери сумку с ноутбуком, Надя – посередине, над выступом, который не позволял удобно поставить ноги. Федя повернул к ней обогрев, затем убавил: от горячего воздуха на стекле расплывалось жирное пятно.
– До посёлка сколько? – спросила она.
– Около сорока.
– По времени.
– Посмотрим, что на дороге.
Он говорил с ней так же, как с Ильёй. Не разглядывал, не спрашивал, что случилось у склада, не советовал, как теперь жить. Надя смотрела на его руки: ногти короткие, у большого пальца левой руки содрана кожа, на запястье выцветшая тканевая резинка. Он аккуратно обходил ямы и заранее сбрасывал скорость перед поперечными трещинами. Когда впереди показался человек с тачкой, не посигналил, а подождал, пока тот сам услышит машину и сойдёт к обочине.
После ночи в универсале от этого хотелось спать. Надя боялась уснуть. Ей казалось, что стоит закрыть глаза, и Федя свернёт туда, куда ей нельзя.
Они остановились у аптеки на краю действующего района. Заказ был оплачен, оставалось назвать код. Илья уже взялся за ручку двери, когда Федя сказал:
– Давайте я.
– Там только забрать.
– Вот я и заберу. Вас вчера уже всем показали.
Он сказал это без удовольствия. Илья продиктовал цифры, Федя повторил их и вышел. Через стекло было видно, как он проходит между бетонными блоками, придерживает дверь женщине с хозяйственной сумкой и исчезает внутри.
Надя расправила правую ладонь. Суставы болели меньше, чем ночью, но пальцы ещё плохо сгибались. Она пыталась не смотреть на руку дольше необходимого. Тело обращалось с произошедшим как с обычной неприятностью: припухлость постепенно спадала, кожа оставалась целой, через несколько дней можно будет снова держать инструмент.
– Ты Миле написал, что выехали?
– Да.
– Про него тоже?
– Имя, номер, машина. Всё отправил.
Илья повернул телефон, чтобы она увидела сообщение. Надя кивнула и посмотрела в сторону аптеки. Феди не было уже несколько минут.
– Он здесь кого-то знает? – спросила она.
– Не знаю.
– Ты же его знаешь.
– Он возил технику. Несколько раз.
– Технику.
– Надь, я не выбирал между десятью людьми, – сказал Илья, убирая телефон. – Он согласился и знает дорогу.
Она отвернулась. Ей хотелось сказать, что это ничего не гарантирует. Но от такой фразы у них не появился бы другой водитель.
Федя вернулся с плотным аптечным пакетом и двумя бутылками воды. Поставил воду под сиденье, пакет отдал Наде. Внутри лежали перевязочные материалы, несколько упаковок, которые она просила заказать, и распечатанный чек. Она проверила содержимое, отделила то, что могло понадобиться в дороге, и убрала в маленький рюкзак Ильи. Он вытащил оттуда зарядное устройство и внешний аккумулятор, освобождая место. Потом убрал рюкзак в кузов, под ремень рядом с коробкой.
– Воды сколько я должен? – спросил он.
– Потом разберёмся.
Федя ответил на сообщение, положил телефон в держатель и тронулся. Действующий район заканчивался постепенно. Сначала исчезли вывески, потом тротуар на одной стороне улицы. У последнего продуктового магазина мужчина скреб лопатой старый лёд возле крыльца, хотя на солнце уже стояла вода. Дальше шли склады с целыми воротами и провалившимися крышами. Между ними попадались жилые дома. Надя заметила свежее бельё на балконе пятиэтажки, где два нижних этажа были заложены кирпичом. На одном окне висели красные занавески, а в соседнем чернел пустой проём.
Федя свернул с основной дороги, проехал через двор, остановился перед лежавшими поперёк проезда трубами.
– Здесь, – сказала Надя. – Налево. Между стеной и погрузчиком.
Он высунулся вперёд, посмотрел, затем медленно повёл машину в узкий проход. Жёлтый погрузчик всё ещё стоял без колёс, опираясь на деревянные брусья. С его кабины сняли дверь. Надя помнила, что осенью дверь была.
– Дальше направо?
– Да. Там выезд за трансформаторной.
Федя проехал, не задев ни стену, ни погрузчик. На выезде кивнул ей.
– Срезали.
Она почувствовала почти детскую радость от того, что оказалась полезна, и сразу разозлилась на себя. Ещё вчера люди выполняли её распоряжения, потому что от этого могло зависеть их состояние. Теперь ей было достаточно показать водителю проезд.
За дворами дорога стала хуже. Федя уже не объезжал каждую яму: выбирал те, через которые машина проходила без удара, и пересекал их наискось. Коробка с Надиными вещами не двигалась. Где-то за спиной тихо позвякивал металлический крепёж, но водитель, судя по всему, знал этот звук и не тревожился.
– Это ваша машина? – спросил Илья.
– Наша. С братом.
– Он тоже возит?
– Чинит. Я ломаю, он чинит.
Федя посмотрел в зеркало и слегка улыбнулся.
– Мастерскую хотим. Место есть, подъёмника нет. Пока каждый рейс съедает то, что на предыдущем отложили.
Он показал на длинную трещину в нижнем углу ветрового стекла.
– Это мне человек лопатой дорогу расчищал. От души.
Надя невольно посмотрела на него. Федя заметил и пожал плечами.
– Ну а чего. Он же не специально.
Снова заговорил телефон. Федя сбросил вызов большим пальцем, не убирая руки далеко от руля. Через несколько секунд пришло сообщение. Он прочёл его на прямом участке и выключил экран.
Илья пытался ответить кому-то из помогавших со сбором. Связь то появлялась, то исчезала. Надя видела, как возле отправленного сообщения долго вращался маленький кружок.
– Дальше будет?
– У переезда ловит, – сказал Федя. – Потом пятнами.
До переезда они добрались минут через двадцать. Шлагбаум был опущен. По рельсам медленно тянулись платформы с бетонными плитами. У поста стояла покосившаяся водонапорная башня; её верхнюю половину когда-то выкрасили в белый цвет, нижнюю оставили кирпичной. Дежурная в мужской стёганой куртке смотрела на состав из дверей будки. Возле её ног сидела толстая собака с тёмным пятном на одном ухе.
Федя заглушил двигатель.
– Этот надолго. Тут ветку чинят, они по одному перегоняют.
Надя осторожно вытянула ногу. Между носком ботинка и стенкой кабины было слишком мало места. Илья вышел, потянулся, потом посмотрел на телефон.
– Сниму короткое обновление. Без тебя.
– Здесь видно, где мы, – сказала она.
– Сейчас выкладывать не буду.
Он отошёл к заднему колесу. Надя видела его через зеркало: сначала навёл камеру на медленно проходившие платформы, затем повернул телефон к себе. Сказал несколько слов, закончил запись и вернулся в кабину.
– Что сказал?
– Что помощь получили. Едем. Дальше может не быть связи.
– Когда отправишь?
– Когда отсюда далеко будем.
Илья показал ей ролик. На заднем плане виднелись край шлагбаума и белый верх башни. Надя вернула телефон. Она не хотела снова обсуждать, что можно показывать, а что нельзя. Ей хотелось доехать хотя бы до места, где разрешат спокойно посидеть и не смотреть каждую минуту на дверь.
Последняя платформа прошла, но шлагбаум поднялся не сразу. Федя снова взял телефон. На этот раз вышел и отошёл к переднему бамперу. Говорил недолго. Когда вернулся, от его куртки пахло сигаретой, хотя Надя не видела, чтобы он курил.
– Поехали, – сказал он.
За переездом дорога раздваивалась. Прямо шёл старый асфальт, вправо – разбитый проезд между насыпью и низкими строениями. Федя свернул вправо. Илья посмотрел на карту.
– Здесь до посёлка?
– Через весовую. На основной дороге сейчас проверяют.
Проверять не хотелось. Они проехали мимо пустого кирпичного здания, затем вдоль забора, от которого остались только столбы и несколько секций сетки. Между ними была протоптана дорожка. Она уходила под трубы старого конвейера к домам, видневшимся далеко за насыпью.
У весовой Федя остановился. Перед ними стояла будка с выдавленным внутрь окном, дальше площадку пересекала толстая цепь. Фургон можно было провести сбоку, по грязи, но водитель не пытался.
– Что? – спросил Илья.
Федя не ответил сразу. Посмотрел на телефон, затем через лобовое стекло.
– Тут нас встретят.
Надя повернулась к нему. Он избегал смотреть на неё, но не выглядел испуганным.
– Кто? – спросил Илья.
– Со службы. По вашему вопросу.
– По какому нашему вопросу?
Федя провёл пальцем по экрану, погасил его и положил телефон себе на колено.
– Сказали, заберут и доставят. Вы же сами хотите сдаться.
Илья перестал двигаться. Он только что держал рукой ремень сумки, поправляя его на плече, и так и остался сидеть.
– Кто сказал?
– Диспетчер.
– Какой?
– Тот, что в объявлении.
Надя посмотрела вперёд. За цепью, в глубине двора, стояли ржавые бункеры для сыпучего груза. Между ними росли тонкие деревья. На нижней площадке одного из бункеров сохранилась лестница; две последние ступени были оторваны.
– Ты им позвонил, – сказала она.
– Я сообщил, где мы будем, – сказал Федя, выдохнув. – Они сказали, что без проблем. Приедут, оформят.
– Полицейские?
– Ну я не знаю, кто у них…
– Полицейские? – повторила Надя.
– Я в ваших отделениях не разбираюсь, – сказал он, наконец посмотрев на неё. – Там написано: информация о местонахождении. Я информацию сообщил.
– Надя, выходим, – сказал Илья, открывая дверь.
Она не сразу расстегнула ремень. Кнопка оказалась под Ильиным бедром, и, пока он выбирался, замок застрял между сиденьями. Надя дёрнула ленту, услышала собственное дыхание. Федя потянулся к ней, и она ударила его по руке левой ладонью.
– Не трогай.
– Я ремень хотел, – сказал он, убирая руку.
Илья освободил замок снаружи. Надя вышла вслед за ним. Ноги после тесной кабины плохо слушались. Она придержалась за дверь и оглядела дорогу. Пока никого не было.
– Вещи, – сказал Илья.
Федя вышел с водительской стороны.
– Вы чего делаете? Они уже едут.
– Открой сзади.
– Я не обязан вас прятать.
– А везти до посёлка обязан. Открой.
Федя выругался и достал ключ. В его голосе появилась настоящая обида. Наде показалось, он ожидал неприятного разговора, но всё же рассчитывал, что после объяснения они останутся сидеть. Он привёз человека, которого ищут. В объявлении было написано, куда сообщать. Деньги за перевозку получил, сведения передал. Теперь двое взрослых мешали закончить понятное дело.
– Ты деньги взял? – спросила Надя. Федя не ответил. – За то, что мы здесь.
– После проверки платят.
– Сколько? – спросил Илья, подняв на него глаза.
– Какая разница?
– Сколько?
– Восемь.
Надя знала, сколько стоил их аптечный заказ. В голове само собой получилось сравнение, совершенно нелепое. Несколько пакетов с перевязочным материалом, пара дополнительных упаковок, немного денег осталось бы на еду.
Федя открыл заднюю дверь. Коробка стояла впереди, прижатая другим грузом и закреплённая ремнём. Илья потянулся к замку, но тот не поддался сразу.
– Да подожди, я ослаблю, – сказал Федя.
Со стороны переезда донёсся звук мотора. Надя увидела через пустой проём в заборе светлую машину. Она ещё была далеко, шла медленно по неровной дороге, но ехала именно сюда.
– Илья.
Он оглянулся, выдернул из-под ремня мягкий рюкзак, передал Наде. Сумка с ноутбуком уже висела у него на плече. Коробку он оставил.
– Пойдём.
Федя стоял возле открытой двери.
– Куда вы здесь пойдёте? Там дальше…
Надя не стала слушать. Они прошли через разрыв в сетке на ту самую дорожку, которую она заметила из кабины. Илья пропустил её вперёд. Под ногами хлюпала вода. Между двумя бетонными опорами было сухое место, но путь к нему перекрывала упавшая металлическая решётка. Надя переступила через неё, зацепилась штаниной и едва не упала. Илья удержал за плечо. Позади Федя крикнул что-то ещё. Она не разобрала.
Дорожка шла за стеной низкого склада. Когда они повернули за угол, фургон скрылся. Надя остановилась и прижала ладонь к стене. Сердце стучало так, словно она пробежала несколько километров, хотя они отошли метров на сто.
– Дальше, – сказал Илья.
– Подожди.
– Здесь нельзя.
– Я вижу.
Он не стал тянуть её за собой. Постоял, прислушиваясь, затем выглянул из-за угла. Надя видела, как менялось его лицо, пока он смотрел.
– Подъехали.
У весовой хлопнула дверь. Мужской голос спросил, где они. Федя ответил слишком тихо. Затем прозвучало громче:
– Я не нанимался их держать.
Надя отняла ладонь от стены. На коже осталась белая пыль. Впереди между складами виднелся узкий проход, заваленный досками и полусгнившими мешками. По нему они добрались до бетонной канавы, проложенной вдоль насыпи. Внизу стояла вода. На одной стороне сохранился сухой край шириной в ступню.
Илья спустился первым. Проверил ногой выступ, протянул руку. Надя опиралась на него левой, стараясь не сорваться. Рюкзак тянул назад. Сумка с ноутбуком мешала Илье наклоняться, и он несколько раз ударился ею о бетон. Сверху раздался голос:
– Надежда! Стойте! Мы поговорить!
Она замерла. Голос был незнакомый. Человек говорил не сердито, даже как будто устало, словно звал собаку, которая опять убежала со двора. Илья прижал палец к губам. Надя и без него не собиралась отвечать.