Текст книги "Зачем я ему?"

– Я в душ. Полсуток в самолетах…

Уходит вглубь квартиры, а я подхожу к окну. Красивый вид. Помню, как мне было странно здесь находиться в первый раз. Все такое строгое, роскошное. Ник в одном полотенце и Оксана… После той истерики я ее больше не видела. Но увижу в понедельник на экзамене. Мне все равно, что она сделает. Ни по одному предмету я никогда не готовилась так, как по ее.

Я знаю, где в этой квартире ванная, но Никиты там нет. Нахожу его в спальне, большой комнате, где ничего нет, кроме огромной кровати, пары тумбочек, плазмы и встроенного шкафа на всю стену. Ник лежит на кровати в одних шортах и… спит. Дыхание спокойное, глубокое. Он уснул на покрывале. Красивый, сильный и… уязвимый. Никогда не видела его таким домашним что ли. Он вряд ли замерзнет, но все-таки. Возвращаюсь в зал, и точно – плед на кресле. Не представляю, как бы я его искала в чужой квартире! Осторожно укрываю Никиту, боюсь разбудить. Но он даже не пошевелился, спит очень крепко. А у меня сердце сжимается от нежности, хочется обнять его и не отпускать. Ложусь рядом, пальцами вывожу какие-то узоры у него на груди. И сама не замечаю, как засыпаю.

Открываю глаза, темно… Который час? Пытаюсь приподняться с кровати, но чувствую, как меня толкают обратно.

– Проснулась?

Он не ждет ответа: целует в губы, жадно, нетерпеливо. Руки уже под юбкой, на бедрах… Стягивает белье, а я тянусь к нему, хочу ощутить тяжесть его тела на себе. Помогаю снять с себя платье, прижимаюсь к нему. Какой же он горячий! Щетина царапает шею. К черту! Чувствую сквозь тонкую ткань шорт, как он возбужден. Ищет что-то. Презервативы! Ну, конечно. Отбираю у него пакетик.

– Я сама!

Толкаю его на спину, он не сопротивляется, ждет, что дальше будет. А я… я никогда не надевала презерватив. У нас со Стасом было всего два раза, и я очень стеснялась…

– Помочь?

Киваю головой. Направляет мою руку, а я касаюсь нежной горячей кожи, кажется, чувствую пальцами вены… Провожу по ним ладонью вниз. А потом вверх… Вздрагивает, приподнимает бедра, толкается мне в руку.

– Варя!

У меня голову сносит от того, как он произносит мое имя. Это, скорее, стон. Тяжелый глухой стон. А я не тороплюсь, безумно хочу почувствовать его в себе, но тяну момент, наслаждаюсь тем, что вижу… Вдруг отталкивает мою руку и с каким-то шипением дергает меня на себя. Упираюсь ладонями в его грудь, чтобы не упасть. И чувствую такую наполненность внутри, что кажется, он меня разорвет сейчас…

– Ник! – пытаюсь слезть с него, но он не отпускает, держит крепко за бедра, я не могу пошевелиться. Ощущаю пульсацию внутри себя.

– Расслабься, – начинает двигаться во мне, сначала медленно, затем быстрее, еще быстрее.

Хочу поймать его темп, но разрядка наступает неожиданно, из горла вырывается хриплый крик. Я почти ничего не соображаю, сильные удары внутри, а потом слышу мужской сдавленный стон, больше похожий на рык…

Мне хорошо, так хорошо, как никогда не было. Не знаю, сколько это продлится, но сейчас он мой. Мой!

Сижу на краешке ванной. На мне лишь его футболка и больше ничего. Белье еще предстоит найти, но платье… платье вряд ли получится вернуть в нормальный вид. Кажется, там еще и шов треснул, когда мы его снимали. Не представляю, как я пойду завтра домой. Завтра? Завтра уже наступило, на часах – второй час ночи. Мы проспали весь день, зато сейчас… Сейчас я сижу и смотрю, как Никита бреется. Не знала, что это так сексуально. Наверное, зависит от того, кто бреется…

– Ты решил свои дела, ради которых уезжал? – держу взгляд на его спине, мне нравится, как играют мышцы под кожей. Подхожу к нему и провожу руками по лопаткам. Здесь небольшие ямочки, меня они возбуждают не меньше, чем те, что на пояснице.

– Решил… Варя, у меня бритва в руках, безопасная, но бритва… Подожди… Мне немного осталось…

А я не хочу ждать, я полторы недели с ума сходила без него! Встаю на цыпочки и целую его в шею. У него какая-то нечеловеческая реакция, никак не могу привыкнуть. Быстро оборачивается, и я уже сижу рядом с умывальником.

– В принципе, я закончил. Мне нравится моя футболка на тебе, – медленно оглядывает меня, задерживает взгляд на груди. И тут же чувствую его ладони под одеждой.

– Так ты не уедешь больше? – понимаю, что не имею права спрашивать, но больше не могу терпеть.

– А ты разве хочешь, чтобы уехал? – смотрит в глаза внимательно.

Я знаю этот взгляд, он словно рентгеном просвечивает. У Никиты это от отца.

– Нет, конечно, нет. Я… мне… не надо было идти в «Утку»…

– Не надо было, – соглашается. – Не лучшее для тебя место. – И помолчав, добавляет: – Я два раза прослушал твое сообщение.

– Почему? – смотрю в его глаза, он серьезен, словно не заигрывал со мной пару минут назад. И до меня доходит, что сейчас он может сказать что-то особенное, чего я не знаю.

– Там были важные слова, хотел убедиться, что я не ошибся.

– К-какие слова?

Усмехается, а потом снимает меня с умывальника.

– Я не смотрел фотографии, которые прислала Марина, понял, что на них и просто стер.

– Стер? – не верю, что слышу. – Стер?

– Ты хотела, чтобы я их увидел?

– Конечно, нет! Я и сама их не видела.

Обнимаю его так крепко, как только могу. Он, и правда, лучше меня. Намного лучше. Я бы не смогла…

– Посмотри на холодильнике номер. Они работают круглосуточно.

Рассматриваю меню известного фастфуда. Тут и суши, и салаты, пицца… Время – два часа ночи, но мы оба голодные. Оба не ели с утра. И правда, заказ привозят через 15 минут, а я рассказываю, как познакомилась с Даней, правда, о том, что узнала про ту драку, молчу.

– Понимаешь, почему я полетел за ним? – распаковывает еду. Ее только привезли.

– Понимаю. У него, и правда, никого кроме тебя нет?

– Нет, – говорит так, что становится ясно: больше ничего не скажет.

А у меня много еще вопросов, и они вовсе не о Рыжем. Почему я? Зачем я ему? Чего он хочет? Как долго все это продлится? Он по-прежнему встречается с Оксаной? А с другими, кроме Оксаны? Я же прекрасно помню, что было в баре…Но ничего не спрашиваю. Сижу на его кухне, смотрю, как ловко орудует палочками для суши, и думаю о том, что вот сейчас, в этот момент я безумно счастлива. И не могу разрушить свою сказку этими вопросами. Ведь ответы мне вряд ли понравятся.

Глава 28

– Значит, эти журналы про компьютерные игры тебе нужны для работы? Ты сам не играешь в них?

Мы валяемся на кровати. По телевизору идет какое-то кино, но я не смотрю на экран. То, что рассказывает Ник, меня ошеломляет. У него есть свой бизнес? Отдельный от его отца? И Дмитрий Александрович за спиной сына выкупил долю у Воронова? Обалдеть!

– А ты думала: я – геймер, который днем и ночью режется в «стрелялки»? – притягивает к себе ближе, и я удобнее устраиваюсь на его груди.

– Думала! – прячу от него лицо, но он не дает увернуться.

Смотрю на него, растворяюсь в его взгляде.

– Я ошибалась.

Он молчит, размышляет о чем-то. А я боюсь слово сказать, будто оно может разрушить что-то очень ценное, что у нас есть.

– Сначала не верил, что из этого что-то получится. Просто делал, что нравится. Столько идей в голове крутилось… А Даня программировал. Дядя Артема помог с заказчиками, даже не было особых проблем. Вообще не воспринимали это серьезно, деньги тут… Да в неделю спускали больше, чем за месяц зарабатывали. Наверное, так и осталась бы игрушкой, но Даня вцепился, как проклятый: пахал. Ему-то бабки нужны…

Впитываю в себя каждое его слово. Прежде никогда столько о себе не рассказывал, не думаю, что он вообще много кому чего рассказывает.

– Он же не такой, как вы. Ну… я имею ввиду… Как он вообще с вами?

– Не лезь к нему с этим… Отец настаивал на учебе в Лондоне. Мне все равно было, но он требовал, чтобы я в его бизнес впрягся.

– А ты не хотел…

– Не хотел. Он… Я думаю, мать не смогла с ним, потому что давит слишком, продавливает под себя любого. В бизнесе так и надо… Но не с мамой и не со мной…

– И ты решил, что игры помогут тебе…

– Ну да, наняли еще нескольких разрабов, все деньги уходили на это. Себе почти ничего не оставляли… Мама тогда помогла, ей даже объяснять не пришлось. Потом только купил эту квартиру, – кивает в сторону.

– Мне показалось, он тебя очень любит…

– Что он хотел? – тянется к пульту, выключает телевизор.

– Не знаю. Я думала, он хотел, чтобы я… перестала с тобой… общаться. Он так смотрел на меня на этом награждении… Думала, дырку прожжет… Обо мне спрашивал, о детстве, даже о бабушке. А потом сказал, что ты в Лондон через месяц уедешь и…

Не знаю, не могу это сказать, так неловко, это ведь все разрушит… С чего Леднев-старший вообще взял в голову, что Ник мог мне предложить поехать с ним. Мы ведь даже не встречаемся.

– Варь?

– Не важно.

– Так неважно, что ты сразу покраснела?

– Он… Я не знаю, почему он это спросил… Мне кажется, он не так все понял… Я…

Замолкаю, хочу слезть с кровати, но меня не пускают.

– Что спросил-то?

Я не знаю, как это произошло, будто кто-то вместо меня взял и сказал. Я словно со стороны услышала свои слова:

– Спросил, предлагал ли ты мне переехать вместе в Лондон.

Вижу по лицу, как удивлен, он точно не ожидал такого и, конечно, совершенно не думал, что меня можно… что со мной можно… Такой холод внутри, кажется, даже руки свело.

– Я не понимаю, как такое могло прийти в голову, я ничего ему не говорила… Вообще никому… Я совсем не…

– Поехала бы со мной?

Обрывает мою бессвязную речь, а я вздрагиваю не столько от вопроса, сколько от взгляда. Такого же жесткого, цепкого, как у отца.

– Я? Я не… Ну ты же…

– Так как? – смотрит так, будто, и правда, ждет моего ответа. Но это ведь невозможно.

– С тобой?

Смотрю на него и знаю, что другого ответа быть не может. И назад дороги уже нет. Неважно, что он об этом подумает.

– Да.

Улыбается так, словно знал, что именно это я и скажу.

– Моя девочка! Иди сюда, – прижимает меня к себе еще сильнее, а меня потряхивает от волнения, я, правда, это сказала? – Не предлагал, потому что уже решил, что никуда не поеду.

– А если бы поехал? Позвал бы? – теперь уже я пытаюсь прочитать ответ по его лицу.

– Без тебя бы вряд ли уехал, – поглаживает большим пальцем мою шею. – Тебя даже под присмотром бывшего спецназовца оставить нельзя.

Он усмехается, а у меня в глазах – слезы. От огромного облегчения. Я даже представить себе не могла, как на самом деле была напряжена. Не сегодня, не эти дни, когда он уезжал, не тогда, когда мы были вместе в Москве. А уже несколько месяцев, когда он буквально ворвался в мою жизнь, когда я сжималась от одного взгляда Никиты, а потом, как наркоман, ловила его внимание. И мне было мало. Смотрю, как он вытирает слезы со щеки и не верю, по-прежнему не верю, что у нас может что-то получиться. Я даже надеяться себе не разрешала и сейчас не разрешаю.

– Почему? – выдавливаю из себя это слово.

– Нет ответа, Варь, – шумно выдыхает. – И подвоха нет никакого.

Снова прижимает меня к себе, зарывается пальцами в волосы и рассказывает, как случайно обратил на меня внимание из-за активности Машки, как я напомнила ему детство, как стал присматривать за мной, а я все равно попадала в разные истории.

– Шарахалась от меня, как от чумного. К себе вообще не подпускала, сбегала постоянно… Я тебя чем-то обидел тогда?

– Я тебя боялась, – признаю очевидное. – Очень боялась. И никак не могла понять, что тебе надо от меня. И напряглась, что ты всегда рядом оказывался… А ты столько всего сделал для меня… А я… За все ведь надо платить, да? И вокруг тебя всегда столько девушек… самых разных, но не таких, как я. – Снова вспомнила об Оксане и о той шатенке из бара.

– Не таких, – кивает головой. – Они не ты.

Молчит так долго, что я начинаю нервничать.

– Их больше нет, Варь. И я не хочу видеть рядом с тобой никого, особенно Исмаилова.

Вздрагиваю от этой фамилии, мне не нравится, как ее произносит Ник. Он что, ревнует? Невозможно представить, чтобы такой, как Леднев, мог ревновать. Это как-то неестественно что ли. Молча киваю головой потому, что Стас остался в прошлом и это никак не связано с Ником. Наверное, кто-то мог бы вернуть все назад или попытаться это сделать, но не я.

Четверг пролетает в каком-то удивительном, непередаваемо счастливом сне. Я заехала домой лишь для того, чтобы переодеться. Машки не было, и, судя по всему, она ночевала не здесь. Хоть бы у нее что-то путное получилось с Лехой. Ну или не с Лехой. Хочу увидеть ее счастливые глаза, чтобы они сейчас светились, как мои… Написала ей в ватсап. Сообщение доставлено, но пока не прочитано. Быстро открываю шкаф. Что бы надеть такого? Я даже не знаю, что мы будем делать дальше. Ник стоит у окна, рассматривает наше с Машкой жилище. Я побаивалась его приводить сюда. Епифанцева наведением порядка себя редко утруждала, домработница так и не вернулась до сих пор, но Леднев просто отказался ждать в машине. Предупредить Машку тоже не смогла – банально не брала трубку. Хорошо все-таки, что хоть какое-то подобие порядка. Не представляю, как бы было стыдно, увидь он Манины лифчики на комнатной двери.

– И как вы тут вместе живете? Квартира маленькая, даже кровать одна, – смотрит на меня с каким-то сомнением, и мне это не нравится.

– Нормально живем, все хорошо.

Вытаскиваю джинсы с футболкой, чистое белье и топаю в ванную. Тупо, да, но я все равно стесняюсь переодеваться при нем.

– Ты удивительно похожа на отца и в то же время копия матери.

Первое, что я слышу, выйдя из ванной. Ник держит в руках единственную фотографию моих родителей. Рассматривает внимательно, как если бы хотел разглядеть что-то.

– Это из-за глаз такой эффект, они у меня мамины, на пол-лица.

Забираю фотографию. Дело не в нем, просто не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, касался единственной вещи, что осталась от родителей. Даже Никита.

– Да, у тебя удивительно красивые глаза, необычные, – задумчиво смотрит, но фотографию больше не трогает. – Совсем их не помнишь?

– Совсем. Маму очень смутно, скорее, образ даже. Мы идем?

Мне почему-то хочется поскорее увести Ника отсюда.

– Да, принесешь мне воды?

Мы в машине, у подъезда опять столкнулась с англичанкой. Она открыла, было, рот, увидев меня, но тут же захлопнула и даже взгляд отвела. Прошмыгнула мимо, чуть задев плечом. Скорее всего, из-за Леднева, у него такой взгляд бывает… Не то что разговаривать, исчезнуть хочется, желательно с этой планеты. Я тоже хотела бы научиться так смотреть, но тут явно генетика помогла.

– Куда поедем? Что ты хочешь?

Я не знаю куда, просто с ним хочу. Да куда угодно, лишь бы он был рядом.

– Может, в «Рио»? – неуверенно предлагаю. – Мне там понравилось.

Кивает головой, выезжаем на дорогу.

– Ты сейчас не работаешь по вечерам в «Гамме»?

Мягко ведет машину, обожаю его Volvo.

– Нет, у меня сессия ведь, еще три экзамена, один автоматом получила. А ты?

– Госы на следующей неделе. Потом на защиту в конце месяца.

– Что дальше?

Смотрю на его руки. Зачем мужчине такие красивые руки? Пальцы длинные, как у пианиста. Интересно, он музыкой занимался? Я ведь по-прежнему так мало о нем знаю.

– Заберу у отца компанию. Это главное.

– А ты уверен…

– Что отдаст? Уверен. Осталось только продержаться до августа.

По тону понимаю, как для него это важно. Неужели отец этого не видит? Или он, и правда, готов ломать всех под себя? Бабушка тоже была очень властная, только так, как она говорила, и должно было быть. Но я все равно ее любила.

– Я… Может, тебе помочь надо?

Понимаю, что глупость сморозила, но само как-то… Но он не смеется, удивительно даже.

– Просто рядом будь.

Это сон, какой-то нереальный сон. И я не хочу просыпаться, никогда!

Смотрю на экран телефона, нет, не так. Пытаюсь посмотреть на экран телефона. Сегодня воскресенье. Судя по цифрам, 8:15. Мы заснули, когда уже светало, то есть недавно. За эти дни я так и не ночевала дома, как-то не получалось. Только переодеться заезжала к Машке. Ее вообще не видела, писала лишь, что все отлично и она обязательно мне все расскажет. И вот сейчас она звонит.

– Маш?

– Варь! Ты где?

– Э, я у Никиты. Ты чего кричишь? – оглядываюсь: Леднева рядом нет, судя по шуму воды, он в душе.

– Я тоже не дома. Соседи звонили. У нас пожар! Пожар! Проводку замкнуло. В ванной! Там пожарные, Варя! Они нам дверь взломали, – тут Маня смачно выругалась – все сгорело на… – и еще раз. – Я за городом! Мне добираться два часа! Ты можешь подъехать? Пожалуйста! Я приеду как смогу. Там же все наши вещи! Варя! Ты слышишь?

– Да, наверное…

– Позвони как на месте будешь!

Отключается, а я в ступоре, смотрю на телефон. Пожар? Все сгорело? Взломали квартиру?

– Что случилось? Я даже из коридора слышал визг этой чокнутой.

Ник вытирает волосы полотенцем, и на нем нет ничего. Вообще. Только тонкая золотая цепочка на шее. Он такой… Я даже на пару мгновений переключилась, не поняла сразу, что за чокнутая.

– У нас пожар, Машкина квартира сгорела! Представляешь? – бегаю по комнате, пытаюсь одеться. – Там же все наши вещи!

– Кто-то пострадал? Епифанцева?

– Она за городом. Надеюсь, что нет.

Через 20 минут мы уже у дома. Тут не припарковаться, стоят пожарные машины, людей много у подъезда. Смотрю наверх, окна вроде целы, но темные. Особенно – в кухне.

– Идем.

Нас сначала не пускают, потом Никита кому-то объясняет, и мы все-таки входим в подъезд.

– Вы ремонт, что ли, делали? – спрашивает здоровый мужик в каске. Киваю головой, запах гари сильный, но смотрю на квартиры и стены: вроде все чисто. Поднимаемся пешком, лифт не работает. – Там вам трубы чинили, соседи сказали. Похоже, как-то проводку в ванной задели, вот и пошло замыкание. Скажите спасибо, что быстро вызвали, комната почти не тронута.

Заходим в квартиру. Прикрываю рот ладонью, чтобы не закричать. Какой ужас! Коридор весь в копоти с потолка до пола, двери в ванной по сути нет, хотела заглянуть туда, но Ник не дал, подтолкнул в комнату. А сам остался в коридоре, расспрашивал у пожарника что-то. Я в какой-то прострации подошла к фотографии родителей. Цела! До комнаты пожар не добрался, ничего не сгорело, но запах жуткий, и на многих вещах – сажа. Открываю шкаф. Вещи вроде целы, документы тоже. Деньги. Вроде все на месте.

– Собирай все необходимое. Сумка есть? – Не слышала, как он подошел.

– Зачем? – не очень понимаю, что он хочет. – Надо Машку дождаться, тут, наверное…

– Машку дождемся, не переживай. Ей еще с пожарными общаться, и не только… Варь, здесь нельзя жить.

Киваю головой. Вот и закончилось наша с Маней совместная жизнь. Стоп, а куда я пойду?

– У меня поживешь, – словно мысли мои читает.

– У тебя? А как же Машка?

– Машка найдет, где жить. Ты за нее не волнуйся. Волнуйся за того, кто будет с ней рядом.

Пожимаю плечами, а Ник кому-то звонит, успевая о чем-то переговариваться с пожарниками. Я не особо вслушиваюсь, механически хожу собираю свои вещи в сумку. Да, надо же книги сдать, они пахнут пожаром, но других у меня нет. И паспорт, конечно же. Одежда вся пропахла. Это вообще можно отстирать?!

Руки трясутся. Что же дальше? Это надо ремонт делать. Другие квартиры вроде не задеты, но кто точно знает? Долго находиться в квартире невозможно, все-таки дым и гарь есть, особенно от стиралки, и в кухне явно расплавился пластик. У меня уже голову немного ведет.

Айс забирает у меня сумку из рук и выводит на улицу. Воздух! Свежий воздух! Не могу им надышаться. Кто-то из соседей к нам подходит, что-то явно хочет сказать, но Ник тут же говорит, что все вопросы к нему, а у его девушки – стресс. У его девушки! Готова повторять эту фразу, пока язык не устанет.

Не успеваю до конца насладиться пониманием, что я – девушка Никиты, как к нам подъезжает черная машина. В ней тот же водитель, который вез нас из универа в среду. Черт, у меня же экзамен завтра!

Ник просит отвезти меня домой, не хочу никуда от него уезжать, но он усаживает меня в машину, обещает дождаться Маню и написать мне, как только все здесь закончит.

Я дома. А это уже мой дом? Да, но временно, конечно… Да. Дома первым делом отправляю все свои вещи в стирку. Надеюсь, Ник не обидится, что я воспользуюсь его стиралкой. Он приезжает только через два часа.

– Как там дела?

Проходим в зал, вижу, что он устал. А я так ему благодарна, что поехал со мной, отвечал за меня на вопросы пожарных, а потом остался дожидаться Машу.

– Там ремонт надо делать на кухне и в ванной почти с нуля. В общем, Епифанцевой пару месяцев придется где-то пожить. Акт пожарные еще составят. Повезло, что пострадала только ее квартира. Хотя там соседи пытались с нее деньги содрать, – смотрит на меня. – Садись сюда, – хлопает по дивану рядом.

– Так где же ей ночевать-то? – хватаюсь за телефон. – Она ведь…

– В городе полно гостиниц, немаленькая, разберется. Ты ее с Даней познакомила?

– То есть? А он тут при чем?

Смотрит на меня как-то странно.

– Рыжий ее привез.

– Э? Что? – не знаю, что сказать. Она же с Лехой должна быть, я так поняла. Машка от одного имени Дани начинала орать чуть ли не матом. Так она с ним?

– Понятия не имею!

Ухожу на кухню, а Ник больше не спрашивает.