Читать книгу "Измена. Свадьба волка"

Глава 17. (Ровер). Сопротивление себе

Шёл проверить, как заселилась мать Эйлис, и застал очень интересный разговор. Вижу, как моя маленькая волчица готова сквозь землю провалиться. Она забавная.

– Лорд, – мать Эйлис низко склоняет голову, и я невольно морщусь, замечая на её шее жёлтые пятна старых синяков.

Похоже, в родном доме ей и правда сильно доставалось. Привезти её сюда было правильно. И Эйлис спокойнее, что не всё в её жизни контролируется мной.

– Встаньте, Далора, – качаю рукой. – Я зашёл поздороваться и спросить, как вы добрались. Не нужно ли вам чего-нибудь?

Женщина оглядывается и будто впервые замечает интерьер комнаты. Согласен, контраст с их старым домом слишком яркий.

Я даже рад, что Эйлис спокойно отреагировала на замок. Молодой живой ум. Её матери будет сложнее.

– Нет, что вы. И так многовато.

– Славно. Предлагаю вам освежиться с дороги и готовиться к ужину. Я пришлю служанок, они помогут со сборами.

– Да полно вам… Не стоит, право. Что уж я, с платьем не разберусь?

– Мам, не спорь, – шипит Эйлис. – С ними непросто разобраться.

Моя умница.

– Согласен. И приготовьте Эйлис мешочки, – безмятежно улыбаюсь. – Я лично прослежу, чтобы она следила за своим состоянием.

Вижу, как загораются воинственные огоньки в глазах жены. Маленькая забавная Эйлис. Волк бьёт хвостом, радуясь её присутствию. Голову немного кружит. И ведь это только начало отношений. Не представляю, что будет дальше. Мне не хотелось бы впадать в зависимость от неё, но будто к этому всё идёт. И запах, пьянящий, как яблочный сидр.

– А проследишь ли? – она вскидывает подбородок.

– Обязательно, дорогая. Знаю, ты соскучилась, но я должен украсть тебя для одного дела. С вашего, Далора, позволения.

– Конечно, какие разговоры, – тихо отзывается женщина. – Может, помочь чем? А то мне… – она снова озирается. – Неловко как-то.

– Благодарю, нет нужды. Отдыхайте.

Мы с Эйлис выходим из комнаты. Я буквально слышу, как хрустит воздух от её возмущения. И это заводит. Очень.

Скольжу по её формам. Не Мила, да, у той изгибы что надо, есть за что схватиться. Эйлис хрупкая, и в этом её очарование. Тонкие, будто веточки, запястья, узкая талия, кажется, её можно двумя руками обхватить.

Слежу за тем, как качаются её скрытые сейчас юбками бёдра, и вспоминаю прошлую ночь. Проклятье. Едва удержался. И всё же насилие в отношение женщины недопустимо.

И даже если у меня штаны лопнут от желания вжать её в стену и консумировать этот абсурдный брак прямо сейчас.

– Какое дело у тебя ко мне? – нервно спрашивает Эйлис.

– Ты захватила мешочек, который нужно орошать?

Она вздрагивает и неуловимо отступает от меня. Косится на дверь в комнату, где теперь живёт её мать. Меня это забавляет, и я шагаю прямо на неё, вгоняя бедняжку в угол, образованный несущей аркой и стеной. Эйлис смотрит влево, намереваясь выскользнуть из ловушки, но я отсекаю эту возможность, уперев руку в стену.

Очаровательная маленькая Эйлис. Распахивает огромные и ясные, как летнее небо, глаза, немедленно вспыхивающие внутренним светом. Подаюсь вперёд, так что жёнушка оказывается зажата между мной и стеной. Испуганно выдыхает, приоткрывая губки и я, не сдержавшись, наклоняюсь, чтобы сорвать с них поцелуй. Эйлис вздрагивает, упирается ладошками в мою грудь, но не пытается оттолкнуть.

Голову кружит. Звуки становятся вязкими, во всём мире есть только я и она. Моя истинная, моя волчица. Сколько лет я учился познавать себя и свою сущность, а теперь одна маленькая хрупкая девочка рушит всё, что я строил и структурировал, и показывает, что за всем этим находилось нечто большее. Мне тревожно с ней и одновременно невероятно интересно.

– Хотел сказать тебе, что скоро к нам приедут гости. Вероятно, завтра, – шепчу ей в губы, придерживая за талию, потому как Эйлис едва стоит на ногах.

Новообращённых и без того качает, а раз уж мы делаем шаги навстречу друг другу, ей совсем сложно.

– Там будут мужчины, которых ты заинтересуешь в романтическом плане.

– Но я же…

– Моя, верно. Они захотят ослабить именно меня. И раз уж моей драгоценной жёнушке пока незачем орошать ячмень, нужно убедиться, что глупостей она не наделает.

– Не сравнивай меня с собой! – мгновенно огрызается Эйлис, сверкая глазами.

– Тише, тише, – касаюсь пальцами её губ. – Я лишь предупреждаю, что такое обязательно будет. И если я смогу себя сдержать и быть нежным в твою первую ночь, то эти двуликие будут жёсткими. Пустят по кругу и вышвырнут, когда надоешь, поэтому ты держишься рядом со мной и не лезешь в неприятности. Ясно?

Эйлис тушуется. Конечно, одно дело показывать зубки мне, зная, что ничего плохого я ей не сделаю, а если и накажу, то ей понравится, и совсем другое – связываться с незнакомыми и опасными двуликими. Ей ещё предстоит научиться понимать границы и угадывать, как себя подать, а пока придётся вести за руку, оберегать и учить.

Но в том и прелесть. Как бы я ни сопротивлялся воле луны, в её решении был и плюс. Я могу вырастить такую жену, какая мне и нужна. Эйлис уже не ребёнок, но и не взрослая. Определённо, так интереснее, чем просто заставить её рожать для меня…

Проклятье, это мои мысли или волчьи? И есть ли разница?

– Я поняла. А Мила там будет?

– Обязательно.

Эйлис неожиданно отталкивает меня и чётко произносит, закрыв глаза и лишая меня возможности видеть свет:

– Нет.

– Эйлис, она ведёт некоторые мои дела.

– Я сказала нет!

Морщусь. Глаз малышка не открывает. Она так пытается сдержать волчицу или… поняла, как противостоять моему влиянию?

Глава 18. Сколько есть любви в семье

Я умру со стыда, если мама узнает, что Ровер изменяет мне – это я поняла только сейчас. Она человек простой, и я даже представлять боюсь, как она отреагирует на новости о Миле, а Роверу хоть бы что. Я даже его врагов не так боюсь, как скандала, который может закатить моя мама. Как бы не вышло, что я спасла её от агрессивного мужчины, но столкнула с ведьмой, которая может устроить что-то похуже.

Теперь не знаю, как и быть. Если предупредить, то придётся и про их отношения с Ровером сказать… Проклятье, не знаю, как лучше.

– Эйлис, я могу пообещать только, что не буду спать с ней этим вечером, – бархатисто рычит Ровер. – Она помогает мне в делах. Я бы и рад обучить тебя, – он цокает языком. – Это утомительно. Вы обе слишком ревнивы.

Гляньте на него. Ревнивы, а? Мне что, посочувствовать?

– Может, пора сделать выбор? – хмыкаю я и открываю глаза.

Как я и ожидала, если не смотреть на него, думать легче. От вида того, как горят глаза двуликого, когда он на тебя смотрит, по спине бегут мурашки. Сразу понимаешь, что вот оно – самое ценное и важное. Никто и никогда больше не посмотрит на меня так.

Ровер молчит. Интересно, лорд чувствует что-то похожее, или Альфу подобная чепуха не задевает? Он же злой и страшный чёрный волк, что не знает слов любви и чхать хотел на мои чувства? Идеальный самоконтроль и…

– Раздери тебя гром, Эйлис, – низко рычит он и снова шагает на меня.

Я ударилась бы затылком, не окажись там его ладони, мягко сжавшей волосы. Губы немедленно попадают в его плен. Обжигающе горячий язык размыкает мои зубы и проникает глубоко, подчиняя и лишая воли. Я снова теряюсь в чувствах, тянущий жар в нижней части живота распаляется куда быстрее, чем было ночью. Мы будто вернулись к незаконченному занятию.

Чувствую, как сползаю. Ровер прижимает к себе крепче и упирает колено в стену между моих ног, так что я практически сажусь на него. Из горла вырывается стон, и я вцепляюсь в плечи лорда. Снова тону в его страсти и понимаю, что пропала. Он уже проник под кожу, смешался с кровью и въелся в кости. Ни один мужчина не сможет откликнуться во мне так сильно, как Ровер.

– Сестрёнка, а…

Голос Кая обрушивается на нас ведром ледяной воды. Лорд отступает, я испуганно закрываю ладонями пульсирующие и требующие новых поцелуев губы.

– …что вы делаете? – заканчивает вопрос мой брат.

Я готова сквозь землю провалиться. Щёки горят, будто я к заслонке печи прислонилась. Я не представляю, что отвечать на этот вопрос.

– Это называется поцелуй, Кай, – прямо отвечает Ровер, присаживаясь перед моим братом. – Когда ты станешь старше и найдёшь ту, чьи глаза будут загораться при виде тебя, это будет одним из способов проявления любви, которую невозможно сдержать.

Он говорит так спокойно и уверенно, как я не скажу никогда в жизни. Так странно и необычно слышать. И ведь совсем не стесняется!

– У Эйлис будут дети из-за этого? – серьёзно спрашивает Кай.

– От этого нет, – улыбается Ровер.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы у неё были дети.

– Почему? – поднимает бровь лорд.

Я фыркаю. Да понятно почему. Его ведьма обещала забрать их у меня.

– Потому что тогда она перестанет любить меня, – брат опускает глаза.

– Кай, этого никогда не случится, – я, наконец, нахожу в себе силы отлепиться от стены и подойти к ним.

– Откуда ты знаешь? – он поджимает губы.

– Потому что любовь – особое чувство, – отвечает за меня Ровер. – Чем больше тех, кого нужно любить, тем больше любви. Видишь, теперь у вас есть я, и Эйлис меня любит. Но ведь тебя она любить не перестала?

Кай мотает головой, а я давлю в себе желание возмутиться.

Больше тех, кого надо любить?

Ой, как хочется слышать в его словах только вопрос появления новых малышей в семье, а не «у меня две женщины, и это хорошо».

Я никогда не приму Милу! Она не нужна мне в этом доме! Пусть катится, куда хочет!

Волчица со мной согласна. Снова хочется закатить скандал, но я не решаюсь устраивать сцену при брате.

– Видишь. Поэтому когда у нас с Эйлис появятся дети, у тебя будет больше тех, с кем можно поиграть.

– Но ведь их вы будете любить сильнее?

– С чего ты взял? Тебя мы уже любим. И они будут.

– Правда?

Ровер усмехается и треплет его по волосам так естественно, будто делает это каждый день. Может, когда-то он так выражал привязанность своему брату? Лорд сказал, что они чем-то похожи, так что я не удивляюсь. Хоть и не знаю, хороша ли эта попытка заменить одного ребёнка другим. Каю нужен пример мужчины, но я сильно сомневаюсь, что Ровер таковым станет, если учитывать его взгляд на число любимых женщин.

– Конечно, – отвечает лорд Альварин. – А знаешь, что ещё? Твоя мама приехала. Уверен, она тебя тоже очень любит.

Глаза Кая округляются. Он хватает Ровера за руки и часто дышит.

– Правда?! Где?!

– Тс-с-с-с, – лорд прикладывает палец к губам и указывает на дверь в спальню мамы. – Недалеко от тебя. Хочешь устроить ей сюрприз?

– Да, – шёпотом отвечает Кай.

– Тогда давай. Как на тренировках, – кивает Ровер и разворачивает мальчика.

Мой брат мягко ступает по ковру, добирается до двери, а потом с визгом вваливается внутрь, пугая маму, которая уже через миг начинает хохотать. Я не могу сдержать улыбки и собираюсь присоединиться к ним, но лорд ловит меня за руку и притягивает к себе.

– А вас, леди, я попрошу остаться, – обольстительно ухмыляется он. – У меня сюрприз.

Глава 19. Кутюрье

Ровер снова тащит меня в нашу спальню. Я всё ещё размышляю о тайных смыслах сказанного им и немного пугаюсь, когда обнаруживаю, что в комнате нас дожидается незнакомый молодой мужчина.

Платье его очень элегантно, чем-то напоминает мундир, но более изящный, подогнанный по фигуре, изысканно расшитый золотым узором. Взгляд цепкий и пронзительный, будто летящая стрела. Чую, что человек, но с первой же секунды ясно, что он не будет отводить взгляд, как другие люди.

– Эйлис, знакомься, это Лайран, – представляет Ровер. – Кутюрье и настоящий волшебник по части женской одежды.

– Вы мне льстите, лорд, – усмехается мужчина, затем подходит и целует моё запястье. – Но, право, работать с такой изящной и нежной моделью будет наслаждением.

Он говорит мягко, растягивая слова. Не знаю, обычная ли это манера или что-то значит. Ровер настораживается.

– Ты просто снимешь мерки и подготовишь несколько праздничных нарядов. Домашними платьями я её обеспечил, но на выход в свет нужно что-то изящнее.

Мне казалось, одежды, которой набит мой шкаф, достаточно для знатной леди. И это только домашнее? Мне нравились мои новые платья, за прошедшие два дня я успела хорошо их рассмотреть. Странно думать, что это что-то простое.

Но куда страшнее представлять, как будет выглядеть парадное. Мне же нужно будет щеголять в нём перед двуликими, знатью… Должна справиться. Если хочу заменить Роверу Милу и вытеснить ведьму из моего дома.

– Конечно, ваша светлость, – кланяется Лайран. – Изволите присутствовать?

Ровер задумывается ненадолго. Потом смотрит на дверь. Я будто бы слышу, как ворочаются его мысли. Он собирался уйти поработать.

– Нет, останусь, – решает он, и я выдыхаю, но тут же поджимаю губы. – Моя жена нервничает в обществе незнакомых мужчин.

И хоть я хотела, чтобы лорд остался, то, как прозвучало, мне не понравилось.

Это что выходит? Лайран оценил меня как женщину, и я ему понравилась? А как отреагирует мой супруг?

Как же хочется цапнуть его посильнее. Пусть поймёт, какого мне, когда я вижу его с Милой. Того же Хантера он от меня отогнал при первых признаках нарушения границ. Само собой, ничего даже близко похожего я не сделаю, но немного позлить Ровера считаю справедливым и заслуженным.

– Как здорово, Лайран. Мне, право, нужна помощь. Я же совсем не разбираюсь в тонкостях светского общества, а лорд Альварин так занят другими делами, что мне совершенно не у кого учиться.

Под «другими делами» я имею в виду Милу, и, похоже, Ровер это понимает. Глаза суживаются, челюсть напрягается.

– Уверяю вас, леди, в скором времени вы во всём разберётесь и станете главной жемчужиной этой части королевства.

– Главное, чтобы вы мне в этом помогли, – я хлопаю ресницами.

– Для этого я и приехал. Пройдёмте.

Мы подходим к шкафу, рядом с которым располагается трёхстворчатое зеркало. Его раму украшает деревянная резьба, изображающая бегущих по лесу волков. Ровер подтаскивает ближе одно из кресел и усаживается, будто готовясь наблюдать за представлением. Мне немного неловко, но волнительно.

– Для начала я попрошу вас снять верхнее платье, – улыбается Лайран. – Так метки будут точнее, а значит, и наряд будет сидеть лучше.

– Поможете мне? – я поворачиваюсь к нему спиной, а сама смотрю на Ровера.

Лорд выглядит хмурым. Светящиеся изнутри глаза мерцают злостью.

Лайран ловит ленту, распускает узел и помогает мне ослабить корсет, чтобы можно было выскользнуть из платья. Ровер недоволен, вижу, как побелели костяшки его пальцев.

Немного неловко стоять перед мужчинами в тонкой сорочке, но делать нечего. Я же не могу отказаться от сюрприза. А моей волчице нравится, как на нас смотрит лорд. Буквально пожирает взглядом и губы облизывает.

Да, дорогой. Наслаждайся шоу, не такое эффектное, как в твоём исполнении, когда я застала вас в кабинете, но я-то девушка приличная и распутничать не стану.

Кутюрье ведёт себя спокойно, он наверняка видел дам и посимпатичнее.

– Это очень сложно? – спрашиваю я. – Шить одежду, когда тот, кто будет её носить, далеко. Не прикинуть, как будет выглядеть результат.

– Только с виду, леди Альварин, – улыбается Лайран, разматывая портняжную ленту. – Когда я вернусь в салон, то первым делом займусь, вернее, заставлю своих учеников заняться изготовлением вашего персонального манекена. Очень удобно, и позволит в будущем делать срочные заказы без моего визита для снятия мерок.

– Манекен придётся переделывать, – фыркает Ровер.

– Намекаешь, что я растолстею? – щурюсь я, попеременно поднимая руки, чтобы облегчить Лайрану работу.

– Уже забыла, что мама наготовила тебе ячменных мешочков? – выкрутился лорд, и я краснею.

– О каких мешочках речь? – не понимает нас Лайран, – отходя к столу, чтобы записать значения.

– Те, что определяют скорую беременность, – отвечает лорд, потому как я готова со стыда сгореть.

– О, леди в положении? – оборачивается кутюрье и снова пропускает сквозь пальцы ленту.

– Нет, – возражаю я.

– Да, – перебивает Ровер.

– Тогда, думаю, я знаю, какое платье мы для вас сошьём.

Он пропускает ленту у меня под грудью, натягивая ткань сорочки, и взгляд лорда соскальзывает с моего лица. Я готова лопнуть от смущения и уже жалею о своей неумелой провокации.

Лайран обмеряет меня всю. Запястья, щиколотки, место сгиба локтя, даже окружность головы. На губах лёгкая усмешка, голос, когда он просит меня повернуться или поднять, например, руки, очень мягкий. Мне спокойно с ним, даже забываю ненадолго о Ровере, который затаился в своём кресле.

Когда мерки заканчиваются, а кутюрье делает последние пометки в тетради и выпрямляется, Ровер неожиданно резко чеканит:

– Оставь нас.

Я вздрагиваю и непонимающе смотрю на Лайрана. Что произошло? Почему? Мужчина лишь плечами пожимает, забирает свои вещи и уходит.

– А ты, – Альварин переводит на меня взгляд, когда дверь закрывается с глухим щелчком. – На кровать.

– Ч-ч-что? Зачем?!

– Накажу.

– За что?! Я же сделала всё, что ты просил! – я отступаю на несколько шагов.

– Ты забываешься, Эйлис, – он величественно поднимается с кресла и шагает прямо на меня. – Опять забыла, чья ты.

Глава 20. Уроки обращения

– Я ничего не сделала! – пытаюсь возразить я, но Ровер не слушает.

Два длинных шага, и он передо мной. Хватает за руку и тянет к себе. Не знаю почему, но меня это пугает.

Взвизгнув, я дёргаюсь, пытаясь освободиться, а когда ничего не получается, пробую оттолкнуть Ровера.

Он больше и сильнее меня. Я чую его злость. Ему не понравилось то, как я общалась с кутюрье. Он и правда меня накажет!

Отворачиваюсь от него, пытаясь извернуться и убежать, но куда там. Ровер лишь заводит мою руку к лопаткам и давит так, что я наклоняюсь в совершенно неприличную и уязвимую позу. Вскрикиваю громче и удивляюсь тому, что голос звучит совсем не по-человечьи. На миг глаза режет от вспышки света, а потом я падаю на ковёр белой волчицей.

– Эйлис, ну и зачем? – ворчит надо мной Ровер.

Я его слышу немного искажённо, будто в уши вода попала.

Зачем-зачем?! Потому что ты страшный!

Чудом выпутываюсь из нижнего платья и, не придумав ничего умнее, бросаюсь к двери. Лорд каким-то невероятно ловким, будто размазанным по мгновению движением перехватывает меня через талию. Я взвизгиваю и бездумно пытаюсь укусить его, но уже через секунду оказываюсь брошенной на кровать.

Падаю неудачно и не сразу разбираюсь, где какая лапа, чем и пользуется Ровер, умудряясь не только подмять меня под себя, но ещё и замотать в одеяло.

– Тише, Эйлис, – шепчет он, схватив меня за загривок и вдавив в простынь. – Тебе нужно быть осторожной, когда оборачиваешься. Нельзя делать это просто так, где вздумается. Во-первых, могут воспринять как агрессию, потому как в большинстве случаев это именно сигнал к началу сражения. Ты же не хочешь, чтобы твой чудесный хвостик откусили?

Можно подумать, я специально! Я вообще не понимаю, как это получается!

Раздражённо бью хвостом и рычу на него. Ровер, кажется, угадывает ход моих мыслей.

– Во-вторых, – продолжает издеваться лорд, – как ты собираешься возвращаться в человека?

Понятия не имею. Я не понимаю даже, как в первый раз-то обратилась!

Облизываю нос и тихо поскуливаю. Я не хочу всегда так выглядеть.

Ровер устраивается поудобнее и гладит меня между ушами.

– Тебе предстоит много тренироваться, но в каком-то смысле тебе повезло. Новообращённые в потенциале сильнее тех, кто родился двуликим. Такие, как ты, намного быстрее приспосабливаются. Знаешь, каково быть человеком, и можешь сравнивать свои новые ощущения со старыми. Твой брат – другое дело. Он всегда был другим, поэтому его обучение будет длиться намного дольше.

Кошусь на Ровера. Он так плавно намекает, что мне тоже пора сесть за парту или что?

– Не волнуйся, я всё тебе объясню, – улыбается двуликий, наклоняясь ко мне и неожиданно… кусая загривок.

Тело взрывается покалывающими искорками предвкушения удовольствия.

Я пугаюсь ещё больше, когда осознаю, что в волчьем теле ничего не могу делать. Потому что сейчас мы с волчицей хотим диаметрально противоположного: я сбежать, а она – чтобы Ровер обернулся, придавил нас к простыни и взял, наполнил, завершил то, что должен был сделать ещё позавчера.

«Нет, это неправильно. Так нельзя!» – пытаюсь убедить её, но чокнутое животное меня не слушает. Сейчас Милы рядом нет, а Ровер зачем-то покусывает мой загривок, а ведь мог бы делать это волчьими зубами…

– Чтобы вернуться, ты должна успокоиться. Сильные эмоции – повадки зверя. Человеческая душа двуликого – это рациональность. Позже поймёшь, какие чувства вызывают обращение и как это контролировать, – шепчет Ровер, выпуская мой загривок из зубов. – А ещё перестань противиться себе. Твоя волчица будет брать верх всякий раз, когда ваши разногласия выходят на критичный уровень. Потому что зверь в принципе сильнее.

Снова облизываю нос и поскуливаю.

– Не бойся, милая Эйлис. Со мной ты в безопасности. Закрой глаза.

Я подчиняюсь. Мысли недовольно жужжат над головой. Это что же выходит, если с Ровером ничего не выйдет, моя вторая половина захватит власть и бегать мне по лесам до конца дней?

Голову кружит. Я будто лежу на поверхности воды, и меня покачивает то вверх, то вниз. Не чувствую тело, оно мелко подрагивает, приятное чувство. Хочу облизнуть нос, но не могу достать до него.

Я что, уже обратилась в человека? Так быстро? Или Ровер помог?

Распахиваю глаза и вижу солнечный янтарь, горящий изнутри. Лорд углубляет поцелуй, и я выдыхаю со стоном, когда чувствую, как его ладони мягко переворачивают меня на спину, а после накрывают грудь.

Тело всё ещё живёт своей жизнью, я по-прежнему не принадлежу себе. Веду рукой по его груди, ныряю в ворот полурасстёгнутой рубашки, и лорд невесть как умудряется её снять, не прерывая поцелуя.

Изучаю горячую бархатистую кожу на плечах и спине. Ровер снова ловит мои руки и фиксирует над головой, но в этот раз он не издевается надо мной, а накрывает ладонью промежность. Мычу ему в губы и резко свожу колени, но толку нет. Пытаюсь извиваться, но он держит крепко, ещё и придавливая сверху, а один из пальцев проникает прямо внутрь.

Я вскрикиваю и вцепляюсь в запястье Ровера. Не могу понять, больно мне или страшно. Или слишком хорошо? Лорд гладит там, где я и сама стараюсь не прикасаться даже во время купания, и это, пожалуй, ужаснее всего.

Не понимаю, что со мной. Всё тело напрягается, так что я чувствую, что вот-вот превращусь ещё во что-то. Мне будто щекотно, и всё же ощущения другие. От кончиков пальцев рук и ног в сторону нижней части живота катятся бусинки густого мёда. Сладко, томительно и тяжело.

Мечусь в руках Ровера будто одержимая. Не прекращая меня гладить и целовать, он неожиданно выпускает мои запястья и снова кладёт ладонь на грудь. В тот же миг собранный «мёд» взрывается тысячами фейерверков, стреляя в каждую часть моего тела слабостью и наслаждением. Я вскрикиваю и выгибаюсь, а лорд прижимает к себе и мягко и нежно целует меня в висок.

– Ты моя, Эйлис, – говорит лорд. Я едва слышу его через толщу воды. – Нигде и ни с кем ты не получишь такого удовольствия, как со мной.

У меня нет сил спорить с ним. Я расслаблена и счастлива… была ровно до того момента, пока до меня не дошёл смысл его слов, и я не вспомнила, каким он был с Милой.

То, что Ровер сделал со мной… это ведь ненастоящий секс? Секс, это когда хорошо обоим, так?

Выходит, что мне он шансов не оставляет, и… не получит такого удовольствия со мной?