Текст книги "Мой Ванька"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moy-vanka-141044.jpg)
Автор книги: Алексей Лухминский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
– А вот если бы мы жили вместе… – начинаю я.
– Только не это! – вдруг достаточно резко перебивает Даша. – Я бы с ума сошла с тобой и твоими делами. Ваню хоть не порти. Пусть парень живёт нормальной жизнью.
Может, от усталости просыпается непонятное раздражение, и меня начинает нести.
– А что для тебя нормальная жизнь? Карманный муж, который ходит с записочкой в магазин и дома всегда на подхвате? Муж, за которого всё и всегда можно решить, а ему скомандовать, когда в душ, когда на дачу, когда можно и на футбол? Так?
Это звучит достаточно резко, и её глаза начинают опасно блестеть.
– Вот поэтому мы с тобой и не будем жить вместе!
– Да я бы от такой жизни повесился через неделю. Мужик должен делать дело, а не держаться за юбку! Ну всё. Извини, мне пора. Дела ждут! – я это говорю специально. Неожиданно нагрела меня сегодня моя Даша. Впервые за всё время нашего знакомства.
– Ну и иди!
За мной захлопывается дверь.
…Вваливаюсь в квартиру.
– Саш… Что-нибудь случилось? – осторожно спрашивает Ванька, видя, в каком состоянии я вернулся.
– Поссорились, – коротко отвечаю я.
– Да ты что? С Дашей? – у него изумлённый вид.
– Понимаешь… Я не могу и не хочу быть карманным мужиком, зависимым от взглядов своей жены. Я слишком самостоятельный и умный для этого. Понимаю, что сказал нескромно, но это так.
– Саш, а ты никогда не думал, что по-житейски умный мужчина всё может устроить так, что жена будет довольна, искренне считая, будто муж действует в струе её взглядов, а сам он будет делать то, что считает нужным?
Во завернул! И снова это же раздражение…
– Ты сам-то понял, что сказал? Философ доморощенный! А чуть что, так…
– А что – чуть что? Ты уж договаривай! – топорщится Ванька.
– Сам знаешь.
– Конечно же, не знаю. Я же идиот! У нас только ты самый умный!
Похоже, и братишка обиделся. Что-то я сегодня разошёлся. Подхожу, беру его за плечи, прижимаю к себе.
– Прости, Ванюха! Я виноват… Не сердись, пожалуйста.
– Саш… Ты первый раз за всё время меня… попрекнул… – это говорится тихо, куда-то в меня. – Ты сам-то это понял? Я этого боялся больше всего на свете.
– Ванюха, прости… Сам не знаю, что сегодня со мной. Хочешь, на колени встану?
– Нет, Сашка… Не надо… – мы так и стоим, обнявшись и прижавшись друг к другу. – Ладно… Я пойду… работать.
Отпускаю его, понимая, что инцидент отнюдь не исчерпан. Иду на кухню и закуриваю. Так погано! Ванька шебуршится в комнате.
– Саш! Я спать ложусь. Ты ложишься?
Лезу к нему под одеяло.
– Наконец-то… – он ворчливо приветствует меня.
Какое-то время лежим молча.
– Ты спишь? – подаёт голос братишка.
– Нет…
– Поговорим?
– Да, конечно! – с радостью соглашаюсь я.
– Саш, вот ты просил тебя простить… Помнишь, что ты мне сказал, когда я тебя просил меня простить? Считай, что я тебе сказал то же самое. Родной мой… – он привстает на локте, заглядывая мне в глаза. – Не делай мне больно, пожалуйста.
– И всё-таки прости меня, – сгребаю его в охапку и опять прижимаю к себе.
– Давно уже простил. Вижу, что ты сегодня сам не свой. Саш… Понимаешь… Мальчик взрослеет, наблюдает жизнь, сам в ней участвует, книги хорошие читает… Может, что-нибудь из того, что я говорю, если не шучу, конечно, тебе пригодится? Подумай, кто тебе ещё так скажет, как я?
– Ой, Ванюха… Конечно же, никто!
– Вот… Я же никогда не хочу тебя обидеть. Сегодня совершенно искренне хотел повернуть твою ситуацию другой стороной. Мне очень неприятно, что ты поссорился с Дашей. Мне кажется, она прекрасный человек и совсем не заслуживает плохих слов.
– Да я ничего такого ей не сказал. Мне не понравились её слова, что Юру могли бы учить нанятые репетиторы, а не ты. Она сказала, что я тебя порчу. Ну а я сказал, что не собираюсь держаться за её юбку, а буду поступать так, как считаю нужным сам.
– Всего-то… – грустно иронизирует Ванька.
И я чувствую, что моих слов он не одобряет.
– Насчет Юры – это, конечно, неправильно. Никаких репетиторов! Я же вижу, как он со мной общается! У парня нет друзей. Мне он чем-то меня в прошлом напоминает. Отец всё время занят, да и возраст не даёт ему возможности до конца понять сына.
Я затаиваю дыхание. Это же и мои мысли о мальчишке, которого мне очень жалко.
– В этом я с тобой согласен, – продолжает братишка. – Но говорить Даше, что ты не собираешься держаться за её юбку, – это перебор явный.
– Ты не слышал всего. До этого я опять предложил ей жить вместе. Она сказала, что только не это.
– Понятно. Если следовать твоей теории, что во всём надо искать позитив, то позитивом для меня является то, что мы с тобой будем пока вместе, – грустно подытоживает Ванька. – А как же Серёжка?
– У знатоков нет ответа, – вздыхаю я.
– Ладно. Давай спать. Утро вечера мудренее… Спи, Сашка! Пусть тебе приснится хороший сон. И отпусти меня из своих тисков. А впрочем, не надо. Мне так уютнее.
Своей рассудительностью Ванька меня опять удивил. Действительно, мальчик повзрослел, а я и не заметил.
Во время очередного занятия с Ильёй Анатольевичем обсуждаем мои мысли об уровне энергетики у каждого человека.
– Видишь ли, Саша… Ты поставил очень сложные, я бы сказал – философские вопросы. Думаю, немногие давали себе труд об этом задуматься. Ты говоришь, что когда Ваня стал востребован, то у него всё, в том числе и поле, изменилось. Смотри – силой сознания мы можем себя наполнять энергией. Неважно, что это за энергия – солнца или космоса. По-разному называют, но суть одна. Здесь главное – что силой сознания! Когда Ваня почувствовал себя нужным, его сознание изменилось. Он обрёл себя так, как находят потерянную вещь. Стал думать не только о своей жизни, но и об окружающих, то есть о тебе, о том мальчике… Он уже даёт тебе умные советы! Это говорит о том, что у него появилась сильная, стабильная энергетика. Вот тебе возможный ответ на твой вопрос.
– Выходит, если я замкнусь в себе, уйду в пессимизм, то потеряю энергетику?
– Нет! Ты – это случай особый. Тебе это не грозит. Поверь мне. Да и не с твоим складом характера замыкаться в себе. Ты мне порой напоминаешь всадника, который нахлёстывает себя вместо лошади. Хотя, может, в этом тоже что-то есть…
* * *
Юра осторожно шагает с костылями. Сегодня мы впервые вышли за пределы его комнаты. Я иду рядом с ним, готовый поддержать, если вдруг начнёт падать.
– Александр Николаевич! Я… хожу! – на его лице такое счастье! И сразу: – Пойдёмте до папы дойдём!
– Хорошо… Только осторожно. Если устанешь, сразу садимся на первый же стул.
– Замётано! – повторяет он моё, а теперь уже и Ванькино любимое словечко.
Появление сына на костылях в гостиной повергает отца в шок.
– Юрка! Сынок! – он обнимает его, поворачивается ко мне и как смотрит!
Осторожно посадив Юру в кресло, Сергей Александрович подходит ко мне.
– Сашенька! Дорогой ты мой! Как я тебе благодарен! – тоже обнимает и шепчет на ухо. – Ну теперь ты уже не отвертишься. Любой труд должен быть оплачен!
– Но это же ещё опять промежуточный результат, – пытаюсь я сопротивляться.
– Не-ет уж. Сегодня ты так от меня не отвяжешься!
– Я пойду к себе, а вы разбирайтесь, – вмешивается Юра, пытаясь встать. Подхожу и помогаю. Он делает несколько шагов и заявляет: – Я знаю, о чём говорит папа. Вы отказываетесь от денег, а сколько со мной мучаетесь! И вы, и Ваня. Это неправильно!
– Юра, ты ко мне как относишься?
– Очень хорошо. И папа тоже!
– Вот видишь! И я к вам всем отношусь очень хорошо. Вы мне уже как родные стали, а всё насчёт денег… Даже нехорошо как-то, – заканчиваю с укоризной в голосе.
– А подарок от нас с Юрой ты сможешь принять? – с улыбкой спрашивает Сергей Александрович.
– Ну подарок, наверное, смогу, – отвечаю я неуверенно.
– Вот я тебя и поймал! Ну что? Вручаем? – он оборачивается к сыну.
– Конечно, пап. Он сам в руки пошёл! – тот хитро улыбается.
Понимаю, что где-то совершил оплошность, но ещё не понял какую.
– Саша, мы с Юрой посоветовались и решили сделать тебе подарок. Честно говоря, Ваня нам тут немного подыграл. – На! Владей! И езди!
Мне вручаются паспорт и техталон. Смотрю: «Ауди»! Трёхлетка. С моей старушкой, конечно, не сравнить. Вид у меня, наверное, совершенно обалдевший.
– Саша, – Сергей Александрович обнимает меня за плечо, – эта машина была моей. Я её хотел продать, но мы с Юрой подумали и решили подарить тебе. Ты же сам сказал, что подарок примешь. Мы это предполагали. А Ваня помог с твоими документами, чтобы я смог всё оформить, – при этом он так невинно улыбается!
– То есть Ванька с вами в сговоре?
– Да, мы его посвятили. Но он очень боится твоего гнева.
– Ладно, пусть не боится, – я вздыхаю. – Спасибо огромное! И тебе, Юра…
– Вот сейчас обмоем! – радуется хозяин и сразу успокаивает: – Ничего, тебя потом отвезут. Михаила ты знаешь. Виктория! У нас сегодня праздник!
Вплывает Виктория и, увидев Юру посреди комнаты на костылях, быстро подходит ко мне. Да… Жаркие у неё объятия и поцелуи… В обе щеки, троекратно!
– Александр Николаевич, вы меня проводите обратно в мою комнату? – приходит пациент мне на выручку.
Возвращаюсь. В гостиной уже всё накрыто на две персоны.
– Ну садись, садись, Саша! – Сергей Александрович весь светится. Я понимаю его. После двух лет лежания сын не только встал, но даже потихоньку стал ходить. Спокойно располагаюсь, поскольку за стол в этом доме уже давно сажусь без смущения. Вообще здесь очень простая и семейная атмосфера. Когда я поделился своим наблюдением с Юрой, он сказал, что, когда была жива мама, всё было ещё лучше и веселее. Приятно, что обитатели стараются по возможности этот дух поддерживать.
– Понимаешь, Саша, – хозяин дома внимательно рассматривает рюмку с коньяком, – твоя совесть должна быть чиста.
– Не уверен… Ведь есть ещё и чисто человеческие отношения!
– Согласен. Только скажи мне, сколько, по-твоему, стоит та надежда, которая здесь поселилась с того момента, как Юра стал чувствовать ноги? Сколько стоит то счастье, которое ты нам подарил? Сколько стоит сегодняшний выход Юры в гостиную? Это впервые за два года! Ты знаешь, сколько я средств выбросил на тех специалистов, которые тут чмокали губами и говорили умные вещи, да только Юра от всего этого не встал? А я ведь им платил хорошие деньги! Скажу тебе больше. Мы с Юрой – а у нас был совет, что с тобой делать, – считаем, что обязаны тебе гораздо больше! Ты же сам понимаешь, что есть вещи, которые нельзя купить.
Слушаю его и почему-то думаю о другом.
– Сергей Александрович, вы, наверное, в бизнесе – белая ворона?
– Почему? – и удивлённо смотрит на меня.
– Наверное, я привык к аморальным бизнесменам.
– Я, Саша, тебя во многом понимаю. Я тоже, как и ты, хочу спать спокойно, без мук совести. Рад, что никого не убил, никого не пустил по миру. Вообще жить по-людски – это мое кредо. Думаю, с тобой мы счастливо нашли друг друга.
В этот момент я понимаю, что находят подтверждение все мои за ним наблюдения. Предельно ясно, что это одинокий человек, лишённый семейного тепла, имеющий в своей жизни только работу и сына, пока инвалида. Охранник Михаил мне говорил, что никаких гулянок и саун с девочками у него не бывает, хотя, будучи вдовцом, он мог бы себе это позволить. Что же у нас здесь за жизнь такая, что так много одиноких людей! В Булуне всё по-другому. Там люди ближе сходятся и живут как-то кучнее…
– Привет, Ванюха! – кричу я, вваливаясь я в квартиру.
– Ой, какой ты красивый! – ржёт он, глядя на мой слегка трезвый вид.
– Твоими молитвами! Слил меня вместе с документами? – и хватаю его за ухо.
– А я и не раскаиваюсь! – произносит братишка, потупившись, слегка обалдев, а потом поднимает на меня взгляд: —Ты должен получить за свой талант и труд! Понял?
– Иди сюда, чудо моё лохматое! – притягиваю его. – Обложили со всех сторон!
– Сашка… Ну мне так хотелось, чтобы ты ездил на достойной машине! И когда Сергей Александрович предложил, я сразу согласился помочь ему напарить тебя с твоей принципиальностью! Вот так… Прощения поэтому не прошу, – это всё Ванька проговаривает, как всегда, уткнувшись мне в плечо.
– Ладно… Проехали… – ворчу, отпуская его, и докладываю: – Юра сам на костылях дошёл до гостиной. За это мы и пили.
– Класс! Обалдеть. В общем, поэтому ты и нажрался.
– Ага… Родной ты мой… Ну ладно, что там у Даши? Как она?
Мне очень хочется знать, говорила ли она Ваньке что-нибудь про нашу размолвку.
– Ничего, – слишком нейтрально отвечает он.
– Она про меня что-нибудь говорила? – конкретизирую я вопрос.
– Нет. Ни слова. Даже когда я спросил, что у вас произошло, она подчёркнуто не заметила этого вопроса.
– Вот как… Ну и ладно! Деньги возить будешь ты.
– Ты что, больше… – начинает Ванька. – Слушай, ты завтра протрезвеешь, и всё будет по-другому.
– Не думаю. Давай я спать лягу.
Внутри разливается чувство потери. Но виниться не пойду!
Сидим с Ванькой на кухне и ужинаем. Сегодня я сдал очередной экзамен.
– Молодец ты, Сашка, – задумчиво и даже с завистью говорит Ванька.
– Давай лучше о тебе поговорим, – прерываю я его. – Давно хочу тебя спросить: ты летом собираешься в университет поступать?
– Саш… Это же готовиться надо. А где время взять? Я ведь постоянно занят! Работа, занятия с Юрой, Даша с Серёжкой… Ты ведь туда не ездишь уже почти месяц!
– И не поеду. По крайней мере, пока. А у меня? Больница, автосервис, экзамены, занятия и работа с Юрой. У меня побольше набирается!
– Так большому ж кораблю… – звучит с ехидцей. – Но насчёт Даши ты неправ!
– Давай оставим эту тему. А ты всё-таки начинай готовиться. Я тоже ещё не всё забыл, поэтому смогу помочь с точными науками.
– Ой, я смеюсь… – бросает он своё любимое выражение. – А я чем с Юрой занимаюсь?
– Саша, вам надо будет ещё поизучать хирургию, – задумчиво говорит Юрий Степанович. – Это будет очень полезно во всех отношениях. Вообще-то это не только моё мнение. Сергей Петрович тоже так считает. Он даже уже преподавателя вам нашёл.
– Хирургию? Так рано? – недоумеваю я.
– Вы что, крови боитесь?
– Да нет… Трупы резал в анатомичке.
– Тем более. Давайте-ка со следующей недели и начинайте.
Мне всегда казалось, что биоэнергетикой можно лечить почти всё. Вот только слово «почти» тут мешает. А ведь действительно! Гнойный аппендицит биоэнергетикой не удалишь, да и прочие гадости тоже. Придётся постигать и эту науку.
…Мы с Ванькой у Сергея Александровича. Только что ходили с Юрой вокруг дома. Теперь он попал в Ванькины руки, и они занимаются. Мы же с хозяином беседуем в его кабинете. Дверь открыта, и поэтому слышен громкий спор. Извинившись, иду посмотреть.
– Чего раскричались?
– Александр Николаевич! Вот смотрите! – Юра показывает мне два решения уравнения. – Если делать так, то мы теряем часть корней.
Смотрю. Потом быстро решаю сам, ведь многое ещё помню.
– Похоже, Юра прав, господин учитель. Смотри… – показываю Ваньке. – Видишь? А так, как ты предлагаешь, действительно два корня теряются.
– Сдаюсь перед превосходящими силами противника! – Ванька поднимает руки. – Вот начну готовиться к поступлению – будете меня вместе консультировать!
– Согласен! – Юра улыбается и грозит пальцем: – Учти, я – строгий учитель!
– Слушай, Сашка, есть вообще что-то такое, чего бы ты не знал? – братишка задаёт вопрос в свойственной ему хитренькой манере.
– Есть. Хирургия. Вот Степаныч хочет, чтобы я её начал изучать тоже.
– Юра, прощай! Больше мы не увидимся, – он нарочито всхлипывает. – Этот человек всё время тренируется на мне. Ты представляешь, что будет, когда он начнёт изучать хирургию? Зарежет! И только для того, чтобы узнать, что у меня внутри.
– По крайней мере, для того чтобы узнать, чего у тебя внутри нет, резать вовсе не надо, – язвительно парирую я.
– Вот я и говорю, что он – ужасный человек!
Юра весело смеётся. Приятно, что у парня с юмором всё в порядке.
* * *
Ночной звонок телефона от неожиданности подбрасывает меня на кровати.
– Что случилось? – Ванька тоже открывает глаза.
– Спи, разберусь, – и смотрю на часы. Четыре утра…
Иду к телефону, а сам понимаю, что звонит Андрей из Булуна. По времени ясно, что это другой часовой пояс, кто ещё может в такое время звонить?
– Привет, Сашка! Это Андрей из Булуна.
– Здорово, я уже понял. Ну как там у вас?
– Я чего звоню… Плохо у нас. Сергеич с инфарктом слёг.
– Ни… чего себе… – вырывается у меня.
– Плохи дела. Инфаркт серьёзный, как говорят. Лежит в своей больнице.
Понимаю, что спрашивать про симптомы – дело бесполезное.
– А что случилось? Понервничал?
– Да… Он пошёл к нашему упырю… Ну начальник этого… не исполкома, а… как его… вспомнил, глава администрации! Пошёл насчёт ремонта водопровода в больнице. Поговорили… Там у него и случилось.
Это как надо было разговаривать, чтобы прямо в кабинете инфаркт. Дела…
– Понятно… – и резко решаю: – Так, Андрюха, я прилечу с первым же бортом.
– Честно говоря, я за этим и звоню. Нужен ты Сергеичу. Совсем грустный он.
– Я приеду! Только ты ему пока не говори. А кот-то его как же?
– Мы с моей его кормим. Скучает Антошка. Тоже грустный. Ладно! Когда будешь вылетать, позвони.
Возвращаюсь в комнату.
– Что там с Кириллом Сергеевичем? – совсем не сонно спрашивает Ванька.
– Лежит в своей больнице с инфарктом.
– Ты собираешься туда лететь, – и следует осторожный вопрос, – а мы тут как?
Понимаю, что он в основном интересуется, как обеспечивать Дашу с Серёжкой.
– Ну как… Сделаю на тебя генеральную доверенность. Димка будет рулить в боксах, а с деньгами ты как-нибудь сам разберёшься. Бухгалтерия ведь всё равно вся на тебе. Даше будешь отвозить. Ты ведь и сейчас отвозишь. Насчёт учёбы договорюсь со Степанычем. Они с Кириллом Сергеевичем друзья, поймёт. И с Юрой ты продолжишь. Так что будешь полностью исполнять мои обязанности!
– Понятно. Саш… Ты действительно поезжай. Я тут справлюсь. Не волнуйся, всё будет хорошо. Главное – Кирилла Сергеевича поднять.
С утра захожу в кабинет завотделением.
– Юрий Степанович! Кирилл Сергеевич с инфарктом слёг. Мне ночью позвонили.
– Допрыгался! Дон Кихот…
«А ведь действительно – Дон Кихот!» – проносится у меня в голове.
– В общем, я должен туда лететь. Я ему нужен, – говорю твёрдо.
– Вы правы, Саша, – Воронов вздыхает. – Жаль, что я не могу так же, как вы… Напишите все необходимые бумажки. Мы с Сергеем Петровичем остальное решим.
Отлично, что со знакомыми летунами связался. Берут меня, но через два дня.
Вечером приезжаю к Сергею Александровичу. Хозяин встречает меня в гостиной.
– Сергей Александрович, у меня не очень хорошая новость и личная просьба.
– Что у тебя случилось? – вижу, как он напрягается.
– Мне позвонили из Булуна. Мой учитель, а он мне ещё и как отец, слёг с инфарктом. У него, кроме меня, никого нет. Я должен лететь туда и поднять его на ноги.
Повисает пауза. Я вижу, что его расстроил. Даже не знаю, как это трактовать.
– Я понимаю тебя, Саша, – после молчания грустно произносит Сергей Александрович. – Езжай. Мы тут справимся. И будем тебя ждать. Очень будем ждать!
Теперь всё становится ясным. Он за эти месяцы уже привык к нам с Ванькой и к общению с нами. Перестал чувствовать себя одиноким, а тут…
– Ваня, как обычно, будет приезжать к Юре и с ним заниматься…
– Это ладно. А что за личная просьба?
– Заранее прошу меня простить… Присмотрите за Ванькой, пожалуйста. Тревожусь я за него. Думаю, всё-таки у него пока ещё сквозняк в голове…
– Можно было не просить. Давно уже не чужие. И вообще, мне кажется, ты излишне строг к своему брату. Он хороший парень. Но я присмотрю. Езжай спокойно.
Раннее утро. Ванька привёз меня на самолёт. Свою старую «Ауди» я отдал ему. Получив постоянную практику, он стал ездить куда лучше! Перебираю в голове дела. Всё ли я сделал. Вроде всё… Ох, ёшкин кот… Илье Анатольевичу не позвонил!
– Ванюха. Я забыл позвонить Коху. Позвони ему. А может, даже съезди…
– Лучше съезжу. Адрес я знаю. Ну, пока! – и обнимает.
На аэродроме в Булуне меня встречает Андрей. После дружеских тисканий друг друга идём к его машине.
– А ты совсем нормально ходишь! – оцениваю я.
– Твоя же работа! – улыбается он. – Мы с моей тебя постоянно вспоминаем.
– Ладно… Как Кирилл Сергеевич?
– Не очень. Без работы затосковал, а ему, хоть он и в своей больнице лежит, даже… как их… истории болезней смотреть не дают. Я когда приходил, он жаловался.
Прямо со своей сумкой вхожу в больницу. Андрей меня сопровождает. Первый, кто мне попадается, – молодой врач Пётр Иванович. Он приехал с Большой земли около двух лет назад и сразу попал в учение и воспитание к Кириллу Сергеевичу, который пытается сделать из него настоящего врача. Вообще парень он неплохой, но даже я у него полёта мысли и желания лечить не чувствую, хотя специализация у него нужная – кардиолог.
– Сашка! Приехал! Привет!
– Здорово! – я пожимаю ему руку. – Ну как Кирилл Сергеевич?
– Инфаркт не обширный, но достаточно серьёзный. А ты что, к нему приехал?
– Угу… Будем его выхаживать, – дипломатично приглашаю я Петьку к процессу.
– Куда мы денемся! Выходим! – оптимистично и легкомысленно соглашается он.
Главврач лежит в обычной общей палате с другими больными, а их ещё трое. Поражают его бледность и осунувшееся лицо.
– Саша? – тихо произносит он. – Ты что здесь?
– К вам приехал. Помогать выздоравливать буду.
Глаза старого доктора подозрительно влажнеют. В палате наступает тишина.
– Давно приехал?
– Только что. Вот, Андрей меня встретил, – и понимаю, что проговорился.
– А ты, значит, знал и ничего не сказал? – Кирилл Сергеевич хмурится.
– Прости, Сергеич. Мы решили, что так лучше, – оправдывается «виноватый».
– Понятно… Ладно, Саша. Жить будешь у меня в квартире. Андрей, дай ему ключ. Заодно и за Антошкой посмотришь. Заскучал он, небось. Ну иди, устраивайся…
Вхожу в квартиру. Антошка сразу соскочил с дивана, подбежал ко мне и трётся об ноги. И поёт-то как! Беру его на руки. Ох, ничего себе! Одну лапу он кладёт мне на одно плечо, другую на другое и башку тоже на плечо! Обнял! И всё поёт! Да… Совсем кот истосковался. Глажу его, а он только прижимается. Совсем как Ванька!
– Ну, Антон, пойдём, я тебя покормлю.
Несу его на себе на кухню, а там кладу в его блюдечко остатки питерской еды – Ванькины котлеты, которые он засунул в сумку, не обращая внимания на мои протесты.
– Ну всё, Антошка! Питайся, – говорю я коту, закрывая за собой дверь квартиры.
Иду к больнице, смотрю по сторонам и понимаю, что всё это для меня уже родное!
– Ну расскажи, Саша, как твои дела, как дела у Вани, – просит Кирилл Сергеевич, едва я сажусь на край его кровати.
Коротко рассказываю про все питерские новости, в том числе и про Юру.
– Ну ты опять молодец, – одобряет он. – А насчёт хирургии – это тебя Юрий Степанович, друг мой хороший, очень верно направил. Жаль только, что из-за меня ты прервал обучение. К сожалению, не всё можно взять из книг. Многое приходится изучать на практике. Да, собственно, что я тебе говорю! Ты и сам уже это отлично понимаешь. Только сюда ты приехал напрасно. Я бы и сам выбрался.
– Во-первых, приехал и приехал. Во-вторых, вдвоём всё равно лучше. Работать-то тут у вас мне можно будет?
– Не можно, а нужно. Ты вот сходи-ка и позови ко мне Николая.
Николай Фёдорович – заместитель главврача. Сейчас пока он рулит больницей.
– Николай Фёдорович, здравствуйте! – здороваюсь я, входя в его кабинет.
– А, Саша! Здравствуй! Когда приехал?
– Сегодня только.
– Ты молодец. А то Кирилл Сергеевич, хоть и бодрится, но всё равно грустный. Сейчас повеселеет. Любит тебя.
– Он вас зовёт.
– Ну пошли, раз зовёт. Хоть и больной, но начальник и уважаемый человек.
Входим в палату.
– Коля, у нас ведь врачей не хватает. Верно? – сразу спрашивает начальник.
– Не хватает. Что, Сашу взять? – догадывается зам.
– Под мою ответственность. Он всё равно уже на четвёртом курсе числится, – главврач, не моргнув глазом, прибавляет мне один курс. – Сам же знаешь, он многое умеет. Не горшки же ему опять выносить! Ты, Саша, уже ведь на должности врача был у Юры? Вот и здесь будешь врачом. Договорились? – это уже относится к заму.
– Я согласен, Кирилл Сергеевич, только на время вашей болезни всё равно я за всё отвечаю. Но не возражаю. Это будет всем полезно.
– Когда можно начинать? – спрашиваю я.
– Считай, что ты уже начал, – поворачивается ко мне Николай Фёдорович. – Пойдём, я тебе передам кое-каких больных. Будешь их вести. Пошли, пошли, Кириллу Сергеевичу надо отдохнуть. И от тебя тоже, – мягкая улыбка сглаживает сказанное.
* * *
После звонка будильника когтистая лапа цепляет за ногу. Антошка меня будит…
– Слышу, слышу, – бурчу я и встаю.
Кот в примерной позе сидит около дивана, на котором я соорудил себе постель.
– Ну, Антон! Пошли завтракать!
Умываюсь и вспоминаю, что надо зайти к Дмитрию Ивановичу и Надежде Михайловне. Вечером обязательно зайду, а пока меня здесь, в Булуне, ждут новые пациенты.
– Саша, послушай моё сердце, – просит с улыбкой Кирилл Сергеевич, когда я захожу к нему в палату. – Хочу, чтобы ты запомнил, как звучит сердце инфарктника.
– То есть использовать вас как учебное пособие? – я тоже улыбаюсь.
– Вот именно! Пользуйся случаем.
Долго слушаю. Я действительно стараюсь запомнить звук этих ударов.
– Есть разница со здоровым сердцем? – тоном экзаменатора спрашивает больной.
– Конечно, есть!
– Вот и запомни её. А сейчас – иди работай!
Всё-таки работа в этой больнице отличается от работы в больнице академии. Отношения как-то проще и душевнее, как, впрочем, всё здесь, на Крайнем Севере. Знакомясь с переданными мне больными, убеждаюсь, что за время, прошедшее с моего предыдущего визита, имя «доктора Елизова» обросло всякими небылицами. Обо мне думают чуть ли не как о волшебнике, который может всё. А так ли это? Ох, как это трудно – быть на виду!
Вечером звоню в дверь квартиры Дмитрия Ивановича и Надежды Михайловны.
– Ну вот… Наконец-то и до нас добрался, – хозяин меня обнимает. – Я же тебе говорил, что новости здесь распространяются быстро. Ты только вышел из самолёта, а мы уже знаем, что ты прилетел.
– Вы извините, что не к вам. Я у Кирилла Сергеевича. За котом смотреть нужно.
– Понимаю, понимаю… Мать! Наш Сашка пришёл!
– Сашенька! – вот и хозяйка тоже меня обнимает.
– Ну как ваша нога и поясница?
– Хорошо, Сашенька. Очень хорошо. Спасибо тебе, дорогой!
– Сашка! Что это такое! Мы врача не вызывали, – грохочет хозяин. – Давай быстро за стол! И всё-всё нам рассказывай. Мы люди любопытные.
Опять рассказываю всё про нашу питерскую жизнь.
– А Ваня-то, Ваня какой молодец! Мы-то тут думали, что вообще пропал парнишка, – восхищается Надежда Михайловна.
– Да куда он денется, если рядом с ним наш Сашка! Он ему спуску не даст! – довольно басит Дмитрий Иванович.
Мы уже слегка разгорячились от выпитого. Такая милая домашняя обстановка в этой семье. Отдыхаю душой. И мне приятно, что меня называют «наш Сашка»!
Открываю дверь квартиры. Антошка сидит у самого входа. Во взгляде осуждение…
– Антон… Ну прости меня, – и поглаживаю его по большой голове. – Надо было с друзьями встретиться…
Нет… Его взгляд неумолим. Буду заглаживать оплошность кормёжкой. «Надо его как-нибудь в больницу к хозяину принести», – мелькает мысль. Это создаст хорошее настроение. И ещё. Завтра отзвонюсь Ваньке. Как там дела идут?
Утром после обхода захожу в кабинет зама.
– Николай Фёдорович, а зачем Кирилл Сергеевич ходил к главе администрации?
– Ты же знаешь, что у нас с водопроводом! Вот Кирилла пинали, пинали везде, он собрал все отказы, написал заявление главе администрации, и мы вместе пошли к нему. А у нас тут такой скот уже год сидит! Деньги гребёт, а ничего не делает. Всё запущено! Но по средам, а это уже весь посёлок знает, в бане с девочками чёрт знает что устраивает. Рожа у него – аж лоснится! Кирилл ему про больницу, а тот ему так нагло: я, дескать, не болею, поэтому меня больница пока не волнует, может подождать. Кирилл аж побелел. Плюнул и пошёл к двери. Только до двери не дошёл. Упал бы, если б я не подхватил. А этот ещё и говорит – мол, нечего здесь комедию разыгрывать, идите отсюда.
Был бы я собакой, у меня от бешенства на загривке шерсть бы вздыбилась.
– Дайте мне все документы. Я сам к нему схожу.
– Да вот они, – он лезет к себе в стол. – Сходи, конечно… Но вряд ли у тебя что-нибудь получится.
Глава администрации лениво листает принесённые мной бумаги. Внешний вид в точности такой, как описал его Николай Фёдорович. Ему лет сорок, наверное.
– Ну и что ты мне принёс? – несколько брезгливо спрашивает он. – Ваш дед уже был у меня. Я ему всё сказал. А он тут комедию ломать начал.
Бешенство во мне нарастает со страшной силой.
– Он не ломал тут комедии. У него инфаркт после вашего разговора. Сейчас в больнице лежит.
– Вот видишь! – глава во всю глотку хохочет. – Так это он, значит, для себя старался, чтоб комфортнее лежать было!
Всё! Съезжаю с резьбы. С грохотом опускаю кулак на его стол.
– Ты чего, пацан? – прекратив смеяться и глядя на меня в упор, спрашивает столоначальник. – Забыл, где находишься?
Дальше всё происходит вроде бы вне зависимости от меня.
– Слушай, ты, упырь… И смотри на меня! – каким-то свистящим голосом, который сам у себя не узнаю, говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Я – доктор Елизов. Ты говорил, что здоров и тебе больница не нужна. Так вот, с этого момента ты не здоров, ты болен, ты – импотент! Больше у тебя никогда ни на кого не встанет. Понял? Сегодня как раз твоя среда с девочками, и ты сможешь в этом убедиться. Свободен!
Глава администрации так и остаётся сидеть, обалдело хлопая на меня глазами, а я встаю, собираю бумаги и направляюсь к двери.
– Эй… Погоди… Подождите! – слышу позади обеспокоенный голос, но, не остановившись, выхожу и плотно прикрываю за собой дверь. На улице подставляю лицо ветру, чтобы немного прийти в себя и успокоиться. Я не знаю, получится или нет, но этого упыря надо было проучить хотя бы так.
– Господи, прости мою душу грешную, вынужден был наказать…
Потом всё-таки решаю зайти в местную церквуху и поставить свечку.
В церкви подхожу к служительнице, которая продаёт свечи, и заказываю сорокоуст для Кирилла Сергеевича. Пожилая женщина долго, внимательно смотрит на меня.
– Доктор, вы меня не узнаёте? Я была у вас на приёме в прошлый ваш приезд.
Смотрю на неё и действительно узнаю.
– У вас с ногой были проблемы…
– Да. Спасибо вам, сейчас всё хорошо. А вы тоже в церковь захаживаете?
– Хочу грех замолить. Сейчас вашего главу администрации… загипнотизировал.
– За благие дела Господь не накажет, – она тихо улыбается и, протягивая мне свечку, учит: – Поставьте в центре.
Послушно иду, останавливаюсь и начинаю молиться. Да! Я начинаю молить Бога, но не о своём прощении, а о здоровье Кирилла Сергеевича, Ваньки, Даши с Серёжкой, о здоровье всех дорогих мне людей. Снова чувствую, как моё сознание словно взлетает вверх, и мне становится так легко!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?