Текст книги "Ангелы смерти. Женщины-снайперы. 1941-1945"
![](/books_files/covers/thumbs_240/angely-smerti-zhenschiny-snaypery-1941-1945-128560.jpg)
Автор книги: Алла Бегунова
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Спустившись с дерева вниз, Павличенко показала свое произведение Вартанову. Он удивился дотошности старшего сержанта и сообщил ей истинное расстояние от ворот своей усадьбы до известкового камня – 43 метра. Люда искренне поблагодарила старого егеря. Таковая деталь помогала указать на «Карточке огня» дистанции между объектами более точно, что обеспечивало лучшее прицеливание. Она также спросила лесника про ветер и услышала в ответ рассказ о том, что в ноябре здесь часто властвуют штормовые холодные ветра с севера и северо-востока. Старая снайперская присказка напоминала про это: «Ружье стреляет, ветер пули носит!»
К операции за линией фронта готовились серьезно, но недолго, так как сведения могли устареть.
Все дистанции на хуторе, с какой стороны леса к нему ни подойди, укладывались в 150–180 метров. Зато ветер мог приготовить неприятный сюрприз. Баллистические таблицы, которые Павличенко заучивала наизусть в киевской Снайперской школе ОСОАВИАХИМа, помогали быстро рассчитывать поправки при разной силе ветра, соответственно вызывающей разные отклонения пули от плоскости стрельбы. Определить силу ветра и рассчитать поправку могла только сама Людмила. Значительная часть бойцов ее взвода до сей высшей стрелковой математики не доходила. Очень велики были потери во время первого немецкого штурма Севастополя. В строй вставали солдаты из маршевых рот, прибывающих на кораблях из Новороссийска. Им старший сержант успевала объяснять лишь самые простые приемы.
Между тем во время вылазки будет дорога каждая пуля. Она должна поразить цель, и получалось, что ответственность за правильную ее траекторию ложится на командира. Помощник начальника штаба 54-го полка по разведке капитан Безродный спрашивал, понимает ли это товарищ Павличенко, сумеет ли управлять огнем всей группы при возникновении сложной ситуации в бою.
– Сумею, товарищ капитан, – твердо ответила она.
Из своего взвода Людмила взяла в группу Федора Седых, жителя Сибири, человека богатырского сложения, неспешного, обстоятельного. Он был из бойцов того, первого ее отделения, которое она обучала еще перед отъездом из Одессы. За храбрость и отличную стрельбу Павличенко представляла его к воинскому званию «ефрейтор», затем – «младший сержант». Седых имел тот самый особый «глазомер», поскольку с детства ходил с отцом на охоту. Правда, в баллистических таблицах разбирался он с трудом, больше действовал по наитию. По выбору младшего сержанта она назначила еще двух стрелков, ибо боевое товарищество – хорошее подспорье в рейде через нейтральную полосу.
Капитан Безродный дал ей двух опытных солдат из взвода пешей разведки. Эти крепкие ребята знали правила рукопашного боя, стреляли из всех видов ручного оружия, не раз ходили к фашистам в тыл за «языками». На сей раз вооружились они новенькими автоматами «ППШ-41». Был у них и пулемет Дегтярева с тремя запасными дисками.
Вместе со снайперами и разведчиками просился в ночной поход и Анастас Вартанов. Но он умел хорошо стрелять только из ружья системы «Бердан-2». Некоторое сходство с винтовкой Мосина оно имело. Потому они решили дать ему простую, не снайперскую «трехлинейку» и все-таки взять с собой, ибо ценность его лесных познаний сомнений не вызывала.
В общем, нагрузка на солдат была немалая: по двести патронов каждому, по пять гранат, винтовки, автоматы, ручной пулемет, саперные лопатки, фляги с водой, сухой паек. У Людмилы – еще и пистолет «ТТ» с двумя магазинами – шестнадцать выстрелов. Впрочем, если в подобном рейде придется воспользоваться пистолетом – значит, дело приобрело плохой оборот…
Но пистолет не понадобился.
На рассвете они пришли к хутору Мекензия и заняли позиции в тылу гитлеровцев, согласно разработанному плану: Людмила со старым егерем – напротив дома, держа вход в него на мушке; три снайпера – в пятнадцати метрах от нее слева, два разведчика – в пятнадцати метрах справа. Их цель – середина поляны и камень – известняк, где останавливалась полевая кухня.
Боковой ветер силою примерно 4–6 метров в секунду дул порывами, то затихая, то усиливаясь. Ближе к полудню его направление определилось точнее – под углом до 90 градусов. Людмила сосчитала поправку для шкалы бокового барабанчика на металлической трубке оптического прицела – ½ при дистанции 150–180 метров – и показала подчиненным знак пальцами, чтобы они также отрегулировали прицелы на своих винтовках «СВТ-40».
Немцы – солдаты очень дисциплинированные – собрались в нужном месте, в нужное время и в нужном количестве. Кухня подъехала в 11.37, приступила к раздаче еды в 11.50. Людмила ждала, когда фрицы обступят кухню потеснее. На прицеле она держала долговязого унтер-офицера. Он выделялся среди других, что-то громко говорил, рядовые его слушались. Наконец унтер подошел к повару, разливавшему черпаком суп. Павличенко, еще раньше положив указательный палец на спусковой крючок своей именной «СВТ-40», теперь мягко нажала на него, и выстрел прозвучал.
Так принято при проведении рейда: первым стреляет командир группы, его выстрел – сигнал для всех остальных о том, что операция началась.
Русские открыли ураганный огонь с трех точек, который стал кромсать серо-зеленую толпу на части, валить врагов на землю. Унтер-офицер упал первым с простреленной головой. Повар, который в это время протягивал ему кружку, наполненную кофе, сначала ничего не понял, но потом спрятался за кухней. Русские пули пробили оба котла на ней. Картофельный суп смешался с коричневым кофе и, дымясь, потек на серовато-белую крымскую почву. Через минуту ее стало не видно из-за тел германских пехотинцев.
Майор артиллерии выскочил из дома, услышав крики и пальбу. Пуля тотчас пробила ему переносицу – это был привет от снайпера Люды. Старый егерь тоже стрелял, и довольно метко. Он убил ординарца. Через поляну, покрытую фрицами в серо-зеленых мундирах, нападающие бросились к дому. Павличенко вытащила документы майора из кармана его кителя, срезала «финкой» один погон и металлический знак ордена «Рыцарский крест», достала из черной кожаной кобуры офицерский пистолет «вальтер». Разведчики тем временем ворвались в здание, беспрерывно стреляя из автоматов. Они хотели забрать штабные бумаги.
– Партизанен! – раздался крик оттуда.
Связист-ефрейтор, прижимавший к уху трубку полевого телефона, больше доложить начальству ничего не успел, поскольку получил пулю в грудь. Все, что лежало перед ним на столе – карты, донесения, приказы, книга кодов, – досталось отважным бойцам 54-го имени Степана Разина стрелкового полка. Убегая, они прихватили с собой и висевший на стене туго набитый солдатский ранец, и пистолет-пулемет, который у нас в народе почему-то называют «шмайссер», хотя талантливый германский конструктор оружия Гуго Шмайссер к нему никакого отношения не имел, а производила это интересное во всех смыслах изделие фирма «ERMA», маркируя его «МР-38» и «МР-40».
Группа покинула место боя столь же стремительно, как и атаковала. Бежали через лес почти полкилометра. Уходили на юго-восток по охотничьей тропе, которую знал Вартанов. Он вел их к нейтральной полосе, но днем переходить ее не следовало. У лесника имелась на примете дальняя заимка: деревянная хибарка, наполовину вросшая в землю недалеко от родника, среди высоких деревьев бузины и акации, с густым подлеском из «держи-дерева», грабинника, можжевельника колючего. Там бойцы, повалившись на землю от усталости, стали ждать наступления темноты.
На рыжей мягкой хвое под можжевельником они лежали вповалку и спали беспробудным солдатским сном.
Первым караул нести вызвался Вартанов, хотя из-за преклонного возраста устал больше других.
Павличенко проснулась часа через три, точно услышав звонок будильника. В лесу что-то изменилось. Ветер утих, сильно похолодало. Температура воздуха не превышала шести градусов, и плотное облако, цветом сходное с молоком, медленно опускалось на склон горы. Деревья, ожидая погружения в него, словно оцепенели, вытянулись вверх. Правду говорил ей старый егерь: они боятся осеннего тумана.
Вартанов вместе с Федором Седых хозяйничали у родника. Они вырыли углубление в земле и развели там небольшой костер. Его дым смешивался с туманом и потому опасен для группы не был. Над огнем висел котелок. Вода уже закипала. На плоском камне солдаты расставили кружки, фляги, хлеб, нарезанный толстыми ломтями, брикеты пищевого концентрата горохового супа-пюре, которые собирались растворить в кипятке. Имелось и существенное дополнение к обеду: в немецком ранце, который они унесли из дома лесника, оказался офицерский сухой паек: сырокопченая колбаса, сыр, жестяные банки с сардинами в масле, галеты, то есть продукты рядовым защитникам Севастополя абсолютно недоступные.
Это порадовало участников рейда ничуть не меньше, чем благополучный исход боя. Непосредственное отношение к фронтовой удаче имела старший сержант Павличенко. Знаменитый снайпер привела их к месту засады, вовремя отдала приказ об открытии огня и затем вывела свой отряд из фашистского тыла. Однако Людмила Михайловна держалась скромно. Присев на трухлявый пенек в сторонке, она внимательно рассматривала собственные трофеи. Довольно долго ее занимала конструкция пистолета «вальтер», доселе Люде незнакомая, потом – германский орден, но более всего – документы убитого ею офицера.
Зная латынь, владея в пределах университетского курса английским языком, Людмила кое-что разобрала. Например, имя, фамилию, дату рождения, места сражений, где майор участвовал. Боевой путь, увенчанный лаврами, пролегал по территории Чехословакии, Франции, Польши. Красивая белокурая женщина, обняв двух мальчиков-подростков, смотрела прямо в объектив фотоаппарата и улыбалась. На обороте фотокарточки чернели четкие буквы: «Mein Herz! Mit Leibe, Anna…» Ее письмо, достаточно длинное, лежало здесь же. Люда, естественно, прочитать его не смогла. Она видела только, что майор написал жене ответ, но отправить его не успел.
Чужая жизнь, прерванная «тяжелой» пулей из ее снайперской винтовки, теперь лежала словно бы на ладони. Но Люда никогда не думала о захватчиках как об обычных людях, достойных жалости или сострадания. Вероломно переступив границу ее родной страны, они лишись права на эти простые человеческие чувства. Они сами захотели быть «сверхчеловеками». А монстров, обладающих измененным сознанием, начисто лишенных совести и морали, надо уничтожать быстро и безо всяких колебаний…
Павличенко участвовала не только в рейдах по тылам врага.
Хорошо изучив крымский лес, она начала собственную, индивидуальную охоту на солдат и офицеров противника. Для этой ювелирной работы совершенно не подходила «СВТ-40». Главное ее преимущество – автоматика и магазин с десятью патронами – здесь оставалось без применения. Бывало, за весь день старший сержант делала два-три выстрела и патроны для них сберегала в кармане гимнастерки, под ватником, чтобы порох сохранял нужную температуру. Громкий же звук самозарядной винтовки Токарева и яркая дульная вспышка при выстреле сильно демаскировали снайпера, и за это Люда однажды чуть было не заплатила жизнью, еле-еле успев откатиться к запасному окопу. С тех пор подарок генерал-майора Петрова, бережно завернутый в холстину, хранился в блиндаже, а старушка-«трехлинейка» с отогнутой вниз рукоятью затвора и с длинным прицелом «ПЕ» заработала снова и била в цель ничуть не хуже, чем раньше.
Добыча попадалась разная.
От убитых врагов она приносила и сдавала капитану Безродному солдатские книжки, письма, фотографии и, конечно, оружие. То карабин «Zf Kar98k» с отличным оптическим прибором, изготовленным фирмой Карла Цейсса, но это редко, поскольку немцы под Севастополем в ноябре – декабре 1941 года снайперов имели мало. То стандартную винтовку вермахта, произведенную на заводах фирмы «Maузер-Верке», которой был вооружен связист, тянувший телефонный провод от одного командного пункта к другому. То пистолет-пулемет «МР-40», принадлежавший мотоциклисту-ординарцу, легкомысленно остановившемуся возле кустов, чтобы полакомиться спелыми плодами кизила.
Оккупанты стали вести тщательное и постоянное наблюдение за нейтральной полосой. От их внимания ничто не ускользало, а уж одиночный выстрел из винтовки, раздавшийся в утренней тишине, – тем более. Они сразу открывали огонь из пулеметов и минометов, причем часто лупили наугад и, как говорится, по площадям, не жалея ни патронов, ни мин. Таковое их действие Людмила иронически именовала «концертом». В нем солировали – конечно, в силу громкости звука и значительного количества разрывов – минометы «5sm le GrWr.36», имевшиеся в каждом взводе германской пехоты. Они выбрасывали из коротких стволов, установленных на металлических поддонах, небольшие, весом в 910 граммов, мины, начиненные тротилом. Обычно, отлеживаясь в укрытии, старший сержант наблюдала, как оранжевым шаром вспыхивает эта мина при разрыве и как потом во все стороны летят ее мельчайшие осколки, громко щелкая по ветвям скованного холодом леса.
Если немецкое «музыкальное сопровождение» затягивалось и Люда находилась уже недалеко от советских позиций, то она просила помощи у наших пулеметчиков, привлекая их внимание свистом, криком: «Ребята, выручайте!» – или поднимая над головой малую пехотную лопатку. Пулеметчики начинали перестрелку с фашистами, и те забывали о снайпере, который ушел на свою сторону буквально у них под носом.
Между собой солдаты снайперского взвода обсуждали боевые удачи своего командира и делали самые неожиданные выводы. Болтали, будто Людмила Михайловна – заговоренная, и заговорила ее от смерти бабка-знахарка в селе под Одессой, спасенная снайпером от румын. Болтали, будто в лесу Люда осторожна и тиха, как рысь, и потому за ней ходит, ничуть ее не боясь, леший и своими руками-корягами притягивает к себе пули, летящие в ее сторону. Болтали, будто она может слышать через грунт все, что происходит вокруг на расстоянии полукилометра, и потому вовремя меняет огневые рубежи, всякий раз находя новый и наиболее безопасный.
Кое-что из этих и других им подобных выдумок являлось правдой. Например, в киевской Снайперской школе ОСОАВИАХИМа курсантов обучали разным приемам наблюдения за противником. Ведь известно, что через землю хорошо передаются звуки шагов, движения техники, сбрасывания грузов, шанцевых работ, стоит только воткнуть в грунт малую пехотную лопатку и прижать ухо к ее черенку. Еще лучше закопать в землю флягу, до половины наполненную водой. Если в ее горловину вставить резиновую трубку одним концом, то через другой, приближенный к уху, можно будет услышать многое из того, что делается вокруг вашего месторасположения.
Однако для того, чтобы распознать такие звуки, точнее – тени звуков, снайперу следует, образно говоря, «обратиться в слух», то есть забыть про все окружающее и сконцентрировать свое внимание до высочайшей степени. Не меньшей отреченности от собственного бытия требует пребывание и маскировка в лесу. Он поможет, он спрячет, он выдаст тебе врага. Однако ты сумей раствориться в его заповедном пространстве, стань безмолвным и неподвижным, словно бы древовидным существом. Этому учил Людмилу старый егерь Вартанов. Но он вырос в лесу. Она же, будучи коренной горожанкой, достигала подобного превращения бешеным усилием воли.
Никто, кроме солдат боевого охранения, не видел, как снайпер Павличенко уходит на охоту. Действительно, шагая мягко, размеренно, неслышно, точно дикая лесная кошка, она после полуночи подбиралась к нейтральной полосе и скрывалась среди деревьев. Были у нее там разведанные тропы с зарубками на стволах деревьев, и по ним она без помех перемещалась в темноте. Были и заранее подготовленные огневые позиции. Иногда они представляли собой неглубокие окопчики, приспособленные для стрельбы лежа и обязательно – с упора, поскольку многочасовое ожидание с тяжелой винтовкой выдержать невозможно. Иногда это были настоящие норы, прикрытие сверху ветками, обломками стволов, прошлогодними листьями, обрывками ткани.
Людмила укрывалась в лесу по-разному.
Она полюбила вечнозеленые заросли можжевельника и землю под ними, густо усыпанную хвоей. Лежать на ней удобно, и терпкий запах бодрит, не дает расслабиться. Постепенно привыкла она и к уродливому «держи-дереву», которое весьма неприхотливо и растет на каменистых склонах, упорно цепляясь за почву черными узловатыми корнями. Среди них, выступающих наружу, под вуалью из сероватых веток и веточек, под искривленными стволами устроить секретное лежбище несложно. Поваленный ветром, сгнивший от старости дуб скальный, тоже подходит для засады. Плющ диковинно оплетает его мощные ветви, и уже не поймешь, что ты видишь перед собой: то ли морды зверей, то ли камни, то ли обломки высохших деревьев. Сучком покажется неопытному наблюдателю и вороненый ствол ружья, просунутый между бугристых побегов…
Генерал-полковник Эрих фон Манштейн доложил фюреру, что 21 декабря 1941 года Севастополь будет взят и победоносные немецкие войска, оставив его в тылу, начнут наступление на Кавказ, к нефтяным промыслам, которые крайне необходимы Германии и ее союзникам в этой неоправданно затянувшейся кампании на Востоке.
Ураганный орудийный и минометный огонь по защитникам города фашисты открыли в 6 часов 10 минут утра 17 декабря. В артобстреле участвовали 645 пушек и гаубиц полевой артиллерии и 252 орудия противотанковой артиллерии. Кроме того, действовали 378 минометов разных калибров. Таким образом, на один километр фронта у фрицев приходилось 27 стволов, а у русских – только 9. На штурмовку советских позиций вылетело более двухсот бомбардировщиков и истребителей, а у наших имелось всего девяносто самолетов.
За гребнями Мекензиевых гор, поросших кудрявыми лесами, строились в боевые порядки три германские пехотные дивизии: 22-я, 24-я и 132-я. Они должны были ударить в стык между третьим и четвертым секторами севастопольской обороны, то есть на узком участке «хутор Мекензия – гора Азиз-Оба», чтобы прорваться через долину реки Бельбек, глубокий овраг у деревни Камышлы и железнодорожную станцию Мекензиевы горы к Северной стороне самой большой бухты Главной базы Черноморского флота. Если немцы выйдут на ее берега, то городу, полностью окруженному с суши, не устоять. Подвоз подкреплений, оружия, боеприпасов, продовольствия тогда прекратится.
Все утро бойцы и командиры 25-й Чапаевской дивизии отбивались от наседавшего на них врага. Один раз немцы дошли до траншей второго батальона 287-го стрелкового полка. Завязалась ожесточенная рукопашная схватка. В ней отличился комсорг полка младший политрук Голубничий. Он заколол винтовкой со штыком шестерых гитлеровцев. Их атака захлебнулась, фашисты отступили, но вскоре получили подкрепление и опять полезли вперед. К полудню 17 декабря противник оттеснил наши части с северных склонов Камышловского оврага к деревне Камышлы, расположенной на его дне. Вечером 287-й полк и 2-й Перекопский полк морской пехоты отступили еще дальше, на южные склоны Камышловского оврага, и там закрепились на заранее подготовленных позициях. Оторваться от фрицев им помогли артиллеристы 69-го артполка. Они стреляли прямой наводкой из орудий калибра 76 мм и уничтожили 10 танков и много живой силы противника.
Эти яростные бои происходили примерно на километр-полтора левее от расположения 54-го полка. «Разинцы» тоже вели перестрелку, но такого отчаянного вражеского напора не испытывали. Правда, несколько раз цепи немецкой пехоты выходили на нейтральную полосу, расчищенную здесь от кустарников и деревьев. Однако встреченные плотным пулеметным, автоматным и ружейным огнем, поддержанным минометами, они залегали и затем откатывались назад.
Два дня гремела канонада на Мекензиевых горах. Опрокинуть фронт, добиться определяющего перевеса над защитниками Севастополя гитлеровцам не удавалось. Русские бросались в контратаки и отбивали обратно занятые германцами свои огневые рубежи.
На участке первого батальона 54-го полка утром 19 декабря было относительно тихо. Но вдруг фашисты начали интенсивный обстрел из пушек и минометов. Его пехотинцы переждали, забившись в «лисьи норы» – углубленные блиндажи с тремя накатами бревен сверху. Затем боевое охранение сообщило о приближении вражеской техники.
На поляну, лязгая гусеницами, выползли самоходка «StuG III» с короткой, точно обрубленной пушкой, и бронетранспортер «Sd.Kfz.250/1», который непрерывно вел огонь из пулемета, установленного за броневым щитком на крыше кабины. Сразу за броневыми машинами двигалось около двух батальонов стрелков и автоматчиков. Самоходку взяла на прицел наша противотанковая батарея. Разделаться же с колесно-гусеничным бронетранспортером предстояло пехоте.
По плану комбата Дромина при общем наступлении немцев на позиции первого батальона бойцы снайперского взвода занимали места рядом с пулеметчиками и вместе с ними отбивали атаки противника. Старшему сержанту Павличенко, опять-таки по согласованию с лейтенантом, разрешалось уходить на скрытые, заранее подготовленные позиции на нейтральной полосе, чтобы из засады вести огонь по офицерам, унтер-офицерам, пулеметным гнездам и расчетам минометов.
В данный момент пулеметное гнездо само приближалось к Людмиле со скоростью примерно 25 км в час. Приземистая и не очень большая по размеру, весом почти в шесть тонн броневая машина «Sd.Rfz.250/1» бежевого цвета, раскрашенная коричневыми и зелеными пятнами, поворачивалась левым боком, непрерывно осыпая пулями пространство перед окопами первого батальона. На боку у нее отчетливо виднелся черно-белый крест. Расстояние сокращалось. Автомобиль подъезжал к давно пристрелянному ориентиру – низко обломанному стволу молодого вяза, и Людмила, прищурив левый глаз, заглянула в круглый окуляр оптического прицела «ПЕ».
Ей предстояло в течение минуты решить задачку по баллистике.
Во-первых, бронетранспортер имел довольно высокие борта, и, следовательно, головы двух пулеметчиков, так бесстрашно работавших у «MG-34», находились над землей на высоте более двух метров. Она же лежала в своем убежище прямо на земле, держа винтовку на небольшом бруствере. Между линией прицеливания и горизонтом оружия образовывался угол в 30 градусов, называемый «углом места цели», и сейчас он был положительным. Стало быть, прицел надо устанавливать с понижением.
Во-вторых, бронетранспортер передвигался. Это означало, что необходимо «упреждение». Снайперу нужно перемещать винтовку по направлению движения цели и впереди ее, соответственно ее скорости. Сосчитать «упреж дение» на дистанции в 200 метров легко. Пуля из «трехлинейки» долетит до нее за 0,25 секунды. За это время немецкий броневик пройдет четыре метра. Применив в расчетах понятие «одной тысячной», Люда повернула боковой барабанчик на металлической трубке прицела на несколько делений и затем мягко нажала указательным пальцем на спусковой крючок.
На том стрельба из пулемета, установленного на крыше кабины «Sd.Kfz.250/1», закончилась.
Солдаты повалились на дно бронетранспортера. Каски их не спасли. Русские пули прилетели снизу и поразили их в глазницы. Очень глупо поступил унтер-офицер – командир экипажа броневика. Удивленный, он поднялся из кабины в кузов, чтобы посмотреть, отчего замолчал пулемет. Ведь стрельбу противник вел только с фронта, а спереди машину защищали стальные листы толщиной около полутора сантиметров. Подумать о снайпере он не успел: пуля пробила ему висок. Но те, кто внимательно наблюдал за этой атакой с командного пункта разведывательного батальона, догадались.
Через минуту на рощицу, где находилась Людмила, обрушились залпы немецких минометов «Gr.W» калибра 81 мм. Запасное, более глубокое и хорошо оборудованное укрытие у нее тут было. Трижды перекатившись через левый бок, она почти добралась до него. Однако не мина, а тяжелый снаряд вдруг разорвал воздух, поднял вверх комья земли, ветки, обломки деревьев, опавшую листву. Словно горячая лапа огромного зверя толкнула ее в плечо, сильная боль лишила сознания.
Старшего сержанта, раненного осколком снаряда в спину, нашел в лесу и вынес с поля боя командир второй роты первого батальона 54-го стрелкового полка младший лейтенант Алексей Аркадьевич Киценко. На исходе дня 19 декабря 1941 года Людмилу привезли в медсанбат № 47, расположенный в инкерманских штольнях вместе с походно-полевыми госпиталями №№ 316, 76, 356. Здесь был оборудован отличный медицинский центр с несколькими операционными, лечебными кабинетами, благоустроенными палатами. За три дня немецкого наступления сюда доставили около трех тысяч раненых бойцов и командиров. Все они требовали немедленного осмотра, лечения, ухода. После срочных операций и перевязок многих отправляли в эвакуацию. Поздним вечером 19 декабря от Каменной пристани в Южной бухте отошел транспорт «Чехов», имея 473 тяжелораненых на борту.
Темнота скрыла его от воздушной фашистской разведки. Сопровождаемый тральщиком «Мина», пароход взял курс на город Туапсе, находившийся на кавказском побережье Черного моря.
Павличенко после операции по извлечению осколка осталась в Севастополе. Ее состояние тревоги врачам не внушало. Таких раненых успешно долечивали в медсанбатах в течение 10–12 дней.
Доблестного снайпера навещал командир второй роты Киценко. Вскоре между ними произошло объяснение. Фронтовая дружба переросла в любовь. Людмила всем сердцем привязалась к симпатичному лейтенанту, который был старше ее на одиннадцать лет и часто давал девушке мудрые советы, как военные, так и житейские. Они подали рапорт в штаб 25-й Чапаевской дивизии об оформлении брака…
Второй немецкий штурм защитники Севастополя отбили.
В начале января 1942 года противник прекратил активные боевые действия и ограничивался артиллерийским и минометным обстрелом советских позиций. Тем временем командование Одиннадцатой германской армии принялось анализировать собственные ошибки. Из Берлина торопили эту работу и присылали всевозможные подкрепления. В частности, обратив внимание на работу русских снайперов, которые не давали покоя частям вермахта, осаждавшим русскую крепость, фашисты стали формировать собственные группы сверхметких стрелков.
Старший сержант, вернувшись из медсанбата в свою роту, вскоре отправилась в расположение 79-й морской бригады, которая занимала участок обороны в районе Мекензиевых гор, западнее Камышловского оврага, от железнодорожного моста по долине реки Бельбек до высоты 133,3. Потеряв за три дня пять человек, погибших от прямого попадания пули в голову, моряки заподозрили, что у них начал работать вражеский снайпер, который вел огонь по нашим тылам. Он умело маскировался, бил редко, но точно. При этом им показалось, будто место его нахождения – фермы взорванного еще в ноябре прошлого год железнодорожного моста.
Командир 79-й бригады полковник Потапов попросил помощи у коменданта третьего сектора обороны генерал-майора Коломийца, и она была ему оказана. Опытная снайперская пара: Людмила Павличенко – Федор Седых – получила приказ уничтожить слишком ушлого фрица.
На нейтральной полосе, метрах в двадцати перед огневыми рубежами 79-й бригады, с помощью ее бойцов они за две ночи вырыли окоп полного профиля и траншею полуметровой глубины, ведущую к нему от переднего края. Здесь повсюду торчали невысокие кусты вечнозеленого можжевельника с красно-коричневой корой, чуть присыпанные выпавшим снегом. Потому и окоп они накрыли металлическим каркасом с ветвями этого растения и сверху тоже присыпали их сухой слежавшейся снежной крошкой. Кроме того, они заготовили «куклу», то есть манекен на палке, одетый в советскую шинель, с каской на голове и винтовкой, для пущей убедительности привязанной к его спине слева.
Два дня Павличенко рассматривала мост в бинокль, прикидывая, где бы она сама устроилась со снайперской «трехлинейкой». Мест, по ее мнению, удобных для стрельбы, среди перекрученных от взрыва стальных конструкций имелось всего два. Они с Федором решили вести за ними наблюдение по очереди и особенно внимательно – в предрассветные часы. Зловредный фашист должен был появиться обязательно, ибо сохранившиеся пролеты моста, бесспорно, представляли почти идеальную позицию для ведения прицельного огня сверху вниз по переднему краю и ближайшим тылам 79-й морской бригады.
Она дремала, сидя на корточках и привалившись плечом к стенке окопа. Форменная одежда – теплое белье, гимнастерка, стеганые ватные безрукавка и штаны, заправленные в сапоги, шинель и белый маскхалат – не позволяла замерзнуть, но и согревала не слишком хорошо. Вдруг сержант Седых коснулся ее плеча и показал на мост. Люда быстро достала бинокль из футляра, висевшего на груди, и приложила к глазам. Январская ночь понемногу отступала. Мост вырисовывался в предрассветной дымке. Темная фигура человека, перебирающегося через обломки металлических балок, возникла на фоне медленно светлеющего неба и тотчас пропала.
Федор посмотрел на командира взвода и опустил большой палец вниз. Павличенко кивнула головой, соглашаясь со своим снайпером-наблюдателем: объект прибыл на место боя. Теперь надо дать ему возможность осмотреться, установить ружье, зарядить его, найти знакомые ориентиры на пространстве, где ранее так удачно протекала его охота. Но едва ли вражеский снайпер обнаружит их засаду. Они потрудились на славу, выполнили все по правилам, преподаваемым в киевской школе.
Дальнейший план действий согласовывался еще до выхода в окоп. Сержант, выбравшись из него через траншею, окажется около переднего края, возьмет «куклу» и будет ждать сигнала, когда Люда приготовится к выстрелу. Подготовка эта несложная, ей давно знакомая: стрелять надо снизу вверх, сделав поправку на «угол места цели».
Прошло полчаса.
Пятница 23 января 1942 года начиналась как день абсолютно тихий. На сухопутных рубежах возле Севастополя ни одна из сторон боевых действий не вела. Молчали пушки, минометы, пулеметы. Не поднялись в небо бомбардировщики, истребители, штурмовики. Война как будто затаилась.
Прислушиваясь к необычной тишине, Людмила приложила пальцы ко рту и тихо свистнула. Сержант Седых отозвался таким же коротким свистом. Она не спускала глаз с моста и знала, что Федор, прячась в траншее, уже потащил «куклу» на нейтральную полосу. Клюнет ли фриц на приманку?
Выстрел с моста прозвучал глухо, точно кто-то ударил железным прутом по деревянной доске. Люда увидела вспышку и весело улыбнулась: ага, наконец ты, сволочь гитлеровская, мне попался, а то очень зябко тут сидеть! В окуляр оптического прицела между трех линий она увидела его голову. Ничего особенного: рыжий, голубоглазый, веснушчатый, черты лица правильные и даже приятные. Может быть, и он видел ее в тот краткий миг…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?