Текст книги "В огненной купели"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-ognennoy-kupeli-132023.jpg)
Автор книги: Алексей Корюков
Жанр: Религиозные тексты, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
![](i_004.jpg)
Дом, в котором родился и вырос автор
Довольно часто встретишь в литературе, что, мол, кержаки не признавали красоту, ни в быту, ни в жизни. Бани по-чёрному, избы без наличников, никаких украшений не делали и не терпели. Полагаю, что такое мнение – полнейшая чушь! В Быньгах и других деревнях Невьянского района, где проживает много старообрядцев, я видел большое количество старинных изб с резными наличниками и воротами. В деревне Таватуй и сейчас ещё найдешь не один десяток домов, украшенных деревянными кружевами, резными воротами и крашеными фронтонами. И всё это делали примитивными простыми инструментами, пилками, стамесками и лобзиками. И всё население деревни составляли староверы-поморцы, такие же беспоповцы, как и старообрядцы-часовенные. В других деревнях района я также встречал красивые дома единоверцев, глядя на которые, сердце радуется от этой рукодельной красоты! Все, кто посещал дома кержаков, отмечали:
«В домах у них всегда чисто, бело и каждая вещь на своём месте, в переднем углу иконы, а в богатых домах – молельная в особой комнате, на устах постоянно Иисусова молитва; провинился перед кем, уже готово «прости Христа ради!». Даже домашний скот староверы содержат лучше, чем остальные».[2]2
Шишонко В. Н. Указ. соч., с. 1702 – 1715.
[Закрыть]
Также неверны суждения, что кержаки всегда суровы и угрюмы, не любят и не умеют веселиться, знают, мол, с утра до вечера поклоны бить. Традиционные семейные радости и религиозные праздники старообрядцев мало чем отличаются от православных. Так же празднуют рождение детей, приглашают женщин из родни и подруг матери ребенка на «зубок», когда у него прорежется первый зубик. Ходят только женщины, соответственно и угощения чисто женские: сладости, пироги, наливки и сладкие напитки. Гости приносят подарки матери и ребенку.
Радостно отмечаются и дни ангела, то есть, не день рождения, а день своего крещения и того покровителя, в честь которого дано тебе имя. Мой день ангела – 30 марта. Мать обычно в этот день пекла пирог постный, так как пост, обычно из капусты или грибов, но учитывая, что к нему добавлялось несколько дешёвеньких конфет и какой-нибудь подарок в виде карандаша или свистульки из дерева или глины, то радость моя была великой. Кроме того, весь день ощущаешь к себе повышенное внимание со стороны родных и даже соседей, поэтому праздник этот помнился долго.
Праздновали и все большие праздники: Рождество, Пасху, Крещение, а также Новый год по новому и старому стилю. Обязательно праздновались 1 Мая и День Победы. Из нашей семьи на войне были трое моих братьев, из них Феоктист и Иван погибли, Авдей вернулся живым. Как же было не праздновать этот великий Праздник?!
![](i_005.jpg)
Проводы на фронт, с. Быньги, 1942 г.
Есть верующие, не желающие брать в руки оружие, так называемые пацифисты. Но они встречаются среди различных религий и даже среди атеистов. Старообрядцы, несмотря на гонения властей, никогда не отказывались защищать своё отечество, поэтому служили, да ещё как воевали! Кто знает историю Великой Отечественной войны, наверное, помнят, что первое серьёзное поражение немцам под Москвой нанесли сибирские дивизии, в которых служило много старообрядцев с Урала и Сибири. Все они носили на шее восьмиконечный старообрядческий крест. А так как это были крепкие к морозам люди и хорошие охотники, умеющие бить белку в глаз, то всё это и привело их к победе под Москвой, а после и к другим успехам, на тех фронтах, где они сражались.
Славно праздновали, да и сейчас ещё празднуют, старообрядцы свои свадьбы, но полвека назад они всё же были интереснее. Я повидал немало разных свадеб своих братьев и сестры, своих родственников, друзей и товарищей, видел свадьбы городские и деревенские, был на свадьбах украинской, еврейской, казахской и немецкой. Все они, по-своему, интересны, но наши, по старинному обряду, мне понравились более всего.
Всё начинается с просватанья. Когда Авдей вернулся с Японской войны в 1947 году (а призван был в 1940), все его сверстницы и подружки были уже замужем. Поэтому в дело вступили свахи. Поехали вначале к одной невесте, но получили отказ – у неё уже был жених. Затем поехали в Невьянск, где и высватали молодую красивую кержачку Серафиму Викторовну Богомолову. Одна фамилия чего стоит! Свадьбу делали у нас в доме.
А дальше всё, как положено: выкуп невесты, приданого, привезли целый воз разного рукоделия, белья, занавесок, задергушек, одежды и обуви и даже семиструнную гитару. Затем их обрачили в часовне, невеста, к великой радости мамы, была старообрядкой и придерживалась всех религиозных праздников. Затем молодые, с двумя дружками и кучерами, на двух конях, украшенных лентами и цветами, с бубенцами, ездили в лёгких кошевках, с визитами, приглашали гостей на свадьбу, как с нашей, так и с невестиной стороны. А вечером около нашего дома собрались гости, целая толпа, около ста человек и соседи пришли поглазеть на невесту и её гостей.
Всю ночь наша изба ходила ходуном от игр и плясок, от музыки гармошки. После пели песни, старинные и лирические из кинофильмов, фронтовые. Понятно, что никакой попсы и электроники не было, как и блатных и непристойных песен, которые в нашей родне презирались. Были розыгрыши, весёлые интермедии, сатирические сценки, исполненные кем-то из гостей, заранее подготовленные. При этом девушки и парни переодевались в костюмы цыган, ворожеек, разыгрывали старых глухих и глупых женихов и находчивых свах. Было очень весело и интересно не только взрослым, но и детям. Свадьбы запоминались на всю жизнь.
Как-то по телевизору показывали жизнь старообрядческой общины русских беженцев в Бразилии. За двести лет эти люди, а их там целая деревня, не утратили среди южноамериканской природы ни языка, ни русской культуры и традиций, ни фасона одежды – те же платья и сарафаны, русские косоворотки и свободного покроя порты, шляпы и картузы. Но более всего меня поразил свадебный обряд, очень похожий на наш в уральской или сибирской глубинке.
Жениху исполнилось семнадцать лет, но он уже умеет управлять трактором, машиной и сельхозтехникой. Невесте шестнадцать лет, но она знает, как управляться со скотом, работу на огороде, умеет готовить пищу.
Их неторопливый разговор на чистом старорусском наречии, поведение, всё говорило о довольно высокой духовной культуре этих русских людей, давно покинувших родину.
После венчания, а их обвенчал пожилой настоятель местной часовни, с пышной толстовской бородой и разумными речами, началось застолье. Когда подняли чарки и стопки, присутствующий там наш журналист, видимо считающий себя знатоком старообрядческих традиций и обычаев, вдруг вмешался и сказал настоятелю:
– А как же вы пьёте спиртное?! Это же грешно!
Но величественный старец достойно поправил его:
– Наш отец Исус Христос не запрещал вино, сам употреблял, только говорил «Не упивайтесь, яко скоты!» А мы не употребляем крепких напитков, пьём свою банановую бражку!
И они все, дружно перекрестившись двуперстным крестом, выпили за здоровье молодых, оставив журналиста не у дел, со своими наставлениями.
Много говорят и пишут, что староверы женятся и выходят замуж только за единоверцев. Да, этого желают все и родители, и родня, и сам жених, чтобы в их семью пришла девушка с такими же традициями, обычаями и верой. Но это сейчас не всегда получается, и старообрядцы очень часто женятся на девушках другой веры или религии: мусульманках, иудеях, язычниках. Что делать – любовь не зальёшь водой. В таких случаях невесту перекрещивают в старую веру и только после этого брачат. Так случилось с моим братом Георгием. Его невеста Александра Степановна была из православной семьи, но согласилась перейти в нашу веру и живут они в ладу и согласии более пятидесяти лет, недавно отмечали золотую свадьбу.
Бытуют и такие мнения в народе, что старообрядцы никому кружку воды и куска хлеба не дадут, если он из другой веры. Даже мой любимый уральский писатель из Висима – Дмитрий Наркисович Мамин – Сибиряк – придерживался этого мнения и описал такой случай в своём очерке «Отрезанный ломоть». Приведу дословно небольшой отрывок из этого произведения:
«Единственным селением на нашем пути был Таватуй, на крутом берегу озера того же имени. Было ещё часа два утра, но в некоторых избах уже светились приветливые огоньки. Это бабы-раскольницы топили печи для раннего рабочего завтрака… Попасть на ночлег было нелегко. Наша кошёвка остановилась перед избой. Илья слезал с козел, стучал в волоковое окно и «молитвовался»:
– Господи, Иисусе Христе, помилуй нас!…
В окне показывалось женское лицо, и слышался голос:
– Аминь. Кто крещёный?
– А мы с Висиму, заводские… Из городу едем.
– Поезжайте дальше.
Мы напрасно «молитвовались» изб у пяти, пока нас не впустили в шестую, и то, вероятно, потому что Илья сказал:
– Не замерзать же нам на улице… Есть ли на вас крест-то!..
Нас встретила довольно неприветливо суровая старуха в кубовом сарафане.
– Эх, чайку бы напиться, – шепнул мне Александр Иванович (ученик старших классов духовного училища. прим. автора) – Только здесь какой самовар… Раскольники чаю не пьют.
Машинально, охваченный ещё не остывшим чувством свободы и безнаказанности, он хотел раскурить папиросу, но пришлось бросить…
– Да ты где? – ворчала старуха, – Образа в избе, а ты проклятый, табачище закурить хотел.
– Ну, я во дворе покурю…
– Двор спалишь!..
Папироса испортила все дело, и старая раскольница смотрела на нас, как на погибших окончательно людей, которые в таких молодых летах, а уже попали прямо в лапы антихриста.
Следующая очередь оказалась за мной. Мне захотелось пить. Около печки стояла крашеная кадочка с водой, а на стене висел ковш. Я подошёл, взял ковш и хотел зачерпнуть воды, но старуха налетела как ястреб, выхватила ковш из моих рук и даже замахнулась им на меня.
– Да ты в уме ли, табашник?! – кричала она, размахивая ковшом. – Испоганил бы посудину…
У раскольников считается грехом, если кто напьётся из чужой посуды, и на случай необходимости держится уже «обмиршившаяся» посудина, то есть из которой пил кто-нибудь посторонний. Старуха сунула мне какую-то деревянную чашку и сама налила в неё воды…
Мы выехали, когда невидимое солнце, точно заслонённое от нас матовым живым стеклом из падавшего снега, уже поднялось. Раскуривая папиросу, Александр Иванович рассказал, какую штуку он устроил проклятой старухе.
– Не пожалел трёх папирос и раскрошил их по всем полатям… Пусть старуха почихает…»
Вот недостойное поведение двух школяров уездного духовного училища, будущих православных пастырей, их отношение к староверам. Одинокая бабуля впустила их с мороза в тёплую избу, где один желает курить под образами, а другой лезет к посуде и воде без разрешения хозяйки, что и по нынешним меркам негигиенично и бескультурно. Что поделаешь, бурса и не такое вытворяла в те годы.
Мне приходилось знать некоторых таватуйских староверов-поморцев. Это были люди высокой духовной культуры, и если к ним обратиться по – хорошему, с уважением к их вере и традициям, они отвечали взаимностью, даже не спрашивая, какой ты веры, добрый человек.
Наш родительский дом стоит на проезжем тракте, ведущим в деревни Таволги, Сербишино, Шумиху, Бродово, в село Петрокаменское. Довольно часто проезжие или прохожие путники просились на ночлег. Моя мать, настоящая верующая кержачка, даже после смерти мужа никому не отказывала в ночлеге. Часто у нас ночевали в прихожей незнакомые люди: верующие и неверующие, крестящиеся на иконы или не крестящиеся – мать никому не отказывала, особенно в холодное время. Но с особой радостью встречала единоверцев, с которыми долгими зимними вечерами вела неторопливую беседу о жизни и вере, о прошлом и настоящем. И благодарные за ночлег люди, на следующее утро, уходя, кланялись матери в пояс, нам же, детям, иногда дарили гостинцы, чему мы были очень рады.
Мать тоже для таких прохожих имела специальную посуду. Были, есть и будут пожилые и молодые люди, которые даже в семье едят из своей посуды.
Мой школьный товарищ Володя Щербаков жил у своего деда – старообрядца Киприяна Фёдоровича – в большом доме на берегу Нейвы. Отец его погиб на войне, не увидев сына, и дед упросил сноху, чтобы внук жил у него. Нам было тогда лет по тринадцать, и мы дурачились однажды у них в доме. Вовка играл на баяне цыганочку с выходом, я подыгрывал на гитаре. Войдя в раж, он отставил баян, схватил две алюминиевые ложки, зажал их между пальцами и стал отбивать такт, стуча по пяткам, при этом выплясывая, как настоящий цыган. Получалось неплохо, но вдруг одна ложка сломалась пополам. А в это время в избу вбежала его бабушка, увидела всё и чуть не заплакала.
– Что ж ты, Вовка, наделал?! Это же дедова ложка! Он только ею и ест, лет уже двадцать, даже в гости берёт с собою. Ах, ой-ой! Что будет!?
Володя тоже сообразил, что наделал, дед его был набожным человеком, с такою вот причудинкой, даже дома ел только из своей посуды.
Мы начали склеивать ложку клеем, но в это время зашёл сам дед, крепкий такой, как осенний груздочек, с окладистой бородкой, краснощёкий, весёлый такой, видимо что-то приятное произошло на работе.
А внук потупился виновато и показывает сломанную ложку, которая не склеилась хорошо и болталась, как висюлька. Дед понял всё, враз переменился в лице, посуровел, окинул всех грозным взглядом, особенно единственного любимого внука, затем супругу.
– Ты почто ложку дала ребятам?!
– Да в огороде была, а они тут пляску устроили под музыку. Я прибежала, а ложка уже была сломана, – оправдывалась бабуля. Дед овладел собой, резко махнул рукой, – Убери её с глаз моих! – и ушёл на кухню. Я поспешил убраться восвояси.
На другой день Володя рассказал мне, как дед долго выбирал себе новую ложку, изучал её, щупал, затем почистил наждачной бумагой и освятил святой водой. Только после этого стал есть ею кашу.
Так что, были, есть и будут такие оригиналы и не только из среды старообрядцев, а просто очень чистоплотные люди, и не какие-то скряги, которые из жадности не дают напиться из своей кружки или есть своей ложкой постороннему.
В нашем селе в годы войны некоторые старообрядческие семьи принимали эвакуированных беженцев с Украины, Ленинграда и других областей, попавших под оккупацию. У нас жила семья из Ленинграда: учитель дядя Толя, его супруга и две дочки Нина и Оля. Он работал в колхозе зоотехником, Старшая дочь Нина училась в школе вместе с моею сестрой Таней, а жена сидела дома с маленькой Олей. Наши семьи жили как родные, пользовались одной посудой, вместе готовили пищу и ели за одним столом. Никогда никаких распрей не было на этой почве: люди попали в беду, приехали, практически, без вещей и посуды, и не до того было в те страшные годы, чтоб разбираться, кому из какой посуды есть. Даже если мы и согрешили, то, учитывая такие обстоятельства, Бог простит!
За это время мы так породнились и сблизились, что когда они уезжали обратно в свой город, все мы плакали – и взрослые, и дети.
![](i_006.jpg)
Вид на с. Быньги
Меня часто занимал вопрос, почему в годы богоборчества, когда закрывали храмы и снимали колокола, верующие не оказывали противоборства властям? Да, собирались около храмов, осуждали эти действия, но кроме тихого ропота и отдельных выкриков, так я слышал от односельчан, никакого сопротивления не было, народ не бунтовал, а некоторые жители сами принимали участие в реквизиции храмового имущества. Народ голодал после гражданской войны, а в монастырях и храмах было накоплено немало ценного имущества. Власти же говорили, что все ценности пойдут на закупку хлеба и паровозов. Помнил народ и то, что в годы Северной войны, сам царь Петр Первый, так же снимал со звонниц колокола и переливал их на пушки и реквизировал церковную казну и утварь. «Что ж, царю можно, а нам нельзя!» – думали те, кто участвовал в изъятии храмовых ценностей.
Но были и такие, кто участвовал в этом разорении храмов из-за своей неприязни к религии. Читал у Владимира Солоухина такой эпизод: местный механизатор-активист, во время выпивки с товарищами, посмотрел на купол с крестом закрытой сельской церквушки и вдруг объявил,
– А что она стоит здесь!? Сейчас я её столкну трактором. Хватит, постояла!
Зацепил тросом купол, привязал к трактору и давай рвать его, но сорвал только крест, а сам купол выстоял, только покривился немного. Чистое хулиганство! Неужели не знал этот активист, что эти церкви делал народ, своими руками, как правило, на народные деньги! И никто не оказал ему сопротивления.
У нас в селе ещё до войны в одной из старообрядческих часовен сделали клуб. Сняли купол с крестом, сделали на первом этаже кинозал, на другом – танцплощадку.
Однажды мой двоюродный брат Пётр Коробейщиков зашел в свою бывшую часовню, где его когда-то крестили, увидел этот вертеп, расстроился, а был выпивши, и устроил там погром. Парень он был здоровый, крутой, ну и повыгонял праздную толпу, как Христос торгующих в храме. Поломал заодно некоторые перегородки, говорят, даже несколько половиц выворотил из пола.
Его арестовали, судили за хулиганство, и он отбыл за это около двух лет в лагерях. Думаю, что хорошо ещё отделался, а могли вменить и политическую статью. Спасло то, что был сильно пьян и не произносил политических лозунгов. Так и закончился этот единственный протест против осквернения храма в нашем селе.
Вторую часовню сломали позднее, летом 1969 года, также вопреки воле верующих. Я был в это время в Казахстане в студенческом строительном отряде. Когда осенью вернулся домой, мать со слезами поведала эту печальную весть. Часовню, как я выяснил позднее, снесли по решению местного совета, под предлогом, что она находилась рядом с сельской больницей и мешала её работе.
Триста лет стояла она на пустыре – ядрёная, срубленная на месте из кондового леса старательными кержаками, и вдруг кому-то стала помехой! Явно, что раздражала она местные партийные власти, так как во время религиозных праздников сюда приезжали молиться верующие не только с Невьянска, но и с Нижнего Тагила и даже со Свердловска. А какие иконы были в часовне! Это были образа старого Невьянского письма, искусно писанные талантливыми мастерами своей неповторимой школы иконописи.
Понимая всю неправедность решения местных властей, я обратился к заведующему кафедрой истории КПСС Свердловского юридического института профессору Покровскому, который только что защитил докторскую диссертацию по проблемам религии в нашей стране. Он внимательно и с интересом выслушал меня и сказал грустно:
– Знаешь, советую тебе – оставь это дело. Пусть свои гражданские права защищают твои односельчане. А ты студент спецвуза, у тебя впереди государственная служба, готовься к ней. А с вашими стариками поступили, конечно же, несправедливо и незаконно. Если часовня действительно мешала больнице, то власть должна была перенести её на другое место за свой счет.
Так и не стало в большом уральском селе, где почти половина жителей старообрядцы, ни одного храма. Но люди молятся, кто у себя дома, некоторые ездят в деревню Верхние Таволги, где есть молельный дом, некоторые в Невьянск, где на старом кладбище действует старообрядческий храм. В нём ведёт службу наш земляк Васильев Василий Панфилович, наставник Невьянской общины. Я знаю его с детства и всю их благочестивую семью: отца, мать, братьев. Сам он после нашей семилетней школы закончил Невьянский техникум, затем Нижнетагильский педагогический институт, преподавал, а когда вышел на пенсию, по настоянию местных старообрядцев стал их пастырем. Человек он умный, убеждённый до глубины души в своей спасительной вере, грамотный, много читает современной религиозной литературы, страстно верит в возрождение старообрядчества и всё делает для этого. Но не все сейчас верят в возрождение старой веры. В недавно изданной книге «Демидовские гнёзда» на стр. 68 напечатан очерк «Страна древнего благочестия». Автор его Всеволод Слукин не видит перспектив выживания старообрядчества в наше время. Вот что он пишет:
«Сломить, подавить и официально уничтожить старообрядчество удалось только большевикам. Правда вместе с вечным врагом старообрядцев – православной церковью, хотя многие ревнители древлей веры видели схожесть своих идеалов справедливости и правды с провозглашёнными большевиками идеями всеобщего братства и равенства. И если православие нашло силы подняться, то старообрядчество оказалось без этих сил. Оно продолжало и продолжает дробиться на толки и согласия, оно не стало привлекательным для молодёжи, в его рядах мало благотворителей, уходят из жизни вероучители старообрядства, а новых «старцев» уже нет».
Очень печальная картина заката страны древлего благочестия. Я думаю, что автор в большей мере имел в виду старообрядчество часовенного толка, то есть беспоповцев. Но существует ещё Русская Православная Старообрядческая Церковь во главе с митрополитом Москвы и всея Руси Корнилием (Белокриницкое согласие), ставка которого на Рогожском кладбище в Москве. Существует также Древлеправославная старообрядческая Церковь Новозыбковская, Московская и всея Руси во главе с патриархом Александром. Есть Древлепровославная Поморская церковь, а также многочисленные общины староверов за рубежом, даже в Северной и Южной Америке, многочисленные общины «Часовенного согласия», и не только на Урале и в Сибири, но и в других регионах России и странах СНГ. Никто не считал их и не делал переписи, поэтому число староверов остается тайным мерилом числа сторонников Древлеправославной веры.
Не надо торопиться со скоропалительными выводами и прогнозами в этом сложном явлении – старая вера. История всё поставит на свои места!
Описывая жизнь и быт кержаков, нельзя не остановиться на иконописи уральских мастеров, особенно самой известной школы г. Невьянска.
Иконы для православных христиан – святыни, представляющие особую духовную ценность. Они почитают её, как святой образ Господа Бога, его сына Исуса Христа, его матери Пресвятой девы Марии, Святых Апостолов – учеников Христа, пророков, святых и т. д. Православные молились на иконы, как на настоящие лики святых, забывая, что они написаны художниками, такова сила и талант настоящих художников – иконописцев.
В мире с давних пор существуют две главные школы иконописи: греческая и итальянская. Русь, крещённая по греческим канонам и традициям, конечно же, приняла греческую школу. Сначала иконы и храмы на Руси расписывали только греческие мастера, но примерно с четырнадцатого века у нас появились свои иконописцы, в том числе известный всему миру Андрей Рублёв.
После раскола, когда множество старообрядцев пришли на Урал и в Сибирь, где обосновались на постоянное проживание, у них появилась большая потребность в иконах. Они строили тайные скиты, часовни и молельные дома, которые нужно было обустраивать и обставлять иконами, поэтому стали появляться тайные школы иконописцев-старообрядцев. Они возникали не только в Невьянске, но и в Нижнем Тагиле, Старой Утке, Соликамске и в ряде других городов и поселений Урала.
В основе Невьянской школы стояли такие талантливые мастера, как династии Чернобровиных, Богатыревых, Филатовых, Романовых, Анисимовы, Коськины, Челышев, Германов, Завёрткин и другие.[3]3
Г. Н. Чагин. Народы и культуры Урала в XIX–XX вв., С. 112.
[Закрыть]
С середины восемнадцатого века Невьянские иконы стали известны по всей стране. За ними приезжали со всех концов России и даже с других стран.
Невьянская иконопись значительно отличалась от академической, так как здешние мастера отстаивали старые обряды и традиции не только в молитвах, но и при написании икон. В то же время верность старине не могла препятствовать внесению в иконописную манеру своих индивидуальных творческих начал и некоторых изменений в образы святых.
Мне с детства запомнилась большая икона Святого князя Александра Невского, которая находилась в нашей часовне. По словам стариков, она была написана местными мастерами в Невьянске. На ней лик Святого князя отличается своим мужественным и воинственным видом и грозным взглядом. Но после, посещая другие православные храмы Петербурга и Русского Севера, я видел там другие иконы Александра Невского, более позднего периода, с которых он взирал на меня, как святой отец, а не воин.
Сейчас иконы Невьянской школы известны не только в нашей стране, но также и во всём Христианском мире. Немало их находится в государственных и частных музеях России. В 1999 году в Екатеринбурге был открыт первый музей «Невьянская икона». Его создатель Евгений Вадимович Ройзман много сил и энергии вложил в создание этого музея. В наше время, когда вырождаются и исчезают деревни и сёла России, разрушаются и ветшают храмы и молитвенные дома старообрядцев, участь древних икон невьянского письма непредсказуема. Горожане-дачники, покупая кержацкие дома, иногда просто выбрасывают иконы с божниц, как хлам или выносят их на чердак, где они ветшают и портятся от смены температуры. Любителям и ценителям искусства иконописи, раньше было трудно познакомиться с шедеврами невьянских мастеров, а сейчас они могут познакомиться с ними в музее, где со слов Евгения Вадимовича собрано около шестисот экспонатов. Нельзя не отметить, как положительное явление, что замечательное искусство мастеров Невьянской школы иконописи не канет в лету, а сохранится для потомков на долгие годы и, возможно, пробудит в их душе живительные ростки нравственного возрождения и любви к истории Родного края!
![](i_007.jpg)
Наставник Невьянских старообрядцев Васильев Василий Панфилович и основатель музея Невьянской иконы Ройзман Евгений Вадимович под иконой святого князя Александра Невского
Некоторые из старообрядцев отрицательно относятся к тому, что иконы помещают на выставки и в музеи, мол, раньше наши предки молились на них, а сейчас их вешают на стены на обозрение публики, как картины. Мне приходится в таких случаях привести такой пример: когда в нашем селе Быньги главную старообрядческую часовню переделывали в клуб, а работы производили учащиеся школы ФЗУ, то эти юные безбожники, находя на чердаке и в кладовках святые образа, бросали их в туалет или сжигали на костре, о чём они рассказывали нам с некоторой гордостью. Моя бедная, ныне покойная, мать, услышав такое святотатство, чуть не упала в обморок, так как была окрещена в этой самой часовне.
Поэтому я всей душой за то, чтобы иконы и другие предметы богослужения старообрядцев: книги, лестовки, лампады и кадильницы, одежду, в которой справляли службу, не подвергали надруганию, а передавали в действующие храмы или местные музеи, как историческую память будущим потомкам нашего народа.
А её надо хранить!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?