Текст книги "Хозяин жизни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hozyain-zhizni-184427.jpg)
Автор книги: Алексей Лухминский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– А почему я должен вас предупреждать? Это ваши проблемы.
– Ошибаетесь. Это теперь ваши проблемы. Думаю, ваш мальчик снова осваивает «обезьянник» отделения полиции, которой мы его и сопровождающих лиц вчера снова сдали вместе с очередным заявлением по поводу учинённого хулиганства. Кстати, после вашего признания, что вы всё знали, было бы интересно зацепить и вас за соучастие в хулиганской выходке. Большего я вам сказать не могу, да и не хочу. Всех благ!
Бураков некоторое время буквально хлопает глазами, потом поворачивается и, подумав, тихо её за собой закрывает.
Вот сукин сын! Сразу весь сон пропал. Нет, всё равно надо лечь и постараться отдохнуть. Где там моя любимая подушка?
…Зорин приехал ближе к двум часам дня. К этому времени местная полиция уже сообщила про отправку всех виновников вчерашнего набега в город, как и в прошлый раз, причём в тот же суд, который счёл высокопоставленного сынка, по своему внутреннему убеждению, не опасным для общества и согласился на залог. Лена поехала туда, чтобы представлять нашу сторону.
– Что скажете, Александр Николаевич? – заходя в кабинет и пожимая руку долгим и тёплым рукопожатием, задаёт вопрос глава района.
– Простите, Николай Сергеевич, пока скажу, что за эти сутки очень устал, – и приглашаю его сесть.
– Это по вашему лицу видно. Не спали?
– Удалось всё-таки немного перехватить. Правда, днём мой сон чуть не сбил представитель папаши этого… сынка. Приехал его искать ко мне. Наглость зашкаливает! Прекрасно ведь знал, куда тот вечером направляется, но предупреждать о готовящемся реальном нападении на государственное медицинское учреждение даже не собирался.
Гость тихо вздыхает, как бы про себя, даёт Буракову матерную характеристику и, посмотрев на свои ботинки, поднимает взгляд.
– А теперь послушайте… Думаю, вы не сомневаетесь в моём жизненном опыте…
– Не сомневаюсь, – послушно киваю я и сразу добавляю: – Хотите, чтобы я ездил с охраной?
– Так нечестно… – делано обижается он. – Вы прочитали мои мысли.
– Нет… Это простая логика, вытекающая из опыта общения с вами.
– Тогда она вас не подвела. Я хотел сказать именно это. Более того, ездить вы должны не на своей машине и не на вашей служебной, поскольку она тоже известна. Бережёного, как известно, Бог бережёт! При всех ваших талантах, согласитесь, это нужно.
– Ладно, уговорили.
– И ещё. Парни доложили, как, когда всех этих увезли, вы хотели их отправить домой. Так вот, они здесь будут дежурить постоянно, пока всё не прояснится. Не уверен, что вы до конца представляете будущие опасности. Вчерашним набегом этот сынок показал способность действовать самостоятельно. Думаю, папа был не в курсе. Да и не стал бы он мараться такими вещами.
…Ближе к концу дня пришлось заняться сугубо административными делами, которые свалились на меня в связи с отпуском главного врача. Выполняя необходимую бумажную работу, я всегда располагаюсь в его кабинете и вот сейчас подписываю разные документы. Звонит городской телефон. Как всегда, сначала отвечают с параллельного аппарата в бухгалтерии, но сразу раздаётся звонок по местной связи.
– Александр Николаевич, вас просят…
– Спасибо, – и снимаю городскую трубку. – Я слушаю!
– Господин Елизов? – спрашивает женский голос.
– Да, это я.
– С вами сейчас будет говорить Эдуард Павлович. Соединяю.
О как! Удостоился я чести. Лично будет говорить папаша Ванькиного обидчика.
– Здравствуйте, господин Елизов, – приветствие звучит сквозь зубы и следует властное заявление: – Хоть вы и отказались от приглашения в гости, но мне всё равно надо с вами встретиться. Жду вас через два часа у себя в кабинете. Машина к вам вышла.
– Я не понял…
– Что вам непонятно? – с некоторым раздражением перебивает он на полуслове.
Ну как же мне надоели вот такие грозные начальники!
– Я не понял, почему должен куда-то приезжать, когда это нужно вам. По вызову я езжу только к больным и к чиновникам в Облздрав, а вы таковым не являетесь, поэтому считаю, в данном случае приехать должны сами, – и, воспользовавшись явным шоком на том конце линии от того, что там расценили, как очередную наглость, завершаю разговор: – Если вам нужно поговорить, то приезжайте сюда, но предварительно согласуйте со мной время, чтобы я не был в операционной. Найти меня нетрудно. Всех благ!
Положив трубку, какое-то время смотрю на телефонный аппарат. Получается, до этого момента та сторона конфликта пыталась действовать сначала через руководство и это не удалось, потом приезжал этот… посланец и тоже получил отказ, а только что я сам отказался от прямого контакта… Полагаю, настоящая война началась именно сейчас.
Часть 2. Началось
Лишний раз убеждаюсь, что связался с более чем влиятельными людьми. Даже несмотря на совершённый хулиганский набег, тот же суд, слегка пожурив сынка за действия, нарушившие покой государственного учреждения, сохранил ему прежнюю меру пресечения в виде залога. Об этом рассказала присутствовавшая там Лена.
Мы сидим в моём кабинете втроём. Для разговора я позвал ещё и Ваньку.
– Значит, прав был Николай Сергеевич, оставив в больнице усиленную охрану, поскольку продолжение вполне может последовать, – подвожу я своеобразный итог и поворачиваюсь к братишке: – Что ты там говорил про дитё неразумное и наше призвание терпеть его выходки?
– Ладно тебе… – бурчит он, опуская голову. – Сам понимаю, не тот случай. И твоя охрана – тоже правильно. Я видел, какими глазами смотрел на тебя этот сынок.
Некоторое время все трое молчим.
– А как с теми парнями, которые были здесь вместе с ним? – интересуюсь я после паузы.
– Этим дали административный штраф и отпустили. Знаешь, какое впечатление у меня сложилось от общения сынка со своей свитой? Похоже, у них там имеет место кастовость. С двоими у него явно приятельские отношения и всё время смешки, переглядывания, рожи друг другу строят. А двое других были очень подавлены и вели себя тише воды и ниже травы. Вообще он постоянно будто подчёркивал их подчинённое положение. Видно, насмотрелся на папу и его стиль взаимоотношений с окружающими. Ещё мне показалось, что в поведении адвокатов, которые их всех постоянно инструктировали, на этот раз была некоторая досада.
– Естественно, ведь строптивый мальчик своим поступком навредил не только себе, но и своей отмазывающей команде.
– А когда Кирилл Сергеевич возвращается? – вдруг интересуется Ванька.
– Мы должны сегодня с ним созвониться и решить. Ну и надо выяснить, когда случится подходящий борт. Конечно, начавшаяся история ко времени его выхода на работу не закончится, ведь происходящее сейчас, к сожалению, надолго.
После завершения разговора поднимаюсь на второй этаж в кабинет главврача. Хочу оттуда позвонить в Булун. Там сейчас девять вечера, и Кирилл Сергеевич уж точно дома в своей, оставленной после переезда в Питер, уютной двухкомнатной квартире. В ней всегда останавливаюсь и я, когда прилетаю туда для работы в местной больнице. Хоть это обиталище за годы частых визитов мной, можно сказать, обжито, но моими же стараниями там ничего не менялось и всё осталось так, как было при прежнем хозяине. Это место тоже очень значимо в моей жизни.
Трубка на том конце линии снимается почти сразу, и это заставляет улыбнуться. Снова воспоминания! Хозяин, будучи главврачом больницы, всегда был готов к любым просьбам о помощи и держал телефон под рукой.
– Здравствуй, Сашенька! – слышу я бодрое приветствие, едва наш Главный узнаёт мой голос. – Ну как там у нас дела? Ты уже несколько дней не звонил, и я даже стал слегка беспокоиться, не случилось ли чего.
И вдруг меня будто что-то толкает… Наш начальник, когда вернётся, всё равно узнает о всех неприятностях и просто по своему статусу станет их участником. Похоже, пора ввести его в курс дела, но, учитывая возраст и здоровье, информацию надо подавать аккуратно, как говорится, «в час по чайной ложке», а не «как снег на голову».
Крайне осторожно рассказываю о здешних событиях и сообщаю, что виновник является сыном главы известной корпорации. Особо акцентирую внимание на полном приведении Ванькиного здоровья в порядок. О последнем налёте удалой компании на больницу умалчиваю, только говорю о результате суда и мере пресечения.
– Понятно… – таким знакомым тоном глухо произносит Кирилл Сергеевич и делает точное заключение: – Догадываюсь, теперь на нас со всех сторон давят, убеждая забрать заявления. Так ведь?
– Конечно… – вздыхаю я.
– А с Ваней действительно сейчас всё в порядке, или ты чего-то недоговариваешь? – звучит с некоторым подозрением.
– Кирилл Сергеевич… Ну неужели я бы Ванюху не привёл в порядок! – моя укоризна абсолютно искренна. – Лицо я ему сделал, ребра после моей терапии срослись. Он уже работает!
– В общем, так! Мне надо возвращаться, – следует твёрдое решение. – Узнай, пожалуйста, когда ближайший питерский самолёт будет здесь.
– Честно говоря, я это и собирался сделать. Как узна́ю, сразу же вам позвоню. Теперь скажите, как там у Николая Фёдоровича с хирургической нагрузкой? Боюсь, со здешними проблемами я к ним скоро прилететь не смогу.
– Ты знаешь, особо серьёзных случаев на сегодня нет, – потом следует пауза и вопрос: – Больше ничем поинтересоваться не хочешь?
Понимаю, о чём он. Когда-то во время работы в Булуне я согрешил… и теперь ещё одному моему сыну – Васе шесть лет. Его мать Таня, тоже работающая в больнице, называя себя нерасписанной женой, до сих пор меня очень любит и всегда ждёт. Естественно, свою «северную семью» я не бросаю и, как могу, всячески поддерживаю. Помню, после признания о её существовании Ваньке я получил от него по морде… Понимая, что шила в мешке не утаишь, Кириллу Сергеевичу непосредственно перед его поездкой на север по-сыновьи об этом факте тоже покаялся. Взбучки, правда, не получил, но, увидев грустное покачивание головой, всё понял. До сих пор единственный из близких людей, кто не знает об этом моём прошлом, – Даша. Не представляю, что будет, когда всё вскроется.
– Про своих я практически всё знаю, – приходится снова вздыхать. – Я же с Таней часто созваниваюсь, поэтому в курсе всех их дел.
– Я бы хотел, чтобы ты помнил, что твоему здешнему сыну тоже нужно мужское воспитание, – с определённой сухостью произносит мой названный отец. – Думаю, ты сам это понимаешь, и вообще считаю, нам с тобой эту тему надо будет обсудить обстоятельно. Короче, как узнаешь про самолёт, звони сразу. Я должен успеть не только собраться, но и попрощаться.
После разговора с Булуном перевариваю его содержание. Надеюсь, на том конце линии особого нервного напряжения не случилось. Ясно, Кирилл Сергеевич, как всегда в таких случаях, уже сконцентрировался на здешней проблеме и рвётся её решать. Только вот это и может явиться ненужным раздражителем, и следовательно, допускать его к активному участию в процессе не сто́ит. А насчёт остального, то, когда мы летели туда, он говорил, что с удовольствием познакомится с ещё одним своим «внуком». Таню он хорошо знает, поскольку сам принимал её на работу, ещё будучи главврачом тамошней больницы, где тогда работал и я. Значит, встреча состоялась и тревожащего меня разговора не избежать. Ладно! Пока надо позвонить и узнать про самолёт.
* * *
– Александр Николаевич, из приёмного позвонили и сказали, что вас там спрашивают, – сообщает медсестра на посту, когда я прохожу мимо.
– Если без записи на приём, то подождут. Скажите, я пока занят.
Во время своего вечернего приёма, который веду с пяти до семи, я в основном пользую местных жителей, как обычный врач поликлиники. Такие услуги всегда бесплатны для пациентов. Для жителей других регионов страны, и теперь не только нашей, существует запись либо по телефону, либо на сайте. Всем этим занимается регистратура и потом передаёт график мне. Для этих пациентов, когда они есть, отведено время первичного приёма с четырёх до пяти часов дня. Тем не менее, когда кто-то приезжает вот так, без записи и в неурочное время, я стараюсь всё-таки принять, однако сегодня у меня непростой день и времени совсем нет. Только закончилась операция, теперь вот будет консилиум по состоянию одного из пациентов. Кроме этого с беспокойством жду результатов вызова Ваньки к следователю. Он поехал туда с Леной, а в городе к ним ещё должен присоединиться юрист от Кушелева. В общем, незапланированные пациенты мне сегодня совсем некстати, но приму, конечно, хоть и не сразу.
Наконец спускаюсь в приёмный покой и вижу… Буракова, нервно меряющего его шагами.
– Я жду вас уже почти час! – без приветствия с раздражением произносит он.
Наглость заявления сильно раздражает, и я решаю снова обозначить его положение относительно моего.
– Не припомню, чтобы я вас вызывал и назначал конкретное время, – замечаю я с нескрываемой насмешкой и сухо. – А раз вы приехали ко мне без согласования, то ждёте ещё ТОЛЬКО час, поскольку так и не поняли, что я слишком занятой человек, чтобы тратить время попусту. Какие у вас опять проблемы? Только излагайте быстрее.
Приятно наблюдать, как этот «хозяин жизни», а точнее, просто холуй, сдувается.
– Володя пропал… Мы его ищем уже третьи сутки, – следует неожиданное признание.
– О как! Вы решили приезжать сюда для поисков после каждого загула вашего мальчика? – интересуюсь я с усмешкой. – Напрасно ехали. Вашего Володи здесь не было и, надеюсь, не будет. А когда вы всё же вашего подопечного найдёте, напомните ему мой совет держаться от больницы и от меня подальше. Это в его же интересах.
После сказанного разворачиваюсь и собираюсь идти к себе в кабинет.
– Одну минуту! – слышу за спиной.
Оборачиваюсь.
– Что вам ещё?
– Александр Николаевич… – на лице Буракова неожиданно проступает что-то похожее на смущение. – Я уже был в здешней полиции. Они сказали, вы благодаря вашим… способностям, можете найти человека. Я, собственно, приехал просить вас…
– Могу, но в данном случае не хочу, – прерываю я его бормотание. – Действительно, прошлым летом я помог полиции найти заблудившегося в лесу мальчика, но сейчас речь идёт совсем о другом мальчике, хотя он, как видно, тоже заблудился, только в своей жизни.
– Александр Николаевич… Эдуард Палыч очень беспокоится. У нас вся служба безопасности на ногах!
– Виктор Константинович, вы однажды объяснили: у нас с вами разные проблемы. Видите ли, для какого-то «врачишки» я достаточно толковый ученик и понял это с одного раза. Решайте свои проблемы сами, и я буду решать свои тоже сам. Всех благ!
В кабинете открываю окно и смотрю на больничный парк. Сегодня с утра пасмурно, а сейчас вообще был дождь, поэтому листва за окном, приняв душ, имеет весьма свежий и насыщенный цвет. Кое-кто из наших пациентов, несмотря на сырость, прогуливается по дорожкам…
М-да… Ясно, что отец беспокоится из-за исчезнувшего сына, только делать это надо было значительно раньше, пока его можно было воспитать. Теперь наверняка уже поздно. Выходит, получив в результате влияния папы очередной сигнал о своей безнаказанности и уверовав в неё, он просто… сбежал! Интересно, знает ли о его исчезновении служивый человек, рьяно отстаивающий интересы своего подследственного? А если скрылся, то, значит, с какими-то целями. В этом случае логика подсказывает, он не успокоился и хочет… мстить за своё унижение. Неужели ничего не понял? Стоп! А может, это я чего-то не понимаю? Думай, голова, думай!
Я ведь тоже уверовал в свои способности или возможности и считаю, что они мне помогут успешно противостоять любым агрессивным выпадам. Только вот – любым ли? Ведь, если разобраться, моя способность противостоять начинается с контакта, с момента, когда я вижу или чувствую рядом нападающего на меня человека, но ведь есть способы нападения и неконтактные. Выстрел, например!
…Телефон главы района выключен. Наверно, сейчас он где-нибудь в областном правительстве на совещании. Жаль…
А может, озадачиться самому выяснением планов врага? В своё время, поставив серию опытов, я научился воздействовать дистанционно. Реально об этом знает только Ванька, бывший помощником и участником этих экспериментов. После моих тайных воздействий, заключавшихся в мысленной передаче совершенно безобидных команд конкретным знакомым людям, я просил его выяснить у подопытных, были ли они выполнены. И тогда всё получилось! Я даже разработал метод таких воздействий и потом ещё раз проверил его на практике. Всё бы хорошо, но в данном случае, чтобы узнать о планах, требуется чтение мыслей, а такое мне на сегодняшний день доступно лишь в ходе либо визуального контакта, либо при разговоре. Опять-таки, думай, голова, думай!
Прервав мои мысли, в кабинет входят вернувшиеся после поездки Ванька и Лена.
– Ну что там? – задаю вполне естественный и нетерпеливый вопрос.
– Сашка, ты представляешь, следователь сказал, я спровоцировал нервного молодого человека своим хамским поведением и он поэтому не сдержался, – садясь, с румянцем возмущения буквально выпаливает братишка.
– Что-о? – от удивления чуть не теряю дар речи. – Это ты-то? Провоцировал хамским поведением?
– Я, конечно! Следователь с этого и начал. Они там совсем с ума посходили?
Не могу про себя не улыбнуться вечной Ванькиной наивности. И за это тоже его люблю. Ведь известно: каждый из нас меряет другого по себе. Чистый и честный человек искренне надеется, что с ним будут вести себя тоже честно, и за такое заблуждение получает награду в виде разочарований.
– Ваня, ты успокойся, – Лена вздыхает. – Наоборот, у них с головами полный порядок. Лучшая защита – нападение! Вот и нападают…
– Погодите, а свидетельские показания с нашей стороны? Данные с камер, наконец! – не понимаю я.
– Следователь не стал скрывать, что нашими документами пока не занимался, – усмехается она. – Сказал, сейчас у него на столе заявление противоположной стороны, с которым он и разбирается. Тогда помощник от Сергея Александровича припугнул этого мужика возможностью передачи данных с камер на телевидение с соответствующими комментариями. Объяснил ему: поскольку это всё случилось с сотрудником доктора Елизова, которого неплохо знают, более того, с его братом, то за такой сюжет там ухватятся. Честно говоря, я бы так шантажировать не смогла и очень ему благодарна за такой ход.
– То есть теперь они знают, что Ванюха – мой брат… – вырывается у меня. – Не очень мне нравится такое развитие, но если это нужно для успеха, то ничего не поделаешь. Правда, не хотелось бы, чтобы сюда ещё и телевизионщики нагрянули.
– Ничего, будет нам лишняя реклама, – хмыкает Ванька.
– Вот именно – лишняя, потому что ненужная! Ладно, а какой сухой остаток?
– Следователь пообещал к следующей встрече найти время и ознакомиться с нашими материалами, – видно, Лена сильно раздражена, но старательно себя сдерживает. – Копии на всякий случай у нас есть, и если подвижек не будет, возможно, придётся пойти обещанным путём.
Снова сижу и анализирую закончившийся разговор. Вот и прозвучал ответ на мои громкие слова про закон, который для всех един. Пока не было получено заявление от сынка о якобы Ванькиной провокации, следствие даже не стало рассматривать наши аргументы. Ну и что сейчас я могу сделать? Вмешаться во всю эту следственную кухню со своими способностями? Будет ли это законно, то есть – по-честному? Нет, конечно! Но будет справедливо! Господи! Ну научи же, как я должен поступить!
…Перед вечерним приёмом вместе с Ванькой в кабинете пьём кофе. Я уже ему рассказал про визит Буракова и свои мысли после нашего разговора.
– Сашка, – взгляд братишки озабочен, – я снова начинаю за тебя волноваться!
– Не поверишь, – и усмехаюсь, – я за свою дражайшую персону тоже несколько обеспокоился. Через покушение, как ты помнишь, я уже когда-то проходил.
– А тебе никаких сигналов не было?
Понимаю, что он имеет в виду какие-либо моменты предвидения.
– Нет… И если честно, то ощущение близкой опасности, которое в таких случаях является предупреждением, тоже отсутствует.
– А когда ты за Кириллом Сергеевичем летишь?
– Нужный борт будет послезавтра. Только это меня спрячет от их возможных посягательств лишь на два дня, – угадываю я его мысль. – Всё равно же я потом вернусь!
– Может, за время твоего отсутствия этот Вовик объявится или его найдут?
– Даже и не знаю, насколько это будет хорошо. Если он объявится здесь, то опять могут случиться неприятности. Ладно, сегодня вечером всё-таки поговорю с Николаем Сергеевичем и спрошу у него совета. Пока давай начинать приём.
* * *
Я в гостях у Зорина в его несколько тяжеловесном, хорошо мне знакомом коттедже. После моего звонка он предложил заехать, когда закончится вечерний приём.
– Сейчас мы вас после всех трудов накормим, – радушно заявляет хозяин, приглашая к столу. – Надеюсь, Даша не станет на меня за это сердиться.
Отказываться даже не помышляю и за обильным ужином рассказываю Николаю Сергеевичу о разговоре с Бураковым.
– Есть из-за чего беспокоиться, – задумчиво произносит он. – Уверен, теперь вы признали мою правоту насчёт вашей охраны. Слушайте, а может, вы всё-таки, применив свои способности, поможете его найти? Согласитесь, сейчас это в наших общих интересах. Если этого мальчика по вашим указаниям найдут, то, может быть, потом будут хоть как-то контролировать?
– Николай Сергеевич, на юношу вы тоже не очень похожи, – практически перебив, ехидно замечаю я, вспоминая его слова в ответ на высказанную мной надежду, что высокопоставленного сынка отправят в СИЗО.
– Уели вы меня, – усмехается Зорин. – Ну хорошо… Только в любом случае, я считаю, в начавшейся истории позиция нашей стороны должна быть активной, а мы пока только реагируем на уже сделанные против нас шаги. Согласны? Уверен, если сейчас опасность стала абсолютно реальной, то существующее положение вещей требует от нас решительных действий, – смотрю на собеседника и вижу строгий взгляд. – Сергей связался со мной сразу после того, как его адвокат рассказал ему о посещении Ваней следователя. Звонил в крайнем возмущении. И это вполне естественно, ведь ситуация, когда следствие до сих пор не удосужилось рассмотреть представленные вами материалы, а явно ожидало, пока противоположная сторона накатает своё липовое заявление, ничего, кроме возмущения, у нормальных людей вызвать не может. Это вообще чудовищно! Ваня – и вдруг хамил… Чушь сплошная. Ангелы не способны хамить!
Вспоминаю оценку, которую дал братишке мужик из посёлка. Всё сходится!
– Мы обсудили предложение юриста передать материалы на какой-нибудь из популярных каналов телевидения, – сделав паузу, продолжает хозяин дома. – Думаю, идея очень неплохая. Это и будет активным шагом с нашей стороны. Пусть обыватель узнает, как всесильный глава корпорации, ручкающийся с самим президентом, нагибает следствие для вызволения при помощи клеветы своего отмороженного сынка. Причём клеветы не на рядового врача, а на брата многим известного доктора Елизова.
– А вот это уже будет перебором, – замечаю я. – Я понимаю, моё имя уже стало достаточно известным, но не хочу этим пользоваться.
– Александр Николаевич, дорогой вы мой, ваше имя теперь тоже может являться оружием. Логика проста: любого другого эта команда очень высокопоставленных лиц спокойно затопчет и пойдёт дальше, не оглянувшись. С вами у них такого не получится.
– Со мной у них такого не получится по другой причине.
– А вот этого как раз я больше всего и боюсь… Ну что вы так смотрите?
– Думаю о том, что в вашем лице получил кроме Кирилла Сергеевича и Ваньки ещё одного воспитателя, – усмехаюсь я.
– Вы мне сейчас сделали просто огромный комплимент. Спасибо… – задумчиво произносит Николай Сергеевич. – Ваше сравнение меня с этими двумя людьми… не только приятно, но и, как говорится, ко многому обязывает. Это в первую очередь ваша заслуга! – и сделав паузу, он снова переходит в наступление: – Поймите, предложенное адвокатом Сергея и вместе с ним мной позволит вам не совершать… доступные действия. Боюсь, именно такие шаги, если можно так выразиться, перетянут вас из поля закона в поле понятий.
Мобильник, как всегда, звонит не вовремя. Номер мне неизвестен.
– Слушаю!
– Добрый вечер, Александр Николаевич… Это… Эдуард Павлович беспокоит…
Хорошо, что я сижу, а то бы просто грохнулся на пол от неожиданности.
– Здравствуйте, Эдуард Павлович! Не стану спрашивать, откуда у вас номер моего мобильного. Уверен, вам его дал кто-то из бывших пациентов. Чем обязан вашему звонку?
Не знаю, какое в эти моменты выражение на лице у меня, но у хозяина дома оно какое-то растерянно-озадаченное.
– Вы правы. Этот номер мне действительно дал один из ваших пациентов в прошлом. Александр Николаевич, я вынужден просить вас о встрече. Готов подъехать в Чистые Озёра в указанное вами время.
Как бывает всегда в таких ситуациях, мысли начинают просто носиться в голове. Что ж, ничего особо серьёзного на завтрашнее утро не запланировано…
– Хорошо! Приезжайте завтра к десяти. Я предупрежу в приёмном покое, и меня позовут.
Дав отбой, смотрю на Зорина.
– Решил-таки приехать сам… – усмехается он.
– Главное, он позвонил сам, а не приказал соединить, как было однажды. Уверен, будет просить найти сына, поскольку употребил слова «вынужден просить о встрече». И тут, я думаю, вы правы: этого отморозка придётся ему найти. Во-первых, я не смогу отказать просящему отцу. Это будет не по-людски. Во-вторых, нам всем будет спокойнее, если этот «мальчик», как вы предположили, окажется под присмотром.
Некоторое время мы оба молчим, но наверняка думаем об одном и том же.
– Несмотря на высказанное мной предположение о контроле за сынком, не думаю, что с людьми типа его папаши можно о чём-то всерьёз договариваться, не будучи в их понимании в одном с ними статусе, – задумчиво произносит Зорин. – Я не верю людям из верхов иерархии. При переговорах с ними для достижения своей цели им всегда надо показывать их собственную заинтересованность в ожидаемом от них действии.
– В любом случае, я попробую. Согласитесь, благодаря моим способностям меня трудно обмануть.
– Хорошо. Давайте решение о предании гласности всего имеющегося сегодня безобразия отложим до результатов вашей встречи.
– Я думаю, лучше его отложить вообще до возвращения Кирилла Сергеевича. Я за ним лечу послезавтра.
– Согласен. Но с Сергеем мы всё равно обсудим варианты. А номерочек-то всесильного Эдуарда Павловича вы на всякий случай сохраните. Вдруг когда-нибудь ещё пригодится.
Правильное напоминание! Произвожу на телефоне необходимые действия и фиксирую номер под инициалами ЭП.
* * *
Звонок мобильника поднимает меня в половине шестого утра.
– Слушаю! – и, боясь разбудить сладко спящее семейство, полуголый выскакиваю с трубкой из дачного домика на улицу.
– Александр Николаевич, нам сейчас позвонили и предупредили, что на федеральной трассе случилось серьёзное ДТП с большим количеством пострадавших. «Скорые» везут всех к нам, поскольку наша больница ближайшая, – сбивчиво сообщает дежурящий сегодня по части хирургии Алёшин.
– Понял. Сейчас выезжаю… Чёрт! Моя машина ведь стоит там, у больницы! Ладно, определюсь. Ждите!
Действительно, начав ездить с охраной, свою «Ауди» я оставил припаркованной рядом с приёмным покоем. Ну что ж… Звоню Ваньке.
– Что у тебя стряслось? – сонно бурчит он в трубку.
Быстро излагаю свою просьбу.
– Через десять минут выезжаю, – звучит совсем по-другому. – Жди, я быстро!
Возвращаюсь в дом. Дашу своим резким подъёмом я, конечно, разбудил. Повторяю ей полученную информацию и иду умываться, чтобы к Ванькиному приезду быть в полной форме.
Замечательная у меня жена! Всё понимает с полуслова, и к моменту завершения утреннего туалета завтрак ждёт меня на столе. Всё-таки сначала звоню Алёшину, чтобы вызвал всю нашу хирургическую команду. Умница! Он успел всех обзвонить. На всякий случай ещё сам звоню Юре Кушелеву. Беспокоюсь! Личный транспорт у него есть, но права он получил только два месяца назад, и если будет слишком спешить, может случиться всякое, поэтому пусть ждёт Ваньку, который проедет почти рядом. Потом даю команду братишке немного изменить маршрут.
…Ну вот, Ванькин «Пежо» вижу из окна, целую Дашу и выхожу.
– Привет! Уступи место профессионалу, – командую хозяину, подойдя к машине.
Поскольку водительский стаж у меня почти двадцать лет, то в экстренных ситуациях лучше рулить самому.
– Видишь! Боится Александр Николаевич со мной ездить на правом сиденье, – шутливо апеллирует Ванька к Юре, сидящему сзади, но место за рулём уступает.
– Пристегнулись? – в том же тоне спрашиваю я у пассажиров, отрегулировав под себя кресло и руль. – Тогда взлетаем!
Домчались без проблем. Подъехав к приёмному покою, видим сразу три «скорые». А ведь будут ещё! Беда… Оставив братишку парковаться, вместе с Юрой идём вникать в проблему.
…Все операционные нашей больницы заняты. Некоторых не очень сильно пострадавших пользуют в процедурных. Светлана Сергеевна вместе с Павлом определяются с установкой дополнительных коек в коридоре хирургического отделения. Пришлось из подвала грузовым лифтом поднимать старые. Когда во время замены мебели эти кровати хотели утилизировать, мудрый Кирилл Сергеевич настоял, чтобы их оставили на всякий случай. Вот он и наступил, этот случай.
Себе, как обычно, взял самого тяжёлого пациента. Это мальчик лет десяти с многочисленными переломами и разрывами некоторых органов. Работаем четвёртый час. Очень приятно, когда бригада понимает тебя с полуслова. Команды, даже самые неожиданные, исполняются чётко. Сегодня Новиков, приехавший по вызову позже нас, работает самостоятельно, а у меня в ассистентах Юра. Вижу его сосредоточенность и предельную аккуратность. Школа Шахлатого!
…Мальчика увозят в реанимацию. Вызываю Ваньку и прошу взять состояние маленького пациента под неусыпный контроль. Конечно, в реанимационном блоке есть свои специалисты, но здесь случай особый. Эта работа как раз для доктора Серёгина. Теперь надо выяснить, как дела в других операционных. Вспомнив о назначенной на утро встрече, предупредил, чтобы приехавшего Эдуарда Павловича, если он согласится в такой ситуации ждать, проводили в мой кабинет.
– Ну что, Юра? Наверно, испугался, когда мы мальчишку чуть не потеряли? – интересуюсь у ассистента, сидящего в кресле и с непонятной тупостью смотрящего на свои руки.
– А вы? – он поднимает на меня взгляд, который только теперь начинает становиться осмысленным.
– Испугался, – признаюсь честно и добавляю: – Испугался, что не успеем… Но мы успели! А ты – молодец! Ну иди отдыхай пока, а я зайду к соседям, – имею в виду соседнюю операционную. – Посмотрю, что там у Новикова с…
Договорить не успеваю, поскольку быстро входит Шитова.
– Александр Николаевич, Алексей Сергеевич просит подойти.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?