![](/books_files/covers/thumbs_240/osobennosti-nacionalnoy-byurokratii-s-carskih-vremen-do-epohi-putina-139848.jpg)
Автор книги: Алексей Щербаков
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Земский и Разбойный приказы. Нечто вроде тогдашнего уголовного розыска. В каждом руководили боярин или окольничий, дворянин и два дьяка. Разница между приказами в том, что в первом ведали, «которые воры крадут и убийственные дела чинят в Москве… карты и зернью играют… людей режут и шапки срывают». Второй же разбирал дела, связанные с татьбой, разбоем, убийствами, совершёнными в Московском и других уездах. Виновных требовалось «сыскивати накрепко» – то есть заниматься следственными действиями.
На местах представителями Разбойного приказа являлись губные старосты, осуществлявшие свою деятельность по наказам из центра, которому были подчинены по этим делам. Они должны были преследовать и ловить преступников, получив на это санкцию вышестоящей инстанции, но наказывать и судить они должны были без доклада по своему усмотрению в соответствии с нормами права, установленными Уложением. В качестве приказной власти губные старосты ведали также, помимо губных дел, сыском беглых крестьян, сбором податей, межеванием земель, оформлением кабал и кабальных книг. Помощниками губных старост были губные целовальники, в обязанности которых входило: а) присутствовать на суде губных старост; б) исполнять их поручения, например, производить обыск; в) заведовать тюрьмами; г) собирать подмогу из населения в экстренных случаях.
В Москве и других городах тюрьмы строились на средства Разбойного приказа, который также должен был заниматься наймом палачей и выдачей им жалованья.
Также в компетенцию «уголовных» входил разбор дел, связанных с приобретением иностранцами дворов и заключением с ними кабальных грамот.
И то и другое считалось серьёзным правонарушением и поэтому разбиралось в Разбойном и Земском приказах, а также в приказных избах, выполнявших функции приказов на местах. То есть закон защищал русских граждан от иностранцев.
Однако существовал еще и Сыскной приказ. Первоначально он был создан для разбирательств жалоб на злоупотребления должностных лиц, но позже превратился в заведение для «особо важных расследований».
Судный приказ. Тут все ясно из названия. Как сказано в Уложении, «А на которых людей истцы бьют челом в татьбах и в розбоях именно без поличного и без язычной молки и не по лихованным обыском, и тех челобитчиков отсылать в Судной приказ, где кто судим. А будет в Судном приказе сыщется, что те дела розбойные дошли до пыток, и тех истцов и челобитчиков отсылать в разбойный приказ».
Холопий приказ уже упоминался. Важнейшей функцией Холопьего приказа была борьба с побегами холопов; беглые приводились в приказ, наказывались кнутом и возвращались владельцам. Приказ следил также за соблюдением условий сыска беглых холопов, предписанных законом, к тому же там рассматривались дела о сносе беглыми имущества их хозяев и о возврате его по принадлежности.
При отдаче беглого холопа владельцу Приказ наказывал ему «накрепко», но чтобы он холопа «до смерти не убил», не изувечил и голодом не заморил. То есть приказ не должен был допускать по отношению к зависимым людям полного беспредела.
Приказ Большого дворца. Занимался делами московских посадских людей (горожан) и слобод, а также делами по управлению дворцом.
Приказ Большого дворца был обособленным ведомством и обладал правом сбора печатной пошлины и имел свою печать. В Соборном Уложении сказано: «А которые откупные же и всякие государевы грамоты о откупных доходех посланы будут в городы из Приказу Болшого Дворца, которые откупы отдают на откуп во Дворце, и которые грамоты и наказы посыланы будут из Дворца же по челобитью всяких чинов людей, и те грамоты и наказы печатать, и подписные и печатные пошлины с них имати в Приказе Болшого Дворца». Лицам, взявшим что-либо на откуп, выдавались откупные грамоты. Большой дворец взыскивал также печатные пошлины за приложение печати к грамотам, выдававшимся в дворцовые волости из разных приказов, в том числе и из самого Большого дворца. То есть принимал нечто вроде гербового сбора.
Челобитный приказ. Начальство – окольничий и два дьяка. Это своего рода царский секретариат. Как и следует из названия, заведение рассматривало челобитные (просьбы), поданные на высочайшее имя. Отсюда они распределялись по соответствующим ведомствам. Решения высшей инстанции пересылались тоже сюда. Помните упоминавшуюся процедуру гражданского процесса? Так вот, для подачи челобитной нужно было обращаться сюда.
Кроме того, в Челобитном приказе судили всех чиновников и даже мелких работников вроде сторожей из других приказов.
Ну, и разумеется, самый знаменитый приказ Тайных дел. В отличие от прочих, в нем работали только дьяки, поскольку полагалось, что он непосредственно завязан на царя. Собственно, приказ был учрежден именно для наблюдения за высшими сословиями. «А устроен тот Приказ при нынешнем царе, для того чтоб его царская мысль и дела исполнялись все по его хотению, а бояре б и думные люди о том ни о чем не ведали» (Георгий Котошихин). Короче, секретная служба того времени.
Подьячие Приказа тайных дел посылались с послами в разные государства и на посольские съезды, а также на войну с воеводами; они должны были следить за действиями послов и воевод и обо всем доносить государю. Послы поэтому всегда старались подкупать подьячих, чтобы расположить их в свою пользу. В Приказе тайных дел производились следствия по важнейшим государственным делам, например по выпуску фальшивой монеты, делу патриарха Никона и прочие крутые дела; ведались гранатного дела мастера, гранатное дело и заводы.
Но! В ведении этого же Приказа состояла любимая царская потеха – птицы, кречеты и ястребы с особым штатом для их ловли и обучения, а также голубятни, в которых было более 100 тысяч голубиных гнезд для корма хищных птиц.
Хотя, возможно, вот тут-то наши предки проявили большую мудрость. Давно замечено, что всякие конторы, занимающиеся разного рода тайной деятельностью, стараются прятать в самых неожиданных местах. Видимо, предполагалось, что за хлопаньем крыльев и птичьим пометом деятельность тогдашнего ФСБ будет меньше привлекать внимание.
* * *
О других приказах сообщу кратко.
Дворцовый судный разбирал дела дворцовых служащих.
Хлебный – ведал хлебными податями.
Приказ золотого и серебряного дела ведал мастерами, изготовлявшими утварь для дворцов и церквей.
Царская мастерская палата ведала одеждой, которую надевал царь.
Царицына мастерская палата – то же самое с одеждой цариц и царевен. Они же курировала поставку полотна к царскому двору.
Ловчий – заведовал звериной охотой.
Конюшенный – заведовал царскими лошадьми.
Сокольничий – ведал придворную соколиную охоту.
Дворцовый каменный – ясно из названия.
Панихидный – предметом занятий этого приказа было поминовение лиц царского дома, о чем он посылал указы по городам, монастырям и церквам.
Казачий – ведал казаками.
Приказ сбора ратных и даточных людей – для сбора ратных людей с поместий и вотчин.
Приказ немецких кормов – содержание иностранцев, находившихся на русской службе.
Приказ денежного и хлебного сбора – для сбора денег и припасов на содержание войска.
Приказ денежной раздачи – для раздачи жалованья ратным людям.
Пушкарский – заведовал пушечными дворами в Москве и в городах, пороховыми заводами, артиллерией, постройкой крепостей.
Оружейный – понятно, чем заведовал.
Бронный – ведал изготовление броней, шлемов, сабель, луков, самострелов.
Приказ Большого прихода занимался контролем сборов с лавок, с гостиных дворов в Москве и в городах, с погребов, с мер для питья и товаров, с таможен, мыт, перевозов.
Новая четверть заведовала доходом с кабаков и судебными делами по тайной продаже вина и табака. Но! В 1678 г. к этому было прибавлено заведование калмыцкими делами, которые были перенесены сюда из Посольского приказа.
Приказ счетный, или счетных дел – задачей его был контроль сумм, которые поступали в приход и расход по разным учреждениям.
Приказ книгопечатного дела – это понятно.
Ямской приказ заведовал ямщиками, наблюдал за отправлением ими ямской повинности и за сбором ямских денег.
Аптекарская палата – в ведении этого приказа состояли доктора, аптека и вообще медицинская часть.
Новгородская четверть заведовала городами Великим Новгородом, Псковом, Нижним Новгородом, Архангельском, Вологдой, поморскими и пограничными со Швецией городами.
Устюжская четверть – заведовала она городами Бежецким Верхом, Веневым, Вязьмой, Звенигородом, Клином, Можайском, Пошехоньем, Ржевой Володимеровой, Рузой, Солью Вычегодской, Старицей, Тотьмой, Устюгом Великим, Устюжной.
Владимирская четверть – в ведении ее находились города Верея, Владимир, Волоколумск, Зарайск, Калуга, Крапивна, Лихвин, Михайлов, Орел, Переяслав Рязанский, Путивль, Ряжск, Ржева Пустая, Сапожок, Таруса, Тверь, Торжок, Тула. В 1681 году произошла реорганизация. Функции этой конторы передали Посольскому приказу.
Смоленский приказ ведал отвоеванным у Литвы Смоленском и окрестностями.
Литовский приказ заведовал завоеванными у Польши городами – Вильной, Полоцком, Могилевом. Потом города пришлось отдать обратно, но приказ остался.
Малороссийский – ведал украинскими делами, запорожским войском и прочим.
Сибирский – ведал Сибирскими делами после ее присоединения к России.
Приказ Казанского двора ведал завоеванными Казанью и Астраханью.
Монастырский – занимался монастырскими делами.
Кроме того, имелись и дочерние приказы. Так, Приказу большого дворца были подчинены сытный, кормовой, хлебный и житный. А кроме того – сбора стрелецкого хлеба, московской большой таможни, «мерной» избы, «отдаточный двор», мытная изба.
* * *
Как вам такая система управления? Только непосредственно армией занимается шесть самостоятельных учреждений. К тому же внимательный читатель наверняка увидел множество пересечений, разветвлений, дублирования – и впридачу уже совершенно непонятные примеру административной логики. К примеру, на Новую четверть, которая занималась, доходом с кабаков, навесили Калмыцкие дела. Почему? Да потому что положение земель, где теперь находится Калмыкия, было своеобразным – вроде как калмыки присягнули на подданство, но, с другой стороны, это была еще пока не российская территория, и дела там творились очень запутанные. В общем, сунули решать проблему, куда пришлось. А почему ведения городами, давным-давно уже находящимися в глубине России, передали Посольскому приказу? Вот поди разберись.
Хотя имеется очень простое объяснение различным сюрреалистическим реорганизациям, как и тому, что приказам порой добавляли самые непрофильные проблемы. Обычная логика чиновников. К примеру, есть проблемы, представляющие сплошную головную боль. Так почему бы начальнику приказа не употребить свое влияние для того, чтобы перекинуть ее на другое учреждение? Или добиться создания новой структуры – которая решает специально этот вопрос? Знакомое дело? И наоборот. Дела, на которых можно выслужиться, или просто приносящие доход. Почему бы не постараться подгрести их под себя?
Можно понять, почему бумаги в этом лабиринте путешествовали годами, а решения принимались, когда уже было поздно.
Предполагалось, что все приказы замкнуты на царя. Может ли один человек разбираться в этом хаосе? Притом, что и в внутри самих приказов не были никакой четкой системы? Какую-то цельную картину происходящего представить трудно. В итоге все шло, как шло.
Прибавьте к этому то, что на самом верху продолжало процветать местничество. Это было неискоренимое зло. Формально местничество со скрипом отменили только в 1682 году, когда оно дошло уже до идиотизма. Моду на «рейтинг» от боярских родов переняли сначала остальные привилегированные сословия вплоть до городских дворян. Но эта же зараза стала поражать и дьяков. И хоть было очень жалко – отменили. Но в сознании-то оно все равно осталось! В привычках, в мышлении. Во главу приказов, некоторыми из которых руководили бояре, назначали людей, руководствуясь все теми же местническими соображениями. А история всех народов показывает: наследственная аристократия в своей основной массе удивительно бездарна. Точнее, процент дураков в ней, возможно, такой же, как и в иной социальной среде – просто возможности выбора меньше. А тут еще местнические соображения…
Еще веселее было в провинциях. С начала XVII века во главе областей встали воеводы. Как видно из самого слова, звание вышло из военного мира. В самом деле, поначалу воеводами были руководители пограничных областей, но потом это распространилось на всю Россию. Одновременно с воеводой назначался его помощник – товарищ. Областной глава осуществлял набор служилых людей, полицейский надзор за городом, контролировал сбор податей, сыск по политическим делам, проходившим по категории «слова и дела государевых». При воеводе была канцелярия – съезжая изба, которой управлял дьяк со штатом подьячих. В подчинении у местного главного начальника состояли чиновники: осадный голова, ведавший городской крепостью, засечные (в пограничных уездах), острожные, стрелецкие, пушкарские, казачьи, объезжие, ямские головы.
Воеводы поначалу назначались на два-три года и подчинялись Боярской думе и одному из «четвертей» – территориальных приказов. Разумеется, и тогда существовала неразбериха с «параллельным подчинением». Ведь многие приказы имели свои филиалы. Да и воеводам сверху слали свои директивы множество учреждений. А телефонов тогда не имелось. Ко времени Алексея Михайловича Россия разрослась до размеров, уже сравнимых с сегодняшней Российской Федерацией. Не было Кубани, южной России и Дальнего Востока и сибирского Севера – зато имелась половина Украины. А дороги и дураки… Они всегда в России одинаковы. К примеру, как-то назначенный из Москвы воевода добирался до места назначения, Якутска, три года!
Так что если на местного начальника в центральной России можно было найти управу, то за Уральским хребтом начинался Дикий Запад. То есть Дикий Восток. Вот как описывает С. Соловьев отъезд дворянина, получившего назначение на пост воеводы: «Рад дворянин собираться в город на воеводство – и честь большая, и корм сытный. Радуется жена: ей тоже будут приносы; радуются дети и племянники: после батюшки и матушки, дядюшки и тетушки земский староста на праздниках зайдет и к ним с поклоном; радуется вся дворня – ключники, подклетные: будут сыты; прыгают малые ребята: и их не забудут; пуще прежнего от радости несет вздорные речи юродивый (блаженный), живущий во дворе: ему также будут подачи. Все поднимается, едет на верную добычу».
А вот в народе сложилась другая поговорка: «Наказал Бог народ – прислал воевод». Формально воеводы и их администрация находились на жаловании, но кому ж хватает зарплаты! Так что в удаленных местах начальники делали, что их левая нога пожелает. Вот как описывает Андрей Палицын деятельность мангазейского воеводы Григория Кокорева: «Приедут самоеды с ясаком, воевода и жена его посылают к ним с заповедными товарами, с вином, несчастные дикари пропиваются донага, ясак, который они привезли, соболи и бобры, переходя к воеводе, а самоеды должны платить ясак кожами оленьими, иные с себя и с жен своих снимают платье из оленьих кож и отдают за ясак, потому что все перепились и переграблены. Который торговый или промышленный человек не придет к воеводе, к жене его и к сыну с большим приносом, такого воевода кидает в тюрьму, да не только его самого, но и собак его посадит в тюрьму, да берет потом выкуп и с самого, и с собак». Якутский воевода Петр Головин держал в семи тюрьмах более ста служилых и промышленных людей, в их числе товарища воеводы и дьяка».
Как писал поэт, «пряников сладких всегда не хватает на всех». Поэтому доносы высших чиновников с мест шли в центр косяками, что, разумеется, доставляло Сибирскому и другим приказам лишнюю головную боль. Вообще-то в XVII веке сибирский воевода, который не заканчивал свою службу под «сыском о воровстве», являлся большой редкостью. Но это ничего не меняло. Приходил новой – и все продолжалось по-старому.
* * *
Все текло бы своим чередом. Менять что-то всерьез в такой системе сложно. Да и зачем? К концу XVII века положение стабилизировалось. Серьезных врагов у России временно не было. Крым далеко. Западные соседи – Польша и Швеция – собирались затеять разборку между собой. Третий Рим мог пребывать в гордом сознании своей исключительности, свысока поглядывая вокруг – как когда-то Китай. Как когда-то Византия. Развиваться не было стимула. Так бы и сидели. Лет эдак сто. А потом бы с Запада все-таки пришли серьезные товарищи – и стало бы очень неприятно.
В конце XVII века бюрократическая система достигла состояния равновесия, вывести из которого ее было невозможно. Бюрократия времен Московской Руси походила на дом, к которому по мере надобности пристраивают все новые пристройки. Она уже являлась нереформируемой. Хотя бы потому, что канцелярское начальство обладало немалым весом. Пусть и не явным – но за судей решали те, кто находился у них за спиной. Кому из них улыбалось лишиться хороших мест? Можно вспомнить потуги князя Василия Голицына что-либо изменить в государственной структуре. Все как в песок уходило. Точно так же в СССР ушли в песок «косыгинские реформы».
Точнее, возможность перемен имелась. Революционная. Ее и реализовал самый великий и ужасный русский царь. Но для этого ему потребовалась целая жизнь. Впрочем, с исторической точки зрения это очень немного. Как мы уже видели, иногда административные реформы растягивались на столетия…
Преобразования Петра I
«Бюрократия, – необходимый элемент структуры государств нового времени. Однако в условиях российского самодержавия, когда ничем и никем не ограниченная воля монарха – единственный источник права, когда чиновник не ответственен ни перед кем, кроме своего начальника, создание бюрократической машины стало и своеобразной “бюрократической революцией”, в ходе которой был запушен вечный двигатель бюрократии. Начиная с петровских времен, он начал работать по присущим ему внутренним законам – ради конечной цели – упрочения своего положения, – мобильно и гибко откликаясь на изменения жизни. Все эти черты созданной петровским режимом бюрократии позволили ей успешно функционировать вне зависимости от того, какой конкретно властитель сидел на троне – умный или глупый, деловой или бездеятельный. Многие из этих черт и принципов сделали сплоченную касту бюрократии неуязвимой и до сегодня». (Е.В. Анисимов).
К Петру I и раньше, и теперь относятся очень по-разному. Сегодня одни считают его величайшим преобразователем, который возвеличил Россию или – в зависимости от вкуса – железной рукой повернул варварскую страну лицом на Запад. Смотри роман Алексея Толстого «Петр I» или одноименный фильм.
Другие придерживаются снова вошедших в моду среди интеллектуалов неославянофильских взглядов, согласно которым смертельная вина Петра I в том, что он свернул Россию с традиционного пути развития. То же самое касается и государственного управления. Одни восхищаются, как царь одним ударом реформировал старую систему, другие его за это клянут…
Что касается старой системы, то, надеюсь, я достаточно наглядно продемонстрировал ее своеобразие. Но дело даже не в этом. Если посмотреть на дату знаменитых «административных реформ Петра», о которых бойко отвечают на экзаменах школьники и студенты, то мы увидим: они были проведены в самом конце его царствования! Когда победоносно закончилось главное дело жизни Петра – Северная война, а его любимый город Санкт-Петербург отметил свое восемнадцатилетние. Все основные события этого яркого и страшного царствования уже случились.
Упомянутые реформы не явились даже итогом длительного планомерного процесса. На самом-то деле в области создания «властной вертикали» царь-реформатор всю жизнь блуждал, как ночью по тайге, бросаясь из одной стороны в другую. И в том, что в итоге получилось то, что получилось, нет ничьей ни заслуги, ни вины. Так уж вышло.
Начал Петр свою деятельность с того, что, ввязавшись в преобразования в административном отношении, продолжал двигаться по старой дорожке, проложенной предыдущими царями. Для новых нужд он создает три новых приказа – Преображенский, Адмиралтейский и Военный морской. Вернее, Преображенский приказ являлся всего лишь возрождением Приказа тайных дел, который был отменен при сыне Алексея Михайловича Федоре Алексеевиче. Эту структуру возглавил крутой и суровый товарищ, князь Федор Ромодановский – и так развернулся в деле искоренения крамолы и воровства, что небу стало жарко. Именно Преображенский приказ, а не его предшественника, Тайных дел, традиционно считают первой профессиональной российской спецслужбой. Два других новорожденных приказа предназначались для обеспечения морских увлечений Петра. Первый – для создания флота, второй – для решения проблем навербованных за границей моряков. Как видим, вполне в духе традиций. К бесформенному терему российской государственности добавились три новые пристройки.
Впрочем, одно, но очень важное новшество было заметно в деятельности Петра с самого начала. Царь всеми силами старался «опустить» боярскую элиту, вышибить из голов всякое воспоминание о местничестве, в том числе и вместе с головами.
Так, отправляясь за границу в составе Великого посольства, Петр поставил фактически на должность «и.о. царя» главу Преображенского приказа князя Юрия Ромодановского. Который, хотя был и знатного рода, но не имел думского чина и являлся всего лишь стольником. То есть, согласно традиционным представлениям, он и близко не мог подойти к такой высокой должности. Всю свою жизнь Петр делал ставку на «худородных» дворян. Да и не только на дворян. Александр Данилович Меньшиков был, конечно, своеобразным персонажем, но вот стоит город Санкт-Петербург, который он построил. И все тут.
Говоря языком современной социологии, Петр резко повысил социальную мобильность общества. Расширил базу, откуда могут подниматься по карьерной лестнице новые люди. И вот эту заслугу от Петра не отнимешь.
* * *
Как справедливо заметил В.О. Ключевский, главным двигателем петровских преобразований являлась Северная война. Если точнее, до нее были еще поход на Дон и взятие Азова. Но это звенья одной цепи. Петр рвался к морям. Данные войны являлись главным делом его жизни. А все остальное – всего лишь обеспечение этой цели.
В 1699 году создается Ближняя канцелярия, эдакий орган государственного контроля. Сюда все приказы обязаны были доставлять еженедельные и ежегодные ведомости о своих доходах и расходах, об управляемых ими людях и зданиях. Смысл очевиден. В прежнее время все государственные финансы были рассредоточены по многочисленным приказам. В каждый деньги приходили, из каждого уходили. Понятия «государственный бюджет» в России просто не знали. Вот и была сделана попытка отследить этот процесс. То есть это был шаг к централизации.
А дальше началось совсем интересное кино. Царь вдруг поворачивается в иную сторону. Он пытается вводить… народное самоуправление. Надо сказать, что цари обычно не очень любят выпускать из рук власть. Все формы народного самоуправления – это результат либо долгой борьбы, в результате которой у монархов представители разных социальных групп вырывают уступки, либо изначальной слабости власти. Так, к примеру, в допетровской России существовало народное представительство – Земский собор. Но оно возникло потому, что первый Романов являлся, скажем так, не слишком авторитетным царем. При Алексее Михайловиче царская власть окрепла – и Земские соборы как-то тихо сошли на нет. А Петр I, который был вообще-то крутым мужиком, стал не укреплять вертикаль власти, как вроде бы положено хорошему царю, а разводить демократию.
Почему? Все очень просто. Петр Алексеевич на опыте предшественников (да к 1699 году и собственный опыт имелся) убедился в одной милой особенности российского управления: воеводы, то бишь начальники на местах, воровали и воровать будут. Не помогали даже такие радикальные средства вразумления, как плаха с топором и хорошо намыленная веревка. Одного вора вешали, потом присылали другого чиновника – и все начиналось сначала. Поэтому Петр решил опереться на местные силы. Указом 30 января 1699 года столичным предпринимателям было предписано создать Бурмистерскую палату – выбрать «добрых и правдивых людей, по скольку человек захотят». В задачу этого выборного органа входило разбираться в казенных сборах, а также в судных гражданских, торговых и судебных делах. Предполагалось, что такое новшество должно внедриться во всех городах и оздоровить тамошнюю обстановку. В Указе четко сказана причина внедрения демократии сверху – взяточничество чиновников.
Поначалу дело предполагалось ввести не за так – в уездах, где местные предприниматели решили бы ввести новые формы управления, им нужно было платить двойной налог.
Дело не пошло. Видимо, купцам было дешевле договариваться с воеводами «по-доброму». Из 70 крупных городов бурмистров выбрали только 11. Тогда Петр отменил решение о двойном налоге и стал вводить новшество в обязательном порядке. Все равно не пошло. Предприниматели на местах отписывались, что выбирать им некого. Да и вообще – ну его на фиг…
Но Петр на этом не успокоился. Человек он был упорный – а коррупция бюрократического аппарата его, видимо, сильно «достала». В 1702 году царь решил ввести институт «воеводских товарищей», выборных контролеров за деятельностью воевод. Им предписывалось «ведать всякие дела с воеводы дворянам, тех городов помещикам и вотчинникам, добрым и знатным людям, по выборам тех же городов помещиков и вотчинников».
Гладко было на бумаге. Но дело-то в том, что тогдашнее дворянство – это не знакомые нам по классической литературе помещики более позднего времени, сиднем сидящие в своих поместьях. Тогда дворяне еще являлись по-настоящему служивым сословием. То есть обязаны были служить в армии. А в то время шла бесконечная Северная война. Потому-то всех кого можно частым бреднем выгребли на военную и государственную службу. В поместьях остались лишь старые, убогие и те, кому удалось «откосить» (а при Петре I это было очень непросто). Понятное дело, что с «пассионарностью» у этих товарищей было не слишком. Никуда они не рвались выбираться, никаких воевод контролировать не собирались.
Впрочем, там, где бурмистры и воеводские товарищи все же возникли, они стали воровать не меньше, чем представители старой администрации. В общем, идея провалилась с треском.
* * *
Петр I и тут не успокоился. Его метнуло в несколько иную сторону. Хотя, если вдуматься, логика была та же – стремление к децентрализации. В 1708 году царь, устав от игр в демократию, разделил Россию на восемь губерний. Губернаторам были даны чрезвычайные полномочия. По сути, Петр просто перенес существовавшие «местные» приказы – «четверти», Сибирский, Астраханский, Малороссийский – поближе к местностям, где текли события, которыми эти приказы управляли. Были образованы губернии: Московская, Ингерманландская (потом названная С.-Петербургской), Киевская, Смоленская, Архангелогородская, Казанская, Азовская и Сибирская. Некоторая логика в этой реформе имеется. Тем более что, как уже было сказано, главным делом Петра была война со Швецией. Тогдашняя Швеция – это не нынешнее маленькое тихое государство на окраине Европы. Оно стало маленьким и тихим именно потому, что русские в XVIII – начале XIX века с ним четыре раза воевали – и привели его к тому состоянию, в котором Швеция находится. А во времена Петра это была мощная держава, управляемая замечательным полководцем Карлом XII, которого все боялись. Так что на долгую и муторную войну с такой страной требовались деньги. В этом-то и была главная цель губернской реформы – Петр полагал, что таким образом он улучшит управляемость страной и что самое главное – добычу денег на военные нужды. «Человеку трудно за очи все выразуметь и править», – писал царь одному из своих сподвижников.
Если уж речь зашла о финансах, то стоит упомянуть и об отношениях Петра с Александром Меньшиковым. Как известно, последний был вором, каких поискать надо. Но Петр его терпел. Возможно, конечно, потому, что царь вообще больше доверял людям, нежели структурам. А Александр Данилович, несмотря на свои загребущие руки, был очень незаурядным человеком. Тем более что до какого-то времени Меньшиков был полностью зависим от Петра. Куда ему было деваться-то с подводной лодки? Случись что с Петром – Меньшиков на следующий день отправился бы на плаху. Это только потом он так разросся, что и царь ему стал не указ.
А суть отношений с Меньшиковым и еще несколькими «птенцами гнезда Петрова» была в следующем. Как-то царь в очередной раз взявшись за борьбу с коррупцией, предложил обер-прокурору Ягужинскому совершенно драконовские меры по отношению к казнокрадам – «если человек украдет на стоимость пеньковой веревки, то на этой веревке его и следовало вешать». На что прокурор справедливо заметил:
– Государь, в таком случае вы останетесь без подданных.
Осознав, что плетью обуха не перешибешь, царь придумал другую схему. Похожую чуть раньше применял Кольбер по Франции. Петр I жестко преследовал коррупционеров, кроме… Кроме нескольких человек, которых прекрасно знал. Когда внезапно требовались деньги, Петр Алексеевич брал свою знаменитую дубинку, шел к Меньшикову, устраивал многократно описанное шоу с криками «вор!», немного колотил сиятельного князя – и в итоге получал нужную сумму. Подобный способ добывания средств, возможно, несколько экзотичен, но в данной конкретной ситуации он работал.
Что же касается ситуации с управлением государством, то она складывалась своеобразная. Центра по сути не было. Вообще. Москва уже перестала быть столицей. Петербург еще не стал. Центр страны был кочующим – всем заправляла Ближняя канцелярия, передвигавшаяся с Петром во время его многочисленных поездок. А что же творилось на местах? По штатам 1715 г. при губернаторах состояли вице-губернатор как его помощник или управитель части губернии, ландрихтер для дел судебных, обер-провиантмейстер и провиантмейстеры для сбора хлебных доходов и разные комиссары. Да-да именно комиссары. Их не большевики придумали. Правда, Петр и тут не отказался попыток некоторой демократии. Указ 24 апреля 1713 г. предписал быть при губернаторах «ландраторам», то есть выборным представителям, от 8 до 12 человек, смотря по величине губернии, и губернатору все дела решать с ними по большинству голосов. Губернатор в результате был «не яко властитель, но яко президент», только пользовавшийся двумя голосами. Предписывалось «ландраторов выбирать в каждом городе или провинции всеми дворяны за их руками». (Вот ведь парадокс – царь, считающийся тираном и деспотом, упорно пытался навязать стране зачатки самоуправления – а страна упорно сопротивлялась). Ничего хорошего из этого не получилось, и в 1716 году Петр предписал назначать ландраторов из выслужившихся списанных по болезни офицеров. Впрочем, довольно скоро чудовищные губернии были разделены на пятьдесят провинций, во многом повторяющие современное областное деление.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?