Текст книги "Чиновникъ Особых поручений"

Выслушав долгий и местами проникновенный монолог главного юриста своей Компании, и тяжело вздохнув (увы, для делового человека любое время дня и ночи – рабочее), сиятельный аристократ обреченно согласился:

– Хорошо, Вениамин Ильич, буду ждать вас в «Колизеуме» через два… Поглядев на друга, Александр поправился:

– Через три часа. Да. И вам всего наилучшего!

Брякнув трубкой по безответному аппарату, Агренев вернулся на свое место и уперся взглядом в «Лютик», прикидывавшийся безобидным куском вороненого металла.

– Точно не мой день!.. И так настроение не блещет, так еще и сербскому и болгарскому послам именно сегодня понадобилось меня увидеть…

Фыркнув, надворный советник Долгин удивленно предположил:

– Будут дуэтом рассказывать о своих красивых и гордых, но немного бедных странах и о злых завистниках-соседях?

– М-да…

Опять оглядев автоматический штурмовой дробовик, вспотевший, уставший и недовольный тридцатилетний архимиллионер с сомнением дернул за рукоять затвора.

– Кстати, а что с «Лютиком»?

– На половине второго магазина патрон закусило. Знаешь, а ну его к черту – я в душ!

– Давно пора. Нас ждут ребрышки и пиво!!!

* * *

Хотя хозяева «Колизеума» позволили себе немного опоздать, гости были не в претензии. Скорее уж наоборот: они хоть и не бывали доселе на небольшой «презентационной» площадке Русской оружейной компании, но определенно о ней слышали – так что с большим удовольствием скоротали время возле солидно оформленных стендов с образцами продукции. Не избежали пристального внимания и манекены с различной формой и военной амуницией – а так же обманчиво-воздушные навесы, под которыми были выставлены полноразмерные макеты крупнокалиберного или просто слишком габаритного «оборудования». К слову, новая русская семидесятипятимиллиметровая скорострельная полевая пушка тоже присутствовала среди экспонатов – разумеется, исключительно в экспортном исполнении.

– Господа, рад вас видеть. Тысяча извинений, мы с Григорием Дмитричем спешили, как могли – но обстоятельства были сильней нас.

Нехарактерно румяный и добродушный надворный советник Долгин небрежно кивнул, подтверждая – и незаметно облизнул губы, все еще ощущая на них слабый привкус тех самых сочных, пряных и очень аппетитных «обстоятельств», смыть которые не смогло даже превосходное самарское пиво производства самого Альфреда фон Вакано.

– Это пустяки, ваше сиятельство: у вас здесь прекрасная… Экспозиция.

Не удержавшись, гость в мундире полного генерала армии Королевства Сербии обласкал взглядом стенды с новенькими винтовками. А вот его коллега в парадно-выходной форме подполковника армии Княжества Болгарского почему-то озабоченно косил глазами в сторону входа на площадку для презентаций.

– Гм, я полагал, что с вами прибудет и господин Лунев?

– Это так, но его несколько задержали…

Словно дождавшись, пока о нем заговорят, с легким шумом и небольшой свитой появился и главный юрист агреневской Компании. Причем шум издала распахнувшаяся дверь, а за свиту сошла пара прилизанных типчиков с внешностью преуспевающих банковских клерков, и – двое плечистых служителей «Колизеума», доставивших несколько продолговатых матерчатых свертков. Уложив их на узкий столик-стойку возле стенда с револьверами, служители ушли – в отличие от «клерков», которые невозмутимо уселись слева и справа от своего лысого предводителя. Меж тем, поздоровавшись с начальством, Вениамин Ильич начал основательно готовиться к деловым переговорам: для начала выложил на стол пухлый от множества закладок ежедневник. Раскрыв на чистой странице, придавил бумажную гладь сразу двумя чернильными ручками, которые по-очереди извлек из внутренних карманов. Ну и чтобы совсем уж исключить досадные случайности, опытный крючкотвор вытянул из специального кармашка на обложке ежедневника массивный цилиндрик автоматического карандаша – привычным движением отрегулировав длину его толстого красного грифеля.

– Господа, мы можем приступать!

Однако послы не торопились усаживаться за стол переговоров, где их места обозначали лишь одинокая толстая замшевая папка и тонкий саквояжик для важных бумаг: переглянувшись, дипломаты решительно двинулись к таинственным сверткам… Которые охрана уже несколько раз успела осмотреть, проверить и всячески ощупать за то время, пока груз несли от бокового входа «Колизеума» к «презентационной» площадке.

– Ваше сиятельство, до нас дошли слухи о вашей коллекции оружия… Позвольте и нам немного ее пополнить.

Без труда изобразив на лице выражение сдержанного любопытства и даже тень предвкушения, Александр подошел поближе – ощущая за спиной дыхание друга, с которым они совсем недавно прямо на ходу грызли горсточки жареных кофейных зерен. И все равно, «пивная» нотка нет-нет да и прорывалась через аромат превосходной арабики.

– Прошу принять от меня в дар!

В руках серба сверкнул богатой золотой насечкой и отполированным резным прикладом – турецкий дульнозарядный кремневый штуцер века этак… Пожалуй, семнадцатого? И даже ближе к его началу, а не к середине или концу.

– О-о, благодарю вас, Савва Дмитриевич!

Генерал от удовольствия аж прищурился, посчитав обращение по имени-отчеству за добрый знак.

– Позвольте и мне…

Григорию от болгарина досталось ружье ничем не хуже первого, разве что золота в чеканке было поменьше – зато в прикладе там и сям виднелись разноцветные камешки. Но гораздо больше урожденного оренбуржского казака порадовал старинный янычарский ятаган, который он принял из рук Его превосходительства Савы Груича: осмотрев хищно изогнутый дамасковый клинок, он отошел чуть в сторонку и резко крутнул его вокруг себя, тяжеловесно пластая апрельский воздух:

– С-ш-шух!

Теперь надворному советнику хотя бы не надо было притворяться, вымучивая из себя приветливую улыбку для гостей.

– Хорош. Благодарствуем!

Коротко кивнув, серб со вздохом заметил:

– В свое время он пролил немало невинной крови…

Князю Агреневу достался от второго из «Превосходительств» не менее примечательный клинок: турецкий клыч[32]32
  Клыч или кылыч – рубяще-колющая сабля, которая использовалась как пешими воинами так и всадниками. Массивная елмань позволяла использовать его против воинов в доспехах высокой степени защиты.


[Закрыть] коленчатой булатной стали, причем в прекрасной сохранности – хотя по заглаженным царапинам на обухе клинка было заметно, что тот не всегда скучал в ножнах. Увы, несмотря на прихотливый узор красивой золотой чеканки по «телу» сабли, и ее примечательную рукоять слоновой кости с выемками под пальцы, новый хозяин остался верен своей пусть не столь «породистой» – но определенно любимой офицерской драгунской шашке с анненским темляком… Впрочем, на этом подарки не заканчивались: заметив, что раритеты семнадцатого века особого впечатления не произвели, сербский дипломат зашел с более весомых козырей – усевшись за стол, он достал из своей папки конверт веленевой бумаги и со значительным выражением лица вручил его блондинистому визави. Присевший за стол чуть позже, Радко Димитриев поступил точно так же: ну, разве что конверт был немного иной формы, да сама записка от министра народного просвещения генерала от инфантерии Ванновского – уступала объемом рекомендательному письму нынешнего главы Военведа генерал-лейтенанта Куропаткина. Пока хозяева знакомились с содержанием обоих посланий, гости внимательно отслеживали их реакцию, пытаясь понять – насколько убедительными оказались эти бумажные аргументы.

– Господа, мы с вами люди военные…

Не служивший ни дня в своей жизни Вениамин Ильич Лунев на это заявление лишь спокойно моргнул – а молчаливые «клерки», профессионально стенографирующие ход переговоров, успешно притворились живой мебелью.

– Поэтому предлагаю сократить ненужные прелюдии и перейди сразу к делу.

А вот сербский полный генерал армии и болгарский подполковник очень четко кивнули, выражая согласие.

– Благодарю. Итак, что именно из продукции нашей оружейной компании вас интересует?

– Все!

– Гм. А нельзя ли чуть больше конкретики?

Почтенные дипломаты только того и ждали, вручив владельцам Русской оружейной компании по тоненькой (всего из трех-четырех страниц) стопочке листов машинописного текста. Несколько минут те внимательно знакомились с действительно довольно скромными запросами балканских милитаристов, затем свои соображения высказал господин Долгин:

– Поставки в кредит?! Сава Дмитриевич, я же вам уже говорил: это не в правилах нашей компании.

Покосившись на тридцатилетнего председателя правления Р.О.К, что задумчиво листал страницы обоих списков, чрезвычайный и полномочный представитель Королевства Сербии учтиво парировал:

– Однако не далее как в феврале этого года, вы от этих правил немного отступили – в отношении негуса Абиссинии. Неужели нельзя сделать то же самое и для моей страны?

Покосившись на болгарского коллегу, Груич поправился:

– Для наших стран?.. Учитывая те давние и неизменно дружественные и союзнические отношения, что связывают наши народы…

Сдвинув оба списка в сторону Лунева, светловолосый аристократ в странной форме без каких-либо знаков различия мягко перехватил нить разговора:

– Мы действительно поставили Менелику Второму некоторое количество современного вооружения, однако совсем не в кредит: оплатой в данном случае послужила казенная земля, которую для этих целей выделило Министерство государственных имуществ. Возможно вы слышали, Сава Дмитриевич, что мы затеяли кое-какое строительство?

– Кхм. Ну как же!

– Нам бы все равно пришлось покупать землю под различные предприятия, тратить заметные суммы… А так мы просто произвели и отгрузили все по согласованному списку на склады Военного ведомства, взамен же генеральный подрядчик строительства перечислил на счета Русской оружейной компании ту сумму, что должен был казне в уплату за промплощадки. Как затем распорядились нашей продукцией дипломаты и военные, вы уже знаете…

Поясняя, оружейный магнат скромно умолчал, что деньги из первого транша Большого кредита, в сущности, просто «бегали» по разным подразделениям одной большой агреневской Компании. И совсем не факт, что это именно они в конце концов «упали» на счет РОК – в конце-концов, где же еще отмывать «левые» финансовые поступления, как не в бурном потоке легальных денег?

– Однако, господа, должен заметить, что интересоваться кредитом скорее приличествует странам бедным…

Не выдержав обидного намека, импозантный генерал и в недавнем прошлом – военный министр и президент-министр, то есть фактический глава сербского правительства, поджал губы, собираясь резкой фразой завершить неудавшиеся переговоры. К счастью – не успел.

– В отношении Королевства Сербии и Княжества Болгарского мне на ум скорее приходит такая фраза как «испытывающие временные затруднения». Вы со мной согласны?

Переглянувшись, послы возражать против такого определения не стали.

– Как я уже говорил, мы затеяли большое строительство – а работников надо чем-то кормить. Ваши прекрасные страны производят довольно много пшеницы, кукурузы и прочего вполне добротного провианта. Вы меня понимаете?

Болгарский дипломат, соотечественники которого тоже выращивали много всякого «провианта», с интересом уточнил, злостно проигнорировав при этом и открывшего рот для вопроса Груича, и всю воинскую субординацию разом:

– Как вы это видите, князь?!

– Скажем, Радко Рускович, в вашей стране возьмут и учредят некое предприятие – которое, в свою очередь, заключит договор с Русской аграрной компанией на реализацию нескольких партий своего зерна. Доставка до любого черноморского порта судами, и далее, до элеваторов в Казани и Челябинска – за ваш счет. Увы, но большое зернохранилище на десять миллионов пудов[33]33
  Примерно 163 тысячи тонн.


[Закрыть] в Новороссийске обещают закончить только ближе к зиме следующего года…

Заметив, что коллега умудряется не только слушать, но и записывать основные моменты беседы, сербский дипломат немедля потянулся за карандашом и писчей бумагой.

– Как только зерно поступает на баланс элеваторов Агрокомпании, та покупает его по среднебиржевым ценам, перечисляя деньги на счета Сестрорецкой оружейной фабрики. Ну а та, в свою очередь – производит и отгружает все согласно вашим пожеланиям.

– Тоже в один из портов Черного моря?

– Как пожелаете. Однако мне кажется, что эти детали наших с вами договоров гораздо лучше проработает Вениамин Ильич?

Пожилой юрист, блеснув стеклышками очков, с готовностью и даже некоторым предвкушением подтвердил:

– Несомненно!

– Единственно, хотелось бы уточнить несколько незначительных моментов: Во-первых, какую модель нашей винтовки Мосина вы бы хотели получить. Во-вторых, ваши списки, господа: на мой взгляд, они не совсем полны…

– Эм? В каком смысле?..

Утянув от Лунева одну из стопочек с «хотелками», блондин небрежно ее пролистал:

– Нет автомобилей для старшего командного состава, полевых телефонов, биноклей, лазаретов – и еще некоторых вещей и амуниции, присущей любой серьезной армии. Я бы, пожалуй, добавил и небольшой патронный заводик, ну или современный арсенал с хорошими мастерскими. Ваш основной вероятный противник…

Агренев весьма выразительно покосился на богато украшенные ножны с турецкой саблей.

– Имеет гораздо больший мобилизационный ресурс, нежели вы – так что и расход огнеприпасов будет соответствующим.

– В списках указана артиллерия. Скорострельные пушки делают численный перевес осман…

– Кхм? С вашего позволения, я все же договорю. В-третьих: насчет новой русской трехдюймовки одного нашего с вами желания недостаточно, потребуется Высочайшее решение.

Не сговариваясь, официальные представители своих стран в унисон заверили:

– Таковое непременно будет!!!

– О? Ну, гм…

– Князь, мне не вполне понятен ваш пассаж про винтовку?

Внезапно скрежетнув ножками стула по разноцветным бетонным «кирпичикам» пола, один из «клерков» оперативно сходил к ближайшему стенду, вернувшись от него сразу с двумя винтовками.

– Благодарю, Иван. Прошу, господа: вот эта сейчас состоит на вооружении Русской императорской армии. А вот эта модель является развитием первой…

Брякнув о поверхность дубового стола «стреляющим копьем комиссионным малокалиберным образца 1891 года», князь перехватил вторую винтовку поудобнее за цевье и основание вороненого штыка. Надавил, потянул – и граненая «игла» послушно сложилась, наполовину скрывшись в специально выбранном углублении ружейной ложи.

– По результатам армейских испытаний достоверно установлено, что нижние чины имеют необъяснимую склонность к утере штыков – а с такой конструкцией, господа, «пролюбить» часть оружия гораздо сложнее. В случае же необходимости… Раз-два, и штык в боевом положении.

Надо сказать, что лысина почтенного Вениамина Ильича и плоский кончик тридцатисантиметровой «иглы» блестели на свету закатного солнца совершенно одинаково.

– Второе усовершенствование касается магазинной коробки: вместимость оной увеличена до десяти патронов, что существенно повышает огневую производительность стрелка. Весьма полезное дело, если враг превосходит сербского солдата числом – не правда ли, господа?

Окинув опытным взглядом новенькую «мосинку»», опытный вояка Димитриев одобрительно кивнул. Но затем все же нейтральным тоном заметил:

– Несколько похож на магазин конструкции господина Ли у английской винтовки «Ли-Метфорд».

– Собственно, это он и есть, с незначительными доработками в сторону увеличения емкости и улучшения надежности: сам изобретатель уже почил, но мы смогли договориться с наследниками.

Пока Агренев давал пояснения, двери в «презентационную» ненадолго отворились, и зашедший служитель прямо с порога стал подавать какие-то таинственные знаки. В свою очередь Долгин, подтверждающе кивнув, встал и в компании второго и пока безымянного «клерка» вальяжно прогулялся вдоль стендов – вернувшись с плоскими лакированными шкатулками красного дерева.

– Господа, к моему большому сожалению, те самые обстоятельства, задержавшие начало встречи, вновь требуют нашего присутствия. Тем не менее, мне бы хотелось отметить начало нашего долгого, и несомненно плодотворного сотрудничества…

Перед дипломатами поставили и открыли шкатулки, внутри которых оказались: хромированный ПК «Кнут» в сувенирном исполнении для почтенного Радко Димитриева. И не менее увесистый, но гораздо более экзотичный «Рокот» очень редкой модели «Артиллерист» – для любителя карманных пушек Савы Груича. То есть именно те пистолеты, которые дипломаты больше всего крутили-вертели в руках во время ожидания задерживающихся хозяев.

– Позвольте напоследок рекомендовать Вашим превосходительствам наших лучших специалистов по сопровождению особо важных клиентов компании: Иван и Вавила ответят на все ваши вопросы, и помогут дополнить списки Военных ведомств ваших стран всем необходимым…

Учтиво и с видимым сожалением попрощавшись с послами, хозяева «Колизеума» и Р.О.К. покинули площадку для презентаций и скорым шагом направились на встречу с второй порцией «важных обстоятельств». Стоило им отойти подальше, как Долгин не вытерпел и насмешливо фыркнул:

– Как же, «временные затруднения». Этим временным, уже какой век идет, пятый? Только время с ними зря потеряли!

Хмыкнув, князь Агренев задумчиво заметил:

– Будет желание, найдут и возможности… А вообще, с глаз долой, из сердца вон: нас ждут ребрышки и пиво. И ты обещал рассказать, что у тебя с той миленькой блондиночкой!

– С какой: с Зизи? Или с Коко?

– О-о? Утро и день были так себе, а вот вечер, чувствую, меня порадует!..

Глава 10

Хотя город-порт Тулон и стоял на исконно-французском Лазурном побережье, приятные традиции испанской сиесты все равно пустили глубокие корни среди его жителей. Стоило жаркому солнцу подняться в зенит, как извилистые улочки заметно пустели – а мелкие таверны и кафе наоборот, наполнялись шумными посетителями, спешащими выпить чашку кофе с круассаном, или съесть кусок традиционного лукового пирога под молодое вино. Впрочем, были и те, кто пренебрегал сиестой: к примеру, обитатели базы военно-морского флота Третьей Французской республики, из-за устава вынужденные стойко «служить и превозмогать»… Жаль, что получалось это у военных моряков не всегда, но они все равно старались и не теряли надежды. Еще одну категорию нарушителей общественных порядков составляли деловые люди, но на них порядочные тулонцы уже давно махнули рукой: для негоциантов важнее всего была их коммерция и возможная прибыль – а к этим вещам в портовом городе относились с пониманием, ибо Тулон жил морем и торговлей по нему. Причем еще с тех ветхозаветных времен, когда в его бухту приплывали за драгоценным пурпуром древние финикийцы… К слову, наглядным примером правильности такого подхода служил появившийся месяца два назад на улицах старинного города красивый белый фаэтон «Рено». Сей французский ответ на роскошные русские «Волги-Л» не меньше раза в неделю навещал порт и регулярно останавливался напротив здания городского телеграфа и почты, возя в отделанном светлой кожей салоне двух братьев, евреев по национальности и коммерсантов по жизни, решивших осесть в дружелюбной к ним Франции. Впрочем, самих торговцев мало кто видел: но судя по тому, что они на двоих арендовали неплохую виллу в дальних пригородах, и каждый день заказывали себе «на вынос» обильные завтраки-обеды-ужины в приличных ресторанах – дела у носатых сибаритов шли более чем неплохо! Вот и теперь, нагрузившись корзинами с деликатесами и устроив в багажном отделении ящик прохладного шато бордо, тарахтящий мотором автомобиль бодро пылил по высушенной солнцем грунтовой дороге, огибая подножие горы Фарон. Спеша как можно скорее вернуться на виллу, великолепное детище фабрики братьев Рено с пренебрежительной легкостью обгоняло медленно плетущиеся повозки, пугая тянущих их лошадей и заставляя возниц злобно бурчать, и даже в полный голос богохульствовать. Пыль ерунда, повисит в воздухе и уляжется – а вот пренебрежительная улыбка набриолиненного хлыща за рулем дорогущего самобеглого экипажа, очень больно ранила гордость и чувствительные сердца французских пейзан… К сожалению для них, шоффэра Шарля Франсуа Фийона такие мелочи уже давно не волновали. А вот восхитительное чувство невероятно быстрой езды, и полной власти над могучим стальным «жеребцом» – очень даже! Так что он прибавлял скорость при любой возможности, и с большой неохотой пользовался тормозами, благо что его пассажиры обычно ничуть не возражали против подобных «скачек».

Увы, но всего через полчаса стремительного полета фаэтон подкатил к увитым зеленью воротам «Villa Bastide» – так что пришлось бедному Франсуа усмирять порывы души и вспоминать, что он не какой-то там лихой гонщик, а солидный шоффэр. И вообще, находится на службе. Тьфу, то есть работе! В смысле, наемный работник, у которого есть обязанности, и само собой – начальство, перед которым неплохо было бы открыть дверцу, выпуская из отделаного белой кожей салона «Рено». Средних лет мужчина в приличной пиджачной паре, про которого шоффэр знал только то, что его зовут Андрэ, и что он что-то вроде правой руки старшего из братьев-нанимателей – выйдя под ласковые лучи средиземноморского солнца и вдохнув напоенный запахом моря ветерок, он негромко распорядился:

– Шарль, выгрузишь все корзины и вино на крытую террасу, сегодня обедаем там.

– Да, мсье. Затем в деревню за поросенком?

– За каким?!.. Ах да, мы же собрались вечером жарить его на вертеле…

Не меньше хозяев заинтересованный в приятном окончании дня, Франсуа тактично напомнил:

– Еще дюжина каплунов и бочонок «Шатонёф дю Пап» – общим счетом на сто франков, мсье.

Достав из внутреннего кармана пухлое портмоне, явно думающий о чем-то своем Андре рассеянно отлистнул несколько банкнот подходящего достоинства:

– Да-да, и это тоже. Шарль, вечером будет еще одна важная поездка в Тулон…

– Да, мсье.

Вообще, в двухэтажной просторной вилле из светлого песчаника кроме братьев-коммерсантов постоянно проживало еще и четверо крепких мужчин с явным военным прошлым, которых он время от времени возил в город. Зачем и по каким надобностям, отставной сержант Иностранного легиона принципиально не интересовался, успев понять, что во многих знаниях еще больше печали. Платят щедро, делами особо не нагружают, позволяют мелкие вольности с белоснежным стальным «скакуном» – поистине, работа его мечты! Именно об этом он и грезил, выходя в отставку, так что в ответ на распоряжение Фийон уважительно кивнул, быстро убрал в нагрудный карман банкноты и начал освобождать салон фаэтона от корзин с ресторанными деликатесами. Занося их под черепичную крышу вытянутой террасы, с которой открывался прекрасный вид на море и небольшой причал, Шарль-Франсуа прикинул, что до назначенного времени он вполне успеет заглянуть к одной обитающей неподалеку хорошенькой деревенской «курочке». И не только заглянуть, но и хорошенько ее «потоптать»! Преисполнившись энтузиазма, он так резво стартовал с места, что колеса фаэтона оставили на бугристом камне дорожки отчетливый темный след – уже не увидев, как мсье Андрэ неопределенно качнул головой в ответ на его лихачество, и направился в просторные и сумрачные подвалы виллы. Конкретно в винный погреб, где некогда стояли большие пузатые бочки с недурным винцом пятилетней выдержки… Увы, теперь их место занимала странная помесь лаборатории сумасшедшего алхимика и кабинета делового человека. Грубовато сколоченный стеллаж из неотесаных досок, полки которого были завалены слесарным инструментом – соседствовал с парочкой вполне приличных конторских столов, на которых были разложены какие-то расчеты, фотокарточки и непонятные выкладки. После конторок громоздился жестяной умывальник со стареньким зеркалом – а за «мойдодыром» успешно прятался тяжелый бочонок реактора ацетиленовой горелки, вокруг которого вились черными кольцами небрежно смотанные резиновые шланги. Еще дальше мирно стоял вполне комфортный диван и два мягких кресла – которые разделял низенький столик, уставленный тарелками с остатками недоеденного завтрака… Полдюжины керосиновых ламп, покачивающихся на вбитых в стены крюках; еще один стеллаж с неплохой подборкой справочников по химии и металлургии; большая карта мира, растянутая на стене… Ну и наконец, главное «украшение» бывшего винного погреба располагалось строго в центре, представляя собой новенький слесарный стол-верстак с массивным чугунным основанием. Часть его столешни, вырезанной из толстого куска мягкого железа, была заметно перекошена сильным жаром, источник которого бросался в глаза – представляя собой сильно оплывшее бронзовое нечто, до самого конца удерживаемое на месте остатками двух больших стальных струбцин. Впрочем, кроме стали и бронзы имелись и небольшие потеки грязного хрусталя, и даже редкие вкрапления тонких полосок самого настоящего золота: отдельно, на остатках бронзовых «соплей», растянувшихся чуть ли не до пола, висела… Крышка? Нет, скорее это было донышко, с отчетливыми следами каких-то цифр и букв русской кириллицы. Своей формой и размерами оно давало примерное представление о первоначальной форме столь странно расплывшейся бронзы: что-то вроде шестигранного цилиндра с толстыми двойными стенками. И если верить пухлой стопке фотокарточек, рассыпавшейся на одной из конторских столиков – то стенки эти были некогда покрыты грозными надписями, строго-настрого воспрещающими вскрытие транспортного чехла при недостаточном уровне какого-то там охлаждающего состава. Вот только никого они не остановили, эти предупреждения: внешнюю оболочку полуметрового бронзового «полена» успешно вскрыли, а жидкость слили в стоящее возле верстака ведро, проделав все это при помощи самой обычной слесарной пилы по металлу. Хотя… Внимательный взгляд на грубый слесарный инструмент давал понять, что для успеха дела его не поскупились снарядить очень дорогой ювелирной пилкой с алмазным напылением – и тем удивительнее было, с какой небрежностью бросили на грубый каменный пол столь славно послуживший инструмент. Вопрос о том, успели ли достать содержимое цилиндра до того, как бронза начала резко плавиться, оставался открытым… Как и то, зачем обнаружившийся в подвале мужчина оделся в парусиновый балахон и противогазную маску, и аккуратно посыпал верстак и пол возле него какой-то крупой характерно-желтого цвета.

– Поляковы прибыли.

Кивнув, «слоник» в резиновом наморднике глухо пробубнил:

– Близко не подходи!

Вестник и не думал приближаться, прекрасно помня из инструктажа, насколько ядовита пыль бериллиевой бронзы. Впрочем, посыпные работы не затянулись: гораздо дольше «сеятель» избавлялся от противогаза и балахона, и приводил себя в порядок при помощи ведра с водой.

– Полотенце?

– Так обсохну… Докладывай.

– Звено обеспечения отследило, как Яков Соломонович с сыном Виктором заселялись в гостиницу. Чуть позже к ним присоединились Лазарь Соломонович и молодой Исаак Лазаревич, и самым последним заселился явный частный детектив.

– А младшие Поляковы?

– Остались в парижском отеле.

– Тц, четверо из шести!.. Ну, в план укладываемся, а молодняк все равно ничего не решает… Общий сбор, порадуем всех новостями.

– Я распорядился ресторанную снедь на террасу выгрузить – может?..

– Это ты правильно, заодно и пообедаем.

Ходить и искать никого не пришлось: вкусные ароматы деликатесов и различных закусок, беспрепятственно проникающие сквозь ивовые прутья корзин, сами по себе сработали ничуть не хуже пронзительного вопля паровой сирены. Так что когда пара мужчин подошла к увитым виноградной лозой решетчатым стенкам террасы, остальные члены их сплоченного коллектива уже вовсю накрывали стол – с голодным интересом поглядывая на большие говяжьи стейки в сырном соусе, которые сноровисто подогревал для них на сковородке «дежурный по примусу». Устроившись в плетеном кресле, опытный отец-командир не стал желать подчиненным приятного аппетита – вместо этого сходу порадовав всех известием о появившемся в Тулоне десанте семейства Поляковых. То есть, перспектива желанного и давно заслуженного большого отпуска в кругу семьи стала вдруг приятно близкой, и почти что осязаемой…

– Клим, что там наши постояльцы?

Интеллигентного вида «разъездной коммивояжер» культурно отложил вилку, и машинально перехватил столовый нож весьма характерным хватом.

– Как обычно, укололись морфином и дрыхнут. Скоро совсем ходить разучатся!

– Не успеют. Ладно, всем этот – бон аппети!

Поначалу на террасе царило сосредоточенное молчание: все усердно практиковались в культурном уничтожении ресторанных блюд, не забывая попутно дегустировать вполне недурное винцо. Затем просто сидели, наслаждаясь сытостью, необременительной болтовней и приятным морским бризом… Наконец, мужчина во главе стола вытянул из внутреннего кармана небольшой блокнот с половинкой карандаша, немного полистал свои записи и придавил их тяжелой ладонью:

– Ну что, отдохнули, пора и к делам?

Расслабленная атмосфера моментально сменилась на сосредоточенную: хотя все гости «Villa Bastide» уже давно знали свои действия в грядущей инсценировке, дополнительный «прогон» по самым важным моментам был явно не лишним.

– Клим, наших постояльцев ближе к вечеру побрить и переодеть… Ну, в те костюмы из светлой парусины. Затем спустить в подвал, рассадить по креслам, и вколоть сам знаешь что – два кубика, только чтобы отключились. Василь, поможешь и подстрахуешь.

Сосед «интеллигента» подтверждающе кивнул.

– Андрей, как там наши «манекены», готовы к переезду на виллу?

Незаметно пряча в ладони основательно попользованную зубочистку, Андрэ лаконично доложил:

– Звеньевой-три их ближе к полуночи доставит. На баркасе.

Все непроизвольно глянули на морской берег, где волны размеренно бились-плескались в небольшую каменную насыпь, претендующую на гордое звание причала. Собственно, ее претензии подтверждала и лениво бултыхающаяся на привязи лодка, с парой небрежно брошенных внутри весел…

– К полночи, это хорошо.

Кивнув, руководитель небольшого, но весьма сплоченного коллектива размашисто вычеркнул что-то в своем блокноте.

– Теперь пройдемся еще раз по основному действу. Вечером на машине Андрей отправляется в город, встречается с клиентами и передает им записку от наших постояльцев. Затем на нашем самобеге везет их на виллу…

– Гхм. А если они на своем транспорте пожелают?

– Главное, чтобы они за город выехали. По прибытию, ты сразу же ведешь их в подготовленный подвал, и ни секунды лишней не задерживаясь, уходишь. Не забыв при этом?..

Андрэ понятливо откликнулся:

– Закрыть за собой дверь.

– Василь тебя подстрахует. Как только я увижу вас обоих, даю отмашку Фаддею, и тот запускает сонный газ. Смотри, не перепутай с отравой!

Коренастый мужчина с широкими запястьями, выдающими немалую силу его рук, возмущенно вскинулся – заставив жалобно затрещать на литых плечах тонкую (и надо сказать, недешевую) ткань светло-синей рубашки: