Читать книгу "Джонни Росс"

Глава 3
Плохие новости

Подойдя к дому, я ещё некоторое время стоял перед дверью. Правый глаз саднил и, по всей видимости, хорошо опух. Придётся это как-то объяснить тётушке, ведь она наверняка будет сильно переживать. Было бы лучше, если бы она уже спала, но тётя всегда дожидалась меня. Лишь в редких случаях она засыпала раньше моего прихода. Ещё немного обождав, я вошёл в дом, где меня тут же встретила тётушка Эмма.

– Господи Иисусе, что с твоим лицом, дорогой? Так и знала, что нельзя было тебя отпускать, – тётушка ещё и не думала ложиться спать. Она ждала меня.

– Ничего страшного, тётя, просто Дерек зацепил меня локтем во время игры, — мне пришлось соврать, иначе она сошла бы с ума.

– Сколько раз я тебе говорила, что этот твой баскетбол на улице до добра не доведёт. Не игра, а дикость какая-то! – тётушка Эмма безумно боялась потерять меня. Поэтому всегда очень переживала, если со мной что-нибудь случалось.

– Тётушка, да всё хорошо. Это же спорт. Везде случаются травмы. Что же теперь, дома всё время сидеть? Ты же не можешь мне запрещать всё на свете? – я понимал, что из всех родных у неё остался только я. Но не мог позволить, чтобы переживания доводили её до паранойи.

– Ты прав. Прости меня, дорогой. Иногда я перегибаю, но ты должен понимать, что я очень переживаю за тебя. Это всё из-за той аварии, но ты и сам это понимаешь. Прости, что напоминаю.

– Ничего страшного, всё прошло, я понимаю тебя тётя. Всё со мною будет хорошо, – я прижал тётю к груди и сказал, что очень её люблю. Она так много для меня сделала. И я, конечно, не винил её за слабости. Ей многое пришлось пережить.

– Ты, наверное, голоден… Садись за стол, сейчас я тебя накормлю, – спохватилась тётя и тут же принялась суетится на кухне.

После запоздалого ужина, мы немного поговорили, и тётушка ушла готовиться ко сну. Ещё немного посидев за столом, я пошёл наверх к себе в комнату.

Сон никак не шёл, я вспоминал Кэти. Что же там всё-таки произошло? Чего хотел от неё этот парень? Наверное, это был просто грабитель, а может хуже — насильник. Как же всё-таки прогнило наше общество. Хотя, не стоит девушке ходить одной по ночам, да ещё и по столь мрачным местам. От таких мыслей по спине пробежала волна холода. Какой же всё-таки он был здоровый, я чудом отделался так легко. Вот же я эгоист, совсем не подумал о тёте и Лилит, а что если бы мне не повезло? Что было бы с тётушкой? Но что я мог поделать, не бросить же бедную девушку? Конечно же, я не мог её бросить. Размышляя о событиях сегодняшнего вечера, я сам не заметил, как заснул.

Ночь не принесла покоя. Сны были вязкими, как зловонная трясина, гнетущими и пугающими. Меня окружали тысячи голосов, скрежет металла, плач и множество теней. Они говорили со мной, но каждое слово тут же забывалось, оставляя привкус меди на губах и чувство тревоги. Мне казалось, что сон длился вечно. Я пытался бежать, но оставался на месте, пытался кричать, но голос пропал, и я лишь беспомощно открывал рот. Чувство безысходности окутало меня липкой паутиной и всё крепче стягивало путы. Мне казалось, что я схожу с ума.

…Я шёл тёмными беспросветными переулками. Обшарпанные, полуразрушенные дома нависли надо мной в прямом смысле этого слова. Они словно дышали мне в затылок, то опускаясь, то поднимаясь над моей головой. В мёртвых, остывших глазницах этих домов метались мрачные, беспокойные тени. Они постоянно о чём-то шептались на неведомом мне языке. Словно переговаривались тысячи змей, но в то же время их разговор не был простым шипением. Иногда они выползали из своих мрачных нор и стелились мне под ноги. В эти моменты мне становилось до дрожи холодно, а в нос бил едкий запах гнили. Я пытался как можно скорее выйти на свет, но его нигде не было видно. Казалось, я попал в мрачный лабиринт из переулков и подворотен. Но в один момент я всё же смог различить далёкий невзрачный свет позади меня. Как вдруг где-то впереди я услышал истошный крик.

Кричала девушка. Ноги будто сами понесли меня вперёд, хотя я понимал, что мне надо назад, к свету. Забежав за один из угрюмых серых домов, я увидел «нечто», нависшее над беззащитной девушкой. Трудно описать словами, что же это было на самом деле. Но мне показалось, что это была огромная тень, она словно бурлила внутри своей оболочки, которая имела форму, объём. Словно это была огромная масса жидкого гудрона, переливающегося внутри себя. Она пожирала (если можно так сказать) девушку. Будто высасывала из неё жизнь, белым струящимся лучом света, исходившим из груди жертвы. Я бросился на помощь.

Подкравшись сзади, я попытался атаковать тень, но рука увязла в тёмной субстанции. Я словно ударил в зловонное болото. Рука крепко застряла внутри тёмного существа. В нос снова ударил гадкий запах гнили, а руку словно охватил жидкий огонь.

– Это конец, Джонни, – зарычала тень. Меня продолжала бить дикая агония.

В следующий миг меня отбросило назад. Со страшной силой я пролетел сквозь мусорные баки и влетел в стену мёртвого дома. А бесформенное «нечто» нависло надо мной, сверля пронзительным мёртвым взглядом. Тень жадными глотками принялась опустошать меня изнутри. Я чувствовал, как ослабеваю, как сама жизнь утекает сквозь пальцы. Но за мгновенье до того, как последняя капля жизни должна была быть поглощена тьмой, я проснулся. Всё внезапно пропало, и я очнулся ото сна, как ни в чём не бывало.

Яркий солнечный свет врывался в комнату сквозь оконную раму, призывая меня проснуться. За окном был полдень, странно, что тётушка не разбудила меня, наверное, решила дать мне отоспаться. Какая же она всё-таки заботливая. Волна нежности к заменившей мне мать тёте Эмме смыла гадостный вкус сна, притупила панику. Я встал с кровати, оделся и пошёл в ванну. Чувство беспокойства засело где-то внутри меня, вчерашний день явно оставил свой отпечаток. Подойдя к зеркалу, я увидел, что правый глаз заплыл и окрасился сверху в фиолетово-красный цвет. Последний раз я видел себя таким, после соревнований на городском турнире, тётя тогда чуть с ума не сошла, когда я вернулся домой. Я притронулся к брови, она откликнулась ноющей болью, отдающей глубоко в мозг. Хорошо он мне вчера заехал. Хотя, думаю, у него дела обстоят не многим лучше – усмехнулись мы с отражением и тут же скривились от стрельнувшей боли.

Умывшись, я спустился со второго этажа и направился на кухню. Мы жили в двухэтажном частном доме, который достался тёте от родителей. Её сестра – моя мама, уехала из этого дома, когда познакомилась с папой. Дом был светлым и очень уютным, не хватало лишь небольшого кусочка земли возле него. Так как наш дом стоял прямо между двумя пятиэтажными многоквартирными домами, прилегающей территории у нас не было.

Желудок ныл и умолял наполнить его. Это было определённо неплохой идеей. На кухне я застал тётушку, она готовила обед.

– Добрый день, засоня, как спалось? – едва заслышав меня, спросила тётя. – Не хотела тебя будить, – женщина обернулась. – Господи, как же отёк твой глаз. Вот же я недотёпа, надо было приложить лёд. Пустая я голова! — запричитала тётушка, хватаясь за голову.

– Доброе утро, тётушка. Да брось ты. Всё нормально. Несколько дней и всё пройдёт. Лучше скажи, что сегодня на обед? – я не хотел, чтобы она переживала, и сменил тему разговора. Зная, как она любит готовить и хлопотать надо мной, я точно знал, что это должно её отвлечь. И это сработало.

– Я приготовила твои любимые сэндвичи с индейкой, пару варёных яиц и апельсиновый сок, – да, тётушка знала, что я люблю.

– Вот здорово, спасибо, тётя. Настоящий завтрак чемпиона. На такой диете всё за пару дней пройдёт, – я улыбнулся и уселся за стол.

Тётя, сколько я себя помнил, всегда следила за тем, чтобы я правильно питался. В то время, пока я завтракал, то есть обедал, тётушка читала новостную газету и изредка делилась со мной прочитанным.

– Ну, вот снова… То, о чём я тебе постоянно говорю, – тётушка тяжело вздохнула.

– Что там опять? – с набитым ртом спросил я.

– Я же тебе говорила, ночной город – это небезопасное место. Что ни день, то очередная трагедия, – откладывая газету на стол и вставая, сказала тётушка Эмма.

– Да что случилось? – спросил я, ловя еду, выпадающую изо рта.

– Снова убийство. Совсем недалеко от нашего квартала. Парню пробили голову бутылкой и бросили умирать в подворотне. Пишут, что он был полицейским в отставке. В последнее время работал частным детективом, – сказала тётя и показала чёрно-белый снимок на странице газеты.

Еда встала комом в горле, и я подавился — это был он, тот парень в кожаной куртке. Я зашёлся кашлем, глаза стали влажными, в голове в одно мгновенье начали роиться тысячи мыслей и главная из них – «бывший коп».

– Господи, Джонни! Что с тобой? – тётушка подбежала к графину, стоящему на столе, и набрала воды в стакан. – Джонни, дорогой, попей водички, – она протянула мне стакан, и я с жадностью опустошил его. – Куда ты так торопишься, родной? Не надо было тебе за столом такое показывать, – я встал из стола и направился в ванную. – Джонни, ты куда? – спросила тётушка испуганным голосом.

– Мне надо умыться! — еле выдавив из себя слова, я пулей вбежал на второй этаж, всё ещё давясь кашлем.

Набрав в ладони холодной воды, я принялся пить, затем несколько раз ополоснул лицо. Мысли разрывали черепную коробку изнутри. Я всё ещё не мог понять и поверить в то, что это произошло на самом деле. Произошло со мной.

Не может быть, я убил того парня. Убил полицейского, хоть и в отставке. Что же теперь будет? Но это же была самооборона. Хотя кому я смогу это доказать? Я убежал, не позвал на помощь, да и свидетелей нет, никто не подтвердит мои слова. Кроме Кэти, но я даже не знаю, где она живёт. Только имя — Кэтрин Гарвингтон. Мои размышления прервал беспокойный стук в дверь.

– Джонни, с тобой всё в порядке? Всё хорошо?

– Да, тётя. Всё в порядке. Я просто поперхнулся. Сейчас я выйду, – если тётушка это узнает, она не переживёт. Я не должен выдавать беспокойства. Всё ещё может обойтись.

Эта новость вмиг опустошила голову. Я даже и двух мыслей связать не мог, а тем более решить, что дальше делать. Когда я вышел из ванной, тётя всё ещё стояла за дверью.

– Слава Богу, Джонни, я так перепугалась. Пойду-ка я вниз, прилягу, мне что-то нехорошо. Сильно распереживалась, сердце прихватило. Не беспокойся, я немного отдохну, и всё пройдёт, – последнее время у тётушки шалило сердце, надо постараться её меньше беспокоить. Только как это сделать ввиду сложившихся обстоятельств?

Я думал, как мне теперь быть? Может, пойти в полицию и всё рассказать? Нет. Вдруг они обвинят меня. А я же просто защищал девушку от этого подонка. Или не подонка? В голове всё путалось. Если так разобраться, это я напал первым. А может быть у Кэти проблемы с законом, а я, получается, её от этого закона защищал? Мне нужен был свежий воздух, мысли задыхались в моей голове. Переодевшись, я спустился в комнату к тётушке, чтобы сказать, что пошёл прогуляться, но увидел, что она уже задремала. Может, это и к лучшему. Я написал записку, которую оставил на письменном столике в гостиной и вышел на улицу.

Солнечный свет встретил меня, слепя глаза, свежий воздух наполнил мою грудь, дышать стало легче, я будто протрезвел. Надо было собраться с мыслями, спешка ни к чему хорошему меня не приведёт. Нужно идти к Фрэнки и всё ему рассказать, вместе будет легче решить, как поступить дальше. Удивительно, как же порой быстро меняются планы на жизнь, ещё вчера я думал, что в понедельник буду искать работу вместе с Фрэнком, смогу сделать свою и тётину жизнь лучше. Мечтал, что мы с Лилит когда-нибудь поженимся. А теперь этого «когда-нибудь» может и не наступить, и я пытаюсь придумать, как не сесть в тюрьму за непредумышленное убийство, если, конечно, докажу, что оно является таковым. Пребывая в размышлениях, я не заметил, как оказался на пороге дома моего друга.

Я позвонил в звонок, сердце в груди набирало обороты, как будто за дверью меня ждала неминуемая гибель. Но в дверях появилась старшая сестра Фрэнки – Дороти. Дороти была прелестной девушкой, старше нас на два года. Она всегда хорошо относилась ко мне и была гостеприимна.

– О, это ты, Джонни? Привет, как себя чувствуешь? – улыбаясь своей белоснежной улыбкой, немного удивившись, спросила она.

– Я? А, эм… Да, впрочем, нормально, – я немного замешкал, неужели мое беспокойство настолько очевидно, что его заметила Дороти? На лбу тут же появилась испарина.

– Как погуляли вчера? Голова сильно болит? Вижу, тебе досталось больше всех. Надеюсь, что и они без хорошей взбучки не ушли? – указывая на синяк, сказала Дороти. Видимо, она подумала, что мы были вместе.

– Да нет, я вчера ушёл сразу после игры. Ребята меня звали, но я не смог пойти и пропустил всё веселье. А это я в другом месте ударился, – и в эту же секунду я подумал, какой же я идиот. Зря я это ляпнул, ведь драка в баре могла стать неплохим алиби.

– Да? Снова миссис Кроу не пустила? – она посмотрела на меня, прищурив один глаз. – А наш весельчак до сих пор отсыпается. Пришёл под утро, мятый, весь в помаде и с перегаром, как у бывалого моряка, – она забавно сморщила носик и рассмеялась. – Да что же я тебя на пороге держу? Скорее заходи, – Дороти жестом пригласила меня войти. – Будешь чай или кофе? Я как раз только что сварила отличный кофе, – трещала она, закрывая за мной дверь.

– Спасибо, Дороти, ничего не надо, мне нужно лишь скорее увидеть Фрэнка. Есть одно дело, которое надо как можно скорее решить.

– Это насчёт работы? Надеюсь, вы всё-таки найдёте себе нормальную работу, и Фрэнки станет меньше шляться по ночам. Поднимайся наверх и буди этого пьянчугу, – она улыбнулась и пошла в сторону кухни.

Я быстро взбежал по лестнице наверх, прямиком в комнату друга. Надо было скорее ему всё рассказать, он уже и так многое проспал.

Глава 4
Тебя уже нет

Мне не сразу удалось разбудить спящего сном младенца друга, он до сих пор был пьян. Несколько раз он крепко выругался, послав меня куда подальше. Но всё-таки минут через десять он поднялся с постели, протирая опухшие глаза, сходил умылся, пару раз попросил прощения за то, что послал меня и уселся на постель, прямо напротив кресла, в котором сидел я.

– Джонни, ты чего так рано? Башка раскалывается, сил нет. Сегодня же воскресенье, сам Бог велел выспаться. Тем более, завтра тяжёлый день. А вчерашний день, сам знаешь, был ого-ого! – прохрипел Фрэнки загробным голосом. Видимо они вчера и правда неплохо оторвались.

– Сегодня день ещё труднее, особенно для меня. Ты себе и представить не можешь, что вчера случилось, когда мы расстались, – я не знал, с чего мне начать, голову разрывали тяжёлые словно чугун мысли. И я начал с самого начала, с того момента, как мы расстались вчера вечером. Во время рассказа я постоянно сбивался и путался от волнения. Фрэнк всё выслушал и, кажется, даже протрезвел.

– Твою мать, Джонни! – выругался Фрэнк. – Мы же говорили, надо было идти с нами. И что теперь делать? Вот же… – он схватился за голову и просидел так минут пять. – А ты уверен, что не ошибся? Может быть, это другой мужик? Ну, знаешь, бывают всякие нелепые совпадения? – Фрэнк, по-моему, переживал не меньше моего. За это я его и уважал – он всегда был готов расшибиться в лепёшку, если у его друзей были проблемы.

– Это точно был он, я уверен. Я теперь его рыло вовек не забуду. Это ж надо было так влететь? Хотя что я ещё мог сделать? Теперь нам надо решить, что мне делать дальше, – мы сидели в тишине, и каждый думал о своём. Потом Фрэнк встал и начал одеваться.

– Он же был подонком, так? Приставал к девушке? Ты её защитил? Так ведь, Джонни? – Фрэнк пристально посмотрел на меня.

– Да, так! Но только он бывший коп, детектив. И я точно не знаю, чего он хотел от той девушки. Может быть, она сама преступница, а я её защитил от правосудия? – я не понимал, к чему он клонит.

– Это ничего не меняет, она просила о помощи, ты помог. Так поступил бы каждый нормальный парень. А дальше случилось что случилось. Тогда и не стоит переживать. Ты же сам говоришь, что свидетелей нет, кроме этой девушки. То, что она пойдёт в полицию, тоже маловероятно. Если бы она собиралась к ним обратиться, вызвала бы их сразу. Так что давай забудем об этом? Если что, то мы были вчера вместе, втроём. Со Стэном проблем не будет, ты же знаешь, – Фрэнк говорил серьёзно, и мне казалось, что в его словах был смысл. По крайней мере, на тот момент других вариантов я не видел.

– А как же Дороти? Я в растерянности случайно ляпнул ей, что мы вчера разошлись, – я ещё раз в мыслях пожалел об этом. – Нет чтобы держать язык за зубами. Я бы ещё ей сказал, что вчера забил насмерть человека в подворотне.

– За неё не беспокойся. Считай, что ты ей ничего не говорил. С кем с кем, а с сестрой я найду общий язык. Тем более, она девочка сообразительная и не упрямая, за что я её и люблю, – Фрэнк улыбнулся мне.

– Спасибо тебе, Фрэнк, за поддержку, мне очень важно, что ты рядом. Я даже не знаю, что бы я делал, если бы был один.

– Не за что, Джонни, мы же братья, помнишь? Один за всех и все за одного!

– Да, брат, помню.

Мы около часа обсуждали детали вчерашнего вечера, чтобы не было несостыковок если нам вдруг придётся давать показания, а после решили пойти на улицу, немного прогуляться. От души отлегло, ведь действительно – я всего лишь пришёл на помощь, а дальше произошло то, что произошло. Надеюсь, эта тёмная история обойдёт меня стороной. Завтра мы пойдём на поиски работы, и жизнь просто продолжится.

День был и впрямь чудесный: щебетали птицы, светило солнце, по улицам неторопливо прогуливались люди, ехали машины, шумел ветер в кронах деревьев с молодой листвой. И только одно затмевало все краски этого дня – кровь на моих руках.

Мы шли неторопливо, Фрэнки рассказывал свои вчерашние похождения, хотя обычно он просто молчит и из него приходится вытягивать каждое слово железными клешнями. Видимо, он хотел хоть немного разрядить обстановку, только меня не покидали мрачные мысли, они вгрызались в подкорку моего мозга и оседали там тяжёлым серым пеплом.

– Ну а Стэн ей и говорит: «Тебе с такими запросами, дамочка, не в пивную надо идти мужиков клеить, а сразу в ресторан на Бродвее. Хотя с таким личиком тебя туда вряд ли пустят», – Фрэнк зашёлся смехом. – Ты бы видел её лицо, её словно ледяной водой окатили. Хотела отшить Стэна, а в итоге отшили её.

– Да, Стэн умеет сбить спесь, – я искренне улыбнулся.

– Ага, а что потом началось, это надо было видеть. Её подружки давай кидаться на Стэна, я пытаюсь их оттащить. Ещё какие-то парни давай за них заступаться, видимо, думали, им за это потом перепадёт. Ну, в общем, нас из этого бара только охрана смогла вывести. Хотя мы сильно и не расстроились, пиво там было горькое, а девчонки все – так себе.

– А я, как всегда, пропустил всё веселье… Тётя вчера ещё чуть в обморок не упала при виде синяка. А утром, когда показала мне фото в газете, и я поперхнулся, у неё и вовсе сердце прихватило. Она всё принимает близко к сердцу.

– Ну, она такое горе пережила. Ты правильно делаешь, что заботишься о ней. А гулянки не самое главное. Главное – семья, – тут Фрэнк был определённо прав.

– Да, не самое главное. Ещё раз спасибо, что ты рядом.

– Какой вопрос? Ты бы тоже меня не бросил, – Фрэнк подмигнул.

И всё же на душе скребли кошки. Мне нужно время, чтобы поблёкли краски вчерашнего вечера.

Мы ещё долго бродили по тёплым весенним улицам. После договорились, что завтра пойдём на поиски работы, и разошлись в разные стороны. Фрэнки направился домой, а я решил ещё немного побродить по городу. Может, мне всё-таки полегчает?

Я сел на скамейку и задумался – на миг показалось, что я смотрю на себя со стороны. Я видел парня, без определённой цели в жизни, ведомого незримой рукой-поводырём. А теперь ещё и убившего человека. Ведь всё, что происходило в моей жизни, происходило под влиянием сложившихся обстоятельств, которые привели меня к сегодняшним событиям. Я никогда не задумывался – куда же я всё-таки иду, и что будет в конце? Я же мог пойти и другим путём или пойти гулять с ребятами. Но я пошёл именно по тому пути. Может, это моя судьба? И есть ли она вообще – судьба? Может, я должен был помочь той девушке? Вопросов больше, чем ответов.

– Должен… – прозвучал ледяной голос в моей забитой вопросами голове. Голос звучал безжизненно и глухо, будто шипел, вызывая необъяснимый страх. Ещё мне показалось, что я уже где-то слышал этот голос.

Я поднял голову и встревоженно осмотрелся по сторонам – закатное солнце пряталось за серыми стенами домов, в парке, в котором я сидел, играли дети, люди выгуливали собак, кто-то просто гулял и никого, кто бы мог это сказать.

Что за чёрт? Меня пробил озноб, в горле тут же пересохло, руки затряслись. Наверное, я переволновался. Мне надо просто отдохнуть и забыть всё, что случилось. В конце концов, Фрэнки прав и я просто защищал ту девушку. Встав, я направился в сторону дома, но ощущение тревоги меня не покидало. И это уже вовсе не из-за того парня, просто отголоски ледяного голоса ещё блуждали эхом в мгновенно опустевшей от мыслей голове.

Дорога до дома была тревожной. Мне казалось, что из-за каждого угла за мной наблюдали. Я шёл быстрым шагом и едва не переходил на бег. В каждой тени я различал необъяснимую опасность. Я будто враз сделался параноиком. Мне хотелось скорее дойти и забыть обо всём.

Через полчаса, поминутно оглядываясь, я добрался до дома и был несказанно рад этому. Тётушка встретила меня горячим ужином, причитаниями и вопросами о том, где я пропадал полдня. Но стоило только ей услышать, что мы с Фрэнки завтра идём на поиски работы, она мигом успокоилась и принялась расспрашивать, куда мы собираемся зайти. Она была очень обеспокоена моим будущим – намного больше, чем я сам. Но в свете недавних событий я и сам всерьёз задумался, что же будет дальше.

Вечер прошёл во вполне спокойной домашней обстановке. После ужина мы смотрели с тётушкой телевизор и долго разговаривали. Давно мы так не проводили время вместе, а после приятной беседы обо всём и ни о чём я пошёл готовиться ко сну. Волнение немного утихло во мне, хотелось думать о хорошем, ведь завтра был важный день – я должен был найти работу. Тётушке нужна помощь, а перебегая с места на место много не заработаешь. Именно поэтому мы с Фрэнком всерьёз решили найти постоянное место работы.

Кровать приняла меня в свои ещё прохладные и мягкие объятия, я закрыл глаза и принялся слушать тишину. Она звенела в моих ушах, убаюкивая, кажется, я позабыл обо всём на свете. Изредка тишину разрезали звуки внешнего мира – редкие машины, голоса прохожих под окном, но это лишь умиротворяло. Уже погружаясь в реку забвения, я вспомнил, что даже не позвонил Лилит, и она должно быть беспокоится. Но решил, что завтра я обязательно с ней встречусь и попрошу прощения. Веки наливались свинцом, и приоткрыть их уже не представлялось возможным. Я будто бы проваливался вниз по спирали – в тишину, покой, забвение. Я был на пороге сна и яви, а потом сквозь туман грёз вновь услышал тот голос.

– Засыпай. Всё уже закончилось. Тебя уже нет, – в этот раз голос не напугал меня, даже наоборот – он показался мне таким успокаивающим. И я заснул глубоким самозабвенным сном.