Читать книгу "Развод без права на жизнь. Охота на бывшего мужа"

Глава 14

Однако, мой отказ не произвел на воина никакого впечатления.

Сняв с самодельного шампура шашлык, Ренальд положил передо мной пару подрумянившихся тушек. Вытянутые лапы, спекшиеся глаза.

Какая мерзость!

– Я не голодна, – шепнула я едва слышно и сжалась.

– Ты должна поесть! – Ренальд начал злиться: сурово свел брови на переносице, и в его взгляде мелькнуло раздражение человека, которому приходится раз за разом повторять очевидное.

Почему-то я совсем его не испугалась. Должно быть, произошло эмоциональное выгорание, потому что никаких сил спорить с ним и что-то объяснять у меня физически нет. Тело и душа будто онемели, оставив только глухую усталость.

– Оставь ее, Рен, – небрежно бросил самый немолодой из рыцарей. – Не хочет есть – пусть не ест. За одну ночь от голода не помрет.

Ренальд недовольно фыркнул, но настаивать не стал. Поднявшись на ноги, уселся у костра и принялся поедать несчастных зверушек.

Стемнело. Мужчины в основном молчат, изредка переговариваясь о мелочах. Альбус регулярно подбрасывает дрова в огонь, поэтому я не мерзну. Обо мне будто бы все забыли, и я уже начала засыпать, как вдруг…

– Я все думаю и никак не пойму, – заговорил немолодой рыцарь. – Как эта мерзость сумела вернуться? Сотню лет о нем никто ничего не слышал, а тут раз – и одним махом открыл портал! Это ж где он столько магии взял?

Сотню лет о нем никто не слышал…? Меня насторожила эта фраза. Помнится, перед началом ритуала Дима тоже упоминал, что ждал этого момента сотню лет. Подозреваю, что это не фигура речи. Но если так, то моему мужу вовсе не сорок два года, как написано в его паспорте. Ему как минимум больше ста лет!

Меня передернуло от этого открытия. Получается, что я два года целовалась с древним стариком?! Какая мерзость!

– Я думал, что он нашел сильную ведьму и высосал ее, но в этой девушке нет ни намека на магическую силу, – вставил свое слово Альбус.

Все трое уставились на меня, разглядывая так пристально, что мне захотелось укрыться плащом с головой.

– Настя, – обратился ко мне Ренальд, и в его голосе не было ни капли мягкости, – а какие отношения тебя связывают с Пауком? Ты была его любовницей? Как ты согласилась на ритуал? – он засыпал вопросами, будто пытался сложить из них мозаику, которая наконец объяснит ему эту нелепую, невозможную ситуацию.

Я подняла на него тяжелый взгляд. Стоит ли вообще отвечать? В груди поднялась волна протеста, горячая и горькая. За кого они меня принимают? Кто в своём уме пойдёт на такой ужас добровольно? В их вопросах сквозит что‑то унизительное: будто меня держат либо за расчётливую интриганку, либо за наивную дурочку, которая сама подставила шею под клинок. От этого становится невыносимо мерзко, словно меня вываляли в грязи.

– Я не соглашалась, – выдохнула я, и зажившую рану на груди обожгло болью изнутри.

– А как же тогда? – усмехнулся Ренальд. Он откровенно не верит мне, и в этой усмешке сквозит привычная уверенность воина, который знает правила игры и не терпит исключений. – Без личного согласия жертвы ритуал не получится.

О чем он толкует? Какое может быть согласие на удар кинжалом в сердце? Я чувствовала в его словах подвох, но не понимала, в чем он заключается. Я прикрыла глаза, пытаясь унять раздражение, но вместо этого в памяти вспыхнула яркая, безжалостная картина недавнего прошлого: острый кинжал смертельным поцелуем вонзается в мое сердце, а я ничего не могу сделать – ни увернуться, ни закричать, ни оттолкнуть того, кому еще полчаса назад безоговорочно доверяла.

Я вздрогнула всем телом и распахнула глаза. Мужчины все еще таращатся на меня в ожидании ответа. Что ж, будет им ответ.

– Мы поженились, – обронила я короткое объяснение и поморщилась от усилившейся боли в груди.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. У рыцарей вытянулись лица, словно они услышали самую невероятную версию из всех возможных. Альбус и вовсе уронил челюсть. Троица переглянулась, словно спрашивая друг у друга: «Ты тоже это слышал?».

– И ты согласилась стать его женой…? – с непередаваемым изумлением спросил Ренальд, глядя на меня так, словно я решила выйти замуж за гоблина с клыками до груди.

Впрочем… Дима оказался гораздо хуже любого гоблина.

– Согласилась, – прошептала я, опуская взор. – Мы поженились, а затем он привез меня в свой дом, уложил на пентаграмму и заколол, словно овцу, – под конец рассказа мой голос предательски задрожал, и я ничего не могу с этим поделать. Ужас всей этой ситуации надвигался на сознание тяжелой бетонной плитой, грозя раздавить, лишить воздуха, заставить захлебнуться в собственной боли.

Откровенно говоря, я ожидала новых скабрезных реплик, насмешливых взглядов или хотя бы холодного недоверия. Но рыцари изумленно притихли. Удивленная этой странной, звенящей паузой, я подняла на них глаза и увидела нечто неожиданное: все трое смотрят на меня с ужасом и… сочувствием. Даже грубиян Ренальд глядит на меня уже без прежнего презрения – в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на понимание, тяжелое и горькое.

Заминка длилась около минуты. Мужчины мучительно обдумывали услышанное.

– Допустим, это правда, – наконец, подал голос немолодой мужчина. Он выглядит искренне озадаченным, будто пытается сложить в голове кусочки головоломки, которые никак не хотят стыковаться. – Чтобы выбраться из мира без магии, нужна магия. Пауку потребовалось бы найти сильную ведьму, но в немагических мирах такие не водится. Что же за ритуал провел этот монстр? – потер подбородок он.

– Есть у меня одно предположение, – сказал Ренальд, разглядывая меня так, словно каждое мое движение может стать уликой. – Я прочитал немало книг о немагических мирах. Да, магия там не водится в больших количествах, но энергию можно извлечь не только нее, – он многозначительно замолчал, словно давая словам осесть в воздухе, как тяжелой пыли.

Я не понимаю, о чем он говорит, но Альбус заинтересованно прищурился, будто в обрывках теории Ренальда угадывается какая-то мрачная логика.

– Ты намекаешь на «сияние чистой души»? – рассмеялся он. – Брось! Это сказки. Никто так и не смог его зафиксировать.

Глава 15

– На Баттасе магический контур мешает проявиться этому явлению, – перебил Ренальд. Голос его звучит ровно, без пафоса, как у человека, привыкшего опираться на факты, а не на легенды. – Но там, где нет магии, все обстоит принципиально иначе. Все сходится. Нужна чистая душа, не запятнанная злобой, завистью и похотью. Паук связал себя с этой душой при помощи несложного ритуала, тем самым получив над ней власть. Девушка была уверена, что он совершает свадебный обряд.

– Для связывания двух душ нужно разделить на двоих зелье с добавлением крови обоих участников, а затем произнести ритуальные слова, – с сомнением покачал головой Альбус. – Такие вещи сложно провернуть втайне.

– Молодую девушку совсем не сложно обмануть, – Ренальд наградил меня сочувствующим взглядом. – К тому же, рядом с ней я почувствовал призрачный запах сон-травы. Как известно, в малых дозах она повышает внушаемость и подавляет волю.

Перед глазами встало воспоминание о том, как прямо перед регистрацией нашего брака в ЗАГСе Дима предложил мне выпить шампанское на брудершафт. Как он сказал, на счастье. Вкус напитка показался мне странным, чуть металлическим. Я даже хотела выплюнуть, но Дима настоял, чтобы я его проглотила. Пришлось подчиниться, чтобы не обижать жениха.

– Прекрати, – поморщился немолодой. – Слишком сложная схема.

– А когда Паук делал что-то простое? – фыркнул Ренальд. – Его преступления всегда отличались изощренной жестокостью и умением обводить всех вокруг пальца.

– О чем вы? – не выдержала я. – Какое еще «сияние»?

Мужчины с сомнением переглянулись, будто спрашивая друг у друга, стоит ли вообще вовлекать в меня в беседу, но командующий все-таки решил объяснить мне суть.

– Сияние чисто души – это не магия в привычном смысле, – осторожно подбирая слова, постарался объяснить лорд-командующий. – Это свойство самой природы души, ее первозданной чистоты. В мире, лишенном магии, она становится источником силы, которую можно забрать. И Паук нашёл способ это сделать.

– Его существование вообще не доказано, – фыркнул немолодой рыцарь. Он так и не назвал своего имени. – Поэтому я сильно сомневаюсь, что этот вариант нам стоит рассматривать всерьез. По преданиям, для того, чтобы забрать энергию чистой души, необходимо ее полное доверие. По крайней мере, до момента связывания. Человек должен жить с открытым и добрым сердцем, не иметь злых помыслов, не завидовать, не осуждать, относиться к людям с любовью и теплотой. В конце концов, тело должно быть девственно! Разве…? – он не закончил предложение, словно запнулся о собственное дыхание, и в этой неловкой паузе повисло что‑то тяжелое, почти стыдное.

Мужчина посмотрел на меня очень выразительно, будто пытается прочесть ответ не в словах, а в самой моей сути, прикидывая, подхожу ли я под эти строгие, почти святые параметры.

Я смутилась, не зная, куда девать глаза. Пальцы невольно вцепились в грубую ткань плаща. Не знаю, насколько у меня доброе сердце и достаточно ли тепло я отношусь к людям – над такими вещами обычно не задумываешься, пока их не выставляют на всеобщее обозрение.

Но я и вправду всю еще остаюсь девственницей. Довольно странно после двух лет отношений со взрослым мужчиной, но это так. Дима всегда повторял, что хочет сохранить меня до нашей брачной ночи. Это странно и старомодно, но я никогда не рвалась в постель к своему жениху. Меня вполне устраивали наши прогулки, разговоры и редкие ночевки вместе.

Именно в этот момент мне вспомнилось, что ночевки эти всегда были незапланированными. Я случайно засыпала на диване в квартире у Димы, а на утро обнаруживала себя заботливо укрытой. Это всегда казалось мне таким милым, почти домашним, но только сейчас я увидела в этом другую картину: сон наваливался на меня после напитков, которые настойчиво предлагал Дима. Как правило, мы смотрели фильм, а потом он просто оставлял меня одну в комнате, отлучаясь по каким‑то делам. И я никогда не задумывалась, почему после этих напитков веки становились свинцовыми, а мысли вялыми. Списывала все на напряженную учебу в медицинском, на сессии, на хронический студенческий недосып.

– Если Паук использовал именно силу души, то совершенно непонятно, как она выжила, – сменил щекотливую тему Альбус, за что я ему очень благодарна. – С кинжалом в сердце… Неизвестно ведь, сколько она здесь пролежала. И даже после помощи Ренальда девушка говорит, двигается, даже спорит с тобой, – усмехнулся парень, но, поймав тяжелый взгляд своего командира, тут же погасил улыбку.

На мой взгляд, они обсуждают какую-то несущественную ерунду. Какая разница, какой именно ритуал использовал Паук, чтобы очутиться здесь? У него все получилось, а я лишь чудом выжила – и даже это «чудо» сейчас ощущается как тонкая, дрожащая нить, на которой висит моя жизнь. Один резкий рывок – и всё оборвётся.

Мужчины замолчали, и в этой внезапной тишине я вдруг поймала на себе пронзительный взгляд Ренальда. Рыцарь таращится на меня так, словно хочет прочесть каждую мысль, добраться до самой сути, залезть под кожу и вытащить наружу все, что я прячу. Но самое главное – в его глазах больше нет той жалящей ненависти, которой он обжигал меня прежде. Теперь в этом взгляде сквозит что‑то другое. Не тепло, нет, но какое‑то тяжелое, сдержанное понимание. Можно подумать, он вдруг увидел во мне человека, а не чудовище. Не помеху, не проклятие, свалившееся ему на голову.

Я устала. Безумно, до звенящей пустоты в голове, устала от этих людей, от их вопросов, от чужих теорий, от собственных воспоминаний, от всего на свете. Хотелось, чтобы меня просто оставили в покое, чтобы никто не смотрел, не оценивал, не пытался разгадать. Наплевав на все, я перевернулась на другой бок и натянула плащ почти по самую макушку, будто он мог укрыть не только от ночного холода, но и от всей этой реальности.

– Довели девчонку, – буркнул негромко Альбус, и в его голосе прозвучала та самая простая, человеческая жалость, от которой хочется одновременно и заплакать, и огрызнуться.

Ренальд что‑то сердито прошипел в ответ – слова слились в неразборчивый шепот, и я не стала вслушиваться. Закрыла глаза, позволяя темноте сомкнуться вокруг, и очень быстро провалилась в сон – тяжелый, без сновидений, такой, в котором не нужно ни думать, ни чувствовать, ни помнить.

***

Глава 16

– Отдай… Отдай… – услышала я сквозь сон негромкий шепот. Настойчивый, неприятный, злой. – Отдай ее… Отдай мне…

Я попыталась отмахнуться от него, как от назойливой мухи, но вдруг проснулась от командного окрика Ренальда:

– Выставить щиты! Держать оборону!

Я мгновенно распахнула глаза и сразу поняла, что случилось что-то ужасное. Едва проснувшись, первое, что ощутила – тошнотворный сладкий запах. В чистом лесном воздухе оказался разлит самый отвратительный из запахов – запах разложения.

Я сразу узнала его.

Приняв сидячее положение, я прищурилась, вглядываясь в ночной мрак. Что происходит? Когда мои глаза уловили странные человеческие силуэты в ближнем отдалении, я им не поверила. Решила, что еще не до конца проснулась. В свете догорающего костра я отчетливо вижу самых настоящих…зомби! Именно такие, какими их показывают в фантастических фильмах: полуразложившиеся трупы в лохмотьях и с бессмысленным взглядом.

Я протерла свои глаза, не поверив им. Быть может, у меня начались галлюцинации? Разве зомби существуют?!

Но вместе с запахом я услышала и звук, который становится все ближе с каждой секундой. Даже не знаю, что хуже – одно или другое? Звук низкий, гудящий, вибрирующий. Он напоминает не то рой гигантских насекомых, не то надвигающуюся огромную волну, готовую накрыть нас с головой.

– Альбус, готовь огневые заклятия! – во все горло командует Ренальд, глядя на тех же зомби, которых вижу и я. – Хол, пути отступления на тебе!

Значит, все-таки это не галлюцинация, и я не схожу с ума! Хоть что-то хорошее в этой ситуации.

– Нужно уходить! Срочно! – отдал приказ Ренальд.

Я попыталась подняться на ноги, но не сумела. Ноги не слушаются! Даже сидячее положение дается мне с трудом – голова кружится, а тело охватывает слабость, будто из меня выкачали все силы, оставив лишь пустую оболочку.

– Куда?! – рявкнул самый старший из рыцарей. Его имя Хол, если я правильно расслышала. – Они повсюду! Со всех сторон лезут! – в подтверждение его слов из непроглядной темноты выпрыгнул жуткий зомби с отваливающейся кожей и без нижней челюсти. Мужчина взмахнул мечом, отбиваясь от нежити, и та с жутким визгом валилась наземь.

В этот момент я вдруг поняла, что за отвратительный звук наполняет пространство – это вопли нежити. Он режет слух до боли. Отчаянно хочется зажать уши руками, согнуться пополам и закричать в ответ.

На меня навалилось тяжелое чувство нереальности происходящего. Все происходящее кажется дурацким сном, словно я угодила в страшный фильм, а титры все никак не появляются. У меня началась тихая истерика.

В первой серии ужастика меня убил собственный муж. Во второй меня сожрут ожившие мертвецы. А в третьей, по всей видимости, я сама стану зомби. Потрясающе!

В лицо ударил сильный порыв ветра, приводя меня в чувство. Лес зашелестел листвой, на несколько секунд перекрывая жуткий гул от зомби.

– Отдай… Отдай ее… – отчетливо расслышала я слова в быстром движении воздуха.

Неужели у меня начались галлюцинации? Что ж, это неудивительно! В такой обстановке поехать кукушкой – как зимой скатиться с горки! Быстро и бесплатно!

Я сидела с прижатыми к ушам ладонями, когда внезапно ко мне подскочил лорд-командующий и схватил в охапку, прижав меня к своему крепкому телу. Мгновение – и он рывком оторвал меня от земли, поднявшись на ноги так легко, словно я совсем ничего не вешу. Я только и успела обхватить его за шею, а через секунду нас обдало мощным порывом воздуха.

– Отдай ее! – сила ветра усилилась, и вместе с тем слова зазвучали громче. – Отдай мою жену! – на этот раз мы оба услышали отчетливый мужской рык, тяжелый и властный, пропитанный неподдельной злобой.

У Ренальда вытянулось лицо. Он выглядит таким изумленным, словно его оглушили бревном по затылку.

Должно быть, даже в мире магии явления природы не умеют разговаривать.

– Это Паук! – крикнул лорд-командующий своим подчиненным. – Он наслал на нас нежить. Черный маг, чтоб его! – с досадой и ненавистью прошипел он.

На той высоте, на которую поднял меня Ренальд, я смогла оглядеться. Моим глазам предстала удивительная картина: мертвяки окружили нас аккуратным полукругом, словно они стоят возле невидимой преграды, переступить через которую не в силах. Хол и Альбус рыцарей держат оборону и атакуют тех, кто в первых рядах, но на их место тут же встают новые. Но их сил недостаточно. Нежить не растерзала нас только потому, что их сдерживает полупрозрачный купол, перебраться через который они почему-то не могут.

Вглядевшись, я увидела, что купол мерцает множеством ярких синих нитей. Все они переплетаются и сливаются в единый неразличимый клубок у самой земли.

Тут-то до меня и дошло, что я вижу самую настоящую магию!

Это щит Ренальда, который замыкается на него одного. Я кожей чувствую связь щита с командиром, хоть никогда прежде и не видела ничего подобного. Только он стоит между мной и смертью. От этого осознания на душе стало чуть легче. Значит, у нас все-таки есть небольшой шанс.

Окончательно проснувшись, я огляделась по сторонам, но это стало ошибкой. Вид оживших мертвецов, выбравшихся из собственных могил, вызвал новый приступ ужаса и паники. Их так много, что, кажется, они заполонили собой весь лес до самого горизонта. Смотреть на этот кошмар оказалось даже страшнее, чем принять смерть от кинжала, Тогда все случилось относительно быстро, а эти чудовища разорвут меня на части живьем.

– Отдай ее, и я отпущу вас! – услышали мы в новом завывании ветра отчетливый голос моего мужа. Я узнала его, хоть и звучит он как через сломанный телефон.

Судя по тому, как выразительно переглянулись Альбус и Хол, они тоже услышали это «щедрое» предложение. В их глазах сквозит не только удивление, но и неподдельный страх. Появление Паука испугало отважных воинов не на шутку, пусть даже он проявился в движении воздуха.

Глава 17

Тем временем, гул от зомби только нарастает и становится все более страшным и невыносимым. Игнорировать его становится почти невозможно. Мертвецы открывают свои черные рты и издают нечеловеческие звуки, от которых кровь стынет в жилах.

С каждой секундой моя паника разгоняется все сильнее. Теперь я полностью осознаю весь ужас ситуации. Вот-вот на моей шее сомкнутся челюсти смерти. Либо меня на части раздерут восставшие мертвецы, либо дорого супруг заберет в свои лапы и…

Я даже думать не могу о том, что будет со мной в таком случае. Дима либо убьет меня окончательно, либо… А какое может быть «либо»? Делать меня своей женой он никогда не собирался – теперь я понимаю это окончательно.

Мертвяки навалились на магическую стену огромной толпой, и она предательски дрогнула.

Мои руки невольно сжали шею лорда-командующего еще крепче прежнего. Пусть только попробует меня отпустить! От страха я вцепилась в него так крепко, что ни один мертвяк меня на оттащит! Он единственный удерживает меня от падения в бездну. Между мной смертью стоит только этот мужчина и его магический щит. Если они рухнут, то все будет кончено, на этот раз навсегда.

А я так не хочу снова умирать! Неужели я вернулась только затем, чтобы погибнуть еще более ужасной смертью?! Все внутри восстало против такой судьбы, и из глубины души словно поднялась мощная волна огня. Поначалу я думала, это все мои разбушевавшиеся нервы, но быстро поняла, что происходит что-то по-настоящему странное.

По венам побежало обжигающе-приятное тепло, на грани боли и удовольствия. На миг мне показалось, что эта лава в крови вот-вот расплавит мои сосуды, но каким-то чудом живой огонь течет по моим сосудам, словно вода по руслу реки.

К слову, Ренальд ничего странно не заметил. Он все также держит меня на своих руках, а значит, никакого жара от меня не ощущает. Будь это не так, и лорд-командующий сбросил бы меня с себя, словно горячую картошку.

– Лорд-командующий! – перекрикивая гул мервецов и шум ураганного ветра, обратился к Ренальду юный Альбус. – Быть может, и вправду нам стоит отдать Пауку его…кхм…супругу? – предложил он, чем поверг меня в самый настоящий шок.

Его слова ударили, словно пощечина. Я застыла, не поверив собственным ушам. Я не ослышалась? Не сошла с ума? Альбус, этот рыцарь без страха и упрека, не побоявшийся бросить вызов своему командиру, предлагает отдать меня моему же убийце?! Мое сознание отказывается в это верить.

Даже про нестерпимый жар во всем теле я позабыла, пораженная словами Альбуса до глубины души. Даже если бы он предложил Ренальду взять меня за руки-за ноги и швырнуть через магический щит прямо в толпу мертвяков, а самим бежать со всех ног из этого места, я бы и то меньше удивилась. Страх смерти и не на такое зверство может толкнуть. Я умирала буквально недавно, поэтому слишком хорошо знаю, о чем говорю.

На секунду мы вчетвером застыли, внимательно глядя друг на друга. Эта микроскопическая заминка показалась мне вечностью, за которую я успела снова умереть и воскреснуть. В ожидании решения лорда-командующего мое сердце в груди ухнуло куда-то вниз, чтобы снова подняться к груди нестерпимым жаром, прожигающим все на своем пути.

– Отставить разговоры! – рявкнул Ренальд с такой сильной яростью, что ему удалось перекричать гул мертвецов. – Держать оборону! Мы сможем сдержать их до утра! А с восходом солнца они сами погибнут, – добавил Рон уже тише, но все еще буравя юного Альбуса многообещающим тяжелым взглядом.

Казалось бы, после его слов мне должно полегчать хоть немного. Тревога должна стихнуть, а чувство защищенности воспрянуть и согреть меня, словно теплое одеяло.

Но ничего подобного не произошло. Напротив, жар в моих венах усилился, словно по ним побежала густая лава. Сердце бешено и сильно стучит в груди, голова гудит от напряжения, а реальность вдруг поплыла. Страшный рев стал раздражать еще сильнее, сливаясь в единый неразличимый звук.

– Настя, – услышала я встревоженный голос лорда-командующий над своим ухом. – Что с тобой?! Эй! – кажется, он встряхнул меня, но я не почувствовала этого и ничего не смогла ответить.

Я горю изнутри, но это пламя не сжигает меня, не испепеляет и не пытается убить. Наоборот, я чувствую, как во мне бушует бешеная по своей мощи сила, беснуется, рвется наружу.

Она не вредит мне.

Наоборот, она…словно чего-то просит. Зовет. К чему-то призывает.

– Даю последний шанс, – яростное шипение в новом порыве ветра проникает в уши горьким ядом. Я безошибочно узнала голос Димы. Его интонации и тембр невозможно ни с чем спутать. Я узнала их даже сквозь магический «испорченный телефон». – Отдайте мне мою законную супругу, и я позволю вам выйти из этого леса живыми. Это невероятно щедрое предложение, которого вы не заслужили. Но сегодня я добр, – Паук рассмеялся, а я впервые услышала его таким – надменным, ледяным, снисходящим до того, чтобы сохранить жизнь тем, кто совсем не заслужил смерти.

Во мне вскипела дикая ярость на этого мужчину, а дальше все случилось само собой. Огненный жар в моем теле словно нашел точку опору, а я вдруг ощутила то, чего не чувствовала никогда в своей жизни – контроль над этой необузданной и такой живой силой.

Словно невидимые поводья сами прыгнули мне в руки, а я поймала их и вдруг поняла, как управлять этой дикой силой.

Дима… От одного этого имени из глубины поднялась удушающая ярость. Он хочет меня забрать? Что ж, пусть берет!

В ответ на мой немой, но очень эмоциональный призыв огненная магия в моем теле вдруг поднялась вверх мощной обжигающей волной. Она захлестнула меня, накрыла с головой, а я отдалась в ее власть, растворилась, слилась, стала един целым с этой властной стихией, не считающейся ни с чем, что имеет неосторожность встать у нее на пути.

Я плохо понимаю, что именно начало происходить в реальности с этого момента. Все, что я могла видеть – сплошную стена безжалостного пламени, в котором иногда мелькают визжащие умертвия, которые тут же превращаются в прах.

На этот раз навсегда.

Очнулась я тогда, когда бушующий во мне огонь полностью иссяк, излившись наружу во всей своей разрушительной красоте.

Когда я открыла глаза, то увидела лишь выжженный лес. Точнее, то, что когда-то было лесом, а сейчас представляет из себя лишь усеянное пеплом поле. Я даже не сразу осознала, что на том месте, где я стою, еще совсем недавно густо росли высокие деревья.