Читать книгу "Мир Хамулов. Том 1"

Совсем иначе ситуация была с полезными ископаемыми и всяким прочим ценным добром, в других местах добываемым из недр планет. Так, на Кольце Людей минералов не было от слова совсем. Слой земли и всё. Зато на хамулах Огненного Круга их было полно. Любых – от таких обыденных как медь, или железо, до самых редкоземельных. Сейчас, на момент моего прибытия, там их и добывали, а что до древних времён, то в те времена людям приходилось довольствоваться лишь тем, что падало на головы при взрывах богатых рудой островов. А взрывались они не часто, что наложило определённый отпечаток в культуре на любые изделия из металла. Здесь, в отличии от нормальных миров, он был ценнее хлеба и только совсем недавно, с момента начала относительно массовой разработки огненных хамулов, отношение ко всему металлическому изменилось, оставив от прежних времён лишь ауру почтения как к самому металлу, так и к мастерам, умеющим изготавливать различные полезные инструменты.

Точно так же было с водой. Да, рек, озёр здесь было в избытке, были даже водные хамулы – плавающие в воздухе скопления воды, но все они, я про реки, питавшие, или вернее сказать, подававшие воду, брали своё начало в Ледяном круге, бывшем очень богатым на живительную влагу. Организовано всё было просто и надёжно. Лёд, таявший в ледниках холодных хамулов давал начало всем рекам, а они уже, перескакивая с острова на остров, насыщали обитаемые места, чтобы позже или влиться в водные хамулы, или, дойдя до Огненного Кольца, испариться, частично, но весьма редко, проливаясь дождями на Круг людей, и большей частью возвращаясь в Ледяной круг. Просто и надёжно, но, как и всё тут – полностью наплевав на законы физики.

О чём я? Поясню.?

Реки, соединявшие хамулы, могли течь в любом направлении. Вверх, поднимаясь с нижнего, на бывший выше, горизонтально, соединяя равные по высоте острова, и даже с изгибом, обходя оказавшейся на пути хамул, освежая его лишь небольшим рукавом, или ручейком.

Вот это, для меня – привыкшего, что законы физики незыблемы, было совершенно непонятно, и даже неприемлемо.

Ну не может вода течь вверх! Не мо-жет!

Но она – текла. И более того – в ней свободно плавали рыбы, а местные, как ни в чём небывало, использовали подобные течения, или парения вод как мосты, поднимаясь и спускаясь по ним в небольших лодках. Признаюсь – когда я в первый раз увидел лодку, вертикально, ну – почти вертикально, поднимающуюся с нижнего хамула на верхний, то впал в ступор, длившийся добрую минуту. Причём что до гребцов и пассажиров – ими были две симпатичные девушки, ситуация, когда лодка, прежде двигавшаяся горизонтально, резко сменила своё положение на вертикальное, так вот – эта, шокировавшая меня перемена, не вызвала у всех в лодке ровно никакого волнения.

Позже я сам проводил подобные эксперименты и должен сказать, что действительно ничего, для вас, не менялось – как вы плыли, в лодке ли, сами ли загребали руками, то так и продолжали плыть, ошарашенно, в моём случай, наблюдая уходящий вниз хамул.

Напоследок, ещё раз, упомяну атмосферу, окутывавшую все хамулы. За пополнение её кислородом отвечали, как раз, те самые водные хамулы, вся поверхность которых, на несколько метров вглубь, была заселена чем-то навроде планктона, усиленно вырабатывавшего живительный газ в обмен на свет местных светил. Что же до углекислого газа, здесь я ступаю на тропу догадок, так как местную науку подобное не интересовало, и могу лишь предположить, что он уходил в Огненное Кольцо, где и распадался на части. Но, повторюсь – это только моя догадка, рождённая гораздо позже и основанная на впечатлениях, полученных лично при посещении этой части Сущего.

Так.

Об устройстве мира – физическом устройстве, если так можно сказать о Сущем, я рассказал. Теперь же уделю несколько слов самим людям, расселившимся по островам.

Информации об этом было крайне мало.

Официальная доктрина, она же и основа религии Сущего, гласила буквально следующее: «Люди проснулись!».

Вот так кратко и конкретно. Если же кто-либо желал более подробной информации, как, например, я, то такого любопытствующего ждало разочарование. Всё, что мне удалось накопать, сводилось к повторению высказанного выше изречения.

Все, решительно все источники, включая даже научные, твердили одно – люди просто появились на хамулах. Не эволюционировали, затратив на развитие миллионы лет, а вот просто – хоп! И появились. К слову сказать, понятия эволюции здесь тоже не было. Все находки подтверждали, что растения, животные, рыбы, люди – в общем всё живое появилось в совершенно том виде, что и сейчас.

Вот как тут не поверить в божественное вмешательство? Не было ничего и раз – появилось. Данный факт, оспорить который было невозможно, являлся краеугольным камнем местного человечества, обеспечивая культу Семнадцати прямо-таки алмазную прочность.

Мне, знавшему про искусственное, и отнюдь не божественное происхождение мира Сущего, было совершенно ясно, как подобное произошло, но уверен – вы со мной согласитесь – рассказывать о древних предках, могучих и мудрых, что создали всё вокруг, а затем, отладив и ход солнц, и воду с атмосферой, заселили сюда сородичей, стерев им память, было бы как глупо, так и опасно.

Дальнейшая история людей особого интереса не представляла. Проснувшись, причём сразу на всех пяти хамулах, люди принялись обживаться – строить примитивные хижины, прокладывать дороги, возделывать поля, ловить рыбу и прочее. Причём – не голыми руками. Примитивные инструменты – лопаты, топоры и подобное, у них были с самого момента пробуждения, что преподносилось как забота богов-создателей, не только давших людям базовые знания, но и снабдивших их орудиями труда. Что же до животных – я не только про коров, овец, но и про собак с кошками, то они тоже были одомашненными и немедленно пришли к людям, стоило лишь тем очнуться от своего сна.

Божественная воля поработала, не иначе.

Ну и как тут не уверовать, когда сами факты указывают на подобное?! Да и не только факты – подними голову, маловер! Узри богов, что сотворили всё вокруг, а теперь, пребывая на заслуженном отдыхе, наблюдают за своими детьми, радуясь их праведности, да огорчаясь отступникам!

Так меня поучал жрец, взваливший на свои плечи роль учителя, ну а я лишь согласно кивал головой, задвинув своё мнение в самый дальний угол сознания.

В общем, боги здесь были везде и поклонение им было абсолютным, позволяя храмам богатеть, а жрецам считаться почти полубогами, которых несомненно призовут к Перламутровому Дому после смерти. Кроме служб в храмах и воспитания населения в духе праведности, эти слуги богов выполняли ещё пару весьма занятных функций. Прежде всего они отвечали за гороскопы, при помощи которых тут фиксировали любые события. Не для предсказаний будущего, как делали мошенники в моём мире, нет, здесь гороскопы несли в себе конкретные даты, фиксируя событие во времени, а временем, тоже, заведовали жрецы.

Да, забота о календарях и времени лежала на плечах жрецов, но признаюсь – задача эта была весьма непростой.

Ведь как всё устроено вне Сущего?

Сделала планета оборот – вот вам и смена суток, пробежала круг по орбите – тут вам и год, и смена сезонов.

Ага – в нормальном мире, но никак не здесь, где твердь была незыблема, а именно звёзды носились в пустоте, нарезая сложные орбиты вокруг центральной туманности. Теперь усложним задачу, вспомнив о разной яркости богов – про это вы читали выше, в Азбуке Бытия. Добавим сюда групповые, соло выходы, сдобрим различными скоростями светил, меняющимися орбитами, и в результате, получим такую кашу, сломать голову в которой будет проще простого.

Но, замечу, жрецы сумели выкрутиться из этой ситуации. Решение было гениальным по своей простоте – песочные часы.

Правда, не совсем такие, вид которых был нам привычен с детства. Те, примитивные, когда песок течёт из верхней колбы в нижнюю, применялись тут на заре развития цивилизации, к настоящему моменту уступив место сложным, сильно механизированным, системам.

Начну с того, что часов было десять – по числу богов. Другим, понятным отличием, было разное количество песка, отмерявшего время пребывания каждого светила на небосклоне. Песок, как и корпус часов был окрашен в цвета своего бога, ну а следил за ним жрец, чьи одежды, это тоже понятно, преобладали соответствующим цветом.

Дальше всё относительно просто.

Представьте себе башню, на верхней площадке которой толпится десяток жрецов. По одному на каждого бога. Каждый в цветах своего сюзерена. Это – жрецы наблюдатели. Работа их проста и понятна – следить за небосклоном, ожидая когда появится именно их божество. Узнать этих жрецов в толпе просто – цветную одежду этих слуг богов и учителей людей украшает множество глаз, подчёркивая их внимательность и наблюдательность.

Есть! Появился бог, начал выползать из-за края хамула, насыщая окрестности своим цветом, и тут жрец не медли!

Пади на колени, протяни руки к повелителю, взови к нему благодарственной молитвой, да не забудь дёрнуть рычаг, извещая жреца-времени о появлении бога. Тот, находящийся в основании башни, немедленно перевернёт часы, отмеряя время прохождения божества, и, заодно, потянув за шнур своего цвета, поднимет цветной флаг, извещая окрестности о произошедшем. Эти жрецы носят на своих одеждах символ бесконечного времени – восьмёрку, из одной округлости которой, в другую, течёт ручеёк песка. Так же им дозволено не носить жреческие одеяния, громоздкие и жёсткие от обилия драгоценного шитья, но, взамен, прикреплять к одежде брошки, или медальоны всё с тем же знаком, а также подпоясывать одежды поясом, накладки которого несут уже описанный выше символ.

Всё это сделано по той причине, что полотнище флага, который должен поднять жрец, едва склянка перевернётся, весьма велико и тяжело, что делает быстрый подъём практически невозможным, особенно, если движения сковывают жёсткие облачения. Эти послабления, введённые относительно недавно – не более сотни лет назад, едва не вызвали раскол в среде жрецов. Молодые радовались облегчению жизни, старики ворчали, недовольные попранием традиций и хилости новых поколений, но всё обошлось – новые традиции быстро были приняты в жреческой среде.

Флаги же, были действительно нужны. И не только для жителей, чьи дома были в окрестностях Священной Башни. Им как раз такое извещение было излишним – подними голову, да посмотри на небо – сам всё увидишь.

Флаги были нужны соседним башням, рассыпанным по этому хамулу и соседним хамулам в пределах прямой видимости. Жрецы, что ждут своего часа на соседних башнях зорко следят не только за небосклоном, но и за окрестностями. Такой знак им полезен – поклонившись слуге наступающего бога, отойдут они от края платформы, дабы тот мог спокойно подготовиться к священной встрече.

Сейчас, с развитием науки и особенно механики, об этом будет рассказано далее, башни потеряли своё значение, оставшись лишь данью многовековой традиции.

Ещё одной традицией стали склянки, о которых я говорил выше.

В наши дни течение времени отмеряют по часам, циферблат которых разделён на десять цветных секторов разного размера и пяти стрелок, отмечавших путь того, или иного бога по своему сегменту.

Почему пяти?

А больше светил, одновременно не поднималось за всю историю наблюдений, насчитывавшей не одно столетие. Производили эти часы, конечно же мастерские при храмах, а обслуживали жрецы-железа, строго блюдя тайны своего культа. Последнее, по-моему, было излишним. Я только раз сумел увидеть нагромождение шестерёнок и пружин в разбитом корпусе подобных часов, но мне и этого хватило – наши, привычные нам часы, не шли ни в какое сравнение с подобным монстром. Ещё добавлю, что подобные часы были огромных размеров и ставили их исключительно на башне самого главного здания города, которое, и это тоже ясно, было храмом, или собором.

Обладание часами было не только почётно, подчёркивая зажиточность местных жителей, готовых не только купить механизм, но и оплачивать услуги жрецов времени, но и опасно.

Опасно настолько, что «Войны часов», как называли бои за обладание престижным устройством, вспыхивали тут весьма и весьма часто.

А теперь, раз уж тема войны была затронута, уделю немного времени и этому аспекту.

Воевать люди начали едва проснувшись.

Поначалу это были просто драки повздоривших соседей, но позже, по мере расселения по хамулам, начались серьёзные стычки между представителями различных кланов, или семей. Подобное не могло не привести к развитию науки и производства. Палки сменились дубинами с острыми камнями, инструменты здесь берегли, позже появились кожаные доспехи и примитивные мечи, выкованные из кусков метала, упавшего с Огненного Кольца. Шли годы, десятилетия складывались в столетия и, к моменту моего появления здесь, общество поставило войны на поток.

Но, как и везде в мире Сущего, всё тут было не так, как везде.

Начну с того, что порох так и не изобрели.

Не из чего.

Если селитру и уголь ещё можно было найти, то вот с серой дела обстояли куда как хуже. Она, конечно же была, но на самых дальних островах всё того же Огненного Кольца. Да и нашли её относительно недавно, когда стрелковое оружие уже было разработано, что вывело этот минерал из круга интересов учёных, определив роль редкой и не особо ценной, диковинки.

Чуть забегая вперёд замечу, что нефти в Сущем тоже не было, что не привело к возникновению привычных нам двигателей и машин.

Но, зато, здесь были камни сак и кристаллы Хелиума, полностью переменившие этот мир.

Итак, у нас есть камень сак и вода.

Один – жарко, очень жарко горит, а другая – кипит, выделяя пар. А что будет, если именно эти силы, такие разные, поставить себе на службу?

Так, или примерно так, рассуждал оставшийся безымянным экспериментатор, решивший поставить на службу людям пар.

И у него получилось!

Может не сразу, может не у него самого, а у последователей гения, но результат был виден повсюду.

Паровые машины самого разного назначения плотно заняли свою нишу, освобождая человека от тяжёлого рутинного труда. Самоходные повозки, корабли, прессы, станки, лифты, в общем всё то, что мы привыкли видеть вокруг, двигалось силой пара. Даже летательные аппараты, баллоны которых пыли наполнены газом кристаллов Хелиума, эти огромные дирижабли, двигались силой паровых машин, вращавших огромные, больше человеческого роста, пропеллеры.

Стрелкова тут тоже была – ну а как же без неё, но то было оружие, пули которого выталкивал из ствола всё тот же пар. Конструкция была проста. Внешне, такие стволы, напоминали охотничьи ружья, что надо переламывать перед и после стрельбы. Здесь всё было почти так же. Переломил, закинул в открытый зев ствола заряд – в Сущем предпочитали крупную картечь, сложил. Остаётся лишь нажать на спуск, чтобы пар, находящийся в стрелковом цилиндре, вырвался на свободу, оправляя к цели пять-семь увесистых градин. Резервуар с водой, огневая камера с кусочком камня сак, механизм дозировки пара – всё это, достаточно компактное, находилось в прикладе. Такие ружья были длинноствольными, более крупными, чем привычная мне стрелковка и куда более тяжёлыми. Последнее было вызвано резервуаром с водой – неизбежным злом любого парового оружия.

Были тут и пистолеты, но одно, редко двух зарядные, что относило такой тип оружия не к боевому, а больше статусному, офицерскому.

Военные не раз пытались решить проблему тяжести ружей, но ни один из изобретателей так и не смог добиться приемлемых результатов. Частично данная проблема была решена лишь на боевой технике, приводимой в движение мощными паровыми машинами. Я про военные дирижабли, морские корабли и бронированные повозки – аналог танков привычного нам мира. Что на одних, что на других, пар подавался к ружьям через гибкие шланги, освобождая солдат от необходимости следить как за запасом воды, так и за горением камня сак. Совсем недавно появились трубчатые магазины и затворы, подававшие упаковки с картечью в ствол, но, повторюсь, такие решения были доступны лишь на крупной технике.

Сам бой, в следствии подобного, был скорее линейным, когда стрелки, выстроившись в шеренги, палили друг в друга по команде офицера, расположившегося подле устройства, распределявшего пар. Особенно зрелищно такие бои выглядели на дирижаблях.

Эти гиганты, корпус которых покрывала солидная броня, сходились бортами как парусные линкоры и замирали друг напротив друга выйдя на оптимальную дистанцию. Короткая команда – и на узкие палубы, протянувшиеся вдоль корпуса, выскакивали стрелки, ещё один приказ – и всё окутывалось паром.

Побеждал тот, у кого, после серии залпов, оставалось больше стрелков. Тогда, уверившись в своём превосходстве, победитель принимался преследовать менее удачливого собрата, а солдаты, уступив место абордажной команде, вели редкий огонь, стремясь как загнать под броню защитников проигравшего, так и метя по пропеллерам, спеша вывести те из строя. Если абордажники были умелыми, то проигравший был обречён – кошки, разматывая верёвочные хвосты, впивались в палубы, верёвки натягивались, подтягивая машины друг к другу, падали переходные мостки и стрелки, отложив ружья, неслись на вражеский корабль, вытаскивая на ходу короткие клинки. Далее следовала жестокая резня в коридорах и отсеках, где только запредельная смелость и отвага могла спасти малочисленных защитников от гибели.

Примерно также обстояли дела и на воде – я про бои, что случались в морских хамулах, основным отличием которых было применение не стрелков, а крупных орудий, отправлявших к цели вёдра, или даже чемоданы картечин, каждая из которых была крупнее кулака. Корабли были единственной местной техникой, что могла носить тяжёлые орудия, и наличие собственного флота было предметом гордости того, или иного хамула.

Что же до наземных боёв, то они отличались как от воздушных, так и от морских.

Основная причина тому крылась в невозможности доставить на поле брани мощные генераторы пара. Выше я упоминал бронированные транспорта, стрелки которых могли вести частый огонь, но такие машины были весьма дорогими, с капризной ходовой. Последняя тут была исключительно колёсной – тема гусениц, неоднократно предлагаемая различными изобретателями, развития не получила. Основной причиной была её ненужность – грунты хамулов были прочными, дождей тут практически не бывало, если не говорить о хамулах тёмных богов, где влага с неба была постоянной деталью ландшафта. Но туда никто и не лез – незачем было.

В общем колёсные броневики, обладание которыми считалось престижным – были. Немного, считанные единицы, они использовались для защиты ставок командования, чаще выполняя роль прикрытия при неудачном развитии боя, нежели полноценно участвуя в бою.

Основная же тяжесть войны лежала на пехоте. Классически линейной, точно так же, как это и было в моей истории человечества.

Коробки стрелков, встав друг напротив друга, вели огонь, стремясь убить как можно больше противников.

Залп – и стрелки, разрядившие свои ружья, бегут в тыл построения, уступая место готовым вести огонь товарищам.

Залп второй шеренги и новое движение открывает третьей линии возможность проявить свою меткость.

Линий, обычно, было не более четырёх, что позволяло отстрелявшимся вполне комфортно, проявляя разумную поспешность, подготовиться к новому залпу.

Так продолжалось до тех пор, пока одна из сторон, выкошенная метким огнём противника, не обращалась в бегство, либо, такое тоже бывало, отчаянно смелый командир давал команду:

– В штыки!

И его бойцы, издав устрашающий рёв, неслись в атаку выставив вперёд длинные сверкающие на солнцах, багинеты.

Что же до артиллерии, то этот бог войны, доминировавший на полях сражений в моих мирах, здесь был прерогативой моряков. И, замечу, предметом их гордости, отчего водоплавающие задирали нос, относя только себя к классу настоящих военных. Для дирижаблей пушки были слишком тяжелы, для наземных баталий – слишком громоздки и только корабли могли себе позволить ощетиниваться десятками стволов. Правда, по сравнению с привычными нам орудиями, большинство таких стволов можно было отнести только к среднему калибру, но, как говорится – на безрыбье и то хлеб. Были, конечно, и крупные калибры – если искать аналоги в привычном мире, то речь шла о трёхстах и выше миллиметров, но подобными кораблями обладали всего два хамула – Урия и Перен, находившиеся на пике технологического прогресса.

Конечно, попытки поставить орудия что на дирижабли, что на колёса были, но результаты, раз за разом, оказывались совершенно неприемлемыми для генералов.

В общем, подводя итог обзору местной военной доктрины, можно сказать следующее.

Воздух – господство скорострельного и холодного оружия.

Суша – большие стрелковые батальоны, а вода – пушки.

Таков был порядок дел, сложившийся за столетия и, этот порядок, устраивал решительно всех, на корню пресекая какие-либо новшества. Модернизации – пожалуйста и с радостью, новшества – решительно нет.

Говоря о войнах нельзя не упомянуть мироустройство Сущего, иными словами – расклад сил, приводивших всё тут в движение.

О Пятёрке я уже упоминал, сейчас же остановлюсь на этой теме чуть более подробнее.

Самых больших хамулов было пять – это вы уже знаете.

Три самых крупных, доминировавших в Сущем, расположились рядом с друг другом.

Два – Урия и Асаза, висели практически вплотную, позволяя людям перебираться с одного на другой с самых древних времён, соорудив примитивные мостки.

Овал Урии был вытянут с востока на запад, в то время как Асаза более походила на вертикальный прямоугольник, выступами верхней части почти касавшийся своего северного соседа. Ещё один крупный хамул – Парен, по размерам не особо сильно проигрывавший уже упомянутым, висел западнее Урии и севернее Асазы, в сторону которой от Парена тянулся длинный и узкий мыс, прозванный Усом.

Все три острова расположились близко, с давних времён позволяя своим жителям наблюдать за соседями. В случае Перена – только наблюдать, так как расстояние было велико, а вот что до Урии с Асазом – и наблюдать и переходить с одного хамула на другой для торговли и войн.

Четвёртым хамулом был Т'чан.

Он расположился сильно севернее и западнее что Перена, что Урии и был открыт совместной экспедицией представителями этих двух, когда первые дирижабли, только что изобретённые, неуклюжие и ненадёжные ринулись во все стороны в поиске новых земель. Отправляли дирижабли отовсюду – со всех трёх хамулов, но только Перен, долгое время не знавший войн, сумел сделать свои машины настолько надёжными, что те уходили в долгие автономные походы. Вообще, если говорить об этих трёх хамулах, то Перен был наиболее технически развит.

Урия и Асаза, плотно граничившие друг с другом, чаще воевали, чем торговали, что не могло не сказаться на их развитии.

Так, жители Урии, гордились и свято хранили свои традиции, с давних времён дошедшие до наших дней без особых изменений. Их строй можно было описать как феодально-авторитарный, где главенствующий клан удерживал власть уже около трёх сотен лет. За эти столетия все прочие кланы были устранены, или стали совершенно лояльными главному, ну а что до простых граждан, то те почитали своего главу как бога, будучи уверенными что их благополучие и стабильность зависит только от него. При этом, являясь строгими ревнителями традиций в быту, обитатели Урии не чурались и новинок, изобретённых, в основном на Перене, считавшимся безусловным лидером по части технологий. Свою науку, несмотря ни на что считавшуюся среди жителей самой передовой, так как та была основана на древних традициях, здесь тоже развивали, но куда как менее успешно.

Что поделать – старое и, казалось бы, надёжное, порой сильно ограничивало полёт творческой мысли, для которой нужна свобода духа и тела.

Асаза же представляла собой сложный конгломерат небольших кланов, поделивших меж собой территорию этого хамула. Общего управления здесь не было. Сама мысль, что кто-то может возвыситься над тобой была настолько чужда местным, что любого, пытавшегося сшить лоскутное одеяло общин, ждала бы совместная атака всех соседей, пережить которую у такого бунтаря шансов не было.

Единственным органом, которому вожди кланов, или можно сказать – стран Асазы, были готовы неохотно подчиниться, был Совет Мудрых. Это было собрание отцов, или дедов правителей кланов, которые, по идее, должны были совместно и мирно решать спорные вопросы, уберегая своих подданых от ужасов войн.

Идея, бесспорно, хорошая, но количество кланов было так велико, что старики, при всей своей рассудительности и степенности, были просто обречены на постоянные споры, зачастую приводившие к новым распрям. Наука здесь была не в почёте, что не мешало местным охотно получать технологии как с Урии, так и с Перена. Что же до обитателей Асазы, то их можно было разделить на две касты – каста воинов и всё остальное. Думаю, что дальнейшие пояснения здесь излишни – военное сословие было привилегированным, что делало попадание в него сына скажем торговца, или крестьянина практически невозможным. Лазейки, конечно, были. Так любой житель, не бывши воином, мог стать им завладей он боевым оружием при свидетелях. Просто звучит, да? В реальности это означало, что кандидату следовало вызвать на поединок профессионального убийцу, и победить его голыми руками в присутствии других воинов. Другим шансом сменить касту был вариант, когда воин сам передавал тебе своё оружие, прося помощи. Такое могло возникнуть только в бою и счастливчику, в кавычках, оставалось лишь дожить до конца боя, что так же было крайне маловероятным. Но, повторюсь, шанс был.

В бой здесь шли каждый отдельно – клан от клана, не существовало тут и единого командования в случае ведения серьёзных войн, а такие бывали. В основном с Урией, на территорию которой Асазцы любили совершать набеги. Оборотной стороной воинственности местных обитателей была гипертрофированная вежливость. Их общение изобиловало обилием поклонов и извинений, даже при обсуждении любой мелочи. Ага, а кому хочется получить клинком в брюхо, реши собеседник, что вы недостаточно почтительно ведёте разговор? Но, как это не странно, умереть было и легко и сложно. Легко так как стоило не-воину проявить малейшую непочтительность к вооружённому собеседнику, или последнему решить, что смерд недостаточно с ним вежлив, но и тяжело – если вы, затеяв ссору пытались вызвать равного на бой. Жить-то всем охота.

На этом я, пожалуй, закончу и перейду к следующему хамулу – к Перену, после которого речь пойдёт об оставшихся двух.

Итак, Перен.

Благодаря своей отдалённости от первых двух и будучи окружённым россыпью небольших островов, ни один из которых не подходил к Урии, или Асазу достаточно близко, Перен пребывал в мире практически всю свою историю. Местные кланы, сумевшие в отличии от Асазских договориться друг с другом, выбрали единого правителя, ограничив власть множеством барьеров, страховавших свободы жителей.

Всё это благотворно сказалось на развитии науки и технологий. Другим, не менее благоприятным фактором, были мелкие хамулы, плотно окружившие Перен.

Именно благодаря им искатели приключений смогли добраться как до Огненного Кольца, так и до Ледяного, вернувшись домой с кристаллами Хелиума и камнями сак.

Именно здесь первыми занялись исследованиями свойств пара, начав строить примитивные паровые машины, облегчавшие труд людей. Отсюда, с Перена, поднялись в воздух аэростаты, наполненные летучим газом северных кристаллов и отсюда же, некоторое время спустя, двинулись дирижабли, экипажи которых жаждали раздвинуть границы известного мира.

Первыми были посещены Урия и Асаз, бывшие совсем рядом. Завязались контакты, начала развиваться торговля, и, как это водится, начали вспыхивать конфликты. Эти стычки, в основном случались из-за недовольства местных, которым цена на диковинки и полезности, привезённые с Перена, казалась непомерно высокой. В каких-то побеждали торговцы, вернее их охрана, в других местные и тогда добычей становился товар, зачастую и с дирижаблем. Изделия с Перена – частью купленные, частью отбитые в боях, а стычки зачастую перерастали в серьёзные столкновения, все эти вещи дали существенный толчок развитию науки на Урии, где принялись копировать и улучшать добытые образцы, а что до Асаза, то тут их просто использовали, пытаясь лишь чинить. Последнее выходило плохо – всё же местные мастера сильно проигрывали и Урийским и, тем более Перенским, но выход, вернее решение этой проблемы вожди кланов Асазы решили просто.

А давайте мы просто захватим Перен? Станет он нашим – а с ним и все эти чудесные изделия с мастерами, их изготовившими.

Просто, не правда ли?

В общем, захватив полтора десятка торговых дирижаблей, экипаж которых был перебит, сразу несколько кланов занялись переброской объединённых сил на Ус – длинный и узкий мыс Перена, ближе иных подходивший к краю хамула Асаз.

Поначалу, удача способствовала Асазцам.

Столетия мира, давшие толчок развитию Перена, сейчас сыграли с ним дурную шутку. Армия, бывшая скорее службой охраны порядка, хоть технически и превосходили агрессора, но в силу своей малочисленности не могла дать серьёзного отпора, с каждым боем откатываясь всё дальше вглубь хамула. Ситуация изменилась, когда правитель Перена, назовём его король, официально запросил помощи у вождя Урии, пообещав и торговые преференции, и все новейшие технологии. Вождь согласился и бойцы Урии, пошли в дирижабли, спеша помочь новому союзнику, страдавшему от их старого, хорошо знакомого по бесчисленным стычкам, врага.

С появлением воинов Урии ситуация переменилась. Перенцы, впитывали знания о войне как губка, восхищались навыками Урийцев, а те, потрясённые как паровыми машинами, молниеносно возводившими укрепления, так и стрелковым оружием, бывшим для них совершенной новинкой, обучались не только обращению всем этим, но и перенимали технические идеи, чтобы после начать их воплощение у себя дома. На самой Урии ко всем этим новшествам, поначалу, относились негативно, предпочитая старые, проверенные веками методы. Но прогресс неумолим и вскоре Урия заняла прочное второе место на технологическом пьедестале Сущего.

Что же до войны, то Асазцы, встретив своих давних противников, вооружённых по последнему слову техники, принялись быстро откатываться назад, сдавая захваченные территории и разрушая всё на пути своего отступления.

Мыс Ус после того, как последние агрессоры были сброшены с Перена, сброшены – в прямом смысле, на последних дирижаблях спаслись только вожди с личной гвардией, мыс Ус был превращён Перенцами в крепость, до сих пор считающуюся совершенно неприступной. Она, эта крепость, стала позже основной точкой, откуда возобновили движение исследователи, экипажи которых теперь состояли как из Перенцев, так и Урийцев.