Текст книги "Мой Ванька"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moy-vanka-141044.jpg)
Автор книги: Алексей Лухминский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
– Ну давайте, – и внимательно смотрит на меня.
Делаю паузу. Мне очень хочется понять, проник он в мои мысли или нет. Я постарался их «спрятать».
– Вы хорошо научились закрываться, Саша. По крайней мере, я сейчас не знаю, о чём вы хотите спросить, – Мастер удовлетворённо усмехается.
– Понимаете… В моей жизни было несколько случаев, когда перед событием, которое должно было произойти с определённым человеком, я видел недвусмысленный намёк на это событие. Что-то вроде вещего сна…
– И часто это у вас было?
– Ну раза три, четыре…
– Относительно одного человека?
– Да. Только я слишком поздно понимал, что мне были предупреждения.
– Да, Саша… – пожевав губами, начинает Илья Анатольевич и улыбается. – Я с удовольствием сейчас услышал, что эта сфера вам тоже доступна. Это такой же дар, как и ваша энергетика, а по сути – всё это одно и то же. Плюс гипноз… Развивать это надо, дорогой вы мой! Даже великий Вольф Мессинг развивал свой дар. Работать надо!
* * *
Ох, какая классная девчонка! Прямо столбенею от восторга! И вид такой строгий… Интересно, сколько ей лет? Нет, конечно, это не девчонка, а молодая женщина. Но какая у неё фигурка! А лет ей, пожалуй, наверное, столько же, сколько и мне. Она совершенно не похожа на тех, с кем я прежде проводил время!
Наверное, это хорошо, что при виде такой женщины я испытал… то, что испытал. Была не была! Познакомлюсь, может быть. Хотя бы поговорим.
– Девушка! – окликаю её.
– Я вас слушаю… юноша, – она с лёгкой насмешкой улыбается.
– Разрешите с вами познакомиться? Я Саша… А вы кто?
– Знаете, Саша, у вас такой напор, что мне придётся представиться. Меня зовут Даша. Имя старинное – Дарья. Это вас не смущает?
– Имя – не характер и не внешность, поэтому смущать не может.
– Правда? А вот моего прежнего мужчину оно всегда смущало.
– Так, значит, место вакантно? – я развиваю успех.
– Но это ни о чём не говорит, – и сразу такой приятный небольшой румянец.
– Наоборот, о многом!
Она смущена, но, видно, уходить не собирается и с хитринкой в тоне вдруг спрашивает:
– А о чём это может говорить?
– Наверно, о вашей разборчивости в знакомствах.
Лесть, конечно, грубая, но это своеобразный тест на её человеческие качества.
– Знаете, Саша… Вы внешне производите впечатление неглупого человека, поэтому досадно слышать от вас глупость, да ещё и в форме грубой лести, – серьёзно и достаточно жёстко говорит Даша.
Вот и протестировал…
– Простите меня, Даша. Честно говоря, я хотел таким образом протестировать вас, – мне действительно неудобно перед ней, и поэтому режу правду-матку.
– Ну и как вам результат? – в вопросе опять лёгкая насмешка.
– Выше всех похвал. Спасибо за то, что не обманули моих ожиданий, – благодарю совершенно искренне. – И это совсем не лесть.
– И это всё? А где же приглашение на ужин? – мягко издеваясь, она переходит в наступление.
– Вообще-то я не собирался вас приглашать на ужин, но с удовольствием пригласил бы в кафешку – посидеть и поболтать о чём-нибудь.
– Ну что ж… На кафе я, пожалуй, соглашусь, – на этот раз её улыбка спокойная и даже доброжелательная.
Теперь мы с Дашей видимся почти каждый день, уже две недели встречаясь вечерами в «нашем» кафе на Петроградской. Не могу сказать, что окончательно запал на неё, но чем-то она меня привлекает. Вот и сейчас опять жду…
– Привет! Я не опоздала?
– Вовсе нет. Ты даже на несколько минут раньше.
– Вот и хорошо. Ой! У тебя на щеке пятно.
– Да у нас в боксе воду отключили, и мы поливали друг другу, – оправдываюсь я. – На руки хватило, а вот на рожу нет.
– Погоди. Дай сотру, а потом уже пойдём.
Терпеливо жду, пока Даша трёт мне щёку носовым платком. В кафе людей немного, несмотря на девять вечера. Наш столик свободен.
– Ну, как у тебя с твоей биоэнергетикой? – спрашивает она, едва мы садимся.
Рассказываю, поскольку чувствую её искренний интерес к моим делам. Мы уже многое поведали друг другу – каждый о своей жизни. Я знаю, что она живёт одна с отцом. Учится в экономическом на вечернем, а днём бухгалтерит. Мать их бросила больше пятнадцати лет назад, а отец, Василий Семёнович, хорошо попивает, но человек добрый и беспомощный. Я тоже посвятил её в свою жизнь. Придумав на ходу легенду, сказал, что мой младший сводный брат Ваня, единственный родной человек, уехал на работу на Крайний Север, в Булун, и что я очень беспокоюсь.
Конечно же, Даша не идёт ни в какое сравнение с моими прежними женщинами! Мне с ней почти так же комфортно, как с Ванькой.
Сегодня – тридцать первое декабря, и мы с Дашей вместе встречаем Новый год. Она пригласила меня сделать это на её даче. Вчера вечером мне звонил Ванька и поздравлял с наступающим. Я не стал ему говорить про своё новое знакомство. Побоялся. Ведь не знаю, как он это воспримет. Помню, как он тогда про Нину…
Домик я вроде прогрел. Еле печку раскочегарил! Хорошо ещё, зима в этом году тёплая. Всё время вокруг нуля. Сейчас можно даже сидеть в одной футболке. Тикают старые ходики… Мы уже и проводили, и встретили, и погуляли по посёлку. Кое-где окна светятся. Кто-то, как и мы, тоже встречает тут!
– Ладно, Саша, надо ложиться спать, – заявляет Даша.
– Давай, ты ложись, а я ещё потоплю немного. Потом тут на топчане и лягу.
– Нет. Так я не согласна. Ты тоже ложись. Возьмём два одеяла – будет тепло.
– Не понял. Мы что, будем спать на одной кровати?
За всё время нашего знакомства я ни разу не предлагал ей… переночевать. Мы даже не целовались!
– Ты меня боишься? – поддевает она.
– А чего мне бояться?
– Вот и ляжем вместе.
На продавленной полуторной кровати мы нормально помещаемся, поскольку оба весьма стройные. Мне почему-то странно ощущать Дашу рядом с собой. Лежим молча.
– Саша… – нарушает она молчание. – Тебе как со мной?
– Мне с тобой очень хорошо. Иначе я бы нашёл повод отказаться от этой поездки.
– А я тебе признаюсь… Ты – первый мужчина, с которым мне так спокойно и вообще… уютно, – звучит тихое откровение.
– Ты ещё скажи, что влюбилась, – ехидно выговариваю я.
– Может быть… – задумчиво это у неё выходит!
Опять лежим молча. Вдруг Даша обнимает меня за шею. Я чувствую на своём лице её дыхание. Так нежно поцеловала меня в губы!
– Я всё правильно сделала? – шёпотом спрашивает она.
– Правильно… Только я всё равно пока… не понимаю.
– Ты первый мужчина, с которым я легла в постель… сама, без настойчивых приглашений. У меня такого ещё никогда не было. Это, конечно, неприлично, но…
– Это замечательно, – совершенно искренне говорю я и в свою очередь её ласково целую. Для этого мне приходится слегка на неё навалиться, и в этот момент две руки обхватывают… Прикосновения… Забытые ощущения…
– Саша… Я хочу, чтобы это у нас случилось сегодня… – слышу я жаркий шёпот. – Не знаю, что будет дальше, но хочу, чтобы сегодня ты стал… моим мужчиной…
Голова плывёт… Делаю всё машинально, подчиняясь одному взаимному желанию.
…Открываю глаза. Даша спит рядом и улыбается. Как же всё это было прекрасно!
Видимо, от моего взгляда она открывает глаза и долго на меня смотрит.
– Тебе было плохо со мной? – напряжённо спрашиваю я.
– Мне с тобой было очень хорошо… – и целует меня. – Я поняла, что, дожив почти до двадцати семи лет, я не знала самого лучшего. И это лучшее дал мне ты.
Ворочаюсь на своей тахте. Сон не идёт. Встаю и иду курить на кухню. Три дня мы с Дашей пробыли на её даче. Нам действительно было хорошо вдвоём. Я провёл с ней, как в песне Пугачёвой, «три счастливых дня». Даже про Ваньку только потом вспомнил…
Ванька… Один в целом мире! Какой-то сводный брат, мой тёзка, не в счёт. Где его искать? Так что у него есть только я. Это на меня он надеется, ожидая, что я буду его опорой. Душа не на месте. Парень честно пытается стать нормальным, и именно я должен способствовать ему в этом. Как это сделать? Да помочь ему найти женщину, которую он полюбит, которая станет его половинкой! Только тогда моя миссия будет выполнена. И помня его реакцию в своё время на Нину, я не должен доводить его до таких переживаний. Получается, в первую очередь – устройство его личной жизни, а уж потом своей.
А Даша… Она поверила мне, хотя я ни разу не говорил ей о своём отношении. Её поступок дорогого стоит.
Но всё-таки я хочу и должен в себе разобраться, поэтому вторую неделю под разными предлогами увиливаю от встреч. После дачи, где мы ни в чём себе не отказывали, она, видимо, ещё в эйфории и многое мне прощает. Да и работы навалилось…
Трусливо решил «гнать зайца дальше». Сегодня встречаемся у знакомого кафе.
– Привет! – подходя ко мне, она издали улыбается.
– Здравствуй!
Обнимаю её и целую. Даша явно не спешит освободиться от моих рук, и у меня в голове опять всё плывёт…
– Может, поедем ко мне? – спрашиваю осторожно, поскольку не знаю, как она на это приглашение отреагирует.
– Ты наконец дозрел? – вопрос звучит с некоторым укором. – Поехали…
…Лежим в обнимку на нашей с Ванькой тахте. Одежда разбросана по комнате. Блаженство…
Утром просыпаюсь в холодном поту. Снился кошмар. Я видел, как Ванька опять куда-то падает. Ох, волнуюсь… Тот раз… тоже падал. М-да… Через воскресенье он должен позвонить. До этого места себе не найду. Слишком часто я получаю подтверждения, что мы с ним как-то или чем-то связаны. Не зря я всё рассказал Илье Анатольевичу. Жаль, что сейчас не могу с ним пообщаться, поскольку он только вчера уехал с женой на три недели в санаторий и наши занятия прервались.
Ванька не позвонил! Беспокоюсь… Он оставлял мне координаты офиса своей фирмы-работодателя. Надо позвонить, а лучше туда съездить.
– Так… Иван Николаевич Серёгин… – девушка в Ванькиной фирме что-то ищет. – А вы ему кто?
– Сводный брат, – повторяю я легенду. – Зовут меня Александр Николаевич.
– Так вот, Александр Николаевич, беда там. Сильно разбился ваш брат. Кажется, упал с большой высоты… Парализован… Сейчас в больнице в Булуне.
Комната будто покачнулась. Это я виноват! Это Бог наказал вместо меня Ваньку.
– Как туда можно добраться?
– Если быстро, то только грузовым бортом, который туда летает раз в неделю.
Понятно… Значит, надо сначала устроить дела на работе. Вернее, договориться с парнями. Потом всё объяснить Даше. И ещё записку Илье Анатольевичу написать.
Опять встречаемся с Дашей у кафе.
– Что у тебя случилось? – спрашивает она сама.
Не думал, что всё так ясно отразилось на моём лице.
– Ванька парализован… – и рассказываю всё, что знаю.
– Ты когда туда летишь?
Вопрос задан так, будто я ей уже сказал о своём решении. Значит, понимает меня!
– Послезавтра.
Пишу письмо Илье Анатольевичу. Я не любитель писать, поэтому взвешиваю каждое слово. Не хочу ненароком обидеть Мастера.
«Уважаемый Илья Анатольевич!
Вынужден срочно уехать в Булун, тем самым прервав учёбу у Вас. Мой самый близкий человек – младший сводный брат Ваня – попал в беду. Сейчас он парализован. У меня опять был сон, где я видел, как он куда-то падает. А потом всё подтвердилось.
Сколько я пробуду в Булуне, не знаю, думаю, что не меньше месяца. Когда мы вернёмся, а я собираюсь его привезти сюда, то обязательно позвоню.
С глубоким уважением к Вам, Саша Елизов».
Запечатанный конверт с надписью «И. А. Коху от А. Н. Елизова» бросил в почтовый ящик в такой знакомой уже парадной…
* * *
Лечу в Булун. Сидя с закрытыми глазами, думаю про Ваньку и представляю его лицо. Бедняга… И всё из-за меня! Борт грузовой, Ил-76, и мне пришлось договариваться с пилотами. Из Питера пассажирских до Булуна нет. Из-за непогоды самолёт отчаянно трясёт. Сосед, бородатый дядька, который возвращается с Большой земли, только что сказал, что в феврале у них постоянно штормит. Февраль… Потом будет март…
– Да, – снова заговаривает сосед, – у нас в это время такие ветра… Даже несчастья случаются…
– Какие несчастья? – я внутренне напрягаюсь.
– Какие, какие… Вот недавно ветром девчонку, вернее, женщину одну сдуло в трещину. Парнишка полез её спасать. К верёвке подцепил, вытянули… А когда его самого вытаскивали, порывом так о стену швырнуло… В больнице теперь. Парализован…
– Ванька! – вырывается у меня непроизвольно.
– Да… Его Иваном зовут. А ты его знаешь? – меня буравят внимательные глаза.
– Я его брат. Сводный… Лечу к нему. Он перестал мне звонить.
– Давай знакомиться. Дмитрий Иванович, – сосед протягивает широкую ладонь.
– Александр. Саша…
– Так что, Сашок, плох Ванюшка… Ноги совсем отнялись. Он спиной ударился.
Похоже, у меня на глазах слёзы.
– Не надо… – гудит мне в ухо Дмитрий Иванович. – Всяко может быть… Может, всё и образуется… Ты к нам надолго?
– Пока во всём не разберусь и не найду возможность забрать Ваньку в Питер.
– Да… Это конечно. У вас там специалисты, аппаратура… Слушай, а хочешь, остановись у меня. Моя хозяйка не будет возражать. Она тоже к Ване хорошо относится. Мы ведь с ним два месяца вместе работали. Он у тебя замечательный парень! Настоящий мужик! Уважаю… Говорил, что у него на свете есть только Сашка. Он тебя очень любит.
– Я его тоже… – и вздыхаю.
Мне приятно слышать такое про Ваньку и больно за него. Правда, гудение Дмитрия Ивановича несколько успокаивает…
– Слушай, Сашок… Ты, когда прилетим, ведь сразу в больницу побежишь?
– Сразу! Вы мне покажете?
– Конечно! То-то Ванюша обрадуется! Только в больнице сразу к Ване не ходи. Сходи сначала к главному врачу, Кириллу Сергеевичу. Золотов фамилия его. Как раз для него фамилия. Пожилой такой. Мировой доктор! Скольких на ноги поднял! Поговори с ним… Послушай, что он скажет. Поверь мне – всё знает! А багаж твой, – при этом показывает на мою сумку, – я сразу с собой заберу. А потом за тобой в больницу приду.
– Спасибо, – хватаю руку Дмитрия Ивановича. – Спасибо огромное!
…Вот и двухэтажное здание больницы. В темноте полярной ночи едва нашёл.
Весь седой, сухощавый, очень осанистый Кирилл Сергеевич Золотов, после того как я ему представился, внимательно смотрит на меня.
– Ну что я могу сказать вам, молодой человек… Ваня очень подавлен. Он вас во сне всё время зовёт. Это хорошо, что вы приехали. Очень хорошо!
– Кирилл Сергеевич, а дальше? Какие перспективы?
– Перспективы, говорите… – главврач невесело усмехается. – А это будет зависеть от вас, от него самого, ну и от Господа Бога. Травма очень тяжёлая… Но если вы сможете выхаживать его, трудясь днём и ночью, а он сам захочет встать, то на ноги его, наверное, поставите. Вообще-то в этом случае, как говорили раньше, костоправ нужен. А таких сейчас в России – днём с фонарём… Вот, смотрите! – он достаёт рентгеновский снимок и показывает его мне на свет. – Вот его травма.
Вижу череду Ванькиных позвонков в районе поясницы, и один провален.
– Вот тут нерв и защемило, – поясняет Золотов. – Теперь вы всё видели и знаете истинное положение вещей.
– Обещаю, я буду трудиться и днём, и ночью, – это выговариваю чётко, как клятву, сам не понимая, для кого – для доктора или для самого себя.
– Правильно, что вы не спросили, сколько времени понадобится, ведь…
– Это неважно! – перебиваю я. – Главное, чтобы свет был в конце тоннеля.
– Ну что ж… Теперь верю, у вас может получиться. Я научу, что делать и как. Будете выполнять в точности! Понятно?
– Буду! Я всё запишу!
– Нет, молодой человек… Кроме лекарств, которые я назначу, и особенностей ухода за таким больным вы ещё должны будете научиться делать ему специальный массаж для поддержания кровообращения в ногах. Иначе он может их потерять. Омертвеют! А остальное… В общем, надо искать костоправа! Ладно. Об этом мы поговорим потом. Очень хорошо, что вы приехали. Вы сами молодец! Идите теперь к нему.
По коридору иду к палате. Больница в Булуне маленькая, не сравнить с теми, что у нас в Питере. Здесь всего два этажа, но длинные. Открываю нужную дверь. Палата на троих. Правда, две кровати пустые. Ванька лежит на спине с закрытыми глазами. Длинные русые волосы разметались по подушке…
– Ванюха, привет! – сажусь на край кровати.
– Сашка… – открываются два огромных глаза.
Он так осунулся, что глаза стали ещё больше. Наклоняюсь, прижимаю его к себе и целую в лоб.
– Сашка… – смотрит на меня как-то странно. – Зачем ты приехал?..
– Тебя из жопы вынимать, – и стараюсь улыбнуться. – Мне сказали, что ты настоящий герой. Мне это очень приятно.
Молчит и всё смотрит…
– Саш… Уезжай… – звучит вдруг совсем чужой голос. – Понимаешь… Я тут встретил человека… У меня опять роман… Я не люблю тебя больше. Ты мне не нужен. Прости… За мной тут ухаживают. Вот Коля… приходит… Я его очень полюбил. Правда, он сейчас уехал… на неделю… Да и Света приходила… Ну та, которую я вытаскивал…
Смотрю на Ваньку. Я знаю его больше двух лет и сразу могу сказать, что он всё врёт. Дурашка… Не хочет для меня проблем. А сам по ночам зовёт… Смешной…
Дверь в палату я закрыл, поэтому наклоняюсь и прижимаюсь к его лицу.
– Заткнись, – шепчу ему в самое ухо. – Врать ты не умеешь. Плохо придумал. Твоих жертв я не приму. Вспомни тот вечер и открытое окно. Дурачок ты мой хороший…
Ну вот… У него слёзы. Из-под одеяла высовывается рука и сжимает мою.
– Сашка… Мой Сашка…
– Только твой! Я говорил с главным врачом. Он сказал, что всё ещё вернётся. Только нам надо будет работать вместе. Я тебе буду делать специальный массаж и всё такое… Мы победим!
Ещё что-то говорю… Пусть не совсем правду, но главное, чтобы он мне поверил! Главное, чтобы у него появилась надежда!
– Сашка… – Ванька просто давится от слёз.
– Ладно, кончай разводить сырость. Я сюда летел с Дмитрием Ивановичем. Он так о тебе говорил! Ты действительно герой!
– Герой безногий… – он тяжело вздыхает.
– Всё вернётся, понял? Вот чуть оклемаешься, и полетим обратно, домой…
– Саш… Тебе не будет противно? Дай судно… Уже не могу… Или сестру позови.
– Идиот. А дома я кого звать буду? Соседку? Что я, говна не носил? Где судно?
Возвращаюсь в кабинет к главврачу и он сразу ведёт меня в процедурную.
– Вера Петровна, – обращается он к пожилой медсестре. – Вот этот молодой человек, его зовут Саша, с сегодняшнего дня в вашем распоряжении. Он будет ухаживать за Ваней, ну и одновременно учиться у вас вашему мастерству.
– Да какое там мастерство! – она смущённо машет рукой. – Было бы желание, а освоить моё ремесло – дело нехитрое. Пойдём, Сашенька.
– Могу не только за Ваней! – вставляю я слово. – Буду санитаром! Я…
– Там разберётесь, кто вы, – строго прерывает меня Кирилл Сергеевич. – Дома вы будете не только санитаром, но и медбратом, а может быть, и врачом. Вам это ясно?
– Яснее не бывает…
Никогда не думал, что окажусь настолько чувствительным к страданиям других людей. Буквально кожей чувствую их боль, очень жалею, и суетиться вокруг них мне совсем не влом, а перестелить кровать немощному человеку даже приятно. Если же, наученный Верой Петровной, делаю уколы, то стараюсь не увеличивать их страданий.
Я здесь уже почти неделю. Живу у Дмитрия Ивановича. Трёхэтажный дом, каких здесь несколько десятков, и обычная трёхкомнатная квартира на первом этаже. Беру уроки массажа у самого Кирилла Сергеевича. Ног Ванька действительно не чувствует. Они вообще висят, как ниточки. Вчера носил его в ванную помыть, видел… Ужасное зрелище. Честно говоря, от увиденного только озлел. Ощущаю желание всё это преодолеть!
Возвращаюсь из больницы.
– Сашок! Как ты насчёт по стошке? – спрашивает Дмитрий Иванович за ужином.
– Согласен… – сам себя слышу будто со стороны. Голос совсем уставший. Естественно… Но надо привыкать! Если я хочу, чтобы Ванька встал, то должен пахать! Пахать днём и ночью! И это будет искуплением моих грехов, моей вины перед ним.
– Чего ты к парню привязался? – ворчит Надежда Михайловна, жена Дмитрия Ивановича. – Видишь, из больницы не вылезает весь день!
– Тем более! Пусть отдохнёт. Слышал, что он там не только около Вани. Верка говорила, что у неё теперь хороший помощник появился, – он ласково мне улыбается.
– Сашенька… Наверное, водочки тебе и вправду надо выпить, – Надежда Михайловна проводит ладонью по моим волосам. – И спать потом.
С трудом, но договорился с теми же летунами, которые доставили меня сюда, чтобы нас с Ванькой в таком его состоянии взяли на борт до Питера.
– Ванюха! Скоро домой полетим! – заявляю я с порога палаты.
– Правда? – он слабо улыбается.
– Угу. Только на особый сервис не рассчитывай. Полетим грузовым бортом, но прямо на Питер. Чтобы пересадок не делать.
– Саш… – его тон заставляет вздрогнуть. – А у нас… получится? – и в глазах такая боль!
– Обязательно получится! Ты мне веришь? Ты мне должен верить!
– Верю… – вздыхает и сжимает мою руку. Последний инструктаж у Золотова.
– Молодой человек, я в вас верю, – он смотрит мне прямо в глаза спокойно и мудро. – Любовь должна его спасти. Только на это он и может надеяться.
Внутренне вздрагиваю. Моя любовь… Только на мою любовь Ванька может надеяться. Это прозвучало как приговор.
– И ещё. Самое для него страшное – это простуда. Дальше – воспаление лёгких, дальше… Сами понимаете… Кровь бегает пока плохо.
– Понимаю… Не допущу. А можно вам писать?
– Конечно! Буду ждать вестей, – он пожимает мою руку. – Успеха вам с Ваней!
В самолёте Ванька лежит на носилках. Я сижу рядом.
Как нас провожали! Даже Кирилл Сергеевич пришёл на аэродром. И Ванькины ребята, с которыми я перезнакомился, и Дмитрий Иванович с Надеждой Михайловной. Короче – толпа. Будто делегацию провожали! Столько с собой надавали еды! Честно говоря, мне так грустно стало, что мы уезжаем от таких хороших людей… Вот Ванька встанет, и мы сюда ещё обязательно прилетим. А может, вместе и работать тут будем…
* * *
Вот мы и дома. Спасибо летунам. Даже с машиной помогли! А тут я уже донёс Ваньку на руках до лифта и от лифта в квартиру. Он стал таким лёгким! Надо откармливать… Сейчас лежит на нашей тахте. Вернее, по совету Кирилла Сергеевича, я сделал ему положение полусидя. Сам пока занимаюсь на кухне.
– Ванюха! Ужинать! – несу ему на подносе тарелку с ужином и кружку с чаем.
Сам тоже переселился питаться в комнату.
– Я знаю, зачем ты меня сюда привёз. Чтобы уморить своей стряпнёй! – торжественно подкалывает он.
Именно торжественно! А вообще это добрый знак, если шутит.
– Может, ты хотел, чтобы мы жили у тебя? – задаю я осторожный вопрос.
– Саш… Ты всё правильно сделал. Я не хочу туда… Мне тут… теплее.
…После хождения по мукам, я имею в виду оформление Ваньки здесь, в Питере, сегодня ждём врача из районной поликлиники. Действительно, чтобы организовать этот вызов, пришлось изрядно попотеть в интенсивной беготне.
Довольно молодая дама со скучным видом рассматривает Ванькины документы.
– И чего вы от меня хотите? – поворачивается она ко мне.
– Но я же не врач! – удивляюсь я. – Я же не знаю, что делать в таких случаях!
– Молодой человек! С такой травмой я могу только помочь вам определить Ивана Николаевича в интернат. Там ему будет хорошо, за ним будет уход.
Мне будто по морде съездили. А у Ваньки глаза такие, что лучше бы не видеть.
– Спасибо, – и осторожно выдыхаю. – Мы уж как-нибудь сами…
– Ну как хотите, – безразлично реагирует дама.
В прихожей эта якобы врач быстро надевает пальто, а я так же быстро открываю перед ней дверь. Пусть катится с такими предложениями! Захожу в комнату.
– Слышал? – отсутствующим тоном спрашивает Ванька, глядя на меня.
Ложусь с ним рядом и прижимаю его к себе.
– Забудь! Сейчас же всё забудь! – шёпотом кричу ему в ухо и, успокоившись, продолжаю: – Мы с тобой вместе всё преодолеем.
Запомни это. Ты будешь и ходить, и на лыжах меня делать. Это я тебе сказал. Ты мне веришь?
– Верю…
Хорошо бы, чтоб так…
Звоню Илье Анатольевичу.
– А, Саша! Здравствуйте! Ну, как ваш брат?
Ухожу на кухню, чтобы не мешать Ваньке смотреть кино, и подробно рассказываю.
– Илья Анатольевич, я не знаю, как теперь мне приходить к вам на занятия. Дел просто выше крыши. Мне ведь надо ещё где-то костоправа искать…
– Знаете, Саша, я всё прекрасно понимаю и буду ждать, когда вы сможете. Насчёт костоправа тоже постараюсь выяснить, хотя надежды мало. Поэтому вы хотя бы раз в неделю звоните мне о том, как у вас с Ваней дела. Может, или у вас, или у меня какие-нибудь мысли появятся. Если традиционная медицина помогать не хочет, то нетрадиционная может пригодиться. Не только думайте, но и старайтесь чувствовать. Мы с вами такому учились, но это не до конца правильно. У каждого, кто занимается биоэнергетикой, свои ощущения, которым научить невозможно. Их можно только почувствовать самому. Инструкций типа «возьмите отвёртку в правую руку, а гаечный ключ в левую» тут быть не может. Всё самому, всё на уровне тончайших чувств и интуиции.
– Спасибо, Илья Анатольевич!
Теперь Даша… Набираю номер.
– Слушаю, – раздаётся в трубке такой знакомый голос.
– Это я. Мы приехали… – говорю я как можно тише.
– Ты что так тихо? Ваня спит?
– Угу… – поддакиваю и снова начинаю рассказ.
Хочу, рассказав ей всё, намекнуть, что у меня пока совсем нет времени на встречи.
– Ой, Саша… Как это всё тяжело, – вздыхает она. – Я тебя хорошо понимаю. Только ты мне звони хоть иногда. Ладно?
– Конечно, я буду звонить! Я очень тебе благодарен за понимание.
Прошёл месяц после нашего возвращения. Необходимый массаж делаю три раза в день, то есть получается утром, сразу после работы и на ночь. Устаю, конечно, но когда смотрю на Ванькины глаза, силы удваиваются. Правда, что-то он мне в последнее время не нравится. Молчит всё и мрачнеет с каждым днём.
– Ванюха, давай ужинать! – заношу поднос с едой в комнату.
– Не в коня корм… – бурчит, но вроде начинает есть.
– Давай, давай… А потом мыться будем.
Несмотря на то что я надеваю ему подгузники (всё-таки прекрасное изобретение!), мою его в ванне каждый день. Чистота прежде всего!
– На хрена это всё надо…
– Не на хрена, а просто надо! – отвечаю я спокойно.
Звоню Илье Анатольевичу, как это теперь делаю еженедельно.
– Насчёт костоправа я вообще-то навёл справки в наших кругах… Короче, можете не искать. Можно время не тратить, – неохотно соообщает он.
– Понятно… А что же делать? – вопрос мой звучит почти как риторический.
– Знаете, Саша… У меня тут некоторое время назад созрела одна крамольная мысль… По телефону объяснять долго. Я понимаю, что вы сейчас живёте по расписанию, зависящему не от вас, но предлагаю – найдите время подъехать ко мне среди дня.
– Обязательно найду!
Я сейчас готов схватиться за любую возможность, как за соломинку.
…Возвращаюсь домой с работы. Ох… Ванька на полу! Лежит около окна, упёршись головой в батарею. Не зря я створку, помня прошлое, на верхнюю задвижку закрыл!
– Явился… – и взгляд очень недобрый… Как он на меня смотрит! Таких глаз я у него ещё не видел. – Специально окно на верхний шпингалет закрыл? С-сука…
– Вань… Ты что, упал? Давай я тебя положу на кровать.
– Пошёл ты!.. Ненавижу! Слышишь, ненавижу тебя! Скот… Не подходи ко мне!
Когда он произнёс слово «ненавижу», у него были такие страшные глаза, что у меня аж мороз по коже прошёл. Впрочем, понятно – истерика.
– Ванюха, прекрати… – говорю я примирительно и делаю к нему шаг.
– Уйди! Видеть тебя не могу! Слышишь? Ненавижу! – взгляд бешеный, слёзы…
Видимо, я не очень терпелив. Резко подхожу к нему, сажусь на корточки и слегка даю ладонью по морде. Ох-х… Будто себе съездил…
– Сука! Сволочь пархатая! – взвизгивает Ванька. – Знаешь, что ответить не могу! Убил бы! – и опять так смотрит! С такой ненавистью…
Встаю, иду на кухню, беру самый острый нож и возвращаюсь. Сам не знаю, что творю, но вкладываю нож в Ванькину руку.
– На! Убивай… – тихо говорю я и приставляю нож к своей груди – будь что будет! – Осталось нажать, Ванюха…
Повисает тишина. Он оторопело смотрит сначала на нож, потом на меня. Звук падающего ножа… и голова, уткнувшаяся мне в грудь… Его трясёт от рыданий! Запускаю пятерню в кудлатую шевелюру…
– Сашка… Сашенька… Прости меня… – Ванька рыдает, и его худые пальцы отчаянно цепляются за меня. – Прости… Я козёл… Это я скот… Прости…
Обнимаю его, поворачиваю к себе лицом и осторожно касаюсь губами его уха.
– Ты действительно идиот. Я не обиделся. Всякое бывает. Ну хватит… Я с тобой. Успокойся. Цепляй меня за шею и поехали ложиться…
Укладываю… Сажусь рядом и опять обнимаю. Сейчас ласка ему нужна тем более!
– Дурачок ты мой хороший… Самый лучший… Самый любимый, – сюсюкаю по необходимости и глажу его вихры. – Мы всё преодолеем. Ты понял? Всё будет хорошо! Вот увидишь! Я хочу, чтобы ты мне верил…
– Я постараюсь… Обещаю! – всхлипывает Ванька и опять цепляется за меня.
А ведь я действительно для него как та соломинка! Эх-х… да… Надо что-то делать. Надо парня занять, чтобы не скучал. Вот сейчас лежит и пялится в телевизор. Действительно, от такого времяпрепровождения можно истерику закатить.
– Вань. Есть разговор.
– Да, я слушаю… – и грустный взгляд на меня.
– Тебе сколько осталось до окончания твоего колледжа?
– А чёрт его знает! Честно говоря, я уже на этом поставил крест.
– Напрасно. Хочешь, кое-что расскажу? Меня призвали в армию со второго курса Военмеха. Я на вечернем учился. Надо сказать – повезло, попал служить в военное училище, в обслуживающую команду, водителем. Короче, я решил не терять два года и там, в армии, учиться. Написал в институт, мне ответили. Спасибо им, что всё поняли и дали список литературы и заданий. Так вот: за два года я сам прошёл почти три курса! А когда вернулся, то в свои двадцать лет смог через четыре месяца сдать экзамены аж за пятый курс! В двадцать один уже имел диплом инженера, – вижу, что Ванька внимательно слушает. – Я к чему это говорю? К тому, что пока ты ещё лежишь, надо использовать это время и закончить колледж, чтобы, когда встанешь, ты смог иметь нормальную работу. Ванька смотрит на меня с некоторым недоверием.
– Ну чего уставился? Понял?
– Но ведь это надо туда съездить… Дальше литература всякая, задания…
– А я у тебя на что? Съезжу, договорюсь… Привезу тебе всё, что надо.
– А компьютер? Я же на программиста учусь…
– Будет тебе и компьютер. Заначка у нас есть.
– Саш… У тебя мало забот со мной? Ты что, железный?
– Во-первых, всё это для меня приятные заботы, которые я буду выполнять с удовольствием. Во-вторых, давай считать, что я временно железный. Понял?
– Сашка… Ты даже не представляешь, как мне тебя жалко… Подхожу, сажусь на край нашей тахты и обнимаю.
– Ну как ты не хочешь понять, дорогой ты мой, хороший мой… – опять пятернёй приглаживаю вихры, зная, что это ему нравится.
– Побудь так… – шепчет и обнимает меня за шею.
Да… Я всё понимаю. Ласка сейчас необходима. Именно она является для него знаком нашего единения, а наше единение придаёт ему сил.
– Так ты согласен? Будешь заниматься?
– Согласен. Обязательно буду!
Крепко прижимаю его к себе. Так хочется, чтобы он почувствовал моё тепло! Я же сам сказал, что буду ему вместо всех его родственников. А завтра съезжу в его колледж и обязательно куплю ему компьютер. Хорошо, что я умею делать накопления!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?