Читать книгу "Мир Хамулов. Том 1"

Именно эти экспедиции, изначально искавшие новые пути к Огненному и Ледяному кольцам, открыли Т'чан и Долгожданный о которых пойдет речь дальше, а кроме того, создали карту территорий Сущего, попутно основывая колонии на ненаселённых хамулах. Некоторые такие колонии остаются лояльными своим метрополиям и по сей день, в то время как другие – нет. Наиболее известным из таких отрёкшихся поселений является «Вольный архипелаг», находящийся южнее западного края Асаза. Добраться до него сложно – лишь дирижабли, рассчитанные на особо дальние перелёты, способны пересечь пустоту меж хамулами. Этим и воспользовался один из членов экипажа, когда экспедиция прибыла на архипелаг. Мятеж вспыхнул молниеносно – усталость, вкупе с жёсткой дисциплиной, сделали своё дело и восставшие, выбросив за борт офицеров, объявили о создании республики, основанной на всеобщем равенстве и братстве.

На словах всё было красиво, что же до реальности, то «Вольный архипелаг» был самым обычным пиратским гнездом, жившим за счёт грабежа как хамулов, так и проходивших мимо транспортов. Попытки раздавить это гнездо, предпринимаемые, что Переном – его корабли подвергались нападениям чаще других, что Урией – пираты предпочитали грабить её южную оконечность, пользуясь малочисленностью бывших тут хамулов, что позволяло им пройти к её территории, не будучи никем ни замеченными. Асаз они грабили редко – по официальной версии – воины Асаз легко обращали банды в бегство, а по факту – да брать там было нечего.

В общем, все проведённые экспедиции закончились победами пиратов, бывшими куда как лучшими бойцами, чем их противники.

Дело мог бы исправить совместный поход армады кораблей Урии и Перена, но тут в дело вмешалась политика. Перену было выгодно ослабление своего старого союзника, и Верховный Совет всячески затягивал решение. Что же до Урии, то там, отселив жителей с опасных районов, построили несколько фортов, также не спеша собирать силы для решительного удара. Правящий клан Урии всегда втайне завидовал торговым успехам Перенцев, а коли так – то пусть пираты и дальше грабят их транспорта – чем им хуже будет, тем нам лучше.

Установившийся статус-кво устраивал решительно всех, кроме, разумеется, экипажей торговых кораблей и жителей, вынужденно покинувших свои дома. Но когда власть принимала во внимание мнения простых граждан?

Тем более, что по слухам, официально естественно отвергавшимися, особо ушлые торговцы, что с Перена, что с Урии, сумели завязать контакты с архипелагом и весьма успешно скупали награбленное, поставляя взамен всё необходимое для пиратского ремесла. Конечно, не забывая отстёгивать в карман власти солидные проценты.

Но довольно об этом – перейдём к четвёртому материку.

Т'чан был известен исследователям давно. На него – на это тёмное пятно на горизонте, едва видневшееся с цепи островов, по которым экспедиции двигались в сторону Ледяного Кольца, засматривались давно. Но то жёсткие планы экспедиций, то износ оборудования, то война с Асазцами – всё это не позволяло Перену выделить средства на его исследование. Ситуация изменилась лет через десять после окончания войны, получившей у историков название Первой Межхамульской, а среди народа Перена – Первой Освободительной, или Отечественной.

Экспедицию собирали тщательно. В её состав вошли четыре дирижабля, один из которых – крупный транспорт, был нагружен всем необходимым для основания укреплённого лагеря, или, если хотите – военной базы, и трёх средних – боевых, экипажи которых преимущественно состояли из Урийцев. Ещё были два лёгких, особо скоростных разведчика и средний, основательно защищённый корабль, нёсший в себе научную группу, полностью состоявшую из Перенцев.

Поход длился почти четыре месяца и прошёл почти без проблем, всё же с точки зрения организации он был подготовлен по высшему разряду. Дирижабли были в отличном состоянии, запасов камней сак, порошка Хеллиума и воды было припасено много, но вот люди – именно люди оказались тем слабым звеном, что едва не разрушило все, столь тщательные, приготовления.

Экипажи, утомлённые долгим перелётом, были на грани бунта. Не помогали ни проповеди жрецов, ни высадки на крохотные хамулы, изредка, но встречавшиеся на пути. Если бы не тёмное пятно неизведанного на горизонте, неизвестно как мог бы закончиться этот поход, но оно было и разрастаясь день ото дня, сдерживало бьющие через край эмоции людей, утомлённых долгим переходом.

Восторг, когда в том пятне стали проявляться детали ландшафта, сложно передать словами. Он ещё более усилился, когда с борта кораблей эскадры стало возможным разглядеть зелёные просторы нового хамула, которые здесь, так близко к Ледяному Кольцу, никто не ожидал увидеть. Чахлую растительность, равнину, где позёмка заметает редкие пучки травы – да. Но роскошную южную поросль, более уместную увидеть на Асазе – нет, такого быть решительно не могло.

Объяснение нашлось быстро – то тёмное пятнышко, на которое нацеливали носы своих кораблей рулевые, было выше плоскости, на которой находились три хамула, уже упомянутые выше. Позже было установлено, что Т'чан висел на десяток километров выше остальных, что позволяло ему, бывшему на такой высоте в гордом одиночестве, почти постоянно купаться в ласковых лучах добрых богов.

Т'чан оказался населённым и местные, когда смогли отойти от шока, вызванного появлением летающей армады, поначалу приняли их за полубогов, вернувшихся от своих господ. Такое поклонение едва не развалило экспедицию окончательно – для экипажей, и так бывшим на грани мятежа, почитание обитателей Т'чана, со всеми дарами, и, особенно, красивыми женщинами, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Власть офицеров едва держалась, среди людей, уже открыто обсуждалось массовое дезертирство, и ещё немного и вспыхнул бы бунт, но ситуацию спасли жрецы.

Как прибывшие с экспедицией, так и местные, поспешившие к месту посадки, едва эта новость достигла их ушей. О чём они договорились – неизвестно, но уже через пару недель гостей с почётом приняли в дворце местного правителя, а верховный жрец, поднявшись на верх деревянной башни, служившей ровно тем же целям, что и на остальных хамулах, громогласно объявил о воссоединении братьев, разъединённых злыми богами.

Братьев, но никак не полубогов.

Это заявление сразу поумерило преклонение Т'чанцев перед пришельцами, а ещё спустя какое-то время их стали принимать именно как близких родственников – с почётом, уважением, но без божественного трепета.

Сам хамул оказался тропическим раем, полным экзотических плодов. Животный мир разнообразием не блистал – здесь обитали точно такие же животные, что и везде, но вот растения, особенно некоторые, значительно изменили картину Сущего. Так, первым и наиболее приятным сюрпризом для простых жителей всех старых хамулов, стали кусты Карс. Невысокие, чуть выше пояса человека, они дарили своим хозяевам небольшие плоды, размером со среднее яблоко. Казалось бы – ничего особенного, но плодов они давали так много, а росли они круглый год, что довольно было одного куста чтобы насытить семью из трёх-четырёх человек. Правда сырыми их есть было нельзя – отравление и, в лучшем случае, расстройство желудка было гарантировано, но картина разительно менялась, стоило только карс отварить, или пожарить. Терпко-сладкие, чуть похрустывающие на зубах ломтики моментально стали сверхпопулярны на всех хамулах, позволяя поварам придумывать всё новые и новые рецепты.

Другой диковинкой, давшей сильный толчок развитию уже технологий, стала смола дерева Шерем. Жидкая, чуть гуще воды, слабо липкая, она легко заполняла любые трещины и повреждения ствола, защищая и сберегая раны дерева, твердея, но, при этом, оставаясь при этом мягкой и гибкой. Жители Т'чана, знавшие об этих свойствах, широко применяли смолу в быту, покрывая ей сначала шкуры, а затем и ткань, обтягивавшую шпангоуты своих лодок. Ей так же обмазывали обувь, сберегая ноги от сырости, и покрывали ткань вёдер и иных емкостей для воды, что позволяло, при ненужности, компактно сложить пустой сосуд.

Попав же в руки обитателей Перена, смола шерем произвела настоящую революцию в воздухоплавании.

Если прежде каждому дирижаблю приходилось возить с собой запас порошка хелиума, чтобы поддерживать нужное давление в баллонах – летучий газ постоянно уходил сквозь ткань, то теперь, обработав материю чудесной смолой можно было забыть о прежних утечках.

Об обществе Т'чан можно сказать, что оно было очень похоже на Урийское. Здесь так же чтили традиции, за соблюдением которых следил наследный вождь, считавшийся родственником Румуса, спустившимся на землю. При этом он, наравне с другими жителями, обрабатывал свою делянку, выращивая плоды, которые, в дни священных праздников, раздавались правителям городов в качестве наград за службу и получить такой подарок считалось очень почётным. Настолько, что города, получившие подобную награду, возводили каменные стелы, на боках которых подробнейшим образом указывалось, когда и за что был пожалован этот знак отличия.

Жизнь на Т'чан была мирной. Лишь в самом начале – в первое столетие после пробуждения, война прошлась по хамулу, собрав кровавую жертву. Один из кланов, в котором волею богов оказались самые воинственные личности, принялся вырезать остальные, стремясь стать единственным владельцем хамула. Отпор ему смог дать лишь клан Т'чан, за что и стал считаться сначала благословлённым Румусом, а позже, когда агрессоров удалось полностью выгнать с поверхности хамула, Глава Клана и вовсе был признан родственником верховного божества, с переименованием всего острова в его честь.

Что же до проигравших, то этот клан, известный под проклятым именем Азтак, не погиб. Уцелевшие, отступая под натиском объединённых сил, ушли на цепь небольших хамулов, которая протянулась от Т'чана в сторону Огненного Кольца. Закрепиться им там не удалось – ненависть защитников Т'чана была столь велика, что всё новые и новые отряды отправлялись вслед за Азтаком, спеша вырезать убийц до последнего. Беглецам ничего не оставалось как отступать, теряя бойцов в стычках со своими преследователями.

Жалкую горстку оставили в покое только тогда, когда те добрались до хамулов Тёмных Богов – скопления островов средних размеров. То были единственные хамулы Сущего, небо которых всегда было затянуто тучами, изливавшими ледяной дождь на раскисшую почву, а вечный сумрак разгоняли лишь стрелы молний, без устали сверкавших над сгорбленными фигурками беглецов.

К тому моменту клан Азтака насчитывал чуть более тысячи человек и преследователи, посчитав месть исполненной, вернулись домой, строго-настрого завещав своим сыновьям и внукам приглядывать за изгнанниками.

Эта традиция, соблюдаемая и поныне, сейчас имеет вид ритуального служения, когда отряды жаждущих славы и приключений молодёжи, отправляются в дальний поход, чтобы своими глазами увидеть хамулы Тёмных Богов. Обычно дело заканчивается лишь наблюдением – ступать на проклятые земли ни у кого ни желания нет, но за последнее десятилетие не раз примечали густые дымы, поднимавшиеся с поверхности хамулов.

Что там происходит неизвестно и по сей день, но по слухам, священная тысяча – отряд вождя, состоящий из прямых потомков воинов, в древности давших отпор Азтакам, усиленно тренируется, осваивая новейшее оружие Перена. Слухи это, или правда – неизвестно. Территория правителя – родовые земли клана Т'чан, закрыта для посторонних, а редкие исключения делаются либо для высоких гостей с других хамулов – как это было с руководителями экспедиции, открывшей Т'чан миру, либо в случае любви члена клана к простому жителю хамула. Последнее, впрочем, случается редко – женщины Т'чан славятся своей красотой, статью и неприступностью, но кто знает, какую игру затеет Люссай, помощник розовой Аскуры, задумав свести одинокие сердца? Когда подобное происходит, то счастливчика, или счастливицу, торжественно принимают в клан, а когда молодые покидают закрытые земли, например, чтобы высказать уважение родителям, то все поражаются пышности одежд и богатству подарков, что новая семья приносит как в храм, так и своим родственникам.

Сейчас Т'чан играет важную роль в жизни Сущего. Если плоды карс удалось развести по всем хамулам, то с деревьями шерем дела обстоят куда хуже. Несмотря на все старания садоводов, подкреплённые обещаниями невероятных наград, ни одно дерево, или семечко, вывезенное с Т'чан, так и не прижилось на других хамулах. Своей монополией, от которой зависит всё воздухоплавание Сущего, Т'чан распоряжается мудро, установив торговые квоты и строго блюдя их соблюдение. Сами Т'чанцы путешествовать не любят, предпочитая приключениям домоседство и делая исключение лишь для ритуального похода к хамулам Тёмных Богов.

Люди эти по природе отзывчивые, не умеющие лукавить и всегда говорящие собеседнику правду, пусть та и будет неприятной.

Торгуя со всеми прибывающими, они, тем не менее выделяют среди прочих Урийцев, ценя их уклад жизни и видя в нём подтверждения родству своих народов. Перенцев, их основных торговых партнёров, они недолюбливают, стараясь держаться в стороне от технических новинок и применяя их в быту крайне ограничено.

Причина тому двойная.

Во-первых, Перенцы любят путешествовать, что для домоседов Т'чанцев выглядит подозрительно – ну а как верить человеку, бросившему семью и дом ради дальних краёв?

А во-вторых, отношения портит жажда обогащения, присущая всем без исключения перенцам. Копить богатства ради самого богатства? Это непонятно обитателям Т'чан, храмы которых, весьма роскошные нужно признать, представляют из себя что-то навроде общественных банков, куда может прийти за помощью любой житель Т'чана. Деньги жрецы отдают без процента и срока возврата, оставляя всё это на совести получателя, зная, что тот, преодолев черную полосу вернёт всё с лихвой. Подобный подход касается только коренных обитателей Т'чан, а что до всех других, то им жрецы тоже не отказывают, но жёстко ограничивают срок возврата и выставляют просителю поистине высокий процент.

Что же до Асазцев, то с ними отношения едва теплятся и прежде всего это происходит в силу большого расстояния, разделяющего эти хамулы. Нет у Асаза дирижаблей, готовых преодолеть такое пространство без ремонта и дозаправки, а Перен, разместивший на всех торговых путях свои посты, в жизни не окажет помощи старому врагу. Лишь изредка, на судах Урии, асазские купцы прибывают на Т'чан. Покупают они мало – их урийским собратьям по профессии конкуренция не нужна, а потому выделяют им под грузы жалкие клочки трюма, решительно пресекая крупные сделки.

Ходят слухи, что Т'чанцы приторговывают смолой и с пиратами Вольного архипелага, но что те дают взамен – неизвестно, так что, скорее всего, это не более чем слухи.

Последний, пятый крупный хамул, был открыт экспедицией Урии случайно.

Тогда Урия искала свой путь к Огненному Кольцу – Перен, плотно севший на известную цепь хамулов, брал с союзников слишком большую плату по мнению последних, а потому Урия начала рассылать дирижабли, разыскивая собственный путь.

Перспективное скопление хамулов, тянувшихся в сторону Огненного Кольца, было открыто торговцем. И, что следует заметить, тоже совершенно случайно. Изначально капитан и владелец скоростного торгового дирижабля, совершенно не планировал отдаляться от родного хамула, спеша с грузом припасов к его восточной оконечности. Туда переселяли беженцев с южного побережья, разоряемого пиратами Вольного архипелага и наш герой планировал хорошо заработать, выиграв тендер на срочную доставку припасов. Он уже подлетал к восточному побережью, когда появившиеся на горизонте три пиратских дирижабля, выкрашенных в вызывающий кроваво-красный цвет, легли на курс преследования, желая поживиться одинокой машиной.

Тут уж было не до груза – сбросив большую часть припасов торговец рванул прочь, моля сразу всех богов о придании сил его движкам. Сработали ли молитвы, или причиной тому был корабельный механик, не чуравшийся своих обязанностей, но преследователям никак не удавалось выйти на дистанцию стрельбы, с которой можно было отстрелить пропеллеры, лишая жертву хода. Погоня длилась трое суток и только на утро четвёртого дня наблюдатель, устало таращившийся в начавший рассеиваться сумрак, не увидел красные корпуса, всё это время висевшие в отдалении за кормой.

Казалось бы, можно повернуть назад, но капитан, уже имевший опыт встреч с пиратами, предпочёл не рисковать, опасаясь ложного отступления и ночной атаки, а, наоборот, приказал продолжить движение прежним курсом ещё сутки, по истечению которых вперёдсмотрящий, дежуривший в носовой кабинке, увидел тёмные пятна неизвестных хамулов.

Капитан, и он же владелец дирижабля, прежде горевавший по поводу убытков, грозивших ему разорением – штрафы за срыв контрактов были велики, немедленно воспрял духом – открытие новых хамулов щедро оплачивалось. Премия, выплачиваемая за каждый открытый хамул, была настолько велика, что он, не колеблясь направил корабль в сторону неясных пока пятен, спеша первым нанести их на карту.

Это открытие и вправду обогатило и его, и экипаж.

За следующую неделю им удалось обследовать и нанести на карту полтора десятка неизвестных прежде хамулов, широкой полосой тянувшихся в сторону Огненного Кольца. Только подходившие к концу запасы камня сак заставили невольных исследователей повернуть домой, где им, из первого же города передавших в столицу о своём открытии, была выплачена просто невероятная по размеру премия. Что стало с удачливым торговцем дальше – о том история умалчивает, но уже через несколько месяцев Урия направила к новым хамулам серьёзную экспедицию, прикрывал которую мощный флот.

Пираты, надо отдать им должное, дураками не были и атаковать такие силы желающих не нашлось. Но не надо думать, что экспедиция работала в идеальных условиях – бандиты, опасавшиеся встреч с серьёзными силами, принялись отлавливать одиночные корабли, спешившие в метрополию с отчётами о новых землях.

Такая добыча была даже ценнее смолы шерем, кристаллов хелиума и камней сак. И Перен, и Асаз были готовы дорого заплатить за подобные сведения, а потому пираты дрались отчаянно, зная об огромном куше, что несли скупые строки казённых отчётов. Атаки прекратились только тогда, когда ещё один флот Урии, собранный из скоростных дирижаблей, начал плотное патрулирование района, где проходили курьеры. Но всё же часть информации пиратам удалось добыть и продать кланам Асаза, расположившимся на юго-восточном краю своего хамула. Замечу, что выиграли от этой сделки только пираты – кланы Асаза, так и не оправившиеся от Перенской кампании – так это ту войну называли асазцы, просто не имели сил, готовых успешно противостоять флотам Урии.

Отряд, который асазцам удалось собрать насчитывал всего шесть устаревших дирижаблей, четыре из которых смогли дойти до новых хамулов. Дойти, и бессильно наблюдать как корабли Урии, прикрываемые современным флотом, прибирали к рукам новые земли.

Что же до последнего крупного хамула, то урийцы, торжественно ступившие на его поверхность, бывшую пустынной и жаркой, были совершенно уверены, что наконец-то нашли свой проход в Огненное кольцо.

Увы, но их радость была недолгой – отряд лёгких дирижаблей, отправленный вглубь хамула вернулся спустя два месяца, принеся с собой неутешительные новости – новая земля частью Огненного кольца не была.

Не была она и раем как Т'чан.

Растительность здесь была чахлой, почвы страдали от отсутствия воды, а встречалась та редко. Жизнь более-менее расцветала только вдоль берегов единственной реки, косо пересекавшей поверхность хамула, да в окрестностях небольшой цепочки идеально круглых озёр, которые словно бусины были нанизаны на небольшой рукав, далеко отходивший в сторону всё от той же реки.

Всё это не могло не сказаться и на обитателях этого несчастного мира. Если на остальных хамулах человечество развивалось, то здесь всё было наоборот. Люди, поставленные в невыносимые условия, деградировали до уровня примитивных дикарей, что ходят голые, обмазывая тела цветной глиной при проведении своих непонятных ритуалов.

Поначалу, проблем они не доставляли, и даже наоборот – были весьма полезны, когда экспедиция начала строить лагерь на берегу реки.

Реку назвали Единственной, ну а лагерь, со временем ставший столицей хамула назвали Первый, рассчитывая в будущем, когда край станет процветать, в этом члены экспедиции были совершенно уверены, дать новые, более благозвучные, названия.

Что же до самого хамула, то его назвали «Долгожданный», преждевременно отмечая успех своих стремлений в поисках Огненного Кольца. Переименовывать ничего не стали – разочарование, вызванное крахом надежд было столь велико, что на названия просто махнули рукой, предпочитая не говорить о произошедшем.

Но, вернёмся к аборигенам.

Как уже было сказано выше – поначалу хлопот они не доставляли, охотно берясь за тяжёлую работу ради миски еды, да безделушек, которые от скуки мастерили члены экспедиции.

Проблемы начались позже, когда сородичи дикарей прознали по вкусную еду и чудесные блестящие вещички, раздаваемые прибывшими с неба людьми.

Прошёл всего лишь месяц, а вокруг лагеря уже слонялись толпы туземцев, выклянчивавших еду и подарки. И ладно бы только просивших, так нет! В их обществе отсутствовало само понятие принадлежности чего-то кому-то. Всё было общее, вернее ничьё и всем вокруг мог свободно пользоваться любой человек. Аборигены просто не понимали, как эта вещь может кому-то принадлежать, а потому брали всё, что привлекало их внимание. А привлекало их, надо отметить, решительно всё. Поначалу, подобная простота, забавляла, но позже, особенно когда местных стало слишком много, воровство приобрело поистине катастрофические размеры. Не помогали ни объяснения, ни наказания – автохтоны уносили совершенно всё, а потому мирному прежде лагерю пришлось обзавестись частоколом и патрулями, зорко отслеживавшими перемещения групп аборигенов по другую сторону стены.

Кровь, как это бывает, пролилась сравнительно быстро – как раз перед возвращением отряда, посланного на разведку территории этого хамула. Доподлинно неизвестно, что именно стало причиной конфликта. Стражники утверждали, что дикари полезли на стену, защитники местных, были и такие, обвиняли солдат, не иначе как со скуки решивших пострелять по живым мишеням.

Единственное, что можно было говорить наверняка, так это то, что наутро, подле стены, обнаружили десяток тел местных, при полном отсутствии живых.

Вздох облегчения, что издали противники аборигенов, оказался преждевременным. Первый же пеший отряд, отправленный на разведку вверх по течению, вернулся куда как раньше срока. В виде трупов, привязанных травяными верёвками к кускам сухого дерева.

Сомнений не было – это было объявление войны, продлившейся почти сотню лет и завершившаяся полным истреблением аборигенов. Сейчас ту войну, или бойню на Долгожданном, широко используют пропагандисты, желающие очернить Урийцев, закрывая глаза на многочисленные попытки найти мирное решение проблемы. Да, конечно, победа куда как более развитого общества над примитивным была предрешена, но что оставалось делать солдатам, если их противник просто не имел представления о таком понятии как «мир»? Для них прибывшие и убившие сородичей, стали чем-то навроде опасных зверей, истребление которых вопрос выживания. Ну а так как мир этого хамула был им родным, то они устраивали засады, копали, искусно маскируя, ловчие ямы и, зная огонь, закидывали логова хищников, то есть дома и строения поселенцев, горящими палками.

Сейчас от аборигенов остались лишь рисунки, сделанные членами экспедиции, да трофеи – отполированные руками палки с острыми сучьями. Ещё есть наскальные рисунки, но их сохранилось мало – толпы богатых туристов, хлынувших сюда, после зачистки хамула, практически полностью уничтожили тонкие линии, изображавшие неизвестные ныне события в истории этого народа.

Что до туристов, то они посещали Долгожданный совсем не ради примитивных рисунков. Их целью была цепь озёр, тех самых – идеально круглых и, как бусины, нанизанных на тонкую нить речного рукава. Всего озёр было семь. Три крупных, практически одного размера и четыре помельче.

Сходство не улавливаете?

Я тоже, поначалу не догадался и только пояснения жреца, обучавшего меня, сделали картину понятной.

То были озёра добрых богов, сделавших всё Сущее и оставивших смертным свой след и благословление.

И действительно – три крупных озера соответствовали главным богам, четвёрка поменьше – их более младшим собратьям.

Считалось, что стоит лишь праведнику помолиться, войдя в воды каждого озера, как все болезни – и известные, и ещё не открытые врачами, но терзающие смертные тела, вмиг отступят, сделав вас совершенно здоровым. Или не совершенно – всё же безгрешных не бывает, но точно одно – выйдите вы из воды куда как более здоровым.

Кто первым запустил эту легенду не знает никто. Вполне возможно, что авторами были сами жители Долгожданного, искавшими средства для выживания. Так же возможно, что придумали всё это в правительстве Урии, пытаясь извлечь хоть какую-то прибыли из свежего открытия.

Так это, или нет, сейчас сказать невозможно – слишком много легенд появилось вокруг цепочки озёр, вода которых, насыщенная различными минералами, и вправду была полезна для организма.

Новость о находке была растиражирована во всех газетах всех хамулов, что породило совершенно новое направление в культуре Сущего – туризм.

Новое развлечение в миг стало сверхпопулярным и надо отдать должное руководству Урии, вовремя разглядевшему потенциал модного течения. Подогревая интерес к чудодейственной находке через заказные статьи, авторами которых порой выступали светила медицины, правительство вкладывало серьёзные средства как в развитие пассажирских перевозок, так и в строительство гостиниц, посетители которых получали комфортные условия в зависимости, разумеется, от толщины кошелька.

Так, оставаясь на втором месте по своему технологическому развитию, Урия, совершенно неожиданно стала абсолютным лидером в плане туризма, постоянно развивая новые направления и даря гостям всё новые и новые приключения, порой казавшиеся весьма небезопасными.

Кроме озёр Долгожданного очень популярными были туры на Т'чан, где перед вами разворачивалась история изгнания клана Азтак, с театрализованными боями и маршрутом, достигнув крайней точки которого открывался вид на хамулы Тёмных богов. Другим, чуть менее популярным направлением был мыс Ус, где можно было полюбоваться как мощнейшей крепостью Сущего, так и почтить память воинов, погибших при защите Перена. Но все подобные мероприятия, длившиеся по месяцу и более, были доступны лишь узкому кругу обеспеченных лиц, что же до среднего класса, то им предлагали посещения небольших, близко расположенных хамулов, визит на которые занимал не более недели и стоил куда как дешевле.

Последнее время начала набирать популярность морской рыбалки и Урия снова не осталась в стороне, организовав перелёты на водные хамулы, встречавшиеся у её южной оконечности. Там, проживая на настоящем корабле, превращённом в плавучий отель, можно было не только ловить рыбу, но и наблюдать за подводной жизнью, забравшись в специально сконструированный кораблик с окнами в днище.

Закрывая эту тему, прежде чем вернуться к Долгожданному, замечу, что именно туризм стал для Урии толчком, изменившим сознание людей. Исследовательские корабли, спешащие на поиск новых маршрутов, не только раздвигали границы Сущего, принося всё новые и новые открытия – одновременно с этим они ломали замшелые догмы прошлого, начавшего стремительно устаревать.

Произошедшее, позже названное «Культурной революцией», раскололо прежде монолитное общество Урии. Если прежде в почёте была древность рода и верность традициям, то сейчас более ценился острый ум, умение зарабатывать деньги и гибкость в подходах. Нация воинов стремительно превращалась в нацию слуг, за деньги готовых практически на что угодно.

Но вернёмся на Долгожданный.

Кроме озёр, бывших достопримечательностью номер один, был тут ещё один феномен, делавший хамул необычным.

Горы.

Настоящие, высоченные – с пиками до шести километров, они возвышались на юго-восточной оконечности хамула, и были открыты значительно позже озёр. Кроме самого факта присутствия, напомню, что подобного в Сущем более нигде не было, горы, как им и положено, были богаты минералами, а прежде всего камнем сак. Последнее подтолкнуло учёных к пристальному изучению недр данного хамула и родило новое открытие – горы были не чем иным как небольшим хамулом Огненного Круга, по какой-то причине, упавшим на Долгожданный. Именно эта катастрофа и изменила весь лик данного острова уничтожив растительность, большую часть животных, а также засыпав бывшие тут во множестве реки и озёра. Именно она сделала жизнь аборигенов невыносимой, обратив их развитие вспять, превратив изначально обычных людей в примитивных дикарей. Всё это – факты, подтверждающие подобный ход древних событий, учёные нашли, углубившись в сухую почву Долгожданного, отлично сохранившую в себе следы прошлого.

Что же до самих гор, то и здесь Урия не оплошала, немедленно начав разработку всего, до чего могла дотянуться. Проблему нехватки рук решили просто – в шахтах и каменоломнях работали заключённые, хоть и осуждённые на различные сроки, но практически никогда не возвращавшиеся домой. Получить такой приговор было равносильно смерти, а потому название Долгожданный стало синонимом «Не дождаться».

Но, кроме смерти, с каторги был и иной выход.

Побег.

А куда – спросит внимательный читатель, представляя себе пустыню, лишённую воды? Разве не будет такой побег приговором, с той лишь только разницей, что умрёшь на свободе?

Отнюдь.

Пираты Вольного архипелага, это проклятие торговых путей, регулярно наведывались сюда, каждый раз, несомненно совершенно случайно расходясь с транспортными конвоями, что везли в метрополию ценные грузы. На подобные нападения Урия смотрела сквозь пальцы, получая ресурсы и прежде всего камни сак в срок. Что же до пиратов, то их вполне устраивали сущие крохи, оставшиеся на складах, предпочитая забивать трюмы каторжанами, решившими поменять смерть на каторге смерти в бою. Или, если повезёт, разбогатеть, что обещали каждому сладкие речи офицеров красных дирижаблей. Насильно не тянули никого, набирая в экипажи только добровольцев, но строго требуя от каждого клятву верности, закрывавшую новоявленному бойцу путь назад.