Текст книги "Острова луны"

Некоторые действия кажутся долгими, если их обдумывать. На деле для них даже секунд не требуется, так, малые их доли. Чтобы подняться на локтях и рвануть на себя пыльный половик, у Арнохи ушло как раз столько. И три раза по столько, чтобы прокашляться и подбежать к Диймару, уговаривая самого себя не разжигать львиный огонь в голове.

– Шепот, ты чего творишь?

Риторический вопрос, особенно если учесть, что он опять уселся верхом на злополучного трилунца, для верности прижимая его подбородок своим коленом. Как бы подпирая снизу, чтобы тому дышалось с усилием. Тогда не до знаков будет, а там, глядишь, и остынет.

– Ее… нет, – прохрипел Диймар, безуспешно выдираясь из захвата.

– И куда она могла пойти? Быстро думай.

Поверженный так удивился, что даже забыл сопротивляться.

– Как – пойти? Идиот, она же браслет!

А, вот он о чем! Арно перестал вжимать противника в пол. Тот поднялся, откашливаясь. Знаки творить даже не пытался – руки дрожали.

– Я о карте говорю, а ты? О, мрак, Евгения ушла? Куда? Вот дура, башка безлунная!

– Уймись, потом дерьмом ее польешь, – буркнул Арно. – Думай, куда она могла податься, все-таки ты ее лучше всех знаешь, уж точно лучше меня. А я попробую еще раз ей позвонить, вдруг все же ответит.

И тут из кухни донеслась мелодия Женькиного звонка – сам же Арно и ставил что-то первое попавшееся, из классики в рок-обработке!

Парни кинулись на кухню, едва не сшибая друг друга с ног, хотя обоим было яснее ясного – телефон звонит в одиночестве, без хозяйки. Зато на столе стояла незакрытая коробка печенья.

Просторная кухня располагалась в помещении, которое, вероятно, задумывалось как веранда. А может, и являлось таковой много лет назад. Поэтому Арноха запомнил кухню холодной, даже немного такой… сыровато-промозглой. Но сейчас в ней было очень сухо и жарко.

– Надо же, плиту не выключила… Иногда мне кажется, что ты ее не зря ругаешь. – Арно шагнул к газовой плите, но попутно подхватил со стола Женькин телефон. – Фотографию сделала меньше двух часов назад, – сообщил он Диймару, – после этого вообще никакой активности, – и перебросил трилунцу аппаратик.

– Вот она, карта! – выдохнул тот, вглядываясь в Женькино селфи. – Евгения Радова надела на руку браслет. А потом произошло что-то. Она вышла из дома без телефона и не выключила плиту. Значит, собиралась вернуться через минуту-другую. Но не вернулась.

Арно молча направился к двери.

– Ты куда? – растерянно спросил Диймар.

– А ты как д-ду-думаешь? – Арноха перевел дыхание, справляясь с заиканием. Было странно от того, что не получалось оплакивать погибшего друга, а, напротив, приходилось идти куда-то с его убийцей. – Думаешь, у меня нет дел важнее, чем тебя прибить? Пошли, надо Евгению найти. Держись рядом, но если хоть один знак без моей команды сотворишь, я превращусь, и хана тебе. По дороге расскажешь мне все, о чем я спрошу. А спрошу я о многом. Сам удивился, как твердо это прозвучало. И тут же порадовался, что Диймар не стал возражать.

– Ты знаешь, куда идти? – только и спросил трилунец вместо споров.

– В целом, нет, – признался Арно, – но, сам посуди, Евгения вышла без телефона, значит, рассчитывала сразу вернуться. Теперь смотри, вот журнал звонков. Леле звонила, Рудо, Каринку набирала. Ни одного незнакомого номера. Ее не могли позвать по телефону.

– В окно кого-то увидела? – предположил Шепот.

– Типа того.

И Арноха рассказал о вертолетике и волчьем запахе, который учуял Кира.

Шепот кивнул, словно ни капли не удивился.

– Я знаю, куда идти, – просто сказал он.

– Тогда поведешь.

Арноха не чувствовал страха, нервной «колотушки», не испытывал даже разумного минимального опасения за свою жизнь. Если Шепот начнет валять дурака, всегда можно будет обернуться львом и… и больше не пускать человеческие размышления в голову зверюги.

– Ты был у местного омертвения? – хмуро спросил Шепот. – Тут прилично тащиться, если через лес по снегу.

– На лыжах, может?

– Нет, через коридор проведу. Я тут осенью построил парочку.

На улице их встретил Кира.

– Это еще кто? – взвился Шепот. – Арно Резанов, мы так не договаривались.

– Мы вообще ни о чем не договаривались, – непривычно вспылил Арноха. – Ты, Шепот, зря губу раскатал, что с тобой кто-то договоры заключает. Скажи спасибо, что я тебя на месте не прибил. Хотя я еще подумаю.

– За что? – тут же задал вопрос по существу Кира. – За что его надо прибить?

Да, это может оказаться проблемой.

– Кир, ты иди к Марко, – решительно сказал Арно, – нам придется в омертвение лезть, так что ты не сможешь помочь. И ты не бойся за меня. Я теперь такое, что пусть враги боятся.

– Раз так, я пойду. – Кира коротко кивнул и потопал по улице.

– Кира! – не выдержал Арноха. – Только не обижайся!

Ликантроп развернулся:

– Ты что, пацан? Растешь. Нянька не нужна. Уважаю.

И отсалютовал рукой по старой привычке.

– Пошли уже, – буркнул Диймар, – вход в коридор недалеко, но все равно лучше поторопиться.

Он направился прямо через сугробы куда-то между бывшим участком, где стоял дом Заккара, и соседним. Потом, огибая территорию Заккараускасов, углубился в лес.

– Так зачем ты это сделал? – спросил Арно. На него накатило странное спокойствие, что-то вроде безразличия от усталости. – Я хочу сказать, зачем ты уб… уб-уб… ах ты черт, зачем ты убил Рудо?

– Так было надо, – просто ответил трилунец, – к тому же он все равно не выжил бы.

– «Так было надо», – передразнил Арно. – Зачем «надо»? За каким хреном такое может понадобиться?

Диймар поскользнулся на настовой корке и провалился по колено в рыхлый снег. С руганью вытащил ногу.

– Слушай, Шепот, не буди во мне льва, – предупредил Арноха.

– Я должен был познать убийство, смерть, – нехотя и скороговоркой выпалил спутник и тут же увяз второй ногой.

– Мне из тебя каждую фразу клещами выдирать? А то когтями могу…

Для наглядности легко, словно всю жизнь так делал, превратил обе лапы в львиные. И очень постарался не выдать собственного удивления.

Шепот засопел, принимая решение. И принял правильное. Еще бы, не в его положении выделываться.

– Я хочу стать драконом. То есть не так. Мне надо стать драконом. Причем как можно скорее. Мне уже шестнадцать почти, я в любой момент из ребенка стану взрослым. Понимаешь, не в смысле роста или там… развития. А с точки зрения мира и Вселенной из одной категории перейду в другую. Тогда я-дракон не смогу повернуть вспять омертвения. Своим дыханием.

У Арнохи аж челюсть отвисла.

– Ох ты, амбициозненько, – сказал он.

А Диймар, начав, не мог остановиться.

– Я читал в одной древней книге, что стать драконом можно, познав предательство, любовь, смерть. Любовь обязательно надо почувствовать и отвергнуть. Смерть познать через убийство. И еще кое-что сделать, уже чисто техническое. И тогда… я цитирую. – Он, наверное, закрыл глаза. У людей от этого странным образом чуть меняется тембр голоса. Откуда Арно это знал, было неясно. Знал, и все тут. А Шепот тем временем продолжил чуть нараспев: – «И тогда тебя не снесет земля. Не удержит на ней ни дитя, ни мать. Ты взлетишь, ты вдохнешь. И ни смерти, ни зла… Чтобы смерть отступила, ты будешь дышать».

– И ни слова о драконах, – ошарашенно заметил Арноха.

– Да там вся книга о них, – отмахнулся Диймар, – к тому же я тебе кусочек цитирую, а она довольно толстая.

– Послушай, я, может, что-то не так понимаю. И книгу эту не читал… но в том, что ты сейчас рассказываешь, есть какой-то перекос. Почему, чтобы «ни смерти, ни зла», надо убить кого-то?

Шепот пожал плечами:

– А я знаю? Почему, чтобы удалить аппендицит, надо, по сути, кусок живого тела отрезать? Рудо все равно не выжил бы. Его даже до лодки не донесли бы. А если бы до Трилунья дотащили, то… во-первых, большой вопрос, дотащили бы или нет. Тропа-то незнакомая. Во-вторых, Первый город луны в Трилунье – тайное место. Думаешь, там лекарь на целителе сидит и знахарем погоняет?

– Д-да? Ну, п-позналты уб-у-убийство. И как ощущения? – Арно почувствовал, что у него нервно задергался глаз.

– Не знаю. – Диймар снова пожал плечами. – Не могу сказать, что прямо «ой». Я, считай, его страдания прекратил. И шаг к дракону сделал. Ладно, смотри. Мы пришли. Вот тут коридор начинается, всего несколько деревьев, выходим у самого омертвения.

И нырнул в ствол толстой сосны.

Арно последовал за ним, все яснее и яснее понимая, что в рассуждениях трилунца что-то было не просто не так, а очень сильно не так.

И, честно говоря, от присутствия Шепота его уже чисто физически подташнивало.

На выходе из коридора разговор продолжить не удалось, потому что у кромки омертвения их ждали. Арно вышел и увидел, как четверо молодых волков-оборотней сужают кольцо вокруг Диймара.

Глава 8
Кольцевидное омертвение

Первый волк отлетел, отброшенный ударом шеста. Вот, кстати, и ответ, как же Диймар умудряется обходиться без размаха. Фантастическое оружие, повинуясь мысленным командам владельца, меняло длину. Наверняка с большой скоростью. И резкое, стремительное увеличение длины действовало сокрушительно на любого, кто не свернул с траектории.

Следующие двое прыгнули одновременно. Один получил обратным концом шеста, второй же повис на парне, мелькая рыжеватой полосой на загривке. Этот второй был мелким и тощим для оборотня. Диймар умудрился захватить рукой его пасть и уберечься от укусов. Упавшие звери поднялись на ноги, первый волк хромал.

Четвертая зверюга вдруг улеглась с видом зрителя. Что ж, троих ее собратьев прекрасно хватало, чтобы справиться с трилунцем. А она соответственно могла просто любоваться происходящим.

Львиное чутье – то самое, заставлявшее очертя голову бросаться на помощь Каринке и выгнавшее Арноху в коридор навстречу Заккару, – подсказывало, что все звери в этой четверке детеныши и что они в полной безопасности, несмотря на вооруженного Диймара.

Все это промелькнуло в Арнохиной голове за какую-то секунду И еще словно чужая мысль неприятно мазнула: нельзя убивать Диймара, пока он не закончил рассказывать о том, как пытается стать драконом.

– Прекратите! – заорал Арно, вклиниваясь, почти в прямом смысле клином вбиваясь между нападавшими и жертвой.

Превращение словно само запустилось – волна прокатилась по телу от плеч к запястьям. Руки, налившиеся силой могучего зверя, но сохранившие человеческие ладони и пальцы, ухватили огрызающегося волчонка за загривок. Арно рывком стащил детеныша с ошалевшего от страха и злости трилунца. Хотел крикнуть что-то еще, но не смог, так как от плеч и выше он уже не был человеком.

Но тут чуть позади и сбоку раздались хлопки. Этакие сольные аплодисменты. На миг Арнохе показалось, что, развернувшись, он увидит отца в фиолетовом плаще возле «сверхпроходимого супер-кара», вокруг будет моросить дождиком тусклая московская осень, шуметь нарядная Мясницкая улица, а до знакомства с Каринкой еще останется пара недель. И все, что испорчено (а точнее, еще только будет испорчено), он сумеет исправить…

– Ты не Марко.

Светловолосая девчонка нехорошо зыркнула на него из-под челки, сплюнула на снег. Она стояла там, где только что наслаждалась зрелищем юная волчица. Только человеческая девочка выглядела гораздо более дикой и… бродячей, что ли, нежели ее звериная ипостась.

– Не Марко, – подтвердил Арно, возвращая голове привычный вид и форму, – но я тоже лев, я не причиню вам вреда. И он тоже, даю слово. Мы тут…

– Ну, раз ты не Марко, но при этом лев, – фыркнула светловолосая, засовывая руки в карманы штанов, мешком висящих на ее худощавой, но крепкой фигурке, – один из двух возможных в мире, то, значит, ты лев-отступник. То есть ты враг.

– Нет, погоди!

Арно накрыло запоздалым ужасом. Он-то не был никаким отступником, а значит, не мог переступить через свою новообретенную природу и всерьез навредить волчатам. А они ему могли.

То ли боковым зрением, то ли внутренним чутьем Арноха уловил, что Диймар взял шест наперевес и развернулся на сто восемьдесят градусов, становясь спиной к его спине. Теперь задача – не дать ощерившимся волчатам («Переяркам! Вот как это называется», – некстати вспомнил он) порезать себя. Клыки у этих вчерашних, а то и сегодняшних щенков были вполне взрослыми.

Перед внутренним взором на секунду выплыла Каринка. Она бы сейчас сказала: «Да пусть их! Тебя еще попробуй убей. А когда они выдохнутся, то пинков им по мягким тканям навешаешь. Так им!»

Как бы то ни было, первый из бросившихся на Арноху волчат, тот самый, с рыжей полосой, получил пинок не в мягкое, а, наоборот, в весьма твердое место – прямо в морду. И полетел кубарем, визжа и скуля. Нос, такой чувствительный не только к запахам, но и к боли, оказался расквашен. Как в школьной драке, ни дать ни взять.

Ну, полегчало. По крайней мере, запрет вредить волчатам не распространялся на старые добрые пендели, которыми можно призвать наглецов к порядку.

Безошибочно угадав, что девочка-волчица нападать не станет, Арноха кинулся на помощь Диймару. Дела его были плохи. Более крупный волк приноровился к движениям шеста и теперь напирал на парня, невзирая на вдавливающийся в грудь конец орудия. Все равно тот скользил по шерсти, принося разве что неудобство. Волк помельче заходил сбоку, чуть припадая на лапы и «улыбаясь». Для него происходящее было игрой. Но что ему игра, то мягкокожему человеку – смерть.

Арно уже надоело удивляться тому, что он защищает Диймара, которого полчаса назад собирался рвать в клочья. Легкость, с которой происходили превращения, – тоже не поразила. Повод для настоящего удивления появился с тыла, так сказать, врага.

Вдоль кромки омертвения галопом пронесся пятый, самый крупный из собравшихся, переярок. На спине его, держась руками, ногами и даже зубами, сидела Евгения Радова. Она очень храбро жмурилась и вопила на весь лес.

Нападавшие так офонарели, что не пришлось применять силу, чтобы их утихомирить. Да что там, даже мало-мальское красноречие включать не понадобилось.

– Тоня! – простонала-провизжала Женька, скатываясь со спины волка, съезжая вдоль его лапы и плюхаясь на задницу в снег. – Прекрати это! Они друзья, они помогут!..

Тоня коротко засмеялась, словно поверить не могла, что Женька смеет что-то от нее требовать.

– Ты, модненькая, ничего не попутала? – спросила она, снова сдувая свою челку. – Я тебе не собачка, команды не выполняю.

– Я не… я не… – трилунка кое-как перевела дыхание, – я не командую, я прошу. Оставьте их в покое. А лучше проводите к вашей наставнице. Вот если она скажет, что их надо у., уб… уничтожить, то я мешать не буду.

– Посмотрела бы я, как ты помешаешь.

Тоня скривила рот. Еще глубже затолкала руки в карманы и подошла к Арнохе. Она оказалась чуточку выше ростом и демонстративно пригнулась, чтобы заглянуть ему в лицо. На всякий случай тот замер – мало ли что выкинет.

– Лев, значит, – с непонятным выражением проговорила девчонка, всматриваясь в него серыми с прозеленью глазами. – Хм… When Гш worried and cannot sleep… I count my lions…

– Instead of sheep, – закончил за нее Арно. – Очень старый фильм.

– Угу, думаешь, мне было из чего выбирать? – Тоня дернула плечом и потопала прямо в омертвение. Занеся ногу для шага в пространство неживой, картонной реальности, она оглянулась на примолкшую компанию.

– Что встали? За мной. – И поглядела за спину Арно, видимо, на волка, привезшего Евгению. – Ас тобой, Андрюша, я еще поговорю.

Арно направился следом за Тоней. Нагнав ее, он оставил в нескольких шагах позади себя Диймара, который все еще пытался вернуть себе дар речи, Женьку, вроде бы не боявшуюся волчат, и, собственно, самих детенышей, которые вот так свалились на голову, – делай что хочешь, лев-недоросток.

– Эй, лев, – все с тем же непонятным, но явно чуть насмешливым выражением сказала Тоня, – ты в омертвении бывал?

– Случалось, – буркнул он.

– Тогда справишься. Но на всякий случай: держись. – И обернулась зверем.

Интересное дело – в четвероногой форме она выглядела почти привлекательной. А может, на фоне ее человеческой ипостаси привлекательной показалась бы даже ушная сера. Как бы то ни было, зверюга была скорее милой, чем страшной. Арно осторожно положил руку на теплый загривок. Шерсть после превращения была мокрой, с парой сосулек от подтаявшего снега. Превозмогая дивные ощущения от входа в омертвение – словно в легкие вместо воздуха невероятным образом всыпали крошки из папье-маше, – Арно оглянулся.

Женька шла, положив левую руку (без браслета!) на загривок волку Андрюше. Тот был в самом деле чуть выше Диймара, которого девчонка накрепко сцапала второй рукой (тоже без побрякушки-карты).

Она не знает, сообразил Арно. Женька же ничего не знает про смерть Рудо и роль Диймара в оной. И кому-то придется ей об этом рассказать. Не надо быть гением, чтобы догадаться, кому достанется такая сомнительная честь.

Остальные детеныши сменили волчье обличье на людское. Сделали они это незаметно, как будто шапки поснимали.

Рядом с Андреем и трилунцами хромал невысокий щуплый пацаненок в старой, но неплохо починенной куртке. Еще один мальчишка, довольно рослый, маячил на заднем плане, не давая толком себя разглядеть.

Арно снова оглянулся – убедиться, что Женька более или менее в порядке. Девчонка держалась неплохо. Она побледнела и охнула, ступая в омертвение, но быстро пришла в себя и даже о чем-то заговорила со спутниками.

Тоня недовольно рыкнула, замотала головой. Мол, или не смотри ни на кого, кроме меня, или убирай грабли с загривка.

Арно понял намек и не стал обижать девушку.

Через пару шагов под ногой хрустнула ветка. Звуки в омертвении почти не распространялись, но от его источника прокатилась невидимая глазу волна иной природы – не шум, не свет и не что-либо знакомое. Все тело отозвалось странной дрожью, во внутренностях заклубилась тошнота. Волчица только ухом повела.

– Хорошо держишься, – буркнул Арно.

Мастер комплиментов, тридцатый level, что и говорить.

Тоня повернула голову. Вместо волчьей морды Арно увидел девочкино лицо.

– Привычная, – бросила она, но чувствовалось, что незамысловатая похвала-констатация пришлась ей по душе. – Это была смертная дрожь, – объяснила она недавнюю пакость от омертвелого пространства, – если ты недавно столкнулся со смертью, то чувствуешь ее особенно сильно. Мы стараемся… не сталкиваться. Пока что нам везет.

Арно кивнул, не зная, как вести себя дальше. Прешься по мерт-вятнику какому-то, держа за шкварник гигантскую волчицу с головой чумазой беспризорницы. Этикету подобных ситуаций его не обучали. А Тоню и вовсе никакому не обучали.

Девочка с полминуты невежливо сверлила его взглядом. Ничего не высверлив, хмыкнула себе под нос:

– Пришли.

Они вышли из омертвения. И в ту же секунду Арно понял, как же мерзко было дышать до сих пор. Он хватанул ртом такой глоток воздуха, что легкие снова заболели.

– Наконец-то, – тихо сказала Евгения, вышедшая следом, – ужасное место…

– Села бы верхом на свою коняшку и проскочила бы за секунду, – тут же окрысилась Тоня, превращаясь в человека целиком.

– Тоня альфа-волчицу включила, – фыркнул мелкий. – Что, созревание и гормоны замучали, Тонджелина Джоли? – В мальчишку полетела какая-то коряга, он отскочил, ухохатываясь: – Тонинатор!!!

– Получишь, – пообещала та.

Арно осматривался под их шуточную, явно привычную и до автоматизма отработанную перепалку.

Поляна, на которую они вышли, являла собой круг. Омертвение, очерчивающее его границы, очень хорошо просматривалось. Здесь тоже была вполне себе зима, но бесснежная. Воздух, несмотря на явную неомертвелость территории, казался немного спертым, хоть и не теплым. В центре поляны стояло здание. Ввиду того, что там насчитывалось всего три, хоть и высоких, этажа, оно не нависало над убогим ландшафтом «живой зоны» и выглядело самой живой деталью этого самого ландшафта – сияло стеклами в окнах от пола до потолка, белело кирпичом. Да и синяя краска на дверях была свежей. И от того, как дом контрастировал с чахлыми растениями на бывших клумбах, теперь превращенных в грядки, прямо-таки помереть хотелось.

Арно оглянулся. Да, свежестью и здоровьем детеныши походили скорее на местные растения, нежели на здание. Дивные формулировки лезут в голову. От усталости, наверное.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель. – Тоня отвесила шутовской поклон.

Андрей, тот парень, что привез Женьку, покачал головой, словно говоря: «Что за дура», и прошел мимо.

– Пойдем, с наставницей поговоришь, что ли, – вполне миролюбиво сказал он, – то есть оба пойдемте. И ты, Женя, тоже. Нечего среди волчат болтаться, мало ли что кому в голову взбредет.

И почему-то Арнохе показалось, что это было сказано специально для Тони. Он вошел в синие двери следом за Андреем. Диймар и Женька не отставали, а вот остальные волчата внутрь не пошли.

– Здесь раньше был большой исследовательский центр. – Андрей совершенно определенно не чувствовал себя хозяином этого большого дома, но все же счел нужным объяснить гостям, куда они попали. – Мы неплохо устроились тут. Ну, и раньше было полегче, пока мелкие были совсем мелкие и слушались нас. И пока наставница… – Его голос дрогнул.

Он махнул рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Помещение, куда они попали прямо со ступеней, без всяких там холлов и вестибюлей, когда-то было то ли большой переговорной, то ли небольшим залом для отдыха и умеренно-торжественных приемов – светлое, в два этажа высотой. Наверное, раньше и мебели было побольше. Сейчас оставалась только пара диванов у окна-стены да еще кое-что по мелочи. На одном из диванов полулежала пожилая женщина. Ноги ее скрывал шерстяной плед.

– Евгения, это и есть твои друзья? – спросила она надтреснутым голосом, обращаясь к девочке. Это прозвучало чуть раздраженно, но без брюзгливых нот, присущих голосам больных, сварливых стариков.

– Д-да… – промямлила та, – б-ба… бабушка.

– Кто?! – в один голос вскрикнули Арно и Диймар.

– Символьер Алессандра Дарамария Корамелл, мать Клариссы Алессандры Радовой. – Надтреснутости в голосе стало меньше, зато раздражения больше. – Присаживайтесь, молодые люди, и рассказывайте, зачем вас сюда принесло. Андрюша, завари гостям чаю и раздобудь поесть.

– Но, наставница… – заикнулся парень, – у нас заварки осталось…

– Анд-рю-ша! – только и ответила та.

На этом все попытки возражать можно было считать пресеченными.

– Полагаю, вам тоже следует представиться, – церемонно сказала старая женщина, – и прошу меня извинить за то, что встречаю вас сидя. В последнее время ноги уже не те. Знаки же приходится экономить в этом странном месте.

– Диймар Улвер Шепот. – Трилунец слегка поклонился.

– Арнольд Резанов. То есть Арнольд Арнольд Резанов.

Алессандра заулыбалась и сразу будто помолодела.

– Интересная компания, – сказала она. – У вас, должно быть, очень много вопросов, а у меня много информации. Спрашивайте, а я буду рассказывать. Подвиньте поближе вон тот диван.

На этот раз Шепоту не удалось, по своему обыкновению, отстраниться от работы.

– Это место, – Арно оглядел белостенный зал, – и есть та самая таинственная лаборатория моего отца? Где ставили эксперименты над волчатами? Пытались извлечь бессмертие, не восстанавливая ритуал Иммари?

Алессандра прищурилась:

– Очень точно. Только эксперимент был всего один. И был ли он успешным – теперь никто не узнает. Мы с несчастным Дирке Эрремаром не дали ему завершиться. Но давай-ка кое-что проясним. Ты сын Арнольда Резанова. В этом случае имеешь ли ты право на мою откровенность? Со слов Евгении, – она кивнула в сторону притихшей на диване с ногами девчонки, – я знаю, что твой отец попал в неприятности, хоть и не поняла какие. Так не потребуются ли ему сведения, которые у тебя уже есть, а также и те, которые ты, возможно, получишь от меня, чтобы исправить свое положение и взяться за старое?

– Нет. – Откуда-то выплыла Кирина ликантропья манера говорить рублеными, практически односложными фразами. – Даже если захочу. Не смогу. Я лев.

– Как?! – подскочила на диване Евгения.

– Так. – Арно встал и продемонстрировал превращение рук, шеи, частично головы.

Алессандра смотрела как завороженная. Женька – как пришибленная.

– Прирожденный или… – Символьер Корамелл быстро обрела дар речи.

Арно замялся. Эти сведения он получил из такого источника и в такой форме, что особой уверенности в них не было.

– Мне сказали, что прирожденный. Так ли это – не знаю. Я всю жизнь был четырехмерником, только не знал, как это называется. Недавно… в конце ноября, кажется, меня укусил волк-оборотень…

– Карина, – вставила Евгения.

Алессандра отмахнулась от внучки, как от мухи, чем, кажется, обидела девчонку. Нуда, Женьку можно понять…

– И тогда начались изменения. – Арноха вдруг понял, что изливать душу перед Алессандрой ему совсем не хочется, и решил не распространяться. – А вчера… или уже сегодня мне пришлось убить льва. Того, которого вы зовете… звали то есть львом-отступником.

– Да-да, своего рода инициация. – Глаза символьера Корамелл заискрились, она даже помолодела с виду. – И теперь превращения даются тебе легко, как обычные человеческие жесты, верно?

Он кивнул.

– И Пьера больше нет.

Эта новость ее, кажется, осчастливила. А Арнохе стало как-то неприятно. Да уж, Абеляр был врагом, каких… э-э-э… врагу не пожелаешь. Но все равно откровенно радоваться его смерти не хотелось.

Пришел Андрей с подносом, за ним важно топала толстенькая девочка, на первый взгляд – третьеклашка-переросток, на второй – чуть младше Арнохи. Она несла чайник, похоже, с кипятком. Ребята молча, привычно и слаженно занялись сервировкой. Девочка кидала любопытные взгляды то на Арноху, то на Диймара.

Чаепитие оказалось неожиданно «как в лучших домах» – разнообразное печенье, конфеты, даже пирожные. Вот только заварка пакетная. Ну и что? Главное – кипяток есть. А привередничать «богатенький Буратино» Арно Резанов не был приучен. Трилунцы, если и были приучены, то демонстрировать это не решились и сидели тихо, словно языки проглотили. Примолкшая Женька – это еще куда ни шло. Но Диймар, пытающийся слиться с диваном не в момент работы, но в момент беседы, – вот это было удивительно. Хотя на его месте Арно тоже не выделывался бы.

Андрей и девочка закончили накрывать и ушли.

Арно ухватил чашку, обжигая пальцы. Есть не хотелось ни капли, но горячее питье его взбодрило.

– Десять лет назад начались странные и страшные события, – сказала Алессандра, тоже отхлебывая чай. – По всему миру, на Земле и в Трилунье, начали погибать детеныши волков. Их целенаправленно уничтожали, иногда весьма хитроумно и изощренно. Перед нами, знаккерами и символьерами, занимавшимися волко-ведением и – шире – твареведением, встали два вопроса. Кто это делает? И как защитить детенышей? Второй был актуальнее. Гибли невинные дети, мертвел мир.

От ее простых слов у Арно мороз пошел по коже. А Алессандра продолжала:

– С помощью волчьей карты мы собрали детенышей двух витков в одну школу – нам казалось, что так их проще будет защитить. Ужаснулись тому, как мало их осталось. Должны были привезти еще двоих малышей, хотя им было еще рановато в школу. Их на время спрятали в доме твоего отца, Диймар Шепот. Там их выследил охотник Ластовер. По иронии судьбы, ему пришлось сойтись насмерть со своим родным братом-волком. Охотник одолел, и бухта Полумесяц омертвела.

– И мои родители, – хрипло сказал Диймар. – Я помню, нас с Радмером и няней отправили к бабушке…

Алессандра кивнула:

– Да, происходили ужасные вещи. И вот спустя полгода после омертвения Полумесяца моя старшая дочь Кларисса выкрала у меня карту для своего мужа, охотника Евгения Радова. Хороши твои родители, – Алессандра глянула на внучку, – да только в том, что они такие, моей вины несоизмеримо больше, чем их вины. В общем, стараниями Клариссы охотники узнали точное число живых детенышей. Потом эта дрянная девчонка одной ей ведомыми способами – хотя могу представить какими – выведала местоположение школы у несчастного Дирке. И на волчью школу напали. Вернее, напали на льва Марко. Его ранили, возможно, сочли мертвым… сейчас не это важно. В общем, детенышей переправили сюда и тут же начали эксперимент под руководством твоего, Арно Резанов, отца. Параллельно с его исследованиями моя младшая дочь символьер Арисса, на которую я возлагала, признаться, совершенно иные надежды, занялась восстановлением утерянного знака для Иммари. Она достигла успеха, надо сказать.

– Стихотворного? – упавшим голосом уточнил Диймар. – Знака, я хотел сказать…

– Да. – Алессандра побелела. – Мне удалось отобрать у нее блокнот. Я его спрятала, но из твоего вопроса следует, что недостаточно хорошо.

– Достаточно. – К трилунцу потихоньку стала возвращаться обычная его самоуверенность. – Он теперь у Карины.

– Вот как… – Символьер Корамелл, казалось, обрадовалась. – А волчья карта… насколько я знаю, твоя мама ее не получила, Арно?

– Нет, – Арноха сглотнул ком, – ее убили. Возможно, из-за карты. Теперь уже не узнать. Но… – он покосился на ничего не подозревающую Евгению, – артефакт в надежном месте.

– Карта должна храниться у льва, – безапелляционно заявила Алессандра, – не в моем положении настаивать, но, думаю, вы со мной согласитесь. И ввиду твоей юности и неопытности, Арно Резанов, не у тебя, а у Марко.

Арно кивнул.

– А что было дальше, госпожа символьер Корамелл? – спросил Диймар.

– Мы с Дирке пришли сюда по тропе луны, когда эксперимент был дистанционно запущен, – ответила Алессандра. – Времени не оставалось практически ни на что, поэтому я сделала, что смогла. Остановила процессы в телах волчат и почти сразу запустила их вновь. Возник парадокс мнимой смерти. То есть они как бы умерли, но не умерли, поэтому образовавшееся омертвение – аномально. Насколько мне известно, это первая и единственная кольцевидная мертвая зона в обоих витках. Я пошла на огромный риск, потому что на самом деле понятия не имела, что произойдет и выживу ли сама. Мне просто повезло. А что потом… сами видите. Мы живем здесь уже восемь лет. Детеныши выросли, вот-вот станут взрослыми. Я старалась их воспитывать и обучать, как умею. Но если они станут взрослыми в этом паучертовом замкнутом круге, то будут обречены на вечное заточение. Как я…