Текст книги "Пояс Поветрули"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poyas-povetruli-246039.jpg)
Автор книги: Алексей Кротов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 7
Туристическая палатка на берегу реки Крутой ничем не отличалась от тысяч и тысяч себе подобных. В палатке на данный момент находились двое: нервная худая брюнетка лет 37–38 и того же возраста мужчина с вьющимися каштановыми волосами.
– Ты проследил за ними? – отрывисто спросила женщина.
– Да, и даже сделал фотографии, – гордо ответил каштанововолосый.
– А как их проявить? – сухо поинтересовалась женщина.
– Сейчас никак, Лиза, вернемся, тогда проявим.
– Ну ладно, расскажи, что ты там видел.
Мужчина рассказал, не забыв упомянуть седого.
– Что это за седой? – подозрительно спросила Лиза. – Ты его знаешь, Петя?
– Впервые вижу.
– И ты уверен, что он за ними не следил?
– До конца не уверен, но похоже на то. А он тебя видел?
– Это осложняет дело, – нахмурилась она.
– Почему?
– Нам не нужны неизвестные величины, а этого человека можно обозначить как Х.
– Ну, не думаю, что это создает нам серьезные трудности, – легкомысленно заметил Петя.
– Может и нет, но расслабляться не стоит, – сухо ответила Лиза.
Он промолчал и потянулся за сигаретой.
– А ты выяснил что-нибудь о том человеке, с которым столкнулся утром?
– Он живет в Полянске, его фамилия Смолянков.
– Что он из себя представляет? – требовательно спросила брюнетка.
– Моего возраста, блондин…
– Не в плане внешности, – перебила она его.
– Я не выяснял, – пожал плечами Петя. – Да и какая разница?
– Может он тоже, как седой, следил за ними.
– Ну, у тебя прямо мания, – рассмеялся он.
– Может быть… – поморщилась она от запаха сигаретного дыма. – Итак, как мы будем действовать?
– Ну, это тебе решать, Лиза.
– А у тебя есть предложения, Петя?
– Подождем, пособираем информацию.
– До каких пор?
– Ну, я не знаю. В конце концов, думаю, мы добьемся успеха.
– Хотелось бы в это верить, – неприязненно усмехнулась она. – Слушай, иди со своим дымом на воздух, давай, давай, – и она бесцеремонно вытолкнула его из палатки.
Николай Александрович Брянцев задумчиво скреб подбородок.
– Все-таки странный человек, профессор, – тихо проговорил он. – Никогда не понимал его до конца. Он, например, живет с женой, которая ему изменяет направо и налево. Но уж главное свинство – вязаться с Юлей, когда женат. Развелся бы, да и тогда поискал кого-нибудь другого.
Николай Александрович резким движением отогнал назойливую муху и продолжал беседу с самим собой.
– Мало, что навязался к своей знакомой, теперь вот будет меня осаждать, пел тут, как соловей. Вот, мол, комаров кормлю. Я вынужден играть роль радушного хозяина. И присутствие Юли осложняет положение. Такое ощущение, что он специально приехал сюда, чтобы позлить меня. Прекрасно знает о моих чувствах к Юле. И что она нашла в нем! Да, он обаятелен, не скрою, и всё же… Впрочем, – добавил он, грустно завершая монолог. – Я пока – на бобах.
С этими словами Николай Александрович поднялся и отправился к себе на крыльцо насладиться лазоревой голубизной неба.
Профессор Семенов сделал всё, чтобы остаться одному наедине со своими мыслями. А они не давали ему покоя.
«Ох уж, этот Брянцев – думал он, уединившись на прохладной веранде. Только что профессор спровадил Ленку гулять, вел себя любезно, но временами ловил на себе его взгляд. – Он не переносит меня, это ясно. По всем канонам, – усмехнулся профессор, – я должен бы относиться к нему также, но я к нему равнодушен. Кто он, собственно? Мелкая сошка, доцентик. Стал в тридцать лет доцентом и возомнил из себя бог знает что! А хирург он посредственный, мне ли не знать. Что с того, что ему нравится Юля. Ей он не нравится – это главное».
Обдумав ситуацию, профессор повеселел и довольно потер руки.
«Пока, слава богу, всё идет хорошо!» – заключил Василий Кузьмич.
Юлия Николаевна никак не могла сосредоточиться. Ей мешала постоянная трескотня Ленки. Всё же иногда ей удавалось собраться с мыслями и вот какие мысли посещали ее в такие моменты:
«Боже, как неприятно все это! Они ставят меня в неловкое положение и прекрасно понимают, что делают. Может быть стоит уехать, бросить всё и уехать…»
И вновь в сознание вторгается голос Ленки, приходится отвечать на какой-то глупейший вопрос.
«Наконец-то, опять несколько минут покоя! Как надоела эта Ленка! Так, о чем это я?.. Уехать… Нет, это было бы малодушно. К тому же здесь прекрасное место. Мне оно подходит идеально – тихая глушь».
И снова Ленкин голос мешает ей. На этот она с кем-то знакомит Рубцову. Юлия Николаевна автоматически отвечает. Слава богу, идут дальше. И Ленка на секунду замолкла.
«Не такая уж, однако, и глушь. Сколько назойливых людей. Как это раздражает! И Василий с Николаем тоже хороши! Но надо разобраться в себе. Скорее всего, я не люблю ни того, ни другого. Надо выходить из этой ситуации, надо…»
Вьюгин медленно шел, погрузившись в мысли. В этот момент он задел что-то плечом и пришел в себя.
– Простите, – пробормотал он, обращаясь к невысокой пожилой женщине лет шестидесяти пяти.
Ничего страшного, – улыбнулась в ответ Таисия Игнатьевна Сапфирова. – Вы, наверное, замечтались. Это со всяким бывает.
Да, да, – пробормотал Вьюгин и поспешно ушел.
«Где-то я его видела? – подумала Сапфирова. – Может в кино? Нет, не припоминаю», – досадливо тряхнула она головой.
Вьюгин между тем всё ускорял и ускорял шаг. Он пребывал в смятении.
«И надо же так нарваться! – думал он. – Ведь это я ее спрашивал в Луге, как проехать в Утесово. Будем надеяться, что она меня не узнала. А у этой старушенции цепкий взгляд, как рентгеном просвечивает.»
С такими мыслями Семён Федорович прошел целых два километра, прежде чем вновь обрел способность ясно мыслить.
Таисия Игнатьевна Сапфирова между тем увидела идущего профессора Семенова и поздоровалась с ним.
– Добрый день! – любезно ответил Семенов. – Простите, боюсь, я не знаю, как вас зовут.
Таисия Игнатьевна Сапфирова представилась. На лице Семенова что-то промелькнуло. Пристальный взгляд Таисии Игнатьевны уловил это.
– Очень рад, – неожиданно мышцы его лица расслабились в широкую улыбку, – Я ведь много о вас слышал. Вас, кажется, не было?
– Да, и что же? – удивилась Сапфирова. – Я уезжала в Лугу.
– Лена говорила мне, что вы главный деревенский детектив.
– Это что, должность такая? – усмехнулась Таисия Игнатьевна.
Профессор несколько оторопел.
– Ну, ну, шутите, конечно, – вновь улыбнулся он. – Мне Лена рассказывала, что вы раскрыли несколько убийств.
– Ну, вы преувеличиваете, – возразила Сапфирова. – Я лишь обратила внимание на некоторые детали.
– А может быть, вы мне расскажете об этом? – попросил Семенов и на лице его внезапно вспыхнул интерес.
– Нет, – твердо ответила Сапфирова, взглянув в лицо профессору. – Я не хочу об этом вспоминать.
Поняв, что настаивать бесполезно, Василий Кузьмич откланялся.
За встречей Сапфировой с ним наблюдала Вера Никитична Тишкина. Вера Никитична питала к Сапфировой глубокую неприязнь.
«Опять эта старая шваль что-то задумала. Вечно интригует. Жаль, мне не было слышно, о чем они говорили. Так и ждет, во что бы ввязаться. Мало ей прошлых двух лет!»
Вера Никитична была несправедлива. Сапфировой совсем не хотелось заниматься убийствами, однако пришлось.
В субботу утром Полянск облетела ужасная весть – в лесу нашли тело Нины Анатольевны Покровской, ветеринара. Орудием убийства стал медицинский скальпель.
Глава 8
– Значит вы хотите бросить на это дело меня? – безнадежным тоном спросил следователь Попов.
– Именно вас, – подтвердил прокурор Ермолкин. – Не Макушкина же. В прошлом году ему хорошо дали по маковке. С тех пор, кстати, он стал еще глупее.
Присутствовавший в кабинете прокурора начальник лужской милиции полковник Владислав Анатольевич Дудынин недовольно поморщился.
– Давайте, не будем оскорблять людей, – предложил он. – Поверьте, это не делает вам чести.
Ермолкин вспыхнул.
– Я, кажется, не нанимал вас в качестве наставника по правилам хорошего тона, – огрызнулся он. – Ну да ладно, оставим в покое Макушкина и перейдем к результатам вскрытия.
И действительно, в этот момент появился медэксперт.
– Садитесь, Андрей Иванович, – предложил Ермолкин. – Слушаем вас.
Эксперт деловито потряс тоненькой папочкой.
– Только по-русски, пожалуйста, без терминологии, – взмолился Дудынин, который ничего не понимал в судебной медицине.
– Самую суть, – сказал Ермолкин.
– Смерть наступила за 14–16 часов до начала осмотра, приблизительно от 19 до 22 часов в пятницу. Сначала ее ударили по голове тупым предметом, потом убили острым ножом. Подозреваю, что это был скальпель…
– Дальше, – заинтересованно наклонился вперед Ермолкин.
– Я установил, – продолжал эксперт, – что покойная принимала пищу за полтора-два часа до смерти. Никаких посторонних веществ в желудке не обнаружено.
– Куда была нанесена рана? – задал вопрос Попов.
– В область живота, также порезана грудь, – без запинки ответил медэксперт.
– Прямо потрошитель какой-то – буркнул Дудынин.
– И я также сначала подумал, – энергично закивал головой медик. – Когда я осматривал тело, у меня возникло ощущение, что убийца нанес в ярости несколько ударов, а потом как бы опомнился, остановился. Грудь порезана уже не так сильно.
– А вы уверены, что она не умерла от удара по голове? – спросил прокурор.
– Да, – твердо ответил медик.
– Но она потеряла сознание от такого удара?
– Думаю, да.
– И сколько бы она могла так пролежать без сознания?
– Ну, я не знаю, Олег Константинович, – почесал в затылке эксперт. – Но думаю, не больше получаса.
– Спасибо, – поблагодарил Ермолкин. – Хорошо поработали.
Похвала из уст прокурора была такой редкостью, что Андрей Иванович зарделся и как павлин прошествовал из кабинета.
Как только дверь за экспертом закрылась, Ермолкин перестал раскачиваться на стуле.
– С чего думаете начать следствие? – выстрелил он вопросом в Попова.
– С осмотра места происшествия, – ответил следователь.
– Логично, – кивнул Ермолкин. – А потом?
– Соберу сведения о Покровской. Постараюсь найти мотив, отсеять жителей с железным алиби. Заслушаю сержанта Куролесина. Удачно, кстати, что он там. Как в воду глядел, Олег Константинович, что посылал его туда.
– Никуда я не глядел, – буркнул прокурор. – Помните, в какой связи я упоминал Покровскую?
– А как же, – ответил Попов. – Она позвонила и сообщила о выстреле в лесу.
– Верно, – кивнул прокурор. – Но кое-что вы упустили.
– Что именно? – внезапно вмешался в разговор Дудынин.
– Следователь не включил в свои планы поиск скальпеля, – пояснил прокурор. – Скальпели ведь просто так в деревне не валяются.
– Но это же не на 100 % был скальпель, – занял позицию Дудынин.
– Вот пусть он и разберется, – подвел итог прокурор. – А потом доложит нам о своих успехах… или неуспехах, – подумав, прибавил Ермолкин.
– Не забудьте подключить к делу Таисию Игнатьевну, – напомнил Дудынин.
По красноречивому выражению лица Попова можно было заключить, что чего-чего, а уж этого он не забудет.
– Кстати, – обратился полковник к Ермолкину. – Вы вспомнили эпизод с выстрелом? Вы думаете, это имеет какое-то отношение к ее убийству?
Прокурор проявил редкостное терпение. Он был раздражен, но умудрился не показывать этого.
– Не имею ни малейшего понятия, – спокойно ответил он. – Смерть – это единственный известный мне факт из ее биографии.
– Вы забыли, что она ветеринар, – напомнил Дудынин.
– Ну и что же вы из этого заключаете, Холмс? – с сочной иронией поинтересовался Ермолкин.
«Холмс» подумал и капитулировал.
«Что и следовало ожидать» – констатировал само собой разумеющееся Олег Константинович.
Он набил трубку, подымил с минуту, спросил коллег, глядевших на него, как загипнотизированные кролики.
– Что еще? Какие-нибудь перспективные вопросы? – усмехнулся прокурор.
– Я думаю о том, кто из милиции поедет со мной, – заговорил Попов.
– Это по ведомству Владислава Анатольевича, – отрезал Ермолкин.
– Лейтенант Мигунова сейчас свободна, – прикинул Дудынин. – А что, Куролесина не хватает?
– Оставьте в покое Куролесина, – вмешался прокурор. – У него свое дело.
– Но возможно, эти дела взаимосвязаны, – возразил полковник.
– Всё возможно, – еле сдерживаясь проговорил Ермолкин. – Но все же пусть занимается своим делом, а Попов будет расследовать убийство.
На том и порешили.
Полянцы встретили следователя Попова довольно дружелюбно. Во время двух предыдущих расследований у большинства жителей сложилось о нем хорошее мнение.
Штаб расследования снова был размещен в доме Терентьева, однако на этот раз самого его дома не было. Следователя встретила и охотно приняла его жена – Ксения Денисовна.
– Это кошмар какой-то! – пожаловалась она Попову. – Третье лето подряд убийства. Не иначе как Бога чем-нибудь прогневили!
– Всё возможно, Ксения Денисовна, – вежливо откликнулся на ее тираду Попов.
Возникла пауза и следователь решил заполнить ее вопросом.
– Вам что-нибудь известно об убийстве, Ксения Денисовна?
– Нет, ничего, – ответила та. – Я даже не знаю, кто обнаружил тело.
– Его обнаружил Смолянков. Знаете его?
– Конечно, – кивнула Тишкина. – В начале деревни живет.
В этот момент в комнату вошла среднего роста брюнетка лет тридцати пяти с живыми карими глазами и выразительным лицом.
– Мигунова, – представил коллегу Попов.
Тишкина назвала себя и с интересом принялась разглядывать Мигунову. Она еще никогда не видела женщину-милиционера.
Мигунову же, напротив, мало интересовала Тишкина. Сержант доложила следователю:
– Сержант Куролесин сейчас придет.
Попов кивнул. От Куролесина он рассчитывал получить интересную информацию.
Куролесин, плотный блондин, пышущий бодростью, пружинистым шагом вошел в комнату, которую следователь оборудовал под кабинет.
– Вызывали, Кирилл Александрович? – задорно спросил Куролесин.
– Садитесь, Петр Аркадьевич, – спокойным тоном предложил ему Попов.
Следователь всегда обращался к коллегам по имени-отчеству. Он вообще был вежливым человеком.
– Итак, – сцепил пальцы Попов. – Тело обнаружил Андрей Сергеевич Смолянков около восьми утра. Верно?
– Да, Кирилл Александрович. Смолянков сразу обратился ко мне. Я осмотрел тело, сделал фотографии, вызвал медика из Утесова.
– Вот это меня и интересует, – перебил его Попов. – Почему вы не позвонили в Лугу и не вызвали следователя?
– Видите ли, – объяснил Куролесин. – Я решил действовать на свой страх и риск. Я знал, что эксперт сейчас в Утесове, нынче жарко, Кирилл Александрович, и я решил, что пройдет слишком много времени, пока вы приедете. Я сделал опись, записал всё, что было в карманах, сфотографировал…
– Вот что, – вновь перебил велеречивого сержанта Попов. – Составьте отчет о своих действиях. Думаю, что Олег Константинович будет недоволен вашей инициативой.
При упоминании прокурора румяное лицо сержанта посерело. Он прекрасно помнил недавнюю выволочку в кабинете.
– Лично я, – заметил Попов, – склонен одобрить ваши действия. Они имели смысл. Но боюсь, Олег Константинович будет недоволен. Я удивлен, почему он не поднял этот вопрос сегодня утром. Наверное, еще не успел вникнуть в суть инцидента.
При слове «инцидент» Куролесин снова поморщился. Ему не очень понравилось определение следователя.
Попову, однако, были безразличны его эмоции.
– Что было найдено в карманах? – деловито спросил он.
– Почти ничего. Носовой платок, рубль мелочью и перочинный нож.
– Перочинный нож? – с интересом переспросил Попов. – Отпечатки сняли?
– Еще нет, Кирилл Александрович. Дактилоскописта-то в Утесове нет.
– Верно, – кивнул Попов. – Но всё остальное умудрились проделать сами, вот я и подумал, что и отпечатки могли снять.
– Оплошали, Кирилл Александрович, оплошали, – развел руками Куролесин.
– Бросьте ломать комедию, – поморщился Попов. – Лучше расскажите, как вам сообщили об убийстве.
– Утром около восьми явился Смолянков, весь в расстроенных чувствах. Спросил его, что случилось, и он мне всё выложил про убийство.
– Как он обнаружил тело?
– Пошел с утра гулять и наткнулся на тело.
– А что он там делал в лесу? – поинтересовался Попов.
– Я его подробно не расспрашивал, – ответил Куролесин. – Возможно, искал браконьера. Видите ли, мне было не до расспросов, – пояснил Куролесин. – Я всё-таки не следователь.
Попов задумчиво кивнул головой, как бы подтверждая последнее замечание сержанта.
«Надо поговорить с Таисией Игнатьевной» – мелькнуло у него в голове.
– Почему вы думаете, что он искал браконьера? – задал вопрос Попов.
– Не знаю, – смутился Куролесин. – Мне так кажется.
– Я спрошу его об этом, Петр Аркадьевич, и проверим вашу интуицию, – сказал следователь. – Кстати, как ваши успехи на поприще борьбы с браконьерством? – как бы между прочим поинтересовался Попов.
– Стараемся, Кирилл Александрович, стараемся… – как можно бодрее проговорил Куролесин.
– Одного старания мало, – невесело усмехнулся Попов. – По себе знаю. Впрочем, – одернул он себя. – Мое дело убийство. Как говорят – на чужой каравай, рот не разевай.
– Говорят, – согласился Куролесин.
– Ну а что вы скажете о… Как ее? Та, кто сообщила, – продолжил расспросы Попов. – Вы ведь наверняка ее допрашивали в связи с ее звонком.
– Было дело, – согласно кивнул Куролесин. – Серая неприметная женщина, лет сорока шести-сорока семи. Пуглива, я бы сказал. Не дала никакой полезной информации сверх того, что сообщила по телефону. Я удивляюсь, как у нее вообще хватило смелости позвонить.
– Значит ничего важного, чтобы могло пролить свет на это убийство, вы не знаете… – разочарованно спросил Попов.
– Нет, – ответил сержант Куролесин.
– Ну, а какие-нибудь личные соображения у вас есть? – продолжал допытываться следователь.
– Я как-то об этом не думал, – улыбнулся Куролесин. – Вы же сами сказали, Кирилл Александрович – на чужой каравай…
Попов рассмеялся. Бумеранг описал круг и, как полагается, вернулся к следователю.
– Ну, что ж, – произнес Попов, давая понять, что аудиенция окончена. – Я думаю Петр Аркадьевич, что сейчас самое время пригласить Смолянкова и…
Договорить он не успел. Дверь отворилась и на пороге возникла сержант Мигунова.
– Вас хочет видеть профессор Семенов – доложила она.
На пороге появился высокий широкоплечий мужчина лет сорока, державшийся очень уверенно и, как показалось следователю, слегка вальяжно. Бархатным, хорошо поставленным баритоном он сообщил:
– Считаю своим долгом заявить о пропаже моего скальпеля.
Глава 9
Следователь Попов был несомненно удивлен, но после того как два года назад Вера Никитична Тишкина вошла в эту комнату и заявила, что она хозяйка часов, найденных в вещмешке неподалеку от дома, где было совершено убийство, а Ленка Образцова с непонятной радостью сообщила, что именно она последней видела убитую живой, он научился сдерживать свое изумление.
– Ваше полное имя, место работы, пожалуйста – как можно более спокойно произнес Попов.
Теперь настала очередь удивляться профессору. Он ожидал явно другого эффекта и теперь был разочарован. Однако и Семенов умел владеть собой. Тоном таким же спокойным, как и следователь, он представился и коротко рассказал о себе.
– Так, так, – подытожил Попов, постукивая костяшкой пальца по столу. – Значит, приехали подышать свежим воздухом.
– Точно, – кивнул Семенов и улыбнулся.
Следователь, однако, не ответил на улыбку.
– Почему вы взяли с собой скальпель? – довольно сухо спросил он.
– О, это долгая история! – расплылся в улыбке Семенов.
– Ничего, – беззаботно обронил Попов и, приняв как можно более удобную и расслабленную позу, благодушно предложил:
– Рассказывайте, Василий Кузьмич.
Семенов решил пересказать эпизод как можно более кратко.
– Я не буду вдаваться в подробности, у вас наверняка нет лишнего времени, – заявил он в качестве преамбулы и, игнорируя последние слова следователя и его расслабленную позу, продолжил. – Итак, я буду краток. Несколько лет назад я отдыхал в Сочи и меня попросили провести сложную операцию. Я провел ее успешно, но почему-то мне было неудобно работать с чужим инструментом. Не сидел он у меня как-то в руке. Это всё равно, что чужой смычок для музыканта, чужая кисть для художника, чужой топор для дровосека, – разошелся Семенов. Внезапно он остановился и сухо закончил. – Вот и вся история.
– Короткая, – лениво прокомментировал Попов. – Почему же вы назвали ее длинной?
– Зависит от того, как рассказывать – добродушно усмехнулся профессор. – К слову, я вожу с собой и другие медикаменты.
– Когда вы в последний раз видели скальпель? – холодно прервал его излияния Попов.
– Дайте подумать, – нахмурился Семенов. – В день приезда я распаковывал вещи и с тех пор скальпеля не видел.
– А где вы его хранили?
– В комнате на столе, в небольшом чемоданчике.
– А кто знал, что у вас есть скальпель?
– Ну, Ленка, Юля… я сам.
– Кто такая Юля? – поинтересовался Попов.
– Старшая медсестра, моя коллега Рубцова Юлия Николаевна.
– Тоже приехала отдохнуть?
– Естественно.
– Скажите, профессор, – слегка поколебавшись, произнес Попов. – Что вы делали в пятницу вечером где-то с семи до десяти часов вечера?
– Сложный вопрос, – почесал в затылке Семенов. – А почему вы, собственно, спрашиваете, э?..
– Кирилл Александрович, – подсказал Попов. – Дело в том, Василий Кузьмич, что по данным экспертизы именно в это время была убита Нина Анатольевна Покровская, ветеринар. Скажите, вы знали ее?
Семенов медленно покачал головой.
– Впервые слышу, – ответил он. – Возможно, я ее видел, но знать не знал.
– Спасибо, – сухо поблагодарил Попов. – Итак, вы вспомнили, что делали в указанный промежуток времени?
– Давайте уговоримся так, – оперся о стол Семенов. – Я сейчас пойду домой, соберусь с мыслями и, если хотите, попробую ответить на ваш вопрос письменно. Ну как?
– Великолепно! – потер руки Попов. Лучшего он и ожидать не мог.
– Тогда до встречи, – как-то радостно попрощался профессор.
– Занятный тип, – пробормотал следователь и взглянул на сержанта Куролесина, который в продолжении беседы не вымолвил ни слова.
– Как вам профессор? – спросил у сержанта Попов.
– Сложно сказать, – подумав, ответил тот. – Ведет себя несколько неестественно, как актер на сцене.
– Согласен с вами, Петр Аркадьевич, – кивнул Попов. – У меня создалось именно такое впечатление. Ну что ж, попрошу вас позвать Смолянкова. Слушайте внимательно. Вы присутствовать на допросе не будете, но потом прочтёте протокол и скажете, всё ли верно рассказал Смолянков, и нет ли расхождений с его первой версией. Всё понятно?
– Понятно, – кивнул Куролесин. – Но я уже вам докладывал, Кирилл Александрович, что он почти ничего не рассказал.
– Значит проверите то, что рассказал, – отрезал Попов. – Итак, жду вас со свидетелем.
Куролесин привел Смолянкова через полчаса. Смолянков хмуро пожал Попову руку. У него опять болела голова, о чем он и уведомил следователя.
– Я постараюсь не утомлять вас, – мягко произнес Попов. – Меня зовут Кирилл Александрович… – начал он.
– Я знаю, – вымученно улыбнулся Смолянков. – Я видел вас в прошлом году.
– Приятно, что вы меня запомнили, – любезно сказал следователь. – Итак, Андрей Сергеевич, расскажите, как вы нашли тело.
– Я отправился утром подышать свежим воздухом, – начал свой рассказ Смолянков. – Опять болела голова. Углубился я в лес и решил дойти до черничника, посмотреть ягоды. Там и нашел Нину Анатольевну.
Попов показал ему фотографии и спросил:
– Тело лежало так?
– Да, кажется, но поручиться не могу, – сказал Смолянков. – Сами понимаете почему.
– Понимаю, – сочувственно кивнул Попов. – Скажите, вы двигали тело?
– Нет, – решительно сказал свидетель. – Она была уже холодная. В карманы тоже не заглядывал.
– Я бы удивился, если бы заглядывали, – заметил следователь. – Но прошу вас, продолжайте.
– Я знал, что здесь находится сержант и сразу сообщил ему. Дальше спрос уже с него, – заключил Смолянков.
Попов рассмеялся, ему понравилось последнее замечание Смолянкова. Более того, и сам он начал нравиться Кириллу Александровичу.
– Значит, насколько я понял, вы случайно наткнулись на нее, – уточнил он.
– Абсолютно случайно.
– Скажите, вы знали о том, что у профессора Семенова есть скальпель? – сменил тему Попов.
– Я даже самого профессора не знаю – ответил Смолянков. – Не то, что его скальпель.
«Молодец, – подумал Попов, которому уже доложили о повальном интересе к профессору. – Самостоятельно живет, не идет на поводу у других».
– Андрей Сергеевич, – приступил к неприятному вопросу Попов. – Я вынужден вас спросить, что вы делали между семью и десятью часами в пятницу?
– Это, очевидно, время убийства? – Смолянков оказался гораздо сообразительнее Семенова.
– Да, – кивнул Попов.
– Черт его знает, что я делал! – искренне ответил Смолянков.
– И все же, – мягко настаивал следователь.
– Не помню, – раздраженно, но скорее на себя, ответил Смолянков. – Извините, очень болит голова.
– А вы пенталгин пробовали? – предложил панацею следователь.
– Чего я только не пробовал! – воздел руки к небу Смолянков.
– Ну, ничего, – подбодрил его Попов. – Вспомните – приходите, и подпишите, пожалуйста, протокол.
Смолянков быстро подписал и быстро направился к двери. Не дойдя нескольких шагов, он обернулся и задал вопрос:
– А нет ничего нового о браконьере?
– Не знаю, – развел руками Попов. – Все вопросы к сержанту Куролесину.
– Понятно, – кивнул Смолянков и скрылся за дверью.
– Ну, что? – спросил Попов, когда Куролесин прочитал показания Смолянкова. – Всё верно?
– Мне он рассказал то же самое, – кивнул Куролесин.
– Какое у вас сложилось о нем впечатление? – задал вопрос Попов.
Сержант, как и в случае с Семеновым, немного помедлил.
– Мрачный человек, – осмотрительно произнес он. – Возможно, мизантроп, как вы думаете, Кирилл Александрович?
– Пока никак, – быстро ответил следователь. Ему почему-то не хотелось признаться в симпатиях к Смолянкову.
– Кстати, как идут дела с браконьером? – поинтересовался он, мысленно отметив с уважением, что сержанту знаком термин «мизантроп».
– Ловим потихоньку, – усмехнулся Куролесин.
– Ловите побыстрее, – усмехнулся в ответ Попов.
Сержант промолчал.
– Ну, ладно, – сказал следователь, поднимаясь. – Пора допросить Образцову, Рубцову и проверить показания Семенова. Заодно осмотрю дом.
Он выровнял на столе бумаги и с минуту полюбовался в окно открывающимся видом.
«Что-то я забыл спросить у Смолянкова, – пронеслось в голове у следователя. – Ну, ничего, вспомню».
Попов направился к двери, сержант Куролесин – за ним. Однако Кирилл Александрович остановил его движением руки.
– Нет, нет, Петр Аркадьевич, вы ищите браконьера, со мной пойдет сержант Мигунова.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?