Читать книгу "Любить и быть любимой"

– Не знаю, не знаю, миссис К, Лоретта вполне способна; у нее на такое глаз наметан. «Как не любоваться на рассвете этим золотистым сиянием летнего солнца, восходящего над морем…» – подлила Белла масла в огонь.

Руби и Белла рассмеялись, но Меррин даже не улыбнулась. Обычно ее тоже веселила способность Беллы скопировать кого угодно, но Лоретта все-таки была мамой Дигби, и Меррин чувствовала, что по крайней мере не должна поощрять Беллу.

В доме начала разворачиваться бурная деятельность. Не то чтобы последние дни все сидели сложа руки: отец, как ему было велено, отмыл все окна в коттедже и почистил струей воды булыжники перед домом. Прибывшие подарки мама сложила в углу кухни в замысловатую композицию, и Меррин украдкой подглядывала из-за чайной кружки за сестрой, которая их перебрала, «взвешивая» каждый на ладони и пытаясь угадать их стоимость. Она даже встряхнула конверты возле уха, чтобы уловить характерное шуршание чека или банкноты. Меррин только посмеивалась. Ей вовсе не было дела до подарков и прочей мишуры, ей просто хотелось выйти замуж за Дигби. Меррин казалось, что прошла уже неделя или две с тех пор, как она видела его в последний раз: они договорились соблюсти традиции и не видеться накануне свадьбы. Поэтому позавчера они целовались будто в последний раз и, если честно, ей понравилась многообещающая страстность их объятий.

Хезер вытерла руки о полосатую ночнушку и, поставив голову Меррин прямо, собрала ее волосы с двух сторон.

– Ну, Мерри, как делаем: вверх или вниз? – Мама возвышалась над ней, попеременно то собирая волосы в высокую прическу, то позволяя им свободно рассыпаться по плечам.

– Хоть так, хоть так, не знаю. Выбери сама.

Мама фыркнула.

– Что значит хоть так, хоть так? Это же совершенно разные образы! – Она снова собрала волосы на макушке. – Девочки, что скажете?

– Вверх, – крикнула Руби.

– Нет, вниз, чтобы скрыть ее кислую мину с глаз людских! – расхохоталась Белла.

– Дай пять! – развеселилась Руби, и они с Беллой стукнулись ладошками.

– От вас никакого толку! – Мама нахмурилась и вздохнула; было похоже, что она вот-вот заплачет.

– Мама, не стоит так переживать; это всего лишь прическа, кого она волнует?

– Кого волнует? – рявкнула мама в ответ. – Меня волнует, и тебя тоже должна! Именно детали будут создавать впечатление. Вспомни свадьбу кузена Питера. Дядя Питер – управляющий фирмы, ни много ни мало, и я, кажется, уже рассказывала вам, что когда тете Маргарет понадобилась гистероэктомия, она ее сделала по страховке через частную клинику.

– Рассказывала! – хором отозвались Белла и Руби и прыснули от смеха.

Ничуть не смутившись, миссис Келлоу продолжила:

– Денег у них навалом, но никто и не вспоминает о чудесном местечке на берегу реки или о канапе на фуршете, которое, я точно знаю, стоили двадцать девять фунтов на человека. Нет, если кто-то вообще вспоминает эту свадьбу, то единственное, что всплывает у них перед глазами – меховой фасинатор[6]6
  Вечерний дамский головной убор-украшение с перьями, бусинами, искусственными цветами, самых необычных форм и разновидностей, чаще на заколке, реже на ободке. Многие британские дамы носят их в обязательном порядке на все торжественные мероприятия.


[Закрыть] тети Маргарет!

Меррин плотно сжала губы – она всегда так делала, когда надо было удержаться от неуместных комментариев. Это сработало. Руби с Беллой не были столь натренированы, так что, прижимаясь к друг дружке, покатились со смеху, всхлипывая: «Меховой фасинатор!»

– Честное слово, мама, на моей свадьбе никому не будет дела до моей прически. Обещаю.

– Мне нужно, чтобы тебе было дело до всех этих вещей! – В голосе мамы уже слышались умоляющие нотки.

– Но меня это не волнует, правда. Меня вообще не волнует эта свадьба. Я просто хочу выйти замуж.

– Ради всего святого! – Словно сдавшись, мама опустилась в старое кожаное кресло у плиты. – Кажется, у меня начинается мигрень.

– Мерри права, миссис К, не переживайте так. Может, вам стоит позвонить сестре и попросить ее надеть этот меховой фасинатор, и тогда все будут говорить только о нем, а на прическу Меррин будет всем посрать?!

Хезер Келлоу провела по векам, будто снимая с них невидимое давление, и вздохнула.

– Я просто стараюсь изо всех сил, чтобы этот день был идеальным: ведь это такое большое событие. Вот и все.

Меррин выпрямилась.

– Вот интересно, почему все называют это «большим» событием? Не «средним» и не «маленьким»? Ведь по большому счету в сравнении с тем, что можно пережить или чего добиться в жизни, свадьба может оказаться довольно незначительным событием.

Мама ухватилась за потертые ручки кресла и приподнялась.

– Довольно незначительным? Это же твоя свадьба! Всего через несколько часов ты станешь замужней женщиной, и мне, моя дражайшая Меррин, довольно трудно сохранять спокойствие. Мы с папой месяцами работали, чтобы подарить тебе такую свадьбу, какой ты достойна, такую свадьбу, о которой всегда мечтали для тебя! И я не желаю, чтобы Лоретта Мортимер и иже с нею морщили носы, потому что я не справилась с твоей прической или потому что твой папа надел не тот галстук!

– Я просто не понимаю, почему все это так важно! – искренне воскликнула Меррин. Мама сдавленно всхлипнула, и в комнате воцарилась тишина. Руби с Меррин обменялись неловкими взглядами: сейчас они были скорее союзницами, чем соперницами.

– Что я сейчас такого сделала?

– Меня беспокоит, что ты не сделала, Меррин! – Мама промокнула глаза туалетной бумагой вместо салфетки. – Мне пришлось принимать все решения вместе с Лореттой; она настаивала на моем участии, но я чувствовала себя как на работе! Это было совсем не весело. Я помогла ей выбрать, как украсить стол, шрифты на приглашениях, даже чертовы гимны!

Меррин знала, что если мама употребила это слово на букву «ч», значит, она действительно расстроена. Меррин было не по себе видеть маму в таком состоянии, а еще Меррин знала, что мать Дигби вполне способна довести до такого состояния и своего сына; она вспомнила, как однажды он приехал за ней к отелю, где она работала официанткой, и какой подавленный у него был вид, когда он притянул ее к себе на парковке.

– С тобой все в порядке, любимый? – она поцеловала его в щечку.

– Теперь да. Мне просто необходимо было обнять тебя.

Он зарылся носом в ее волосы и вдохнул их запах.

– Что случилось? – она редко видела его таким.

– Ты когда-нибудь хотела сбежать отсюда? – он еще крепче прижал ее к себе, будто она была ему необходима как воздух.

Она посмотрела на искрящуюся воду, на солнце, посылающее лучи морю сквозь облачко, на отца, который чинил сети на берегу, на распахнутую, как обычно, дверь в коттедж.

– Нет, – ответила Меррин. – Ни разу.

– Тебе повезло, – он проследил за ее взглядом.

– Нам повезло, – поправила она.

– Да, – и выражение его лица потеплело. – Нам повезло.

Голос Хезер отвлек Меррин от воспоминаний.

– Она ясно дала понять, что хорошим вкусом я не обладаю, и, если честно, Меррин, пару раз я уже была на грани и чувствовала, что еще немного – и я просто сбегу от нее, но бог знает чем это могло аукнуться вам с Дигби, так что я осталась до конца. – Мама глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. – Через несколько часов ты выйдешь замуж, и я сделала все возможное, чтобы этот день стал для вас с Дигби особенным, чтобы вы много лет вспоминали о нем, чтобы и тетя Маргарет, и Мортимеры поняли, что мы – семья, достойная уважения, и твой папа тоже чего-то стоит!

– Почему тебя волнует, что думает тетя Маргарет или Мортимеры? Это же моя свадьба, а не их! Все, что волнует меня, это создать семью с Дигби, заботиться о нем… ждать детей! – Меррин улыбнулась.

Руби сунула два пальца в рот, изображая, что ее сейчас стошнит.

– Я знаю, но свадьба – это гораздо больше, чем просто событие; свадьба показывает родным и друзьям, насколько ты успешна – в зависимости от того, сколько было на нее потрачено, и насколько тщательно продуманы детали. – Произнося эти слова, подозрительно похожие на чьи-то, а не на ее собственные, мама воздела руки к небесам словно в молитве. – Например такие, как: уложены ли чертовы локоны в прическу или падают свободно!

И снова это слово на букву «ч». Меррин легонько вздохнула.

– А я-то думала, что главное – это связать наши жизни клятвами.

– Конечно, так и есть! – мама хлопнула по ручке кресла. – Но это не отрицает возможности похвастаться перед некоторыми родственниками.

– Вообще-то, – сказала Меррин, подойдя к матери и целуя ее в макушку, – я немного подумала и решила: поднимем локоны вверх. Определенно.

– Я же говорила! – не удержалась Руби.

Миссис Келлоу обмякла в кресле и кивнула. На ее лице читалось облегчение.

– Мне просто хочется, чтобы все прошло хорошо, – глядя в пол, тихо сказала она.

– И нам всем тоже, мама, – мягко сказала Руби, лишь со слабым намеком на сарказм.

В воздухе витало напряжение.

Меррин смотрела на сгущающиеся за окном тучи и думала: может, еще не поздно сбежать?

Мысль о том, что они с Дигби останутся наедине, без Руби с ее колкими замечаниями, зато с двойником Элвиса, которому не нужно будет впечатлять тетю Маргарет, была как никогда привлекательной.

Глава 2
Меррин

– Это невозможно! – Его голос звенел от напряжения. Это был голос человека, доведенного до крайности.

Меррин бросила взгляд в сторону узкого коридора: папа выскочил из ванной в трусах, носках и рубашке, застегнутой до самого подбородка, но с развевающимися манжетами.

– Чувствую себя фаршированной индейкой к праздничному столу! – громко застонал он, мечась по кухне. – Эти косточки для воротничка! Ими же невозможно попасть в эти маленькие дырочки, и невозможно самому застегнуть запонки. Как некоторые носят костюмы каждый день, не понимаю. Меня бы это доконало! Ради всего святого, почему я должен все это надевать? Сегодня и так полно поводов для стресса, я просто не понимаю, почему мне нельзя надеть мои лучшие брюки и…

– Спортивный пиджак! – закончили фразу Меррин и Руби, хохоча и показывая друг на дружку пальцем. Они слушали папины стенания уже два дня – с тех пор, как в магазинчике в Труро[7]7
  Административный центр Корнуолла, самый южный город Великобритании.


[Закрыть] ему взяли напрокат одежду для свадьбы, и этот самый «совершенно приличный темно-синий спортивный пиджак, который за десять лет надевался всего несколько раз» уже упоминался не единожды.

Мама тут же встала и пошла к нему, раскрыв объятия, готовая – как и всегда – прийти на помощь любимому мужчине, но слегка покачивая головой, как если бы он был маленьким ребенком, которого нужно было успокоить. Меррин особенно нравилось в их отношениях то, как они могут опереться друг на друга, и она была уверена, что у них с Дигби тоже сложится что-то похожее.

– Иди сюда, любовь моя, чего ты так разбушевался? – сказала она воркующим голосом, который приберегала только для мужа и своих девочек, когда те бывали немного не в духе. Руби и Белла, глядя на эту сцену, разулыбались. Бен принимался бушевать, а жена успокаивала его – обычная сцена в этом доме. И вроде бы оба успешно справлялись со своими ролями.

Папа все еще был на взводе, так что мама продолжила хлопотать вокруг него. Она ловко подхватила косточки для воротника, и только он вытянул шею и выпятил подбородок, а она уже вставила косточки в нужные мелкие прорези. Затем она аккуратно притянула друг к дружке края манжет и застегнула непослушные запонки. Потом похлопала мужа по руке.

– Вот и все. – Она чмокнула его в нос. – Посмотрите на себя, мистер Келлоу, вы просто красавчик.

– Ты это говоришь только потому, что это правда! – заявил папа, целуя ее в ответ в щечку. – Спасибо, любимая.

– Правда, Бен, сегодня вы так выглядите – Джордж Клуни отдыхает! – воскликнула Белла.

– Что значит сегодня? Может, я и одет, как он, но он снял целый фильм, где он одет, как я обычно, как он там называется, Хезер?

– «Идеальный шторм», и я просто ненавижу это кино, – мама сказала как отрезала. И всем было вполне понятно почему.

Меррин решила сменить тему.

– Папа, у нас еще целая вечность. Нам нужно быть в церкви Святого Михаила только к трем.

Меррин точно знала, что если он станет слоняться по дому в неудобной для него одежде, то снова начнет нервничать, и это скажется на всех. В маленьком пространстве плохое настроение заразительно. Меррин понимала, что ее отцу гораздо привычнее рыболовецкий костюм или джинсы и старая дырявая толстовка поверх мягкой майки. В костюме она видела его единственный раз – когда хоронили дедушку.

– Знаю-знаю, крошка, но сперва мне кое-что нужно сделать, – он подмигнул ей.

– О нет, только не ходи на работу! Я надеялась, что сегодня обо всем позаботятся Робин с Джарвисом; ты же замараешься! Я не хочу, чтобы ты вел меня к алтарю, воняя рыбьими кишками!

– Напомню тебе, что благодаря этим вонючим рыбьим кишкам у нас есть крыша над головой и еда на столе, – он ткнул в нее пальцем. – Но вообще-то нет, я не на работу. Просто мне нужно ненадолго отлучиться.

– Пожалуйста, Бен, только не опаздывай! – взмолилась мама.

– Не опоздаю. – Он было направился к выходу, но затем остановился и обернулся. – Но сначала, пожалуй, я все-таки надену брюки!

Все просто покатились со смеху: Меррин по-настоящему насладилась этим моментом. Конечно, ей не терпелось поскорее открыть новую главу в своей жизни, но в глубине души ей было больно оттого, что ее половина спальни опустела: одежда и всякие мелочи уже были сложены в сумки, готовые к переезду в новый дом. Она хотела выйти замуж за Дигби больше всего на свете, но для нее это было последнее утро в качестве незамужней девушки в этом небольшом домике с его укладом, и это было так странно… Меррин вдруг поняла, что, когда будет жить в поместье, ей будет не хватать таких моментов, и осознание этой потери кольнуло ей сердце. Простые незатейливые разговоры ни о чем – но именно из таких простых, совершенно обыденных вещей и состояла вся ее жизнь, в которой Келлоу плотно окутывали друг друга паутиной любви.

– Просто не верится, что я проснусь завтра утром, а ты спишь где-то в другом месте, Мерри, – сказала мама, словно прочитав ее мысли; и не успело отзвучать последнее слово, как последовала новая порция слез.

– Ради всего святого, мама, она же будет жить в двух шагах! – напомнила очевидное Руби.

– Руби права, мам. Я буду не так уж далеко.

– В двух шагах или через полмира, какая разница, если мы будем завтракать без тебя? – На этих словах из ванной показался папа в только что надетых брюках, и мама принялась вытирать нос туалетной бумагой.

– А теперь по какому поводу слезы? – отец сунул пальцы за воротник и попытался оттянуть его. – Только не говори, что тоже собираешься надеть что-то в этом духе. Хотя если так, тогда я тебя полностью понимаю, потому что и я вот-вот зарыдаю, черт возьми!

– Папа, всего один день! Даже меньше: половина дня! Ты всегда говорил, что готов на все ради своих девочек, так вот, сегодня я прошу тебя упаковаться, как праздничная индейка… и если ты при этом не будешь стонать каждые пять минут, это будет просто чудесно!

– Ради своей младшенькой девочки – постараюсь, – он улыбнулся ей. – Постараюсь. – Достав из кармана брюк носовой платок, он тоже промокнул глаза.

– Черт побери, я что, единственная не рыдаю? – вскричала Руби. – Эгей, она идет замуж, а не на виселицу! Свадьба – это праздник! Вот если бы я покидала дом родной, вы наверняка плясали бы от радости и зажарили бы целого кабана!

И это тоже было в духе ее сестры: шутить по поводу мелочного соперничества с сестрой и обижаться, если у Меррин появлялось что-то, чего не было у нее. Иногда зависть Руби казалась забавной, но чаще она была неуместна и раздражала, и Меррин не могла понять, почему Руби вообще ей завидует.

– Что ты, Руби, – успокаивающим тоном ответил папа. – У меня никогда не возникало желания запечь целого кабана, думаю, мы обошлись бы парой фазанов.

– Очень смешно, – надулась Руби. – Что ж, я точно не расстроена. Вся спальня наконец-то будет моей! Какой замечательный день. Я открываю джин!

– Ай да молодец! – захлопала в ладоши Белла.

Порывшись в шкафу, Руби извлекла четыре разномастных стакана, щедро плеснула в них джина и разбавила слегка выдохшимся тоником.

– Поехали! – она выдала по стакану маме, Белле и Меррин, а оставшийся взяла себе. – За невесту!

– За невесту! – подхватили все.

Мерри слегка пригубила крепкий напиток и отставила стакан. Выпивка – это не ее. Не то чтобы ей не нравилось спиртное, просто она не умела пить. Дигби подтрунивал над ней из-за того, что она хмелела с одного неполного бокала вина.

– А мне не дадут? – У отца не было таких проблем, с его-то практикой. – Пока надевал рубашку и этот чертов галстук, все горло пересохло.

– Нет уж, пап, ты обойдешься. Нельзя, чтобы ты явился в церковь навеселе. Представь выражение лица мамаши Мортимер, если у тебя будет заплетаться язык, или ты споткнешься, когда поведешь Меррин к алтарю, или, хуже того, пернешь прямо во время свадебных клятв? Она никогда тебя не простит! – Руби похлопала ресницами, и отец, словно соглашаясь, кивнул.

– Вообще-то я ей и так не сильно нравлюсь, вряд ли что-то изменится, если я вдруг перну. Помнится, как-то нас вызвали на воскресный обед, и старый Гатри восседал во главе стола как маринованная селедка, а она вертелась вокруг словно ни в чем не бывало, будто так и надо, что ее муж храпит в кресле еще до того, как подали пудинг. Совсем ку-ку. И она еще что-то проворчала, когда я смахнул каплю на соуснике и облизал палец. Чертова тетка. – Выдав эту тираду, отец, посвистывая, вышел на улицу.

– Как ты, Мерри? – мягко спросила Белла, как всегда безошибочно считывая настроение подруги.

Меррин приняла невозмутимый вид и села обратно; ей не хотелось вспоминать тот ужасный обед, на котором они с Дигби смотрели друг на друга и желали оказаться где угодно, только подальше оттуда, где их родители пытались разрядить атмосферу стандартным набором фраз, а Гатри что-то бормотал во сне. Белла пристроила свою большую попу в кресле напротив.

– Думала, буду нервничать сильнее. Немного волнуюсь. – Меррин передернула плечами: мама снова взялась за щипцы и нещадно тянула волосы то в одну сторону, то в другую. – Поскорей бы все началось…

– Настало время, – Белла хлебнула джин, – обсудить кое-что.

– Что именно? – полюбопытствовала Меррин.

– Вы скоро поженитесь – всего через несколько часов, – она посмотрела на свои часы, – и Дигби может… ты, главное, не пугайся, но он может захотеть заняться с тобой сексом.

– О, ради всего святого! – Тон мамы был далек от одобрительного, но плечи тряслись от смеха.

– Извините, что приходится говорить об этом при вас, миссис К, но что поделать. Кто-то же должен все разъяснить бедной невинной девушке. – Белла авторитетно выпятила грудь.

Руби, откинув голову назад, уже стонала от смеха. Вот что хорошо удавалось Белле: с помощью шуток-прибауток сохранять между сестрами мир. Меррин почувствовала, что ее лицо раскраснелось: она была рада, что в этот момент мама наклонила ее голову вперед. Взгляд упал на босые ноги, которые, как она теперь заметила, явно нуждались в том, чтобы их хорошенько вымыли.

Белла меж тем продолжила:

– Занятие сексом может быть чудесным времяпровождением, – она будто читала проповедь, так торжественно и ровно звучал ее голос.

– Ну, тебе ли не знать, у тебя-то опыта хватает, – вставила Руби.

– Руби Мэй! – вскричала мама.

– Что? Это правда. И, пожалуйста, мама, не перебивай ее, это может быть самый важный совет, который наша Меррин сегодня получит.

– Очень сомневаюсь, – возразила мама.

Белла кашлянула; она любила аудиторию.

– Мисс Меррин Мерси Келлоу, я дам вам совет, который дала мне моя добрая, милая старая матушка.

– Твоя мама не добрая и не милая, и, если бы она услышала, что ты назвала ее старой, она спустила бы с тебя три шкуры, – вмешалась Хезер.

– Вас тут нет, миссис К. – Белла прочистила горло. – Итак, сейчас я расскажу тебе основное. Это все касается его краника и твоей дырочки. – Белла сама с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Дырочка! – схватившись за живот, Меррин покатилась со смеху. – Я не называла это «дырочкой» с начальной школы!

– Ну не знаю, как еще сказать. – Белла притворилась, что перебирает варианты. – Мне нравится «дамский сад».

– Дамский сад, – хрюкнула от смеха Руби.

Меррин все больше радовалась, что папа не дома.

– Хотя моя мама предпочитает слово «причиндалы», – добавила Белла.

– Причиндалы!

Все, и даже мама, расхохотались. С этим веселым смехом день свадьбы стал больше похож на тот, что представляла себе Меррин.

– Тук-тук! – раздался мужской голос.

Меррин повернула голову к задней двери: там с конвертом в руках стоял Джарвис Карди – тот самый Джарвис, которому когда-то Руби разбила губу. Он был в джинсах и толстовке, в которых ходил на рыбалку.

Его вида и мысли о том, что именно он мог услышать, хватило, чтобы смех перешел в истерический.

– Джарвис! – вскочила Меррин, пытаясь сдержать хохот. – Ты давно там стоишь?

– Достаточно давно, Мерри, – он отвернулся и неловко переступил с ноги на ногу. – Я просто принес тебе открытку.

Он нерешительно зашел в дом, протягивая ей конверт.

– О, Джарвис, спасибо! Как мило!

Она запахнула халат на груди и приняла у него блестящий золотой прямоугольничек.

– Это классная открытка; я купил ее в городе. Не в нашем магазине.

Это значило, что он не просто купил открытку, а специально постарался. В их деревенском магазине, у миссис Эверит, ассортимент был невелик: в основном пожелтевшие выцветшие картонки по случаю детского дня рождения да пара карточек «Наши соболезнования», и уж точно ничего подходящего для свадьбы года в Порт-Чарльзе.

– Если ты не против, мы вскроем его позже, вместе с Дигби.

– Конечно.

Джарвис кашлянул, а его щеки запунцовели.

В комнате воцарилась тишина; все будто смутились, причем не только оттого, что Джарвис мог стать свидетелем их пикантного разговора, но и потому, что до Дигби, пусть и недолго, он был парнем Меррин. Она вдруг остро ощутила, что где-то в параллельной вселенной это Джарвис мог бы сейчас наглаживать свою лучшую рубашку, искать запонки, а потом ждать ее у алтаря.

– Ну, я лучше пойду. Удачи, Мерри. Пусть это будет замечательный день.

– Так и будет, и спасибо за открытку.

Медленно, словно не желая уходить, Джарвис пошел к выходу, а у порога снова повернулся к ней лицом, и она помахала ему конвертом. Он словно застыл, впитывая взглядом ее образ.

– И, Мерри…

Он сглотнул.

– Да?

– Я просто хотел сказать…

Он снова запнулся и облизал губы.

– Ну давай же, выкладывай, что там у тебя! – поторопила его Белла.

– Белла, не мешай. Не торопись, Джарв. – Руби встала на его защиту: она часто это делала, словно пытаясь загладить вину за то, что в детстве здорово ему врезала.

Он поднял взгляд и благодарно улыбнулся ей за поддержку. Затем, похоже, у него сдали нервы, и он снова уставился на ноги.

– Ничего. Это неважно. – Он покачал головой и зашагал прочь.

Меррин смотрела ему вслед, радуясь, что он не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы смутить их всех. Она развернулась к матери и подружкам невесты: они все смотрели на нее.

– Что? – спросила она, прекрасно понимая, что, скорее всего, они думают о том же.

– А вот и мы! – оповестила о своем прибытии ее бабушка, Эллен Келлоу, нарушив эту молчаливую сцену и, как всегда, захлопнув за собой заднюю дверь бедром. – Дочь рыбака выходит замуж за Мортимера, мы и думать не думали, что когда-нибудь настанет такой день! – она фыркнула и покачала головой. – Я уж точно никогда не думала. Что бы сказала старая мамаша Мортимер?

– Лоретта? – недоуменно спросила Хезер.

– Лоретта, ха. Нет! – вскричала бабушка. – Не Лоретта, а его мать, мать Гатри, Юнис. Она была в каждой бочке затычка. Гнилая, вонючая затычка!

Руби бросила вопросительный взгляд на Меррин, которая чуть покачала головой, давая понять сестре, что тоже не имеет ни малейшего представления, что имеет в виду их бабушка.

– Ты же не пойдешь с такой прической? – язвительно заметила старушка, усаживаясь в то самое кресло, которое совсем недавно занимала ее невестка.

– Мама пока не закончила. – Меррин притронулась к локонам.

– Оно и видно! – бабушка, как обычно, не церемонилась. – Руби, давай-ка сделай бабушке чашку чая!

Руби направилась к печке, чтобы снова поставить чайник.

– Я только что на тропинке встретила Джарвиса с миной кислее некуда. Думаю, он жалеет, что сам не позвал Меррин замуж.

– Не говори чепухи, они встречались, когда были совсем маленькими, и все это было не всерьез, – вмешалась мама.

– Вот именно! Джарвиса не интересует Меррин, он слишком умен для этого, – выпалила Руби со свойственным ей отсутствием такта.

– Я все понимаю, Руби, но скажи это Джарвису: он едва не плакал.

– Джарвис – отличный парень. Кажется, ты разбила ему сердечко! – присоединилась Белла. – Мерри, еще не поздно. Пока колечко еще не на пальце, можно передумать!

– Не смешно, Белла. Я не люблю Джарвиса. Я никогда не любила Джарвиса, ни капельки. Честно, он был просто парнем, с которым я практиковалась в поцелуях. Так что мама права, это было не всерьез, а я люблю Дигби.

Меррин сказала чистую правду. У них с Джарвисом была детская влюбленность, всего лишь подростковый роман, длившийся пару месяцев, и они, конечно же, не дошли до стадии «краника-и-дырочки», но он был ее последней и единственной второй половинкой, мальчиком, который теперь работал на ее отца, а давным-давно смеялся над ее челкой.

– Мои чувства к Дигби – настоящие…

– Откуда ты знаешь, Мерри? – на этот раз Белла спрашивала серьезно, без намека на обычный шутливый тон.

Меррин вздохнула.

– Это трудно выразить словами, я просто знаю.

– Она права, – поддержала ее бабушка. – Это чувство в глубине живота, уверенность, которая приходит вместе с ним. Настолько сильное, что ты готова бросить свою семью и всех, кого знаешь, только ради того, чтобы оказаться в его объятиях.

Меррин тепло улыбнулась бабушке, понимая, что сама она не смогла бы сказать об этом лучше.

– У вас с Артуром было так же, Эллен? – мягко спросила Хезер.

– Нет, не так! – выдала Эллен Келлоу, и все рассмеялись.

Меррин собралась с духом.

– Я знаю, что Дигби именно тот единственный, и знаю это с самого первого свидания, с самой первой встречи.

– С самого первого секса? – воскликнула Белла, и даже Эллен рассмеялась.

Меррин поморщилась, но, по правде говоря, да, особенно с того раза. Она ненадолго закрыла глаза, представляя себе лицо мужчины, который сегодня станет ее мужем.