Электронная библиотека » Алла Демченко » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 19:20


Автор книги: Алла Демченко


Жанр: Современные детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Алла Демченко
Александра: Чужие берега

Глава 1

Мартовская непогода, шумевшая за окном, вывела главврача из задумчивости. Елена Евгеньевна, слушавшая в пол уха доклад медсестры, обвела тяжелым взглядом притихшую утреннюю смену. Не заметив ничего крамольного на лицах персонала, он снова погрузилась в свои мысли.

Остро отточенный карандаш выводил в еженедельнике ассиметричные причудливые лепестки. Со стороны могло показаться, что рисуя фантастические цветы, она даже не услышала о смерти Кузьменковой. Не отрываясь от рисунка, Елена Евгеньевна побарабанила пальцами по столу, призывая к порядку.

О смерти пациентки она узнала среди ночи. Невзирая на позднее время, дежурная, как и положено, в таких случаях, звонила сразу, не дожидаясь утра.

Ничего удивительного или необычного в смерти Кузьменковой не было. Смерть как смерть. Можно сказать, от старости. Как не крути – без малого восемьдесят. Всем бы еще столько прожить.

Если б не статья в газетах, которые она забрала со стола дежурной, и беспокоиться было б не о чем. Газеты стопкой лежали в тумбе, только толку с этого.

Елена Евгеньевна внимательно посмотрела на сидящих. Статью успели прочитать. Выйдут за дверь и начнут судачить. Как все не вовремя: и газета и Кузьменкова – все к одному.

Надо еще раз просмотреть историю болезни. Елена Евгеньевна сделала пометку на полях. Не забыть внести поправки.

Истории болезни своих пациентов она знала почти наизусть. Анализы можно оставить. Электрокардиограмма – хоть в космос отправляй. Заменить. Елена Евгеньевна сделала еще одну пометку.

– Елена Евгеньевна, тело опустим в подвал, пока Сергей Николаевич подготовит выписку. Палату обработаем.

– Лариса, этапы своей работы можете не озвучивать. Если вопросов нет – я не больше никого не задерживаю.

Вопросов не было. Кабинет ожил. Первыми направились к двери, как всегда санитарки. С утра дорога каждая минута. Это после обеда, когда наступит тихий час, они присядут в столовой, что бы обсудить все, что подлежит обсуждению. Сегодня будут говорить о Кузьменковой. А вечером, невзирая на строжайшие запреты, выпьют за упокой души усопшей. Может и правильно. Ведь, кроме них, и помянуть – то некому.

Толкаясь у двери, кабинет покинули присмиревшие медсестры с первого этажа. Смерть, она хоть на каком этаже, веселья не добавляет.

Задержалась только Лариса. И теперь она стояла у двери, ожидая, когда Сергей Николаевич оторвется от газеты и пойдет на обход, и она сможет получить лекарство для своих подопечных.

– Я зайду позже, – Лариса кивнула в сторону сидящего доктора.

– Хорошо. Я освобожусь и сама позвоню на пост.

Давать лекарство в присутствии Крапивина Елена Евгеньевна не стала. Никакой тайны в этом давно не было, но без посторонних все же спокойнее.

Темпы работы надо срочно снижать. Отменить на время все назначения. Смерти идут чередой, как по графику. Только, как убедить Задонского, если тот и слышать ничего не хочет. Какое ему дело до ее проблем? Еще одна галочка замерла в еженедельнике. Как не вовремя эта статья.

При случае, надо поговорить о повышении зарплаты. Конечно, на саму зарплату грех было жаловаться. Когда Антон предложил ей работу и озвучил оклад, ни в какое сравнение не шедший с ее нищенской пенсией, сумма тогда казалась заоблачной.

О риске она догадалась сразу. Никакой главврач, будь семи пядей во лбу, таких денег не стоил. Задонский оплачивал исключительно риск. И кому теперь жаловаться? Она на минуту прикинула в уме, сколько заработала денег Антону Игоревичу. Количество нулей показалось довольно внушительным. А что стоит за этими деньгами…Елена Евгеньевна зябко повела плечами и закрыла еженедельник с черно – белым букетом цветом.

Если б идею «решение внутренних проблем посредством искусства» доработать, внести в букет яркие сочные краски, плюс денежное вливание в раскрутку проекта, то с Елены Евгеньевны Куриленко получилась бы модная художница так же быстро, как быстро она стала главврачом частного медицинского центра.

А если б проект еще позиционировать как арт – терапию, а потом крутить рекламный ролик с интервью исцеленных, да по всем каналам, до зубного скрежета, – можно заработать не малые деньги. Только мысли главврача в это утро были далеки от любого искусства.

– Газеты видела? – Сергей Николаевич подписал последнее требование в аптеку и внимательно посмотрел на главврача.

– Газеты? Что опять не так?

Удивление получилось слишком наигранным. Статью Елена успела прочитать.

– Все не так. Жаль только, что это, как ты говоришь «не так», лезет наружу. – Капустин дотянулся до стола и положил свежую газету. – Я только одного не пойму: ты действительно, ничего не боишься?

– Что значит – не боюсь? А чего мне бояться? Документация в полном порядке. В отделении – тоже никто не жалуется. Чего, собственно, я должна бояться? А если ты о Кузьменковой, то посмотри на дату ее рождения. Эликсира молодости у нас нет, так что давай ближе к делу. Как состояние Дроздовской?

Говорить о статье она упорно не хотела. Если б кто знал, как не вовремя эта статья! Газеты привезла Людмила вечером. И не важно, сколько их взял персонал на ресепшне – главное все уже в курсе.

Но здесь она сама виновата. Надо было сразу журналиста, будь он не ладен, вести в кабинет, а не оставлять на виду всего коллектива. Что говорить и как говорить, а главное – о чем молчать, она знала как никто другой. И если б не Людмила…

Людмилу Савицкую, жену владельца центра и щедрого работодателя, Елена Евгеньевна в глубине души презирала, считая ту безмозглой курицей, удачно заполучившей богатого мужа. Но только в душе. Для всех они были, уж если не подруги, то приятельницы. Только спокойнее Елене, когда «почти подруга», сидела дома.

Изредка Елена жалела Савицкую. Скоро сороковник стукнет, а что видела та в своей – то золотой клетке? Ничего. Кроме денег – ничего. Жаль, что от количества денег, мерила ценностей и собственной значимости, не зависит счастье. Только не будь у Людмилы денег, Задонский даже не посмотрел бы в ее сторону, как не смотрит в сторону персонала. А кто такой персонал? Те же люди, только без денег.

Порой Савицкая ее раздражала своей неприспособленностью к жизни и слащавой правильностью. Только откуда взяться этой правильности? Одна видимость. Уж она – то в курсе всей ее «правильности». Разве это скроешь.

Елена Евгеньевна перевела взгляд с газеты на свои руки. Мелкая бриллиантовая россыпь, окружавшая небольшой бриллиант, блеснула на свету. Удачно потраченные премиальные немного успокоили главврача.

– Как состояние Дроздовской? – напомнила свой вопрос Елена.

Дроздовская была ее личной головной болью. Непонятно, как она дала себя уговорить родственникам. Надо было сразу отказаться. Только щедрая предоплата сыграла не последнюю роль. Да, что теперь сетовать.

– Смотря, что ты имеешь в виду? – Сергей Николаевич задумался, – Если не считать, что она видит смерть в коридоре, то нормально. Дроздовской нужна консультация психиатра. И вообще, она не наша пациентка. Сиганет со второго этажа, и попрощаться не успеем. – Сергей Николаевич суеверно постучал о край деревянного стола. – И что тогда? Я бы на твоем месте отправил бы ее в психбольницу и…

– Сергей, ты не на моем месте, – быстро прервала подчиненного Елена Евгеньевна.

Умник сыскался. Сама вижу, что не наша пациентка. Осталось полгода. Потом пусть племянники делают что хотят, но в центре, ни за какие деньги, она Дроздовскую не оставит.

– Елена Евгеньевна, я, хотя и не на твоем месте, – Сергей Николаевич вернул словесный пас обратно, – только…

– Сергей, знаешь, чего тебе не хватает?

Елена Евгеньевна легкой походкой подошла к Сергею Николаевичу настолько близко, что он уловим терпкий запах ее духов. Рука с плеча плавно переместилась ему на спину, ближе к лопаткам. От этого внезапного прикосновения у него даже дух перехватило. И он только вопросительно кивнул, мол, чего же все – таки не хватает.

– Отдыха. Замотался ты здесь один за всех. В субботу можешь не выходить. Съезди к сыну, внука повидай. В конце – концов, съезди на дачу, сходи на рыбалку. Просто – отдохни.

Будь ее воля – она бы весь персонал отправила б в отпуск. Ведь статью будут обсуждать и найдутся умники: начнут перебирать, считать, сколько умерло стариков в центре. Ни к чему такие разговоры. Как же не вовремя и статья, и смерть Кузьменковой. Даже Сергей, которого кроме бутылки особо ничего не волнует, и тот туда же. «Все у нас не так». А деньги, спрашивается, на выпивку за что получаешь?

– Елена, за отпуск, конечно, спасибо. А как с дежурствами?

– Не волнуйся. Неделю без тебя переживем. Договорюсь с районным невропатологом. Приедет пару раз. Справимся.

Елена снова, блеснув бриллиантовой россыпью, доверительно похлопала его по плечу. Сергею Николаевичу даже неудобно стало за разговор. Далась ему эта статья. Пусть пишут что хотят. У каждого свой хлеб. О своем хлебе он старался не думать.

– И вот еще… Вероника Ивановна с восьмой палаты стала какая – то вялая в последнее время. Я же тебя просил, – Сергей Николаевич многозначительно посмотрел на Елену. – Ты же обещала отменить последнее назначение.

– Отменила. Сергей, только и эликсир молодости не по нашей части.

– Но ведь Вероника Ивановна говорила, что…

– Послушай, Сергей, в таком приличном возрасте, как у твоей Вероники Ивановны, померещится и не то.

Может, действительно, показалось. Надо уточнить на обходе.

Во двор, нарушая тишину, а заодно и разговор, заехали машины. Елена Евгеньевна быстро убрала от Сергея руку и направилась к окну.

За машинами автоматически закрывались ворота. Задонский приехал не один. В спутнице Антона Игоревича Елена без труда узнала нотариуса. Поговорить не удастся. Елена с облегчением вздохнула. Может это и к лучшему. А там посмотрим.

– Давай, Сергей, иди, работай. И об отпуске подумай.

Сергей Николаевич, сожалея, что разговор так внезапно прервался, а главное, прервалась видимость близости с Еленой, покинул кабинет. Его ждал обход немногочисленных пациентов. В такие минуты он сравнивал себя с попом захудалого прихода. Вроде ты и есть и ровным счетом ты ничего не решаешь. Да, что собственно решать? Вот Вероника Ивановна стала хуже себя чувствовать. Он ведь просил Елену отменить. А может она и права. От отмены препаратов сразу лучше не станет. Время должно пройти. А на счет лекарства надо уточнить в Ларисы и кровь на анализ отправить.

Но, больше всего его беспокоила Дроздовская. Полная неразбериха в голове. А если действительно погонится за смертью, как прошлый раз, и не успеют перенять на балконе? Плохи будут дела. Одной выпиской с истории болезни не отделаешься.

Сергей Николаевич Крапивин от этих невеселых мыслей захотел немедленно выпить. Он робко посмотрел по сторонам, словно кто – то мог прочитать его мысли и доложить Елене.

Чтобы не искушать судьбу, Сергей Николаевич направился в палату Старостиной. Он всегда начинал обход с ее палаты. Жалоб и сетований на жизнь у Агнессы Харитоновны никогда не было. Хорошее настроение, казалось, передавалось всем, кто хоть как то соприкасался с ней.

Потом будут другие палаты, и окончит он обход, как обычно Вероникой Ивановной. Измеряет давление, подержит ее сухонькую, жилистую руку в своих руках. И такое ощущение, что прикоснулась к нему рука покойной жены. Почему именно так должна была б выглядеть его Женька, он и сам не знал. Только каждый раз, подходя к восьмой палате, он вспоминал жену именно в тот момент, когда они пили дешевое вино на съемной квартире. Он должен был получить очередное звание и не получил. Женя смотрела на него сквозь бокал и утешала. Да бог с ним с тем званием. А что обошли в очередной раз с повышением, так не страшно. И будут еще у них праздники и все звезды у него впереди. Да, что там звезды на погонах, вся жизнь впереди. Они были молоды и счастливы. Женьке удавалось хорошо жить невзирая ни на что. Рядом с ней, он то же жил хорошо и счастливо и не знал об этом.

После смерти Жени ни погоны, ни деньги, ни Киев, о котором они мечтали, стали ему не нужны.

Сергей Николаевич тихонько постучал в палату номер восемь и приоткрыл дверь. Без стука бывший подполковник медицинской службы в женские палаты не входил. Вероника Ивановна улыбнулась, и ему показалось, что с небес улыбнулась его Женька.

Окончив обход, Крапивин допил припрятанный коньяк и вернулся к прерванной компьютерной игре.

Глава 2

Март. Ближе к утру полетел снег.

– Спасибо, что приехала. Я уже не надеялась. Кроме тебя никто с этим не справиться.

Сидящая напротив кровати женщина внимательно смотрела на Сашу.

– Я приехала по другой причине.

– Знаю. Мы там все знаем, только предостеречь и помочь не можем. Хорошо, что ты меня понимаешь.

– Я не знаю, чем могу вам помочь.

– Всему свое время. Не торопись. Главное – ты здесь. Я прошу тебя…

Женщина поднялась с кресла, подошла к кровати и взяла своими холодными морщинистыми руками Сашину руку. От прикосновения холод перешел в тепло. В кончики пальцев впились острые колючки.

Ветер бросил мокрые комья в гостиничное окно. Казалось, кто – то скребется когтистой лапой по стеклу. Саша резко поднялась в постели и осмотрелась вокруг. В номере никого не было. Рука затекла и онемела до локтя. Сердце учащенно билось в груди. Опять эта незнакомая женщина не договорила до конца.

Саша повернулась на бок, положив затекшую руку поверх одеяла. Она плотно закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти лицо незнакомки. О чем она просит каждый раз? Кому нужна помощь?

Обычно, в такую рань, да еще в непогоду больше всего хочется спать. Окажись сейчас дома, она опустила б плотную штору, натянула б повыше одеяло, и досмотрела б прерванный сон. И все стало б понятно. Только Саша была далеко от дома и, вместо того, что бы вытянуться под одеялом, она сонно посмотрела на часы. Зеленое табло высвечивало шесть утра. Сон прошел. Незнакомка исчезла.

Она всегда просыпалась с неимоверным трудом. Потом несколько минут лежала в постели, боясь шелохнуться, что бы убедиться, что музыка, доносившаяся с кухни и аромат сваренного кофе, не обрывок сна, а ее счастливая реальность. От этой мысли, лежать в кровати уже не было сил и она с радостью, переполнявшей душу, растеряв остатки сна, шлепала босыми ногами на кухню. Павел, боясь пропустить момент появления кофейной пены в турочке, стоял возле плиты, почти заслоняя ее спиной. Она прижималась к этой спине, вдыхала полной грудью родной запах и окончательно просыпалась.

Ей никто не давал права решать судьбу Стрельникова и делать выбор за него. Но остаться в Москве, не отвечая на его телефонные звонки, упрямо не открывать дверь, притворившись, что нет дома, выглядело б, по крайней мере, глупо. Рано или поздно ей придется встретиться со Стрельниковым, но пусть это будет потом.

А может он сам не захочет этой встречи…

Теплые слезы побежали по щекам, поползли на шею и покатились дальше на гостиничную подушку.

Когда же она допустила ошибку? В тот момент, когда ответила среди ночи на звонок Стрельникова, или еще раньше, когда только увидела его? И зачем она уехала с Москвы?

Все это враки, что душевную боль лечит расстояние. Так могут рассуждать только те, у кого душа никогда не болела. Откуда им знать, что расстояние не имеет никакого отношения к боли, ибо душа всегда в теле, пока оно живо. И душе нет никакого дела до того, в какой точке земного шара находится тело. Она всегда с ним. До самой смерти. И если душа болит, то болит в теле. И эта боль нисколько не зависит от географических координат.

Тогда зачем она ехала сломя голову в этот Киев? Что изменилось? Боль утихла? На все немые вопросы только один короткий ответ – нет. Нет и еще раз нет.

Саша повернулась в постели. Легкое, неудобное одеяло сползло на пол. Образ Стрельникова развеялся, уступив место мыслям об отце.

Думать о человеке, которого она совсем не помнила, было трудно. «Иван Андреевич Савицкий, – она несколько раз по слогам произнесла инициалы отца, словно могла их забыть. – Надо было ему сразу позвонить, как только подъехала к Киеву или прямо с вокзала. Правильно сделала, что не позвонила. Я ведь приехала не к нему, а пытаюсь сбежать от себя».

Норовившее сползти одеяло, Саша умудрилась, наконец – то, подвернуть так, что получился спальный мешок. Позавтракаю, позвоню отцу и вечером уеду обратно.

С этой мыслью она уткнула взгляд в темный потолок и не заметила, как ее окутал крепкий утренний сон.

За окном гостиницы «Братислава», на левом берегу Днепра начинался новый рабочий день.

Глава 3

Иван Андреевич в этот день проснулся непростительно поздно. Стрелка часов медленно приближалась к восьми. В последнее время он чувствовал себя неважно. Особенно плохо ему становилось под вечер. Это «плохо» трудно поддавалось описанию: сердце начинало бешено колотиться, а потом, устав от собственного ритма замирало в груди. Голова превращалась в пустотелую глыбу. Но больше всего Ивана Андреевича пугали мысли, вернее, их полное отсутствие. Временами он слушал собеседника и ничего не понимал из сказанного, словно тот прилетел с другой планеты. На счастье, такое состояние длилось всего пару секунд. Эти секунды Иван Андреевич переживал как вечность. А еще память…Совсем никуда не годиться.

Иван Андреевич сонно посмотрел на циферблат. Раньше он просыпался не позже шести, и все шло графику: пробежка по аллее вдоль дома, до парка и обратно. Потом он долго плескался под горячим душем, блаженно подставляя тело под колючие тоненькие струйки. И под конец, обливался обжигающей холодной водой.

С ванны он выходил с ощущением легкости и бодрости во всем теле. Чисто выбритый и слегка помолодевший, при полном параде он появлялся на кухне, когда Людмила разливала кофе по чашкам. Он с удовольствием брал чашку в руки и любовался женой.

Иван Андреевич сел на кровать, нащупал босой ногой тапки. Ощутив сухость во рту, допил вчерашний чай, стоящий на прикроватной тумбочке. В голове немного прояснилось. Ни о какой пробежке не было и речи. Иван Андреевич принял только душ и появился на кухне, когда кофе остыл.

Перекинувшись с женой дежурными фразами, Иван Андреевич по многолетней привычке открыл «Киевские новости». Газета была таким же атрибутом, как пробежка, утренний душ или разговоры с женой ни о чем.

С годами, газета заметно сдала активные политические и социальные позиции и стала одной из обычных бульварных газет с множеством пустой рекламы и светскими сплетнями. И брал ее в руки Иван Андреевич, только потому, что эту газету каждое утро до самой смерти читал отец.

Мать, Маргарита Акимовна, возвращаясь с работы, забирала отложенную газету в знакомой киоскерши на Главпочтамте. За завтраком, отец, шумно отпивая круто заваренный чай, был уже в курсе всего, чем живет город. Привычку матери Людмила переняла быстро, поняв, что ему нравиться все, что напоминает о родителях.

От воспоминаний Ивана Андреевича отвлек звонок микроволновки. Овсяные хлопья, запаренные в молоке с медом, подоспели к завтраку.

Иван Андреевич бегло просмотрел первые страницы газеты, где обычно кратко освещалась политика, потом шли комментарии жизни сильных мира сего. Кто, где и с кем – Ивана Андреевича никогда не интересовало. Дальше – прогнозы цен на газ и бензин. Цены безбожно росли с каждым днем, не зависимо от газеты.

– Посмотри в конце, там статья.

Людмила, поставив рядом мисочку с овсяной кашей, и постучала длинным, ярко наращенным ногтем, по газете.

Иван Андреевич пролистал газету до самого конца, не представляя, какая статья могла заинтересовать Людмилу. Прессу, насколько помнил, жена не читала.

Видя недоумение мужа, Людмила быстро открыла нужную страницу, на которой красовалось ее черно – белое фото.

Надо отдать должное, Людмила была с породы тех женщин, которые с годами удается только хорошеть. Открытое лицо, волосы собраны в копну волос, готовые рассыпаться на плечи, чувственные губы. Эта красавица была его женой и его мужской гордостью. Появись портрет в газете раньше, Иван Андреевич, непременно вырезал бы его на память вместе со статьей.

Пробежав первые строки, он утратил всякий интерес, вспомнив причину появления этой статьи.

С главным редактором «Вечерних новостей» Валерием Сомовым он встретился случайно. Презентация спа – комплекса близилась к логическому завершению. Он собирался, не привлекая внимания, покинуть мероприятие, когда появился Сомов. Слово за слово, перешли на любимую тему редактора – рекламу.

– Да, надоела вся ваша реклама, – отмахивался Иван Андреевич от собеседника. – Реклама, согласись, уже не имеет прежнего влияния на нас потребителей. Напористость раздражает. Скоро будем говорить о информационном терроре, – рассмеялся Иван Андреевич, похлопав на прощанье Сомова по плечу.

– Иван, вот в чем ты прав, как обыватель – реклама действительно назойливая. Но без этого никак. И еще – в рекламе вы все потребители стараетесь увидеть подвох. Вот ты, к примеру, дай рекламу своего медицинского центра в метро, в такси, пусти по городу промоутеров и знаешь, что ты получишь? Правильно – фигу, – сделал заключение Сомов. – Думаешь, спасибо кто – то скажет? Никто! Скажут, зажрался и на чужом горе сколачивает состояние. Вот, так то!

Спорить, а, тем более, что – то доказывать подвыпившему Сомову Иван Андреевич не собирался.

– Но! Ничто не стоит на месте и реклама то же!

Савицкий не рад был, что затронул тему, понимая, что быстро отвязаться от собеседника уже не получится.

– Есть вариант рекламы более приятный, – продолжал Сомов, – действующий исподволь, неагрессивно, как ты говоришь. Это скрытая реклама! И не давит на обывателя, и результат действенный.

Сомов направился в очередной раз к фуршетному столу, подталкивая Савицкого.

– Слушай, так ты мне все свои коммерческие секреты расскажешь.

– Брось. Сомов секреты не пропивает. Скрытую рекламу придумали америкосы. Мы тоже не лыком шиты – используем. Ну, не так рьяно, скажем как они, но результаты есть. Вот, например, – Сомов на минуту задумался, подыскивая пример. – Приезжает в твой центр журналист или, скажем, журналистка, и пишет статью о жизни медицинского центра и всякое там «бла – бла». Реклама прямо в лоб. Коммерческий заказ. Если пишут, что там так хорошо и результативно – значит, так, но не совсем. А если написать о каком – то известном человеке, который имел достижения, вносил посильную лепту в развитие… да не важно чего. А потом приключилось несчастье. Скажем – травма. И вот, он столько маялся, пока случайно, или не случайно, узнал о центре, который творит чудеса.

– То есть, это уже не реклама? – засмеялся Савицкий.

– Реклама, но с одним «но». Это не рекламная наигранность, а слова реального, известного человека, прошедшего через страдания. Понимаешь, это – другое. Принципиально другой продукт. Психология.

Да уж психология! Куда нынче без нее. Это Савицкий и сам знал. Самое простое – большие тележки в супермаркете, рассчитанные на то, что человек по сути своей не терпит пустого пространства и спешит его заполнить. Так в корзину и наполняют не запланированные покупки… А чего стоит порой обойти в магазине стенды с яркими упаковками. Товар, выставленный прямо на дороге, покупается импульсивно. А то, что самые ходовые товары часто находятся в самом конце торгового зала, и говорить не приходиться. Пока доберется покупатель до хлеба и сыра – столько всего увидит и купит! И товары для детей лежат очень низко – тоже неспроста. Вот и приходится родителям покупать очередной «Киндер», чтобы избежать детской истерики. О женщинах и говорить не чего. Сколько раз замечал за Людмилой, стоило той посмотреть на себя оценивающее в большое зеркало, как возникало неудовольствие. Приходилось покупать очередную вещь. Хорошо, он мог оплатить жене приглянувшуюся ерунду. Вот вам и вся психология!

Но, тем не менее, Савицкому пришлось выслушать целую лекцию о скрытой рекламе, которая в романах ненавязчиво заставляет обывателя поедать то куриные потроха, то спасаться от аллергии кларетином. Правда, сам Иван Андреевич названных романов не читал и даже не подозревал о таких писательницах как Донцова и Куликова.

Вот тогда Сомов и предложил втиснуть в «Вечерних новостях», при случаи, конечно, статью со скрытой рекламой медицинского центра. Договорились, что как только, так сразу.

Иван Андреевич в рекламе центра не нуждался и в обещания на пьяную голову не верил, и о Сомове забыл сразу, как только покинул вечеринку.

И вот надо ж, статья появилась в газете. Скрытой рекламы, по мнению Ивана Андреевича, не получилось. Все сводилось к тому, что в частном медицинском центре, которых не так много на Украине, «… все делается для того, что бы люди прожив долгий век, принеся пользу государству и оказавшись совсем одинокими, не чувствовали себя таковыми.» Дальше шло повествование об условиях проживания, досуге. И ни слова о реабилитации, врачах, программах, результатах восстановления. Словно, ничего этого в центре и в помине не было. И фотография Людмилы, была совсем не к месту, – отметил Иван Андреевич. Вот вам и «скрытая реклама». Не статья, а прейскурант. Но это еще полбеды. Дальше пошли вопросы с явным подтекстом, что и заставило Ивана Андреевича дочитать статью до конца.

Его уже не интересовали ответы Людмилы. Журналист задавал вопросы, на которые он и сам, в даны момент не мог ответить, а не то что Людмила. «…как быть с теми кто уходит в мира иные будучи в центре, ведь похороны и все хлопоты с поиском родственников берет на себя центр, а кто оплачивает эти дополнительные услуги, а что делать, если родственники, как таковы отсутствуют, кому достается наследство одиноких людей?

Профессиональные вопросы и дилетантские ответы. Иван Андреевич отложил газету в сторону.

– Людмила, это что? – строго посмотрел на жену, – О каких смертях в центре говорит этот прохвост?

– А что тебя не устраивает. По – моему, все вышло очень даже не плохо. Реклама нашему центру не помешает. Тебе не понравилось интервью? – Людмила оторвалась от тарелки и непонимающе посмотрела на мужа.

– Значит так, запомни раз и навсегда: никаких интервью без моего согласия. Я должен сам вначале прочитать любую статью и дать разрешение на публикацию. Но с этим я сам разберусь. И почему журналист вел разговор с тобой, а не с главврачом?

– Но это бесплатная реклама и…

– Еще раз повторяю – никаких интервью без моего согласия. Я доходчиво высказал свою просьбу?

Людмила кивнула головой. От обиды слезы навернулись на глаза и, не удержавшись, потекли по щекам. Ивану Андреевичу подумалось, что с таких синих глаз должны обязательно течь такие же синие слезы. Говорить больше не хотелось. Женских слез Иван не выносил с молодости. И что бы загладить перед женой вину, опять открыл газету, словно ничего и не случилось. На последней странице, ради которой многие и покупали газету, красовалась очередная полуобнаженная дива, претендентка на титул мисс – столица. Ниже, под красивыми стройными ногами будущей победительницы, был напечатан незамысловатый кроссворд, подтверждающий наличие интеллекта среднестатистического обывателя. Дальше следовали несколько старых анекдотов, родом с юности Савицкого.

Отложив газету на край стола, Иван Андреевич старческой походкой направился в кабинет и, найдя записную книжку, набрал номер главного редактора. Телефон Сомова не отвечал.

Когда он зашел на кухню попрощаться, Людмила успела привести себя в порядок. Недавно заплаканные глаза были безмятежны, как озеро в тихую погоду.

В девять часов утра, возле подъезда Ивана Андреевича ждала машина.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации