Читать книгу "Генеральный дьявол"

Глава 05

Лада хлопает дверью, оставляя меня одну. Сердце колотится от напряжения.

Сука, вот она кто. Нет у меня приличных слов для бывшей жены Тимура Робертовича.

Как он вообще с ней жил?

Возвращаюсь обратно за столик, где скучает Кайсаров.

Он рассеянно смотрит перед собой. Не замечает меня, пока не сажусь напротив.

– Я долго?

– Нет… но с бывшим другом перекинуться парой слов успел.

Вижу по Кайсарову, что настроение у него окончательно испорчено.

Роман с Ладой поднимаются из-за столика и направляются на выход, мне достается финальный презрительный взгляд от бывшей жены Кайсарова. Тимур Робертович в их сторону даже не смотрит. Я тоже отворачиваюсь.

Кошмарная парочка, надеюсь, когда-нибудь они получат по заслугам за все, что творят.

– А ты читала последнюю статью обо мне? – вдруг спрашивает он.

– М-м-м, да, – неловко улыбаюсь. Был ли в этом городе человек, который ее вообще не читал?

– И что думаешь?

Смотрю на нетронутую тарелку с гребешками. Тяжелый взгляд Кайсарова выдержать не могу.

– Ваша жизнь, имеете права делать что хотите, – отвечаю обтекаемо.

– Опять на вы? – он усмехается. – И это не ответ. Что ты думаешь на самом деле?

– Мне жаль, что после развода вы разочарованы в женщинах, – отвечаю после некоторых раздумий.

– Тебе меня жаль? – мужчина хмыкает. – Не стоит, Майя, не стоит.

Между нами повисает молчание.

– Я могу спросить? – решаюсь узнать о важном.

– Да, давай.

– Почему вы не хотите детей?

– Дети должны расти в любви, – выдает он ледяным тоном. – Меня она не интересует.

– Вот как? – разочарованно охаю.

– Деньги и работа – вот все, что мне интересно. Остальное просто фон, – он вздыхает, сжимая переносицу. Слегка отклоняется на стуле. – Ты не против, если мы уедем? Хочу убраться отсюда и спокойно отдохнуть.

– Да, конечно, – с готовностью киваю.

Сейчас Кайсаров открылся мне с новой стороны, и она мне совсем не нравится. Да, все мы обжигаемся. Кого-то бросают, кого-то просто не замечают годами, у некоторых даже любимые умирают.

Боль – это часть жизни.

Со временем она утихает, и нет ничего плохого в том, чтобы попробовать снова.

Кайсаров же слишком категоричен.

На парковке Тимур Робертович открывает для меня пассажирскую дверь:

– Я отпустил водителя, не хочу больше видеть сегодня лишних людей.

– Я могу уехать на такси.

– Нет, садись, – помогает мне забраться внутрь и захлопывает дверь.

Когда мы отъезжаем, называю свой адрес. Однако машина проезжает всего одну улицу и въезжает на охраняемую территорию фешенебельной высотки.

– Где мы? – с тревогой смотрю через ветровое стекло на освещенную дверь подъезда.

– Майя, – Кайсаров разворачивается ко мне, – я хочу сделать тебе предложение.

– Какое? – я уже все прекрасно понимаю, но все равно спрашиваю.

– Ты красивая женщина, я богатый мужчина.

Качаю головой из стороны в сторону, не в силах смотреть на Тимура Робертовича.

Черт, зачем он так со мной?

Разве я похожа на такую?

– Щедрый, Майя. У меня нет ни времени, ни желания прыгать вокруг тебя.

– И не надо, – пальцы впиваются в сумочку на коленях до побелевших костяшек.

– Содержание – миллион в месяц. Ты делаешь мне приятно в постели, начинаешь ухаживать за собой, как положено, и не ебешь больше мозг своими играми.

Похоже, все то хорошее, что я нашла в Кайсарове, существовало лишь в моей голове.

Вот дурочка.

Он именно такой, каким его описали в той статье. Сам во всем признался.

Его не интересуют нормальные отношения, семья и дети.

Он не способен любить.

Все, чего он хочет – покупать себе кукол, которые будут делать что и как он хочет. Он не нужен мне со своим предложением, он не нужен Нине и ее ребенку.

Мы обе как-нибудь без его денег обойдемся!

– Мне это неинтересно, – тянусь к ремню безопасности и отстегиваю его. Дергаю за ручку двери, но та оказывается закрытой. – Выпустите меня, пожалуйста.

– Как с тобой сложно, – Кайсаров хватает меня за руку и дергает на себя. Сминает мои губы жестким поцелуем, не позволяя больше возмущаться. Игнорирует удары кулаком в грудь. – Сладкая, пиздец, – его нос скользит по моей шее, зубы нетерпеливо чиркают по мочке уха. – Сколько, Майя? Лям триста? Пусть будет полтора.

– Немедленно отпустите! – во мне начинает клокотать ярость. Ублюдок. Да что он ко мне прицепился?

Руки Кайсарова перестают меня держать, и я сжимаюсь на сиденье. Он шумно дышит через ноздри, сверлит меня злым голодным взглядом.

– Я всегда получаю то, что хочу, Майя, – голос мужчины отливает металлом.

– Не в этот раз, Тимур Робертович. Вы сами в интервью заявили, что интересуетесь исключительно проститутками. Вот к ним и катитесь.

– Сука.

– Открой дверь! – бью в нее локтем.

Центральный замок щелкает, и я вываливаюсь из машины. Без оглядки убегаю прочь через пост охраны, едва не падая на высоких каблуках.

Завтра же напишу заявление на увольнение. Компания Кайсарова не единственная в городе, где нужны бухгалтеры. На первое время перебьюсь подработкой. Вроде наклевывается еще одна фирмочка.

– Черт! – стираю со щек слезы и оглядываюсь по сторонам. Он предупредил, что получает все, что хочет. Чем это может мне грозить? Он же не может меня заставить?

А если узнает про беременность Нины – что с ней будет, страшно подумать.

Чтобы успокоиться, иду пару улиц пешком, потом вызываю такси. По дороге в машине тщательно вытираю растекшуюся по лицу тушь и припудриваю лицо. Не хватало только, чтобы Нина стала меня расспрашивать.

В мыслях постоянно повторяю:

«Майя, спокойно».

«Майя, спокойно!»

«Майя, спокойно, твою мать!»

Но мне неспокойно.

Слишком много произошло за этот вечер: угрозы Лады, угрозы Кайсарова. Хорошо хоть Роману Дементьеву на меня плевать было.

Как я так вляпалась?

Дома тихонько сбрасываю туфли в темной прихожей. Света в квартире нет, Нина спит. На кухне обнаруживаю ужин с запиской: «Тебе я сделала нормальный».

На столе тарелка с паровой котлетой и салат из помидоров. Рядом вишневый компот. Все еще теплое, но аппетита нет.

Принимаю горячий душ и заворачиваюсь в махровый халат. Завариваю себе успокоительный чай с ромашкой. Из верхнего ящика в пожелтевшем кухонном гарнитуре вынимаю мятую пачку сигарет.

Нина покуривала и думала, я не знаю.

Наивная…

Теперь точно не курит. В пачке как было три штуки, столько же и осталось.

Включаю вытяжку над плитой и пытаюсь потихоньку затянуться. Где-то я прочитала, что курение успокаивает нервы. Мне сейчас как раз надо.

– Куришь? – растрепанная, в пижаме со Спанч Бобом, в дверном проеме появляется Нина.

Я закашливаюсь.

Застукала, блин…

– А чего им пропадать, ты-то теперь не куришь, – не могу не подколоть.

– Это не мои, – Нина невозмутимо садится за стол напротив и принимается есть остывшую котлету, – от хозяев остались.

– Ну да, – затягиваюсь еще раз. В голове все начинает плыть, во рту неприятное ощущение, будто кошки нагадили. Не уверена, что курево расслабляет, скорее отвлекает от проблем. – Отвратительно.

– Согласна, – сестра с завистью смотрит на сигарету.

Выбрасываю окурок в урну, грустно вздыхаю:

– Меня, скорее всего, уволят с основной работы.

– Почему? – глаза Нины округляются.

– Ну… – неопределенно взмахиваю рукой. – Не сошлась характерами с начальством. Но не страшно, у меня сейчас три фирмы левые, плюс будет еще одна. Справимся.

– Мне нужно срочно выходить на работу.

– Нет, тебе нужно доучиться, – нажимаю я.

– Майюша…

– Что Майюша? Ты об этом мечтала.

И я мечтала, но не получила.

Папа был хирургом. Его в городе уважали, я даже стопку статей о нем собрала. В детстве бредила, что буду, как он. Книжки по биологии читала, химию штудировала. Моя мечта уперлась в невыносимые условия жизни с теткой, дневную форму обучения и отсутствие возможности подрабатывать хоть как-то. Можно было выбить общежитие, стипендию, но это означало оставить Нину с теткой и ее ублюдочным любовником. Я так поступить не могла.

Поэтому окончила курсы бухгалтеров, отложив мечту подальше. А потом просто отдала свой шанс Нине.

И я не переживу, если она его упустит.

Просто не переживу.

Папа бы хотел этого, я знаю.

Родители бы гордились.

– Но академ брать все равно придется, – сестра кладет руку на живот, нежно трогает.

– На год, когда родишь. Возьмем тебе репетитора, чтобы программу не забыла, я помогать с малышом буду.

– Помогать, – Нина опускает голову, – а сама когда жить будешь?

– Потом… я успею, – поднимаюсь на ноги. – Пойду спать. На работу завтра, мне еще заявление писать.

Совершенно не выспавшись, спешу утром в офис. Заявление в сумочке, настроение, несмотря ни на что, боевое.

Вика нагоняет меня на выходе из метро.

– Майя, ну расскажи, – канючит она, все пытаясь выведать информацию про тайного поклонника.

– Нет, – вынимаю из ее рук книгу с закладкой. Видимо, читала, пока ехала. – Ого.

– Жесть там у них, конечно, была, – она обмахивается сумочкой, – Кайсаров такой жестокий, бедная Лада. Если хочешь, возьми почитать, я почти закончила.

– Возьму.

Что Кайсаров жестокий, я уже хорошо на себе прочувствовала. Но и Лада далеко не бедная овечка.

– «Сквозь розовые очки», Лада Дементьева. Блогер, балерина, женщина, – цитирую обложку.

– Он же ее из балета заставил уйти, – Вика размахивает руками, – из дома не выпускал, ревновал страшно. У Лады просто выхода не было, она сбежала. И правильно. Роман Дементьев – прекрасный мужчина, благородный.

– Это ты тоже в книге вычитала? – иронично усмехаюсь.

– Да, она очень откровенно обо всем рассказывает, – Вика отвечает на полном серьезе. – Ты почитай.

Мы проходим через холл бизнес-центра и вызываем лифт. В кабину следом за нами входят Кравцов и Кайсаров.

– Доброе утро, красотки.

– Здравствуйте, Адам Русланович, – Вика мгновенно включает милую кошечку. Адам у нас не женат, в серьезных отношениях не замечен. Бабник, но Вика считает, для мужчины это плюс. Нагуляется, потом в браке верным будет. К тому же, учитывая должность, Кравцов для нее – очень хорошая партия.

Парочка смещается немного в сторону, обмениваясь комплиментами, и мы с Кайсаровым остаемся стоять друг напротив друга. Флешбеки из произошедшего в машине начинают вспыхивать в голове.

Его жадные губы, властные руки. Нетерпение, с которым он меня касался. И грязные слова: «Пусть будет полтора». Очень дорого оценил меня Кайсаров. Я такие деньги почти год зарабатывать у него в должности бухгалтера буду.

– И как? – его равнодушный взгляд отрывается от моего лица и опускается на книгу.

– Пока не читала.

– Ну-ну… Буду ждать отзыв, Майя.

Даже веселая парочка догадывается, что что-то не так, и затихла. Вика, когда понимает, о чем мы говорим, сдавленно всхлипывает.

– Обязательно поделюсь, Тимур Робертович.

Он хмыкает, пропуская меня на выход из лифта. Бледная Вика семенит следом за мной.

– Прости, прости, – нашептывает мне на ухо. – Надо было ее в газету завернуть. Он так смотрел, ужас! Боже, Майя, он же исчадие ада. – Вика выхватывает у меня из рук книгу и бросает ее в урну. – Что теперь будет?

Глава 06

За книгу мне не было ничего, так же, как и за отказ стать содержанкой. В свете последних событий в «СтройДоме» Кайсарову вообще было не меня.

Тут и там слышались шепотки о сливах инсайдерской информации. От нас отказался крупный заказчик. По слухам, заключение важного контракта было под угрозой. Все понимали, что положение компании стало шатким.

На этаж к начальству без серьезного повода подниматься не хотел никто.

Анна Павловна не выдержала и слегла с сердцем, попала в больницу.

– Надо искать новую работу, – Леля без аппетита ковыряет салат.

Мы девочками выбрались пообедать и проветриться из наших душных стен. Обстановка в офисе слишком накаленная.

– Может, все еще наладится? – с надеждой говорит Вика. – Мне тут нравилось.

– А может, нас просто купят? Дементьев точно захочет, – вставляет Юля. – Ну там рейдерские захваты, поглощение конкурентов. Какая нам разница, кто в кресле генерального сидит, главное, чтобы зарплату платили вовремя.

Я в разговоре не участвую. Голова от цифр опухла, голос от постоянных звонков и разговоров прилично подсел.

Обязанности главбуха кому-то исполнять надо, так что работу мы поделили. Но Леля с Юлей и так заняты под завязку, у них конец квартала, так что ушли в полный отказ. Тамара Сергеевна сломала руку, засела дома. Вика задавала миллион вопросов. Как-то так получилось, что основную часть работы переложили на меня, как на самую опытную.

Хотя кому я вру – как на самую безотказную.

За неделю дважды была на совещании у Тимофея Денисовича на ковре, он же у нас финдиректор. И я поняла, почему Анна Петровна вечно белой от него приходила.

Гадлевский – тиран и педант, который не терпит ошибок. Он отчитывает, давит, требует. Ни о каких обстоятельствах слушать не хочет.

Что Кайсаров, что он – оба психи, от которых стоит держаться подальше.

– Майя, ты как? – Вика сочувственно улыбается.

– Норм, – опускаю голову еще ниже, глядя в свой салат. Спать хочу – не могу. Подработка горит, там тоже отчеты. И тут я за себя и за всех.

Сама скоро слягу или попаду в больницу с истощением и нервным срывом.

– Молодец, может, тебя повысят по результатам. Ты справляешься, – ободряюще говорит Леля.

– Угу…

– А Дементьев ничего, – Юля оглядывается вокруг, чтобы никто за другими столиками не слышал, и понижает голос до шепота. – Я смотрела интервью с ним, говорит толковые вещи. И он достойный – ну знаете, женат и очень Ладу любит. Говорил много о семье, ребенка хочет. Планирует от прибыли своей компании один процент переводить на различные социальные проекты.

– Да, – подхватывает Вика, – я про него еще в книге Лады читала. Он очень благородный.

– Не то что наши, – Леля поджимает губы. – Один по проституткам шатается, второй вообще непонятный. Я его с женщиной ни разу не видела, вечно вылизанный, ухоженный. Может, он вообще из этих, ну вы знаете…

– Гадлевский натурал, – Вика цокает. – Его Галя из планового видела, он из гостиницы с какой-то женщиной выходил. Говорит, очень красивая.

– У Гали зрение минус три, – не сдается Леля.

– Она носит линзы, а Гадлевский – гетеро, – подаю я голос.

Гадлевский – обычный мужчина, злой, нервный, себе на уме, но с нормальной ориентацией. Он на меня смотрит по-мужски, и это напрягает. В лифте, когда пересекались раньше, не знала, куда глаза деть, на обоих совещаниях, куда вместо Анны Петровны ходила, смотрел тоже неправильно, раздевающе. Орал и взглядом раздевал. Потом еще спросил, не встречались ли мы где-то, а то лицо у меня какое-то слишком знакомое.

Псих! Я бы встречу с ним вне работы точно запомнила, об этом ему и сказала. Только психом благоразумно не назвала.

После обеда опять зарываюсь в бумагах с головой, параллельно готовлюсь к проверке. У нас в отделе, как и во всех ключевых, будет внутренний аудит: посмотрят компьютеры, бумаги. Знаю, у нас чисто и ничего не найдут, но я все равно ненавижу проверки.

– Девочки, – вскрикивает Вика за своим столом. Трясет зажатым в руках телефоном. – Кошмар! Вы только посмотрите.

Все сбегаются к ней и быстро ее обступают.

– Не зря мы думали, что с ним что-то неладно, – Вика пролистывает статью до самого верха. – Подождите, тут ссылка есть на саму запись.

– Что за запись? – Леля нависает над Викиным плечом. Я среди девчонок даже голову просунуть не могу.

– Сейчас. Вот, – Вика переходит по ссылке и включает запись.

На экране появляется заплаканное лицо молодой женщины. Она затравленно смотрит в камеру и касается разбитого лица.

– Боже, – у меня по всему телу разбегаются колючие мурашки, – кто ее так?

– Я не могу молчать, – по щеке девушки катится слеза, она стирает ее ладонью и всхлипывает. Видно, что ей тяжело, она собирается с мыслями. – Вчера вечером ко мне в дом пришел Тимофей Гадлевский. Он был другом нашей семьи, и я его впустила. Он занялся со мной сексом против моей воли, а потом избил, – девушка срывается и рыдает. – Всю ночь я проплакала, мне было стыдно и страшно. Но сегодня поняла, я не могу молчать! Ведь кроме меня могут пострадать и другие женщины.

– Какой кошмар! – ошеломленно перевожу взгляд на девчонок.

– Насильник, – Леля качает головой. – Лучше бы он педиком был.

– А эта девушка кто вообще? – не успокаивается Юля.

– Ольга Мишина. Написано, что жена какого-то Егора Мишина, который на данный момент находится под следствием за махинации с инвестициями. Получается, Гадлевский вломился к ней, пока муж в тюрьме. Вот урод.

– Теперь нам точно конец, – Юля возвращается к себе за стол, – с нами больше работать никто не будет. «СтройДом» закроют.

Телефон на столе оповещает о входящем звонке от Нины. Она в истерике, через рыдания не слышно нормально слов.

Пытаюсь вслушаться, но почти ничего не понимаю. На мой требовательный вопрос, где сестра находится, Нина выдавливает: «Дома».

Это немного меня успокаивает.

Я сбрасываю звонок, собираю вещи и предупреждаю девчонок, что мне нужно съездить домой. Учитывая ситуацию с Гадлевским, начальство к нам сегодня уже не сунется.

От офиса беру такси, чтобы доехать быстрее. Нина беспокоила меня; проблема связана с Тимуром, то есть Тимом для Нины. Она плакала, что в шоке от его поступка, что отец ее ребенка не может быть таким.

Неужели Кайсаров Нину нашел? Где он ее встретил? Что сказал?

На беременных гормонах истерика Нины была совершенно неуправляемой. Я очень надеялась, что она преувеличивает и все не так страшно на самом деле.

У дома расплачиваюсь за поездку и бегу в квартиру. Нина в позе эмбриона сжалась на диване, плечи подрагивают. Пока я доехала, истерика утихла.

– Я не могу поверить, что он такой. А если бы я тогда сказала нет, со мной так же поступил бы? – Нина садится на диване.

– Ничего не понимаю, – сбрасываю с ног туфли, про которые забыла. – Ты Тимура Робертовича встретила где-то? Он тебе угрожал? Что он сказал? Нина, ты можешь спокойно все рассказать, а то я ничего не поняла по телефону. С работы сорвалась, а у нас там проблемы, проверки. Жуть просто.

Нина непонимающе смотрит на меня, хлопая мокрыми ресницами:

– Тимур Робертович?

– Кайсаров, – киваю на Нинин живот.

Она качает головой.

– Какой Кайсаров?

– Нина, не шути так, – нервно улыбаюсь.

– Тимофей.

Тим, Тимур, Тимофей. Что происходит?

– Я смотрела видео Мишиной, я на нее подписана, – Нина всхлипывает. – Он ее изнасиловал и ударил по лицу.

Все еще стою не двигаясь.

До меня слишком медленно доходит смысл ее слов.

– Тимофей. Гадлевский?

– Да, твой босс.

Действительно, формально бухгалтерия напрямую подчиняется Гадлевскому.

Он же финансовый директор.

Кайсаров коммерческий.

У нас два директора.

– А тот журнал, о котором мы говорили, где он?

– Журнал? В моей комнате на столе. Майя?

Что-то во всей этой ситуации конкретно неправильно.

Прохожу мимо сестры, сидящей на диване, в ее спальню. Щелкаю выключателем. Рядом с разобранной постелью сумка с учебниками. На автомате поднимаю ее и ставлю на стул. Возле окна стол с кучей тетрадей – у Нины вечно беспорядок. Стена над рабочей зоной вся в разноцветных стикерах, на полках стопки раскрытых книг.

Меня раздражает ее привычка так держать учебники, а Нине удобно, они всегда открыты на нужных страницах. Взял с полки и читаешь.

Поднимаю недописанный конспект, стопку распечатанных листов с правками – это курсовая. Опять книги, а где чертов журнал?!

Нина тогда тоже на эмоциях мне говорила: увидела фото, он там такой красивый. Тим… И тест показала. Большую часть ее рассказа о Тимуре, то есть Тимофее, я восприняла как белый шум. У меня две яркие полоски перед глазами полыхали, мне этого хватило.

Рушилась наша привычная жизнь, Нинина будущая карьера, к тому же сестра оказалась беременна. Мне было не до деталей. И так понятно: клуб, випка, порванный презерватив.

Дергаю за страницу глянцевого журнала, завалившегося наполовину за стол. Обложка рвется, выскальзывает из рук, приземляясь на пол у стены. Чертыхаясь, лезу под стол и выуживаю медицинский журнал.

Какого черта Гадлевский влез на его обложку? В офисе о нем даже никто не упоминал.

– Шефская помощь… капитальный ремонт детских поликлиник…

Да уж, где детская поликлиника, а где пьяный Кайсаров, спящий в декольте проститутки. Или журналистки.

Черт.

Я все перепутала.

Я чертов журнал при Нине и треклятое интервью не упоминала даже, чтобы ее не ранить. Он же был там с другой и признавался в том, что дети ему не нужны.

Меня кроет.

Из груди рвется дурной смех. Чтобы не пугать Нину, закрываю рот ладонью.

Кайсаров вообще ни при чем.

Я подумала не на того брата.

И организовала себе кучу проблем.

Да почему я такая бедовая?!

Но один положительный момент есть: я не сунулась к Гадлевскому.

Он всегда меня пугал и, как оказывается, не зря.

– Майя? – раздается с тревогой из-за спины.

– Я заработалась, прости, – обнимаю сестру, – крыша совсем поехала без сна.

– Я заметила, ты по ночам работаешь. А я на твоей шее сижу, – слышу в голосе Нины вину, но я сама так решила, так что это глупо.

– Ну… это мой вклад в собственное будущее. Ты выучишься, на пенсии я буду ходить к тебе без записи. Никаких тебе очередей и бабок в них.

– Я детский педиатр.

– Это то же самое, просто таблетки взрослые.

– Угу, действительно, – Нина отклоняется и смотрит на меня с укором.

Я сажусь на Нинину постель, она опускается рядом и кладет голову мне на плечо.

– Как я так вляпалась? – спрашивает тихо.

И я заодно с Ниной.

Кайсаров отстал, но это из-за проблем в компании. Такие, как он, не забывают обид, не выпускают свою добычу из рук.

– Думаешь, его посадят?

– Таких не сажают, – тут я тоже иллюзий не питаю. Выкрутится, откупится.

– Майя, а вдруг она врет? – голос Нины опять начинает дрожать.

– Ты ее видела? – я обвожу пальцем свое лицо. – Что он с ней делал, даже объяснять не надо. И так видно.

– Ты права, я просто….

– Он тебе понравился, к тому же он отец твоего ребенка. Ты не хочешь, чтобы он был насильником.

– Да, не хочу.

На работу я больше не поехала, у меня просто не было сил. Меня сморил тяжелый сон прямо в постели Нины, а разбудил назойливый звонок с незнакомого номера.