Читать книгу "Цветы дикой груши"

Глава 4. Первые гости

Они уже были почти на месте, когда у Эвы зазвонил телефон. Она коротко поговорила и взглянула на Федора.

– Декораторы закончили украшать зал. Нужно сперва зайти туда и отпустить людей.

Ей показалось, что Федор выдохнул с облегчением, и они ускорили шаг в направлении органного зала.

Это место было его убежищем, да и сама она не раз находила здесь покой. Здесь она впервые поняла, что им с Федором не нужно слов, чтобы понимать друг друга. Здесь он играл для нее, когда она думала, что он ее не видит. Здесь они нашли ноты старой мелодии, написанной когда-то Станиславом Амброжевским для Алены.«Цветы дикой груши» – так называлась эта музыка, и в ней было больше правды, чем во многих семейных историях. Теперь они выбрали ее для себя, надеясь, что у этой мелодии наконец появится счастливое звучание.

Они не могли перечеркнуть того, что когда-то Станислав заперся в этом зале, пытаясь искупить вину за решение, которое должно было погубить Алену и ребенка. Мужчина верил, что так закрывает прошлое. Но ее прабабушка выжила. Уехала. И построила новую жизнь.

Теперь Эва входила в этот зал, чтобы начать свою.

Гроздья белоснежных цветов спускались от высокого купола и расходились невесомыми гирляндами в разные стороны. Нежные лепестки словно тянулись к свету, стараясь превратить зал в обещание счастья – хрупкое, но способное хотя бы на мгновение заставить исчезнуть все мрачные истории и легенды, притворяясь просто местом любви.

Все было идеально, и, поблагодарив декораторов, Эва и Федор на мгновение замерли в этом зале. Затем Федор открыл мануалы органа, и его пальцы коснулись клавиш.

Она растворялась в его музыке и их любви. Все трудности и прошлое остались где-то далеко – теперь были только они и их жизнь. И единственное, чего она по-прежнему не понимала, – почему он так и не согласился вернуться к концертам.

Эва хорошо разбиралась в музыке и знала, что музыкантов с такой техникой и таким музыкальным чувством в мире совсем немного. Она знала: согласись он снова выйти на сцену, ему бы рукоплескали полные залы. Но Федор настойчиво отказывался от всех предложений и говорил, что реставрация органов стала для него давно любимым и единственным делом.

Их хрупкий мир нарушил резкий хлопок двери.

Незнакомая женщина в рабочей куртке с надписью «Замок Амброжевских» на спине прошла в самый центр зала и глухо опустила ведро с водой на каменный пол. Эва тут же уловила ворвавшийся вместе с ней запах хлорки. Женщина поправила бейсболку, прислонила швабру на стул с цветком и буднично уточнила:

– Я тут полы помою. Только ж два дня назад вымыла, а опять натоптали.

Федор убрал руки с клавиш. Звук резко оборвался, будто его обрезали.

– Да, конечно, – сказала Эва поспешнее, чем хотела. – Мы уже уходим.

Женщина хмыкнула, переставляя ведро ближе к органу, и только тогда мельком огляделась – словно не замечая цветов и волнуясь лишь о том, что мебель не расставляли иначе.

Они вышли из зала и улыбнулись друг другу.

– Проза жизни. Кажется, Яромир Петрович расширил штат, – сказал Федор, не желая показать, что его задело это внезапное вторжение в их мир.

– Ничего не может оставаться прежним. Давай вернемся к ключу и потом как раз пойдем встречать маму.

– Ладно.

Они повернули в знакомый коридор и почти сразу столкнулись с группой молодежи.

– Ой, а можно с вами сфотографироваться? – бойкая рыжеволосая девочка подбежала первой, и следом вокруг них собралась вся группа.

– Точно! Это же вы из той истории… где женщину убили, – добавил парень в красной байке.

– Чем ты слушал, Эдик? – возмутилась блондинка с включенной камерой. – Все наоборот, женщина убила мужчину. Из-за ключа с сапфирами…

– А кулон тот у вас? Со львом… Можно посмотреть? – Эдик, кажется, вспомнил всю историю целиком и не хотел упустить возможность эксклюзива для соцсетей. Его камера тоже была включена.

Эва и Федор растерянно посмотрели друг на друга и остановились посреди коридора, ожидая, пока выстроятся все желающие. Эва неосознанно прикрыла рукой грудь, не желая, чтобы на ее семейную реликвию глазели случайные посторонние.

– Вот вы где! – в проходе возникла крупная фигура управляющего. – А я уже ищу вас. Пойдемте скорее…

Он подошел ближе и скомандовал:

– Так, молодежь, на выход! Мы договаривались, что вы в 10:30 заканчиваете экскурсию.

Эве показалось, что он говорил это скорее для нее, чем для шумных ребят, встретивших живое подтверждение истории из газет.

– Эва, – Яромир Петрович дождался, когда студенты ушли, – там ваша мама приехала. Она уже у ворот.

– Уже? – Эва удивленно взглянула на часы. Ее мама приехала даже на полчаса раньше.

– Ничего удивительного, – улыбнулся Федор. – Ирэн и точное время несовместимы, но я обожаю твою маму.

Они пошли быстрым шагом к воротам втроем: Эва, Федор и Яромир Петрович, но вскоре управляющий отстал, сославшись на необходимость отправить какие-то бумаги. Эва даже не обернулась, сейчас ей хотелось, чтобы рядом был только Федор. Он шел чуть сбоку, привычно подстраиваясь под ее шаг, и это снова возвращало ощущение устойчивости – будто все происходящее было правильным.

– Она волнуется, – сказала Эва негромко, больше себе, чем ему. – Хотя никогда в этом не признается.

– Твоя мама просила меня раз пять описать, как выглядит замок, – кивнул Федор. – Она бы приехала сюда даже без нашей свадьбы.

Эва улыбнулась. Он знал ее маму действительно хорошо. За те полгода, что прожил с ними во Франции, Федор стал частью их маленького, хрупкого мира. Он не задавал лишних вопросов, не лез с советами, не спорил, когда ей хотелось убить то Арно, то журналистов, то Мари. Он просто был рядом.

И ее мама тоже сразу почувствовала и приняла Федора – без испытаний и проверок, несмотря на то что бывший муж Эвы постарался, чтобы все думали, будто именно Федор, а не Диана стал причиной их развода.

Взявшись за руки, они выбежали из замка и зажмурились от яркого весеннего солнца. В ворота въезжала машина, и Эва помахала со ступенек.

Автомобиль остановился, и из дверей буквально выскочила Ирэн. Она обняла Эву и Федора и тут же обернулась к машине. Из задней двери выбирался Жан.

– Я же говорила, что Эва и Федор уже здесь! – махнула ему Ирэн.

– Так я и не спорил, тетя Ирэн. Привет, влюбленные. Не смог пропустить такой повод, – улыбнулся молодой мужчина и тоже бросился обнимать.

– Федор, это мой троюродный брат Жан. Мы до прошлого года даже не задумывались о степени родства и всегда думали, что наши прабабушки были родными сестрами.

– Привет, Жан, – Федор пожал ему руку и крепко обнял. – А оказалось, что его прабабка Розалия была внебрачной сестрой Амброжевского. Вам впору личного генеалога нанимать.

– Нет, меня история не слишком интересует. Я больше про современность. Но Эву люблю вне зависимости от степени родства, – имей в виду, если что, – француз прищурился и несильно ткнул Федора в живот. – Я наблюдаю.

– Раньше надо было наблюдать, – рассмеялась Ирэн, не отрывая взгляда от замка и разглядывая каждую его башенку. – А теперь она наконец встретила хорошего парня.

Ирэн отошла чуть вперед и раскинула руки:

– Ну здравствуй, моя Африка! Я столько о тебе слышала в детстве… но воображение рисовало совсем другие картины, да, Эва?

Глава 5. Перед закрытием

Эва чувствовала, что замок стал другим. Теперь почти нигде она не могла остаться одна. Яромир Петрович обещал, что после обеда замок закроют для экскурсий, но сейчас чужие, любопытные глаза преследовали их повсюду, пока они не спрятались в столовой, где Оксана подала им поздний завтрак.

Эва была ужасно рада увидеть старую знакомую.

– С приездом! Мы все так ждали вас, так готовились, – Оксана поставила на стол шарлотку с яблоками и грушами.– Как вы все успеваете! – развела руками Эва.– Это невестка испекла, – с нежностью сказала Оксана.– Невестка? – удивленно протянула Эва, и Федор тоже приподнял брови в немом вопросе.– Никита остался у нас. Яромир Петрович предложил ему поработать экскурсоводом. И он женился. Они с Таней еще в школе встречались, до того как он уехал и встретил ту бесстыжую.

Эва подумала, что имя Дианы в замке по-прежнему стараются не произносить.

– Таня стала учительницей истории. Они с Никитой оба с детства увлекались. А когда его посадили… – руки Оксаны машинально перебирали складки накрахмаленного фартука. – В общем, Таня ему письма писала. Дождалась.

Ирэн появилась в столовой шумно. Она сняла солнечные очки, положила их рядом с тарелкой и с интересом огляделась.

– Ну надо же, – протянула она. – Я полгода представляла этот замок совсем другим. Более суровым. Мрачным. А тут… яблочная шарлотка. И груши.– Замок любит вводить в заблуждение, – улыбнулась Оксана. – Но Эву он сразу признал. Это было видно с самого начала.

Жан уже сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и внимательно разглядывал потолок.

– Если честно, – сказал он, – я ожидал чего-то вроде музея с табличками «руками не трогать». А тут ощущение, что кто-то просто вышел на минуту и забыл закрыть дверь.– Почти так и есть, – ответила Эва. – Только мне кажется, что некоторые двери здесь лучше не открывать.

Ирэн бросила на дочь быстрый, цепкий взгляд, но ничего не сказала. Она взяла чашку, сделала глоток кофе и довольно кивнула.

– Отличный кофе. И место, конечно, эффектное. Теперь я понимаю, почему ты так сюда стремилась. Знаешь, Эви, я всю жизнь представляла Африку как край бесконечного солнца. А оказалось, что наше «солнце» – это этот красный кирпич. Бабушка Элен не лгала, она просто зашифровала правду. Львы, кровь, побег... Это была ее личная саванна. И только сейчас я наконец понимаю, почему она всегда смотрела на восток, когда рассказывала свои истории. Она не по солнцу скучала, она скучала по этому небу.

Эва ничего не ответила, а Федор улыбнулся и встал из-за стола.

– Я выйду на минуту, – сказал он. – Нужно сделать один звонок.

Он вышел в коридор, и Эва почти физически почувствовала, как его напряжение передалось и ей.

– Он счастлив, – сказала Ирэн, глядя ему вслед. – Когда приехал к нам в Лион, то был совсем другим. Но было сразу видно, что вас тянуло друг к другу.– Я сейчас вернусь, – вдруг сказала Эва, вставая.

Жан хмыкнул ей вслед.

– Просто свадебный переполох какой-то.

Эва шла по коридору и не могла понять, откуда взялось это чувство тревоги – слишком резкое, чтобы быть просто волнением. В этот момент она заметила в нише Федора. Он стоял спиной и что-то эмоционально говорил в трубку. Эва подошла ближе.

– Я прошу тебя. Не так уж и часто я просил о чем-либо вас! Так нельзя!

Эва замерла, не зная, стоит ли дать понять ему, что она рядом. В этот момент Федору в трубке что-то ответили, и он наконец шумно выдохнул. Она заметила, как напряжение спало с его плеч, и, подойдя сзади, обняла будущего мужа.

Федор обернулся и прижал ее к себе.

– Родители приземлились в Минске и уже выезжают к нам. Пару часов – и будут здесь.– Ну вот, – сказала Эва. – Замок начинает собирать всех. Все хорошо.

Федор рассмеялся, и к нему снова вернулось мальчишеское озорство.

– Да уж, – сказал он. – Похоже, да.– Стой, что это? – Эва заметила, как мелькнуло что-то красное за поворотом, и потянула за собой Федора еще до того, как он понял, где и что она заметила.

– Эва! – Федор споткнулся о собственный шаг, но ускорился вместе с ней. – Ты куда?– Туда, – коротко ответила она, уже почти бегом сворачивая в боковой коридор.

Красное мелькнуло снова и скрылось среди бродивших туристов. Кто-то явно не хотел, чтобы его заметили, но бежал недостаточно быстро.

– Эй! – окликнул Федор. – Стой!

Ответом был только стук шагов.

Коридор резко сужался, выводя к служебному выходу. Там, у старой двери, они и настигли его.

Парень в красной байке дернулся, словно хотел юркнуть в сторону, но замешкался – и этого хватило.

– Ты что тут делаешь? – резко спросила Эва, перегородив ему дорогу.

Это был Эдик с утренней экскурсии.

Парень замер, прижимая к груди телефон, и несколько секунд молча переводил взгляд с нее на Федора.

– Я… я не то чтобы… – начал он и тут же сбился. – Я вообще не должен был здесь быть.– Это мы уже поняли, – холодно сказал Федор. – Твоя экскурсия закончилась больше часа назад.– Да я просто… – Эдик взмахнул руками. – Слушайте, честно. Я подкаст делаю. Про заброшенные места, замки, легенды. А тут такое! Живые герои, свадьба, ключ… Я подумал, что если останусь, смогу снять нормальный материал. Это же не запрещено, вон сколько туристов еще бродит.– И поэтому ты носишься по коридорам, которые закрыты для посещения? – уточнила Эва.– Ну… таблички для скромных и зашоренных, – выдохнул он. – А дерзким вход везде открыт.

Федор усмехнулся без тени веселья.

– А ты у нас, значит, дерзкий.

Эва посмотрела на парня внимательнее. В его лице не было ни злости, ни хитрости – только растерянность и плохо скрываемый азарт человека, который зашел слишком далеко.

– Я талантливый. У меня уже полторы тысячи подписчиков на канале.

– Давай так, Эдик, – вмешалась Эва, видя, что Федор начинает закипать. – Ты сейчас выйдешь через главный вход и забудешь дорогу обратно как минимум на неделю. Потом – любые видео и подкасты, а пока – нет. Понял?– Но… – начал Эдик.– Без «но», – жестко перебил Федор. – Музей закрывается через двадцать минут. А дальше он арендован под частное мероприятие.

Эдик опустил плечи.

– Ладно. Я понял.

Они уже развернулись к выходу, провожая парня словно под конвоем, когда сзади раздались быстрые шаги.

– Эва! Федор! Подождите!

Их догнали Ирэн и Жан. Ирэн была слегка взволнована, Жан – наоборот, явно заинтригован.

– Мы вас потеряли, – сказала Ирэн. – А потом увидели, как вы носитесь по коридорам. Что случилось?Эва бросила короткий взгляд на Эдика.– Ничего серьезного. Ложная тревога.

Жан прищурился, заметив красную байку.

– Любопытство – страшная вещь, – заметил он и подмигнул студенту.

Француз хотел сказать что-то еще, но вдруг сменил тему, словно что-то вспомнил.

– Кстати, раз уж мы здесь, – добавил он, – не покажете нам портрет Розалии? Я подумал… странно приехать в замок и не увидеть собственную прабабку в семейной галерее.Ирэн поддержала:– Да, Эва. Мне бы тоже хотелось побывать там.

Эва на секунду замешкалась.

– Так может и я с вами? – с надеждой в голосе уточнил Эдик.– Даже не думай, – нахмурилась Эва. – Давайте проводим нашего гостя к выходу, а после этого пройдем в картинный зал.

Эва кивнула Федору, и они вместе развернулись в сторону центральной галереи.

– Пойдем, – сказала она Эдику. – Проводим тебя до выхода.

Эдик послушно пошел между ними, но шаг у него был уже другим – не таким дерзким, как раньше. Он то и дело оглядывался по сторонам, словно старался запомнить как можно больше.

– Здесь правда легко заблудиться, – заметил он, будто оправдываясь. – Я сначала думал, что все коридоры одинаковые.– Это только кажется, – ответила Эва.

Федор бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал. Эва поняла, что он тоже подумал про ту ночь, когда она сама заблудилась и преследовала незнакомца, который позже оказался сыном Оксаны и Ильи. Тогда они не знали, что в замке тайно жил и Никита.

Молча они вышли в более людную часть – там звучали голоса, смех, кто-то щелкал камерой. Группа туристов как раз слушала экскурсовода у витражного окна. Подойдя к ним, Эва узнала Никиту, который как раз заканчивал рассказ о замке в годы Великой Отечественной войны.

– Вот, – Эва остановилась и, улыбнувшись Никите, подвела к нему Эдика. – Пусть он вместе с экскурсией до выхода дойдет, ладно?– Что, заблудился? – уточнил Никита, приглашая парня к своей группе. – Пять минут – и мы заканчиваем. Пойдешь с нами.

Федор посмотрел еще раз внимательно на Эдика, а Жан, сообразив что к чему, театрально нахмурился и жестами показал, что будет следить за ним.

– Да понял я, – раздраженно бросил студент и примкнул к группе. Красная байка растворилась среди чужих спин и рюкзаков, и Эва повернулась к маме и Жану.

– Пойдемте, – сказала она. – Покажу вам портрет Розалии, а то скоро приедут родители Федора. И еще я бы хотела наконец дойти до зала, где выставили ключ.– Наш? – удивился Жан.– Да, – улыбнулась Эва. – Первый фрагмент ключа – твой подарок от бабушки. А я из него сделала брелок для ключей, потому что ума не могла приложить, что это. – Второй фрагмент из нашей шкатулки, – добавила Ирэн легко.– И ювелирный лев с сапфирами, всплывший на аукционе… – закончил фразу Федор. – И никто из нас тогда не понимал, что это все составные части утерянного ключа Станислава Амброжевского.– Я, когда увидел тот набросок художника, глазам не поверил. – взмахнул руками Жан. – Это же надо было так заморочиться, чтобы разделить ключ на три фрагмента и хранить одну часть у сестры, вторую у возлюбленной, а третью прятать самому.– Время было неспокойное, и, видимо, до конца он не доверял никому. – протянула задумчиво Эва.– А может, сокровища были действительно столь велики, что находилось много желающих поживиться за чужой счет, – уточнил Жан и тут же остановился как вкопанный у входа в портретную галерею.

– Надо же! Да моя бабуля красавицей была в молодости!

Эва не удивилась, что Жан сразу узнал портрет Розалии, тем более что она показывала ему кучу фотографий и раз за разом пересказывала историю их семьи.

Она сделала шаг ближе к портрету и только тогда поняла, что витрина в конце зала закрыта не так, как была утром. Под стеклом по-прежнему лежало старинное пожелтевшее от времени кружево, рядом сломанный веер и пара пустых флаконов из-под духов. Но Эва почувствовала, как внутри проснулась профессиональная тревога. Она помнила, как витрина выглядела утром, когда она мельком заглянула сюда. Теперь ей показалось, что стеклянный колпак сдвинут на пару миллиметров.

Глава 6. Ключ

Экскурсии закрыли раньше обычного. Яромир Петрович лично проследил, чтобы ворота заперли, а в стенах замка не остался ни один Эдик, как пошутила Эва. Она очень ждала этого дня, ведь все эти приятные хлопоты – уже часть свадебного настроения. Но вместо радости Эва вздрагивала от каждого шороха и находилась в предчувствии чего-то непоправимого, вот только объяснить даже себе, с чем это связано, она не могла.

Замок в этот раз был совсем другим, солнечным, многолюдным. История с плохо закрытой витриной оказалась ложной тревогой, и Яромир Петрович лишь рассмеялся, что даже самые ценные экспонаты иногда приходится протирать от пыли. Он лично закрыл защелку и показал Эве, что все содержимое витрины на месте.

Но даже после того, как ушли последние посетители, напряжение никуда не делось.

За весь день они так и не поели. Телефон звонил без остановки: про шампанское, экраны, свет, розетки. Эва ловила себя на том, что уже не различает голоса и отвечает машинально. Федор тоже был весь в звонках, он ходил по комнате, барабанил пальцами по подоконнику, время от времени возвращаясь с тарелкой и кормя ее на ходу, как будто это могло удержать день от распада.

Эва сто раз пожалела, что не послушала маму и не взяла свадебного распорядителя, хотя еще месяц назад ей так хотелось погрузиться в подготовку самой.

– Мы, конечно, отличная команда и справимся, но я представляла этот день иначе, – улыбнулась она Федору. – Может, погуляем по замку?

– У нас сейчас встреча с ведущим, а потом приедут мои родители.

– Почему каждый раз, когда ты говоришь про родителей, у меня все сжимается внутри, и я чувствую себя школьницей, провалившей выпускной экзамен?

– Эва, дело вообще не в тебе.

Она не стала ничего отвечать.

– О, Андрей Рудницкий, – тут же переключился на новый звонок Федор, – наш ведущий.

Он вышел из комнаты первым, продолжая разговор по телефону. Эва задержалась на секунду и только потом пошла следом.

Во дворе их уже ждали. Андрей Рудницкий оказался ровно таким, каким она и представляла его по соцсетям: собранным, внимательным, с блокнотом в руках и уверенной привычкой говорить так, будто все вокруг происходит точно по его плану. Они зашли в летнюю беседку и сфокусировались на главном.

– Значит, завтра к полудню начнут съезжаться гости, – начал ведущий, быстро сверяясь с записями. – Чуть больше сотни. Основной заезд утром, прямо на церемонию. Сегодня только вы, близкие и технические. В принципе, можем даже небольшую репетицию вечером сделать.

– Чуть больше сотни… – вдруг повторила Эва и сама удивилась, как спокойно это прозвучало.

– Что-то изменилось? – улыбнулся Андрей. – Замок идеальный. Пространство держит людей, но если у вас будет здесь пятьсот человек вместо ста, я должен знать об этом заранее.

– Нет, нет! – замахала руками Эва. – Никаких пятьсот! Просто пусть все пройдет хорошо.

– Все невесты волнуются, – уверенно произнес ведущий, и она только сейчас заметила, что его коротко стриженные виски были довольно седыми, хотя сразу он показался ей лет на десять младше их самих.

– Главное, держать ритм и настроение праздника, – кивнул Федор, соглашаясь. – Я, честно говоря, больше всего волнуюсь, чтобы невесте понравился букет.

– Мне понравится, – ответила Эва машинально и только потом поймала себя на том, что улыбается.

Разговор шел ровно, с Андреем им обоим стало спокойнее и тревога стала отступать. В этот момент за окнами послышался звук подъезжающей машины. Рудницкий замолчал первым.

– О, – сказал он с профессиональной бодростью. – Похоже, первые гости уже съезжаются.

Федор приподнял воздушную белую ткань в проеме беседки и машинально поправил цветочную композицию. Во двор въехала темная машина без опознавательных знаков, и Эва заметила, как у Федора напряглась спина. Она поднялась и встала рядом с ним.

Из машины вышел Савицкий. Он был без формы, в темной кожаной куртке, но Эва понимала, что капитан заехал не на экскурсию, тем более что в замок больше не пускали посторонних. С пассажирской стороны выбралась Юля. Она поправила ремень сумки, огляделась по сторонам и на секунду задержала взгляд на замке, а потом незаметно улыбнулась Эве и Федору.

– О, у нас собираются первые гости! Добро пожаловать на праздник любви, который… – начал Рудницкий, входя в роль, но тут же осекся.

– Это не гости, – тихо сказала Эва и снова перевела взгляд на капитана.

– Надеюсь, Олег Витальевич, вы не к нам?

– Не ожидали вас снова увидеть, – добавил Федор.

– Почему же? Вчера встретились с Эвой в парке. Разве мы могли пропустить такое событие?

Федор нахмурил брови и перевел взгляд на невесту.

– Ты ничего не говорила…

– Я думала, это не важно.

Федор посмотрел на нее чуть дольше обычного, но ничего не сказал.

– Не напрягайтесь, – сказал Савицкий. – Мы с Юлей ненадолго.

Юля опустила глаза. Эва заметила, как она сжала пальцами ремень сумки, но не стала ничего говорить.

– Вы ведь знаете, что замок закрыт для экскурсий, – сказал Федор.

– Знаю, – кивнул Савицкий, вытянув губы, будто что-то прикидывал. А потом просто развернулся, сделал несколько шагов по гравию и, поднявшись на крыльцо, исчез внутри замка. Юля пошла следом, оглянувшись пару раз.

Они снова вернулись к обсуждению свадьбы с ведущим, но в голове Эвы все время крутился вопрос, зачем он приехал и почему с такой неприязнью смотрел на Федора. Почему эти двое с первой минуты вели себя так, будто хотели что-то доказать друг другу? Или наказать… Эва испугалась собственных мыслей и постаралась вникнуть в конкурс, который предлагал ведущий. Она перевела взгляд на будущего мужа и поймала себя на мысли, что он тоже думает сейчас не про развлечения для гостей.

Встречу с Андреем постарались закончить как можно скорее и уже через час, взявшись за руки, они поднялись в гостиничное крыло замка. Дверь в столовую была приоткрыта, и оттуда доносился звук включенных новостей.

– В прошлый раз здесь еще не было телевизора. Так непривычно. Камень, старые подсвечники, картины в потертых рамах… и вдруг это.

– Мир не стоит на месте, и Яромир Петрович ведет замок в мир прогресса семимильными шагами, – рассмеялся Федор и вдруг застыл вместе с Эвой, услышав голос диктора, который сообщил, что в ближайшие несколько минут зрителей ждет погружение в тайны старинного замка Амброжевских, где на завтра запланирована свадьба скандально знаменитой пары.

Эва побледнела, Федор нахмурился, и они вместе вбежали в столовую и застыли позади Савицкого с Юлей. Капитан обернулся, оценивающе обвел их взглядом и вернулся к экрану.

– Тихо, не мешайте.

– Он всегда смотрит новости с Платоновой, – шепнула Юля и жестом пригласила их подойти ближе. Эва расслышала нотки ревности в голосе девушки, когда та назвала фамилию ведущей.

– Кто это? – громко спросила Эва, кивнув на экран, когда началась реклама.

– Кот какой-то, – намеренно равнодушно отрезал Савицкий.

– Я не про него, перед рекламой… что это за?

– Обычные новости, – снова отрезал он.

– Анна Платонова, – неуверенно вмешалась Юля, – она звезда и любимица миллионов. Кажется, сейчас будет какой-то сюжет про замок.

– Мы не скандально известная пара! – взорвалась Эва. – Как можно позволять себе на главном канале такие вещи?

– Ну не скажите! – ухмыльнулся капитан. Сейчас без привычной формы он совершенно не был похож на следователя, и Эва могла понять, почему в него влюблена Юля.

Рекламный блок закончился, и Анна Платонова снова появилась на экране – ровная, собранная, с уложенной прической и безупречным макияжем. Ее красивый тембр идеально подходил к безупречному лицу, и Эва могла бы ею восхититься, как восхищаются предметом искусства, если бы прямо сейчас с выверенной интонацией эта телеведущая не касалась ее самой.

– За последний год интерес к замку Амброжевских вырос в разы, – начала Анна с экрана, и все четверо выстроились перед телевизором в ряд. – Историки, реставраторы, частные коллекционеры… и, разумеется, охотники за сокровищами. По словам экспертов, находки такого уровня всегда притягивают не только ученых, но и тех, кто ищет быструю удачу.

– Впору открывать филиал следственного комитета прямо в замке, – усмехнулся Савицкий, не отрывая взгляда от экрана.

Юля неловко пожала плечами, и Эве показалось, что девушка пытается скрыть чувство собственной неполноценности на фоне красавицы из телевизора.

– …В замке хранится так называемый ключ Амброжевских. Считается, что артефакт выполнен в конце XIX века знаменитым парижским ювелиром Анри Веве, чьи работы представляли на Всемирной выставке 1900 года и которые до сих пор считаются эталоном Art Nouveau. Вокруг обстоятельств создания ключа существует несколько версий и легенд, – продолжала Платонова уже за кадром. – Каждый день, чтобы увидеть это произведение искусства, в замок приезжают более четырехсот посетителей. Ну а на завтра запланирована самая необычная свадьба со времен открытия замка после реставрации. Единственный сын знаменитой пианистки Натальи Смоловской и бывшая жена французского аристократа Арно Шевальи свяжут себя узами брака.

Эва замерла, когда на экране возникло лицо интеллигентной седовласой женщины, на которую был так сильно похож Федор. На следующем кадре показали ее саму в свадебном платье с Арно, когда она еще верила в будущее счастье с первым мужем. Краска прилила к лицу. Эва буквально задыхалась от невозможности защититься от чужого вторжения в их жизнь, а телеведущая продолжала ровным голосом:

Федор и Эва познакомились в замке, будучи подозреваемыми по делу об убийстве историка. Неизвестно, стала ли та встреча причиной развода Эвы и ее первого мужа или же все дело в слитых в сеть медицинских анализах, подтверждающих невозможность Эвы Морейн родить наследника, но по данным статистики поисковых запросов за год пара Эвы и Федора стала самой «гуглимой» и обсуждаемой. Наши корреспонденты завтра будут работать на месте события, следите за новостями и не переключайтесь. С вами была Анна Платонова, и я передаю слово моему коллеге, который расскажет о погоде на день.

На экране стали показывать погоду в разных городах, и все четверо какое-то время так и стояли, замерев перед телевизором и думая каждый о своем. Эве показалось, что просторный зал столовой сузился до уродливо невозможного, и она больше не слышала выверенно правильного голоса, назвавшего их жизнь статистикой. Кажется, даже Савицкому стало стыдно от услышанного, хотя он ко всему имел довольно косвенное отношение и лишь расследовал прошлое преступление.

Вдруг за их спинами послышалось чужое покашливание и шорохи. Они повернулись все вчетвером, словно по команде, и оказались лицом к лицу с худощавой высокой женщиной с экрана в сопровождении еще более высокого седовласого мужчины.

– Я говорила, что не стоило ехать, – произнесла мама Федора и опустилась на ближайший стул.