Текст книги "Убийство в районной поликлинике"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubiystvo-v-rayonnoy-poliklinike-219307.jpg)
Автор книги: Алексей Кротов
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Алексей Кротов
Убийство в районной поликлинике
Глава 1
– Вы последняя? – поинтересовался Петр Петрович Зубриков у закутавшейся в меха дамы. Очки, похожие на пенсне, оценивающе блеснули на длинном аристократическом носу «меховой» дамы. Перед ней стоял невысокий пожилой мужчина в старом, но еще довольно приличном пиджаке, опирающийся на палку. Дама осталась удовлетворена осмотром в большей или меньшей степени и после секундной паузы проронила низким контральто – Я.
Зубриков мягко улыбнулся и поудобнее устроился на жестком поликлиничном стуле. Он, не спеша, достал из хозяйственной сумки газету, развернул ее и водрузил на нос очки. Однако прежде чем приступить к чтению, Петр Петрович бросил на небольшую очередь в кабинет главврача бритвенный взгляд. Приема ожидало кроме него пять человек. Перед дамой в мехах, несомненно знавшей себе цену, сидел высокий брюнет с резко очерченными чертами лица. Он явно не привык ждать в очередях, к его властному лицу примерзла печать раздражения. Парень лет тридцати читал какую-то книгу и, казалось, никуда не спешил. Женщина чуть старше дамы в мехах была второй с начала. Зубриков быстро определил в ней типичную мать семейства, занятую домашними проблемами и мало интересующуюся окружающим ее миром. Помимо всего прочего, по ней явно плакала парикмахерская, хотя – проявил объективность Зубриков – пока еще не рыдала. Плотному лысеющему мужчине в очках, возглавляющему очередь, Зубриков дал года 52, на пять лет меньше, чем ему самому. «Возможно, начальник», – подумал Зубриков, – но, скорее всего, не очень крупный». Изучение рода человеческого и необратимо следующая за этим классификация видов и подвидов хомо сапиенса были увлечением Зубрикова. Ему он отдавался самозабвенно, не жалея времени и сил. Закончив беглый осмотр, Петр Петрович решил, что пока этого достаточно и занялся газетой, открыв, как всегда, политическую рубрику.
Прошло несколько минут, когда высокий брюнет наконец не выдержал. Он решительно поднялся и уже сделал несколько шагов по направлению к кабинету главврача, но в этот момент в коридоре появилась медсестра. Ее каблучки звонко цокали по каменному полу, и вскоре она поравнялась с очередью. Нетерпеливый брюнет почти что преградил ей дорогу.
– Ну, и когда кончится эта бодяга? – довольно громко спросил он.
Брови медсестры возмущенно поднялись вверх.
– Когда главврач начнет прием? – сухо пояснил брюнет.
– Я сейчас узнаю, – коротко ответила медсестра и, постучав, скользнула в кабинет.
Через полминуты она вышла, сообщив, – Марины Ильиничны нет на месте. Возможно, она у Ольги Алексеевны, ее заместителя. Потерпите, скоро она появится.
– Безобразие – уверенно сказал брюнет.
Зубриков, не отрываясь от газеты, бросил на медсестру беглый взгляд поверх очков.
«Молодая, симпатичная, – подумал он, – Жаль не видно волос из-под шапочки, да и лицо частично скрыто маской. А что поделаешь? – мысленно вздохнул Зубриков, – Издержки гриппа».
Медсестра еще не исчезла из поля его зрения, когда еще одна дверь открылась, и из кабинета вышла женщина лет пятидесяти, в шапочке, маске, белом халате и очках с темно-зелеными стеклами.
Бдительный брюнет был тут как тут.
– Когда начнется прием? – требовательно спросил он, – Мы ждем уже пятнадцать минут.
– Извините, я задержалась у заместителя, – любезным, но слегка хрипловатым голосом ответила главврач.
Видимо, она была простужена.
– Проходите. Кто – первый? – предложила она, берясь за ручку двери и улыбаясь из-под маски мужчине в очках.
– Ой! – воскликнула она, – Забыла запереть дверь. Совсем рассеянная…
Когда за ними закрылась дверь, Зубриков снова углубился в политическую статью. Машинально он отметил, как вышел лысый, и вошла мать семейства. Позднее, когда Петр Петрович пытался вспомнить, как выглядели эти люди, покидая кабинет, он был вынужден с крайним неудовольствием признать, что не может этого сделать, так как променял одно увлечение на другое: наблюдение за людьми – на политику.
Статья была интересной – о настоящей подоплеке кризиса 17 августа и отставки Кириенко. Когда Зубриков отложил газету, он с удивлением обнаружил, что сидит в коридоре один. Петр Петрович забеспокоился. Может, прием уже закончился, и все ушли, забыв про него? Он торопливо поднялся, сложил газету, убрал очки и сделал шаг по направлению к двери. В этот момент она открылась, пропустив меховую даму. Та сжимала сумку в руке, очевидно побоявшись сдать в гардероб. Она смерила Зубрикова прохладным взглядом и неторопливо прошествовала мимо. Лампочка над кабинетом главврача загорелась, и Зубриков вошел, зажав палку под мышкой.
Кабинет главврача был довольно просторным, но пожалуй, только этим и отличался от кабинета заведующего терапевтическим отделением, у которой Зубриков не нашел понимания, и был вынужден обратиться к главврачу.
Он повнимательнее присмотрелся к Марии Ильиничне Поиловой. За отсутствием лица Зубриков к сожалению вынужден был довольствоваться созерцанием фигуры в целом. «Среднего роста, крупная, с пухлыми руками, вполне приятная на вид женщина», – заключил Зубриков.
– За вами кто-нибудь есть? – поинтересовалась Поилова.
– Нет. Я последний.
– Ну даже если кто и придет, – она сверилась с миниатюрными часами, крошечный циферблат которых выглядел на ее запястье, как пуговка.
– Я могу взглянуть, и, если кто пришел, сказать, чтобы не ждали, – предложил Зубриков.
– Нет-нет, я сама, – отодвинула стул главврач, скользнув внимательным взглядом по палке посетителя.
Петр Петрович моментально понял ее взгляд.
– Не обращайте внимания на мою палку, – рассмеялся он, блеснув парой золотых зубов, – Это так, для важности.
Он быстро поднялся и, опережая Поилову, выглянул в коридор. Там никого не было.
– Никого, – быстро констатировал Зубриков.
– Ну и отлично, – закрыла тему главврач и слегка закашлялась.
– Простудились? – участливо спросил Петр Петрович.
– Да, немного. Грипп, знаете ли, не дремлет.
– Знаю, – грустно кивнул Зубриков, – В прошлом году переболел. А наши власти, – продолжал он, – совсем не заботятся о здравоохранении. Нынешний министр…
– Извините, – решительно перебила словоохотливого пациента главврач, – Я сегодня немного устала и хотела бы перейти к делу. Мне приятно было бы поговорить с вами, но как-нибудь в другой раз. А то даже чаю попить некогда. Я уже и воду приготовила, осталось только вскипятить. Потом у меня еще дела вечером. Хотя, если вы не торопитесь, мы можем потом попить чаю вместе и даже с конфетами.
Зубриков, выбитый из колеи монологом Марии Ильиничны, поспешно отказался от столь любезного предложения. Тут только он заметил длинный чайник, который не требовалось кипятить на газе. Носик его приветливо торчал и, казалось, приглашал налить из него. В дальнем углу стола лежала коробка конфет. – «Шоколадные…» – с завистью подумал Зубриков, и, взвесив ее глазами, дал коробке граммов 400.
– Ну что ж, тогда – к делу, – сказала Поилова, – Как вас зовут?
– Петр Петрович Зубриков.
– Вы ведь у меня впервые?
– Да, раньше не доводилось, Мария Ильинична.
– Очень любезно с вашей стороны узнать мое имя-отчество заранее, – улыбнулась очками и носом Поилова.
– Ну что вы, Мария Ильинична! – махнул рукой Зубриков, – Я не настолько галантен. Вы мне льстите. Просто медсестра недавно сказала, как вас зовут, – и он лучезарно улыбнулся.
– Итак, по какому вы делу, уважаемый? – слегка осипшим голосом спросила главврач.
– А я, собственно, по вопросу моего друга Георгия Кузьмича Балабанова. Ему ВТЭК никак инвалидность не дает. Я с Зутовой, да вы ее, конечно, знаете, она у вас в поликлинике вторым терапевтическим заведует, вдрызг разругался. Волокитит, и заметьте, без всяких оснований.
– Ну, а я чем могу помочь? – учтиво спросила Поилова.
– Как чем? – удивился Зубриков. – Разберитесь и присвойте ему инвалидность. Тут у меня все документы.
Петр Петрович достал из бесформенного вместилища хозяйственной сумки пачку помятых медицинских бумаг. Тщательно расправив, он положил их прямо перед Поиловой – Ну, а сам Балабанов почему не пришел? – поинтересовалась главврач.
– Гриппует, – пояснил Зубриков, – Да и нервный он человек. Он, кстати, по части невропатолога-то и должен получить инвалидность. Тут, я узнал, у вас психиатр платно принимает. Уж он-то точно бы дал, не сомневайтесь.
– От меня вы чего хотите? – устало повторила Поилова.
Зубриков явственно представил, как под шапочкой у нее потеет лоб.
– Вы, разберитесь, – мягко попросил Зубриков. – Впрочем, можно и сейчас. Тут беглого взгляда достаточно. А вот, кстати, бывший министр здравоохранения…
– Оставьте бумаги, я посмотрю, – изнемогающе проговорила Поилова.
– Конечно, конечно, – обрадовался Зубриков, – Только вот позвольте расписочку.
– Какую еще расписочку? – глаза Поиловой, казалось, вот-вот выскочат из-под стекол очков.
– Ну, как же? В получении медицинских документов. Это ведь вам не хухры-мухры. Сами понимаете. Вот, если бы медсестра какая-нибудь была, как свидетель, тогда другое дело. А то, не дай Бог, что случится. Гоша перенервничает, и тогда… – Зубриков закатил глаза, показывая, что продолжать нет смысла.
Поилова впилась глазами в последнего посетителя и смотрела так на него с минуту.
– Не дам! – неожиданно визгливо выкрикнула она, – Это безобразие! Впервые встречаюсь с таким нецивилизованным пациентом.
– Ну что вы, – возразил Зубриков, – Именно в цивилизованных странах такая практика процветает. Взять хотя бы Швейцарию.
– Не дам, – отрезала главврач и решительно отодвинула документы, – Хотите, оставьте, но расписки не дам. Это недоверие. Это в конце концов оскорбительно, и это… – она закашлялась.
– Бог с вами, – миролюбиво сказал Зубриков, – Оставлю так, смотрите на здоровье. Только если вы их утеряете, и Саша перенервничает, – предупредил Петр Петрович, – психиатра будете оплачивать из своего кармана.
– Не потеряю, – буркнула Поилова, придвигая документы.
– Ну, спасибо, – поблагодарил Зубриков и, попрощавшись взглядом с коробкой шоколадных конфет, поднялся, чтобы уходить, но его остановила Поилова.
– Петр Петрович…
– Да, Мария Ильинична? – живо откликнулся Зубриков.
– Скажите, вы работаете или пенсионер?
– Пенсионер. Уже три года. Отработал свое.
– А вам инвалидность не нужна? Я вижу вы с палочкой ходите.
– Да нет. Пока не стоит. К тому же палка не по необходимости.
Поилова включила чайник.
– Да вы уже говорили. Но подумайте, может путевки, – продолжала настаивать главврач, – Вы же ничего не теряете.
– Я подумаю, – осторожно проговорил Зубриков и начал пробираться к двери.
Однако Мария Ильинична с удивительной быстротой оказалась рядом с ним.
– Нет-нет, не уходите. Я вас сейчас сама осмотрю, вы редкий посетитель. Так, на что жалуетесь?
– Да ни на что. Разве что печень иногда… – машинально пробормотал Зубриков.
– Вот и чудненько, – обрадовалась Поилова, – Сейчас мы ее посмотрим. Пиджачок снимите и на тахту поудобнее ложитесь. Вот так, рубашку задирайте. Чудненько. А то за Балабанова какого-то радеете. О себе подумать надо, Петр Петрович, о себе. Да увеличена слегка. Ай-яй-яй! Я вам сейчас рецептик выпишу, голубчик, яхонтовый вы мой. Сейчас еще и сердечко послушаем. Не помешает…
Когда экзекуция закончилась, Мария Ильинична помогла Зубрикову надеть пиджак и подала ему палку.
– Сейчас выпишу рецепт, – пообещала она и начала быстро водить ручкой по бумаге.
Петр Петрович немного пришел в себя и собрался с силами.
– Неважно видите? – участливо поинтересовался он, видя, что Поилова поправляет очки.
– Минус четыре, – не отрываясь, бросила Мария Ильинична.
– А меня вот – плюс два. Читаю в очках. После сорока пяти, знаете ли, зрение в плюс пошло. Было минус два, стало плюс два. Так что ваш минус исчезнет, не волнуйтесь. Удивительно, что еще этот процесс не пошел, как говорил наш дорогой, сами знаете кто. Правильно, Михаил Сергеевич. Впрочем, я слышал, что у женщин это попозже начинается, лет с пятидесяти. Вот я и удивился, что…
– Мне еще нет пятидесяти, – сухо сказала Поилова, – Вот, возьмите рецепт. Здесь все написано. А пока, я с вашего разрешения вскипячу чайник.
– Не стесняйтесь, будьте как дома, – широко улыбнулся Зубриков. – Да что же я говорю, вы у себя в кабинете. А что касается пятидесяти, то я вовсе не имел в виду…Да, и спасибо за рецепт.
– Не за что, – любезно откликнулась Поилова.
– Вы с документами-то не тяните, – попросил Зубриков, – А то Саша нервничать начнет…
– Рассмотрю в срок, – пообещала Поилова.
Чайник уже закипал. Зубриков перевел просительный взгляд на коробку конфет и стал ждать реакции Поиловой. Мария Ильинична однако твердо смотрела в сторону, решительно не замечая зрительного намека надоедливого посетителя. Потом она как бы невзначай взглянула на часы. Зубриков сдался. В свою очередь вынув из кармана пиджака часы на цепочке, Петр Петрович щелкнул крышкой, взглянул на циферблат и воскликнул
– О! Мне пора, уже без пятнадцати восемь.
– Хорошо, что вы последний, – искренне сказала главврач.
– До свиданья, Мария Ильинична, – попрощался Зубриков, – Я к вам еще обязательно зайду.
– Прощайте, Петр Петрович, прощайте и подумайте об инвалидности. Не помешает.
– Выздоравливайте, Мария Ильинична, – широко улыбнулся Зубриков, сверкая золотыми зубами.
Поилова, увы, не смогла ответить ему адекватной улыбкой, рот скрывала противогриппозная маска. Чайник наконец закипел.
Зубриков неторопливо пошел по коридору, неся палку в руке. Вокруг не было ни души.
«Вот будет номер, если нас закроют», – подумал он, спускаясь по лестнице в гардероб. Он рассмеялся, вспоминая беседу с Поиловой.
В гардеробе его ждала хмурая женщина лет шестидесяти. Она мрачно взглянула на него и сурово произнесла:
– Вы последний.
Зубриков взглянул на свое сиротливо висящее драповое пальто и кивнул:
– Извините, задержался.
– Да, ладно, чего там. Работаю до восьми. Давайте номерок.
– Сей момент, – живо откликнулся Зубриков и полез в карман. Однако шарил он напрасно. Номерка не было.
– Вот незадача, – пробормотал Петр Петрович, – Кажется потерял, пойду поищу. И он быстро двинулся к лестнице, не дожидаясь реакции гардеробщицы, не забывая, конечно, пристально глядеть себе под ноги.
«И как это я умудрился», – недоумевал он, прочесывая глазами лестничные ступеньки.
Так он добрался до кабинета Поиловой.
«Вот казус, – недовольно подумал он. – Придется снова идти к Поиловой».
В этот момент из двери соседнего кабинета из-за угла вышла похожая на Поилову средних лет женщина, но без халата, маски, шапочки и очков. Она была с сумкой и явно собиралась уходить.
– Вы к главврачу? – спросила она удивленно, – Но прием уже закончился.
– Я потерял номерок, – буркнул Зубриков.
– Давайте войдем, – предложила женщина.
Она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Зубриков следовал за ней. Он еще не понял, что произошло, когда женщина резко отступила к двери, толкнув назад Зубрикова, и испустила сдавленный крик. Зубриков быстро протиснулся в кабинет. Поилова лежала на полу около стола. Очки свалились с носа. Одно стекло разбилось, и желто-зеленые капли сверкали на полу. Рядом с ней лежала разбитая чашка. На полу была темно-коричневая лужица. Женщина между тем оправилась от шока и сжала плечо Зубрикова.
– Я врач, – сказала она, – Отойдите.
Женщина опустилась на колени, нисколько не заботясь о новом модном костюме, пощупала пульс лежавшей, затем – сердце, вынула из сумочки зеркальце и поднесла его ко рту Поиловой.
Зубриков смотрел на это в оцепенении. Потом он сел на ближайший стул, почувствовав, что ноги его не держат. Врач между тем закончила осмотр, и ее глаза полные ужаса остановились на Зубрикове.
– Она мертва, – деревянным тоном произнесла женщина, и после короткой паузы выдавила, – отравлена. Думаю, цианидом.
Зубриков машинально кивнул и перевел взгляд на лежащее у стола тело. Только сейчас он заметил рядом с ее рукой номерок с цифрой – пять.
Глава 2
Капитан Кораблев безнадежно взирал на размалеванную пятнадцатилетнюю телефонную террористку, сидевшую напротив него. Девица рыдала навзрыд, тушь и помада ручейками стекали по лицу.
– Я все осознала, товарищ капитан, – гундосила она, – меня на это подбили. Я…
– Кто подбил? – деловито спросил Кораблев, собираясь записывать.
– Да никто конкретно. Сейчас же много об этом по радио, по телевизору сообщают, в газетах пишут.
– Ну и что?
– Так ведь еще и в школе все обсуждают, говорят, как было бы здорово и нашу 732 заминировать.
– Здорово, – задумчиво протянул капитан.
– Но я раскаиваюсь. Вы не думайте раскаиваюсь, – зачастила юная террористка. – Я все-все поняла, осознала, по полной программе. Мне и родители ремнем помогли. Не повторится это, честное слово, не повторится. У-у-у…
И она разревелась.
– На учет мы тебя, однако, поставим, – сообщил капитан.
– Обязательно? – сквозь слезы спросила девица.
– Обязательно, – подтвердил Кораблев, – И штраф твоим родителям придется заплатить.
– А может не надо?
– Надо, Ася, надо, – вздохнул капитан.
Ася вновь разревелась.
– Ладно, иди, – строго сказал Кораблев, поднимаясь и поправляя мундир для солидности.
– Раз в месяц в течение полугода будешь являться к участковому. И помни, если совершишь еще какой-нибудь проступок, мы его к твоему терроризму прибавим. И тут уж штрафом не отделаешься. Уяснила?
– Я все поняла! – воскликнула она, размазывая платком косметику. – Торжественно обещаю быть образцовой сейчас и в будущем.
– Ну что ж, проверим, – сказал Кораблев.
– До свидания, товарищ капитан, и спасибо! – радостно попрощалась Ася, выбегая из кабинета.
Когда дверь за юной террористкой закрылась, Кораблев покачал головой.
– Убедительное раскаянье, убедительное, – пробормотал он, перечитывая выписку из личного дела: «Язева Анастасия уже семь лет посещает театральный мастер-класс и добилась, по словам преподавателей, больших успехов.»
Следователь районной прокуратуры Тамара Викторовна Ялович отодвинула кипу бумаг и прошлась по кабинету. Подойдя к висевшему на стене зеркалу, она внимательно всмотрелась в свое отражение. Из зеркала на Тамару Викторовну смотрела симпатичная, но с усталыми глазами, женщина 37 лет, в очках в модной оправе. Элегантный брючный костюм сидел на ней великолепно, но во всей фигуре в целом ощущалась какая-то опущенность, вялость. Ялович отошла от зеркала, не слишком удовлетворенная увиденным. Опершись о сейф, она остановилась взглядом на пачке бумаг на столе.
«Рутина, мелочь, – грустно подумала она, – нет настоящих дел».
Перед ее мысленным взором пронеслись случаи, которые она расследовала. За последний год: некачественное мясо в магазине «Три толстяка» на Розничной улице, пожар в здании районного суда, как оказалось, поджог, розыск и поимка банды из пяти человек, грабивших в поездах, пара убийств на бытовой почве. Единственное интересное дело она вела месяц назад – кража документов из НИИ. Подозреваемых было четверо. В конце концов выяснилось, что их украла заместитель начальника бюро, всеми силами желавшая испортить карьеру своему начальнику. Телефонный звонок оторвал Ялович от невесёлых воспоминаний.
«Опять какое-нибудь производственное дело», – с горечью подумала она.
– Ялович слушает, – перебила она дзыньканье телефона. Ялович. Да, Мария Валентиновна. Я понимаю. Конечно. Сочувствую. Сын. Ох уж этот грипп. Выздоравливайте. Дадите показания когда поправитесь. Всего доброго.
Она повесила трубку, но телефон тут же зазвенел снова. Это был прокурор района. Он попросил Тамару Викторовну зайти.
Прокурор района Олег Васильевич Седельцев, невысокий рыжеволосый мужчина лет 40 поднялся навстречу Ялович и с улыбкой пожал ей руку.
– Здравствуйте, Тамара Викторовна. Расскажите пожалуйста, как продвигается дело о наркотиках в школе?
– Думаю закрыть на этой неделе, Олег Васильевич.
– Как полагаете, отправить сбытчиков в колонию?
– Пока не знаю, Олег Васильевич. Сложная ситуация.
– Сложная, – согласился прокурор, задумчиво перебирая бумаги.
– Может быть вы что посоветуете? Мне бы не хотелось…
– Нет, Тамара Викторовна, вы – следователь, лицо процессуально самостоятельное… Вы должны принимать решения сами.
– Олег Васильевич, вы же знаете, мне тяжело. Такая ответственность…
– Но никто не сделает это за вас, Тамара Викторовна. Я много раз говорил вам об этом. Пока вы не научитесь принимать решения, брать на себя ответственность, вы не станете полноценным следователем, следователем с большой буквы. Извините меня, Тамара Викторовна, за подобное нравоучение, но я тоже прошел через это. Мне этот путь знаком. Нужно…
В дверь постучали.
– Войдите, – пригласил прокурор.
Вошла секретарь прокуратуры, невысокая молодая брюнетка.
– Добрый день, Алла, что у вас?
– Я искала Тамару Викторовну, Олег Васильевич.
– Вы ее нашли. В чем дело?
– В поликлинике № 45 умерла главврач при непонятных обстоятельствах. В РОВД считают, что нужен следователь. Капитан Кораблев уже выехал на место происшествия.
– Но почему я? – недовольно удивилась Ялович. – Есть же оперативник в конце концов.
– Разве вы не знаете, что он болен? Сегодня загрипповал. К тому же, – добавил прокурор, подмигивая, – дело интересное – из тех, что вы так любите. В стиле какого-нибудь Джона Диксона Карра.
– Напрасно вы так, Олег Васильевич, – вспыхнула Ялович, – читать зарубежные детективы очень полезно для нашей профессии.
– Конечно, конечно, Тамара Викторовна. Кто же спорит? Да и ваш любимый Кораблев там будет. Кстати, – остановил следователя у двери, – мы еще вернемся к нашему разговору. Я вас домучаю, не сомневайтесь.
Последние слова были обращены уже к закрывающейся двери.
На месте происшествия Ялович уже ждали капитан Кораблев и группа экспертов. Бегло поздоровавшись со всеми, Тамара Викторовна осмотрела тело: крупную женщину лет 45–47, в полном медицинском облачении.
Закончив осмотр, Ялович окинула взглядом свидетелей – составить первое впечатление. Перед ней сидел пожилой человек с палкой в руке и невозмутимым выражением на лице то ли от шока, то ли от природы. Среднего роста женщина, чуть моложе умершей сидела на тахте и в противоположность мужчине – совсем не была спокойна.
Ялович записала имя и фамилию умершей: Мария Ильинична Поилова, должность – главврач.
– Отчего она умерла? – спросила Ялович у судебного медика.
– Отравление цианидом, – не задумываясь, ответил тот.
Тамара Викторовна приподняла брови, но ничего не сказала.
– Как давно она умерла, Вячеслав Поликарпович?
– Мы уже знаем точное время, – вмешался Кораблев. – Есть свидетели. Она умерла в 19.45–19.50.
Ялович поправила очки. – Я спрашивала эксперта, Дмитрий Сергеевич, – строго сказала она. – Мне нужно медицинское заключение.
– Я дам его после вскрытия, – немедленно отозвался медик.
– Спасибо, Вячеслав Поликарпович.
– Я врач, – неожиданно вмешалась женщина на тахте, – заместитель покойной.
– Как вас зовут?
– Ольга Алексеевна.
– Вам известно, когда наступила смерть?
– За несколько минут до моего прихода. Я встретила перед кабинетом этого пожилого человека и зашла с ним, просто попрощаться с Марией Ильиничной, – протараторила она, закрывая лицо руками.
Ялович поморщилась, она не любили сентиментальных свидетелей, как, впрочем, таких людей в целом.
– Как врач, вы подтверждаете, что смерть наступила за несколько минут до вашего появления?
– Безусловно, товарищ следователь.
– Ну, а вы? – обратилась Тамара Викторовна к мужчине с палкой.
– Петр Петрович Зубриков, – представился тот.
– Очень приятно, Тамара Викторовна Ялович. Но это лирика. Перейдем к делу. Вы, я вижу, нисколько не взволнованы случившимся.
– Просто умею держать себя в руках, – холодно ответил Зубриков.
– Расскажите, пожалуйста, как вы обнаружили тело и почему оказались в кабинете?
Петр Петрович кратко описал свой визит к главврачу, опустив ненужные, с его точки зрения, подробности.
Выслушав рассказ, Ялович задумчиво кивнула.
– Официально дадите показания завтра в прокуратуре. А пока… – взгляд следователя безуспешно скользил по рабочему столу покойной.
– Ищете предсмертную записку? – гортанно усмехнулся Зубриков.
Ялович вздрогнула от неожиданности и метнула в пенсионера пронизывающий взгляд.
Зубриков спокойно отразил «дротик» и изобразил на лице ленивую нагловатую полуусмешку-полуулыбку. Казалось в ней застыл вопрос: «Небось надеетесь на самоубийство?»
Ялович усилием воли взяла себя в руки и спокойно с налетом вызова произнесла:
– Отнюдь, господин насмешник. Я мечтаю расследовать таинственное убийство.
– В стиле Ван Дайна? – ирония в тоне Зубрикова сочилась, как смола из свежего надреза на коре.
– Или в стиле Карра, Леру, Фримана, Буало-Нарсежака… – и она назвала еще ряд фамилий.
– А вы прекрасно знаете детективных авторов, – с долей уважения сказал Зубриков.
Кораблев, уже давно переминавшийся с ноги на ногу, решил прервать разговор.
– Надо что-то решать, Тамара Викторовна.
– Вы правы, я отвлеклась. Мне необходимо знать, кто был у Поиловой на приеме.
– Здесь есть журнал, – подсказала женщина-врач.
– Ничего не трогайте, – предупредила следователь.
Осторожно открыв указанный журнал, она прочла пять фамилий, записанных аккуратным почерком: Воронцов, Белова, Смирнов, Котеев, Башевич.
– А вы? – с подозрением спросила она Зубрикова. – Я не вижу вашей фамилии.
– Я пришел, так сказать, в порядке живой очереди, – сверкнул золотыми зубами Петр Петрович.
– Ладно, разберемся с этим потом.
Ялович переписала фамилии и выписала три повестки в прокуратуру, третья предназначалась перепуганной гардеробщице, у которой чуть глаза на лоб не полезли, увидев, как запаковывают в специальный пакет номерок. Вслед за ним были собраны с пола осколки желто-зеленого стекла, черепки чашки, чуть-чуть жидкости удалось собрать и поместить в специальную емкость. Наконец все формальности были закончены, и Ялович разрешила экспертам уехать. До завтра она отпустила и троих свидетелей.
– Вы хорошо знали Поилову? – задержала следователь в дверях Ольгу Алексеевну Митченко. – Как думаете, это убийство или самоубийство? Записки мы не нашли. Порошка цианида – тоже. Вам не известно, были ли у нее враги?
– Нет, пожалуй, нет, – неуверенно ответила женщина, – Извините, я слишком потрясена. Не могу думать.
– Понимаю, – мягко сказала Ялович, обнимая Митченко за плечи. – Выспитесь как следует и приходите завтра.
– Да-да, конечно, – запинаясь, пробормотала заместитель главврача и, слегка пошатываясь, пошла по коридору.
– Ну, что ты об этом думаешь? – спросила Ялович у Кораблева.
Тот пожал плечами.
– Чего рассуждать, надо собирать факты, а тогда уж – мозговать.
Тамара Викторовна кивнула. Им предстояло много работы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?