![](/books_files/covers/thumbs_240/osobennosti-nacionalnoy-byurokratii-s-carskih-vremen-do-epohi-putina-139848.jpg)
Автор книги: Алексей Щербаков
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
А что творилось наверху? В конце концов Петр понял, что править из походной канцелярии – дело неблагодарное. Требовался постоянный административный орган. В 1711 году был создан Сенат. Но это учреждение ни в коей мере не напоминало организацию, давшую имя петровскому детищу. В Древнем Риме Сенат был советом аристократии. То есть в большей степени на него походила Боярская дума допетровской России. Сенат же являлся чисто бюрократическим учреждением. Это был, по сути, все тот же коллективный «князь-кесарь» Юрий Ромодановский – исполнитель воли царя. «Определили быть для отлучек наших Правительствующий сенат для управления», – написано в Указе Петра. Все лица и учреждения обязаны повиноваться ему, как самому государю, под страхом смертной казни за ослушание; никто не может заявлять даже о несправедливых распоряжениях Сената до возвращения государя, которому он и отдает отчет в своих действиях. Но! Высшие сановники, которым Петр доверял, такие как Меньшиков или Шереметьев, в Сенат не вошли. Они решали дела от своего имени.
Невозможно пройти и мимо учреждения еще одной бюрократической структуры – института фискалов, который появился в 1711 году. Смысл этой структуры был в том, чтобы люди на местах, подчиняющиеся обер-фискалу, доносили о всяких непорядках, воровстве и других злоупотреблениях должностных лиц. Как часто бывало с Петром, создавая эту структуру, он не особо подумал. Так, поначалу фискалы освобождались от ответственности даже за ложный донос. Получилось… Понятно, что получилось. Потом пришлось эту халяву отменять – и возобладало старое русское правило: «доносчику – первый кнут».
Честно говоря, вся преобразовательная деятельность Петра I укладывается в знаменитую фразу Черномырдина: «хотели как лучше, а получилось как всегда». Поэт Максимилиан Волошин, сказав «был Петр первый большевик», был прав. Большевики ведь тоже хотели, как лучше. И так же болтались в дебрях управления, бросаясь из стороны в сторону.
* * *
Так все и продолжалось, пока Петр I не дожал-таки упорных шведов. Война закончилась – и царь, ставший к этому времени императором, нашел время оглянуться на бардак, в который превратилась система управления, и стал чесать в затылке: что же с этой фигней делать? Старая приказная система, была, конечно, той еще. Но это была хоть какая-то система. К двадцатым годам XVIII века в управлении Россией царил полный хаос. И вот тут-то Петр провел свою знаменитую административную реформу. Вдохновлялся он западными идеями, за что его кляли и клянут славянофилы. Но на самом-то деле Петр не был западником. Он был прагматиком. Сейчас это слово служит синонимом понятия «рационалист». Это не совсем точно. Прагматизм как политическая философия был сформулирован в двадцатых годах ХХ века в США. Хотя, разумеется, политики, придерживающиеся подобных взглядов, имелись всегда. Суть прагматизма – в принципиальном отказе от постановки каких-то далеко идущих целей. Проблемы надо решать по мере их возникновения. Так Петр I и мыслил. Он ведь даже в главное дело своей жизни – Северную войну – влез, не очень понимая, в какую кашу ввязывается. Столицу империи, Петербург, царь возвел исходя из чисто тактических соображений на месте, где вообще-то жить нельзя.
По той же самой схеме Петр осуществлял и свои административные реформы. Он в очередной раз обратил взгляд на бывшего врага, которого сильно уважал, – на Швецию. И без долгих раздумий перенес ее опыт на российские просторы. Понять логику Петра можно. Он создал армию и флот, основываясь на самом передовом западном опыте. Обратите, кстати, внимание в этом смысле на Петропавловскую крепость, по тем временам – ультрасовременное оборонительное сооружение. Так вот, эти армия и флот как-никак, но все-таки победили. И изумленная Европа увидела у себя под носом новый геополитический фактор – мощный русский кулак. Так вот, Петр, подобно армии, решил так же реформировать и систему управления. В Швеции работает? Работает! А почему бы ей и в России не заработать?
Честно говоря, администратором Петр I был хреновым. Складывается впечатление, что он вообще не очень понимал, как крутятся винтики в этой машине. Тем более что его подзуживал знаменитый математик и мыслитель Лейбниц, с которым царь находился в переписке. Именно Лейбниц агитировал Петра за систему коллегий – ибо, по его словам, такая структура являлась идеальным механизмом. В те времена все, в том числе и Петр, увлекались механикой. Так что идея создать идеальный механизм управления упала на нужную почву.
К тому же царь являлся замечательным военным организатором – и этого у него не отнимешь. Но он попытался переносить военные принципы на всю остальную жизнь – а тут всегда случаются накладки.
Но, как бы то ни было, административную реформу высших государственных органов Петр осуществил. После реформы 1718 года исполнительная власть сосредоточилась в так называемых коллегиях, по сути – министерствах. Их было двенадцать. Иностранных дел, Военная, Адмиралтейская, Камер – и Штатс-контор коллегии, Ревизион-коллегия, Берг-, Мануфактур-, Коммерц-, Юстиц-, Вотчинная и Духовная. По идее, новые учреждения должны были поглотить соответствующие приказы. Так, к примеру, Юстиц-коллегия поглотила семь приказов.
Президентом Военной коллегии был фельдмаршал А.Д. Меншиков. Во главе Адмиралтейской коллегии находился флотоводец генерал-адмирал Ф.М. Апракснн. Во главе Коллегии иностранных дел – канцлер Г.И. Головкин (вице-президентом был барон П.П. Шафиров). Президентом Камер-коллегии был князь Д.М. Голицын. Президентом Штатс-контор-коллегии – граф И.А. Мусин-Пушкин. Ревизион-коллегию возглавил князь Я.Ф. Долгорукий. Во главе Берг – и Мануфактур-коллегий при Петре I стоял специалист в артиллерии Я.В. Брюс (генерал-фельдмаршал – начальник артиллерии). Коммерц-коллегию возглавлял дипломат П.А. Толстой. Президентом Юстиц-коллегии был назначен граф А.А. Матвеев.
Обратите внимание на кадровый состав представителей управленческой элиты. Среди исторической русской знати графов не водилось. Данный титул ввел Петр I. При старом порядке все эти люди (кроме князя Голицына) были «худородными» и ни на какие высокие должности претендовать не могли по определению. Светлейший князь Меншиков, как известно, пирогами торговал. Барон Шафиров был крещеным евреем – то есть, по старым понятиям, вообще никем. Но Петру было наплевать. Он ценил людей за их способности. И в этом – тоже великая заслуга царя. Он сумел пробить стену кастовой косности – местничество заколотили в крепкий гроб и землей засыпали. Хотя бы только за это он достоин памятников, которые ему поставлены.
Правда, Петр не сумел до конца уйти от русской управленческой традиции. Наряду со стройной коллегиальной системой сохранилось некоторое количество «пристроек». Так, рядом с Воинской коллегией действовали канцелярии: Главная провиантская и Артиллерийская и Главный комиссариат, ведавший комплектованием и обмундированием армии. На место Преображенского приказа пришла Тайная канцелярия, которая понятно чем занималась.
* * *
Структура учреждений была следующая. Президент и вице-президент. Четыре советника, четыре асессора, актуарий, регистратор и подьячие трех статей – старшие, средние и младшие. Разумеется, количество чиновников довольно быстро выросло.
В коллегиях был установлен следующий порядок рассмотрения дел: вся корреспонденция в нераспечатанном виде через дежурного чиновника поступала в присутствие. Указы государя распечатывал лично председатель, прочие бумаги – старший член коллегии. После регистрации документа секретарь докладывал о его содержании присутствию, причем сначала рассматривались дела государственные, затем частные. Члены присутствия заявляли свои мнения по очереди, начиная с младших, не повторяясь («снизу, не впадая один другому в речь»). Дела решались «по множайшему числу голосов». Если количество поданных «за» и «против» голосов было равным, то перевес брала та сторона, на которой был председатель. Протокол и решение подписывались всеми присутствующими.
Как видим, деспот Петр всеми силами пытался внедрить демократические принципы. Хорошо это или нет – вопрос спорный. Но вот пытался.
Четко были прописаны и должностные обязанности. Вот, к примеру, определение от 13 февраля 1720 года по Коллегии иностранных дел. «Когда случаются важные дела, то призывать всех или нескольких (по важности дела) тайных советников действительных, и все должны подавать совет письменно и потом докладывать о решении.
Канцелярии советники: тайный советник Остерман, канцелярии советник Степанов: их должности сочинять грамоты к чужестранным государям, рескрипты к министрам, резолюции, декламации и прочие бумаги великой важности и тайны, а прочее заставлять секретарей экспедиции и надзор за ними иметь. Когда случаются такие государственные тайные дела, что его царское величество высокую особою присутствовать в коллегии изволит, или для какого-нибудь совета другие тайные советники созваны будут, то из двоих канцелярии советников один или, по множеству дел, и оба, присутствуют и о регламенте совещания доносят и читают и, соответственно решению, рескрипты или грамоты или прочие резолюции сочиняют; а если понадобится, то им и голоса для большего секрета, вместо нотариуса, записывать. Совета их при том не спрашивается, но могут делать ремонстрации или представления. Если же в Иностранной коллегии присутствует только канцлер да подканцлер для решения дел, то канцелярии советники вместе с ним сидят за одним столом и ко всему, что будет в собрании определено, подписываются».
Хорошо излагал Петр Алексеевич. Потому что примерно таким же образом решаются дела и до сих пор. Сверху донизу во всех странах. Точнее, должны решаться. Сами посудите – это регламент работы не конторы «Рога и копыта», а Министерства иностранных дел огромной страны, которая в ту пору вела сложнейшие дипломатические игры чуть ли со всей Европой – и со странами Востока впридачу.
Коллегиальная система решения вопросов заставляет вспомнить стихотворение Маяковского «Прозаседавшиеся». Что, непохоже? Вот и президент Юстиц-коллегии А. Матвеев плачется, что учреждение огромное, слито из пяти приказов, ни на что времени не хватает. А еще надо ездить на заседание Сената… Но еще через полвека после Маяковского о тех же самых бедах рассказывал Сирил Паркинсон на примере заседаний советов директоров британских коммерческих компаний. И очень точно подметил одну особенность: на пустяковые простые вопросы тратится куда больше времени, нежели на важные и сложные. Почему? Да потому что пустяковые вопросы легче понять, а значит – иметь собственное мнение.
Да и вообще – много ли можно нарешать таким коллегиальным образом? Правильно. Значит, одно из двух. Либо мы сталкиваемся с родным до слез явлением под названием «бюрократическая волокита». Люди работают как двужильные – а куча бумаг, требующих строчного решения, все растет. Либо… Либо в канцелярии работают не так. Бумаги – или, по крайней мере, их основную массу, готовят подчиненные чиновники. И кто решает? А черт его знает, кто там все решает! Но к этому я еще вернусь к следующей главе.
Это обычная «вилка», в которую попадает любая управленческая структура. Авторитарный способ принятия решений чреват возможностью ошибки – из-за возможной некомпетентности или непорядочности начальника, принимающего решение. Второй способ опасен бессмысленной потерей времени, которого никогда не хватает. К тому же возможность ошибки вес равно остается. И выход из этого противоречия пока еще никем не найден.
* * *
А теперь перейдем к самому знаменитому достижению петровских реформ. О нем знает любой, кто хоть вообще что-то слышал об административной деятельности Петра I. Речь идет о знаменитом «Табеле о рангах».
В виде разрядки расскажу забавный случай. По роду своей журналистской работы я довольно часто одно время бывал на вступительных экзаменах в славные питерские вузы. И вот как-то я сидел на экзамене по истории в Педагогическом университете имени Герцена. Отвечала девушка, которую пойти в вуз явно заставили родители, объяснив, что «так надо». Достался ей какой-то «экшн» из эпохи Петра I. Что-то вроде Полтавского боя. Девушка более-менее смогла ответить. Но преподаватель остался неудовлетворенным и задал дополнительный вопрос: об административных реформах Петра. Абитуриентка выпалила: «Табель о рангах». Больше на эту тему девица не смогла сказать ничего. Но то, что этот самый (вернее – «самую», тогда данное слово было женского рода) Табель ввел Петр Великий – в нее вбили накрепко… Хотя вообще-то сочинили его двое сенаторов – Головкин и Брюс и двое генерал-майоров – Матюшкин и Дмитриев-Мамонов.
А в чем все же смысл «Табели о рангах»? Согласно ей, все государственные должности были поделены на четырнадцать чинов. Четко и красиво. Подобные табели – не изобретение Петра. Они существовали и в Китае, и в Древнем Риме, и в Византии – а во времена Петра – в Великобритании и ряде других стран. Так что господа сенаторы и генералы ничего особо нового не придумали. Но для тогдашней России нового было много. И прежде всего – строгая обязательность прохождения всей этой лестницы. Более того.
«Сыновьям Российского государства князей, графов, баронов, также служителей (чиновников. – А. Щ.) знатнейшего ранга, хотя мы позволяем для знатной их породы или их отцов в публичной ассамблее знатных чинов, где двор находится, свободный доступ перед другими нижнего чина и охотно желаем видеть, чтоб они от других по достоинству отличались; однако мы для того мы никому никакого ранга не позволяем, пока они нам и отечеству никаких услуг не покажут и за оные характера на получат. Потомки служителей русского происхождения или иностранцев первых 8 рангов причисляются к лучшему старшему дворянству, хотя бы и низкой породы были».
По-простому это значит, что всем необходимо пройти эту лестницу с самого низа. Более того. В военные и военно-морские чины дворяне должны были идти служить рядовыми. Разумеется, со временем это жесткое требование научились обходить. Но тенденция очевидна. Ведь в чем суть дворянства? Это служилое сословие. Ему даются большие привилегии – а за это дворяне обязаны служить Родине. Петр I хотел добиться, чтобы так оно и было. Чтобы никаких «косарей» не водилось! Согласно петровским законам, срок обязательной службы определялся в двадцать пять лет.
Этот указ Петр Алексеевич издал не от природной злобности. Во все времена водилось множество халявщиков, которые очень любили пользоваться привилегиями, но забывали об обязанностях. Вот как описывает современник Иван Посошков, большой поклонник петровских нововведений, провинциальные нравы.
«…в Устрицком стану есть дворянин Федор Мокеев сын Пустошкин, уже состарелся, а на службе ни на какой и одною ногою, не бывал и какие посылки жестокие по него ни бывали, никто взять ево не мог, овых дарами угобзит, а кого дарами угобзить не может, то притворит себе тяжкую болезнь или возложит на ея юродство и возгри по бород[е] попустит. И за таким ево пронырством инии и з дороги отпущали, а егда из глаз у посылщиков выедет, то и юродство свое отложит и, домой приехав, яко лев рыкает. И аще и никаковые службы великому государю кроме огурствае не показал, а соседи все ево боятца.
Детей у него четыре сына выращены и меньшому есть лет семнадцать, а по 719 год никто их в службу выслать не мог, а в том 719-м году, не вем по какому случаю, дву ево сынов записали в службу, обаче все записаные и незаписаные большую половину домо живут, а каким способом живут, того я не могу сказать.
И не сей токмо Пустошкин но многое множество дворян веки свои проживают. В Алексинском уезде видел я такова дворянина, иминем Иван Васильев сын Золотарев, домо соседям своим страшен яко чел, а на службе хуже козы. В Крымской поход не мог он отбыть, чтоб нейтить на службу, то он послал въместо себя убогово дворянина, прозванием Темирязева, и дал ему лошадь да человека своего, то он ево имянем и был на службе, а сам он дома был и по деревням шестерлом розъежжал и соседей своих разорял. И сему я велми удивляюсь, как они так делают, знатное дело, что и в полкех воеводы и полковники скупы, с них берут, да мирволят им.
И не токмо городовые дворяне, но кои и по Москве служаг и называются царедворцами, а и те множайшия великому государю лгут. Егда наряд им бывает па службу, то инии напишутся в сыск за беглыми салдаты и, взяв указ, заедет в свои вотчины, да там и пробудет военную пору. А иные напишутся в выимщики, по дворам вино корчемное вынимать, и ко иным всяким делам бездельным добившись, да тако и проживали военную пору.
А и ныне, остыти, посмотрит, многое множество у дел таких брызгал, что мог бы один пятерых неприятелей гнать, а он, добившись к какому делу наживочному, да живет себе да наживает пожитки, ибо овыя, добившись в камисары и в четверщики и в подкамисарья и в судьи и во иныя управления, и живут в покое да богатятся. А убогие дворяня служат и с службы мало съезжжают, инии лет по дватцати и по тритцати служат. А богатые, лет пять-шесть послужа, да и промышляет, как бы от службы отбыть да добитися б к делам и, добившись к делам, век свой и проживают.
…От сего бо служба не веема спора, что здоровые и богатые и в самых совершенных мужества летах долю живут, а убогие и хворые на службе служат, а от маломочного и голоднаго и служба плоха.
Сему я велми удивляюсь, что как монарх нашь стараетца и страсть даст без пощады великую, а не уймутся, ибо многое множество здоровых молодиков под прикрытие правители хранят, овых защищением своим, овых же при себе держанием, якобы споможения ради дел царственных, а самою вещию, како бы, кое время прошло без службы; а иные и в службе записаны, а каким-то промыслом, приехав, в домы свои живут…
Видим мы вси, как великий наш монарх о сем трудит себя, да ничего не успеет, потому что пособников по его желанию не много, он на гору аще и сам-десят тянет, а под гору миллионы тянут, то како дело ого споро будет? И аще кого он и жестоко накажет, ажио на то место сто готово, и того ради, не измени древних порядков, колко ни бившись, покинуть будет».
Вот именно против таких безобразий и были направлены суровые петровские указы.
Но смысл Табели рангах не только в этом. Прагматик Петр, создавая ее, возможно, даже не понимал всей глубины своей задумки. А сводилась она к тому, что бюрократия превратилась в ГЛАВНЫЙ и ЕДИНСТВЕННЫЙ стержень государства. Если ты не был включен в эту систему – в Российской империи ты был никто, и звать тебя было никак. Можно было служить в армии, флоте или «по статской части», но все равно твое место в иерархии было четко определено. Кстати, военные чины имели преимущество перед штатскими. Переходя с военной службы на «гражданку», военный обычно автоматически повышался на один чин.
Это вбилось очень прочно. Вспомним русскую классическую литературу. Помещик Манилов представляется как отставной поручик. То есть чиновник XII класса. Казалось бы, кому какое дело, если он теперь мирный землевладелец? Или Чичиков, который отставной коллежский секретарь… Но без этих званий люди просто себя не мыслили! Можно еще вспомнить, что Пушкин, уже будучи отнюдь не юным человеком и известным на всю Россию поэтом, был вынужден добиваться камер-юнкерского чина – не от хорошей жизни…
* * *
Разумеется, все эта система была устроена прежде всего для дворян – то есть служивого сословия. Но Петр предусмотрел и возможность социальной мобильности. Согласно петровскому Указу, любой чиновник, начиная с самого низкого, XIV класса, получал права личного дворянства, а дослужившись до VIII, становился наследственным дворянином. То есть попадал в элиту.
Зная это, можно в новом свете прочесть, к примеру, повесть «Нос» Гоголя. Как полагают некоторые литературоведы, в частности, С. Лурье, майор Ковалев, от которого драпанул нос, является как раз «выслужившимся» дворянином. То есть достигнув майорского чина, он воплотил заветную мечту – попал в российскую элиту. А тут его нос, сволочь такая, не просто сбежал: он присвоил все заслуженные Ковалевым привилегии! В этом-то и состоит подоплека всего происходящего. Так что повесть «Нос» – это не абсурдизм, а социальная сатира.
Впоследствии «планка» для достижения дворянства не раз подымалась. Это происходило потому, что количество чиновников росло как на дрожжах. Нельзя же всех сделать дворянами! Зато от Петра до 1917 года остался неизменным принцип прохождения по бюрократической лестнице.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?