Текст книги "Дом в соснах"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dom-v-sosnah-277736.jpg)
Автор книги: Ана Рейес
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
– Дэнни, – проворковала Грета, целуя сына в щеку и крепко обнимая его. Майя поднялась, чтобы поприветствовать ее, и та чмокнула и девушку. От нее пахло розовой водой. – Спасибо, что пришли.
– С днем рождения, – улыбнулась Майя.
На ужин были запеченная баранья нога с розмарином, салат и молодой картофель. Майя сидела за столом рядом с Дэном и съежилась, когда его мама устроилась напротив нее. Грета была проницательна и впитывала мир глазами. Майе было не по себе от ее пристального взгляда.
Она обрадовалась, когда Карл открыл бутылку «Пино нуар». За весь день Майя съела лишь маленькую тарелку спагетти и ложечку глазури, поэтому сразу ощутила действие вина, особенно после «дайкири». Алкоголь ослабил тиски, сжимающие ее голову. Это смягчило остроту мыслей, и она почувствовала себя почти нормально, когда разговор, управляемый Гретой, стал непринужденным. Они беседовали о предстоящем затмении, которое она планировала сфотографировать, и о затмениях вообще, и Майя не могла придумать, что сказать, поэтому просто слушала и почувствовала настоящее облегчение, когда Грета ни с того ни с сего повернулась к ней и спросила, читала ли она Изабель Альенде.
Тут Майе было что сказать, и она надеялась, что родители Дэна воспримут это как доказательство ее начитанности, а не как подтверждение тому, что любой это читал. Вечер превзошел ожидания. На самом деле она чувствовала себя гораздо лучше, чем в последние дни, поэтому, увидев, что кто-то наполняет свой бокал вином, сделала то же самое. И уже смеялась не нервно, а искренне, когда Карл рассказал забавную историю о четвертом Хэллоуине Дэна.
В тот год Дэн захотел быть тыквой – костюм, который родители не смогли найти ни в одном магазине, поэтому Карл сшил его сам.
– И честно говоря, – произнесла Грета, – это был хороший костюм! Очень креативный!
– Это очень мило с твоей стороны, – возразил Карл, улыбаясь, – но проволочный каркас развалился на полпути к «гадость или сладость», и все подумали, что это морковка!
Майя и Грета рассмеялись. Дэн, уже слышавший это раньше, казался напряженным, и она решила, что его мысли заняты выпускными экзаменами. Или, возможно, его беспокоило что-то еще.
Что, если она была навеселе больше, чем думала?
Снаружи поднялся ветер. Окна задребезжали в своих рамах.
– Хорошо, что вы останетесь на ночь, – сказала Грета. – Похоже, надвигается буря.
Все замолчали, и Майя опустила взгляд в свою практически нетронутую тарелку и наколола на вилку кусочек баранины.
– Скворечник, – внезапно сказал Карл.
Майя в замешательстве подняла глаза и увидела, что они с опаской смотрят в окно ей за спину. У нее защипало в затылке, когда она повернулась по направлению их взгляда, и только сделав это (ее голова была слишком тяжелой, она двигалась слишком быстро), поняла свою ошибку.
Последний бокал вина явно оказался лишним. Майя не осознавала, насколько пьяна, пока не сделала это движение, и теперь два бокала «Пино нуар», ром «дайкири», чайная чашка джина в дополнение к двум рюмкам подействовали на нее как цунами. Ее глаза изо всех сил пытались сфокусироваться на том, на что смотрели все остальные. Скворечник. Ветер сорвал его, и теперь крошечный домик покоился в переплетении веток, смягчивших его падение. Но ветер усиливался, ветки дрожали, и в любую секунду скворечник с его тщательно обработанными летками и остроконечной крышей мог упасть и разбиться вдребезги о мерзлую землю.
Майя чувствовала себя так, словно находилась в нем. Комната накренилась. Пол закачался, и она вцепилась пальцами в края сиденья, чтобы не упасть.
– Пойду взгляну, смогу ли я его спасти, – объявил Карл.
Он ушел, и остались только она, Дэн и Грета с ее проницательным взглядом. Два очень умных человека, которые, вероятно, могли обо всем догадаться по ее неловким движениям.
– Эй, – тихо произнес Дэн. – У тебя все в порядке?
Майя кивнула, уставившись в свою тарелку. Она чувствовала, что и он, и особенно Грета наблюдают за ней. Оценивающе.
Майя не могла поднять глаз. Тошнота подступила к горлу.
– Может, принести вам стакан воды? – спросила Грета без особой теплоты.
Майя покачала головой. Ей нужно было попасть в ванную.
– Я сейчас вернусь, – пробормотала она, вставая. Мысль о том, что ее вырвет на глазах у Греты на ужине в честь ее дня рождения, была настолько ужасной, что Майя неуклюже бросилась вон и почти выбежала из комнаты, когда у нее сработал рвотный рефлекс и рот наполнился слюной.
Она прикрыла рот, но немного жидкости просочилось у нее между пальцами и брызнуло на пол. Никто ничего не сказал, пока она спешила прочь по коридору. Ванная комната находилась у основания лестницы. Закрыв за собой дверь, Майя опустилась на колени и ее стошнило. Из нее вылезло всё – вино, ягненок, глазурь и… то, что она пыталась укрыть глубоко внутри: Обри падает на ступеньки, Кристина – лицом в стол, Фрэнк смотрит в камеру. Их движения синхронизировались в сознании Майи, пока ее рвало. Она спрятала убийство Обри в тайнике у себя в голове, но Фрэнк все еще был на свободе и убивал. Даже несмотря на вино, только что обжегшее ей горло, девушка никогда еще не чувствовала себя такой трезвой.
Она прополоскала рот водой из-под крана, затем замерла у раковины, слишком подавленная, чтобы вернуться к столу. Из зеркала на Майю смотрело ее лицо, липкое от пота, она дрожала, а по телу бежали струйки, совсем не те, что бывают от физических упражнений. Плотнее. Холоднее. Ее отражение подтверждало, что больше нет смысла притворяться, что с ней все в порядке.
Пять
Майя ведет машину с опущенными окнами, позволяя летнему воздуху ворваться внутрь и унести звук их голосов, подпевающих каверу Tender Wallpaper на балладу об убийстве, под названием «Две сестры». Кондиционер сломан, но проигрыватель компакт-дисков работает, и они с Обри поют от души, точно проходят прослушивание для мюзикла. Обе в шортах, под которые заранее надеты купальники, и в кроссовках, майки и полотенца – на заднем сиденье. Обри наносит солнцезащитный крем на свое чуть веснушчатое лицо, ее вишнево-черные волосы треплет ветер, в то время как мимо проносится мир, полный листвы и множества оттенков зеленого.
Когда они подъезжают к обочине, Майя паркует машину своей мамы позади «Харлей-Дэвидсона». Воздух здесь прохладнее, чем в городе. Майя и Обри идут по тропинке через лес, отмахиваясь от комаров.
Обычно, как старым добрым друзьям, им не сложно молчать друг с другом. Но сегодняшняя тишина ощущается иначе. От нее холодно. У Майи возникает ощущение, что Обри чем-то расстроена, и это уже длится в течение последних нескольких недель. Она заметила резкость в тоне Обри, а порой и язвительность в ее смехе. Есть вероятность, что Майе это только кажется, однако она уверена в обратном, и ее бесит, что Обри просто не расскажет, что творится у нее в голове.
– И для кого же этот шарф? – спрашивает Майя, просто чтобы что-то сказать.
Обри, идущая впереди нее, не оглядываясь бросает:
– Это секрет.
Еще полчаса назад Майя даже не подозревала, что Обри умеет вязать. Но когда девушка приехала забрать подругу, обнаружила ее сидящей на крыльце своего двухэтажного дома и вяжущей шарф. Ее руки двигались с грациозной, отработанной легкостью, и лимонно-зеленое плетение сползало из-под спиц.
Майя всегда думала, что они знают друг о друге все.
Они подходят к водопаду через несколько минут. Глубокий темный омут блестит, как павлиньи перья. Радуги парят в брызгах, отражающихся от скал. Летом в этом месте обычно многолюдно, но сегодня здесь только Майя, Обри и пара байкеров среднего возраста. Женщина, вся покрытая татуировками, возлежит на валуне, в то время как мужчина переходит вброд мелководье, его русые волосы, собранные в длинный хвост, погружаются в воду, когда он наклоняется, чтобы помыть руки. Девушки снимают кроссовки и шорты, оставляют свои вещи на каменистом берегу и заходят по колено. Вода такая холодная, что кажется острой на ощупь.
– Раз! – восклицает Обри, призывая Майю нырнуть вместе с ней.
– О, ни за что…
– Два!
Все ее тело умоляет не делать этого, но Майя не хочет быть второй.
– Три! – кричит она, прежде чем нырнуть в глубину, где холоднее и темнее, а водопад гремит еще громче. Ее кожу покалывает, когда она выскакивает, оглядывается назад и видит Обри, все еще стоящую на месте, все еще сухую. Подруга смеется. Майя в ярости брызгает на нее, та визжит, затем бесшумно падает вниз, исчезая со слабой рябью. Она появляется снова, уже на середине омута. Обри лучше плавает и чувствует себя в воде более комфортно. Она плывет на спине, глядя в небо, медный амулет, который она носит на груди, поблескивает. На амулете, похоже, выгравировано магическое заклинание: «СИМ САЛА БИМ», хотя Обри клянется, что он ей просто нравится, а никакой магии не бывает. Хотя вот бы она существовала на самом деле!
Майя будет скучать по подруге, несмотря на ее выходки. Обри останется в городе и по окончании лета будет работать официанткой и посещать занятия в Беркширском колледже, в то время как Майя переедет, чтобы учиться в университете Бостона. Вспомнив о том, как мало времени у них осталось, Майя вздыхает, направляется к Обри и плывет рядом с ней.
– Знаешь, чего мы никогда не делали? – говорит та.
– Чего?
– Мы никогда не прыгали с вершины водопада.
– Ты так это говоришь, словно у нас никогда не будет другого шанса.
– Кто знает? – Обри пожимает плечами. – Может, и не будет.
– Бостон примерно в трех часах езды отсюда. Я буду часто приезжать домой.
Обри поворачивается к подруге, болтая ногами, и Майя видит, что настроение Обри изменилось. Ее улыбка теперь живая и озорная. Она указывает взглядом на высокие скалы на вершине водопада:
– Давай прямо сейчас!
– Ты чокнутая!
– Люди делают это постоянно. Даже маленькие дети.
Майя не может с этим спорить: когда они были здесь в прошлый раз, большая семья, включая детей, а самому маленькому было не больше восьми, один за другим прыгали со скалы.
– Но что, если…
– Мы будем очень осторожны.
Мама Майи работает врачом «Скорой помощи», поэтому она слышала ужасные истории о людях, погибших или парализованных – например, тех, кто прыгал с водопадов.
– Чего ты боишься?
– Разве это не очевидно?
– Отлично. Я сделаю это сама. – Обри разворачивается и скользит прочь.
Майя оглядывается на берег. Пара байкеров ушла. Обожженные солнцем скалы манят, но воодушевление Обри заразительно, и внезапно кажется, что, вероятно, Майе только показалось, будто что-то не так. Ее часто обвиняли в излишней впечатлительности. Она гребет вслед за своей подругой.
Холодные брызги водопада летят ей в лицо, когда она подбирается ближе. Обри что-то говорит, но ее голос теряется в грохоте низвергающейся воды.
– Я тебя не слышу! – кричит Майя в ответ.
Обри мотает головой:
– Неважно…
Но Майе нет необходимости улавливать слова, чтобы расслышать одобрительный тон. Здесь, у подножия водопада, она видит естественную тропинку, огибающую его сбоку, утоптанную людьми, которые прошли этим путем. Ее нервозность сменяется возбуждением, когда она взбирается наверх, белый каскад струится рядом с ней, как какой-то завораживающий смертельно опасный зверь. Она больше не чувствует холода, хватаясь ладонями за мокрые камни.
Ее сердце бьется быстрее, когда они добираются до вершины и Обри ступает на огромный валун, который, как трамплин для прыжков в воду, нависает над омутом. Майя остается в нескольких футах позади нее. Она чувствует себя ныряльщицей в цирке, смотрящей с безумно длинной лестницы вниз в крошечный бассейн.
Она не может этого сделать. Ей просто нужно спуститься вниз, и она уже готова медленно двинуться в этом направлении, когда Обри оглядывается через плечо. У нее благостное лицо. Глаза блестят от возбуждения. Она протягивает руку. В ушах Майи грохочет водопад. Она не может этого сделать, но все же делает. Она неуверенно шагает вперед и хватает Обри за руку. Вместе они смотрят на лес, на воду, разбивающуюся у их ног, а потом друг на друга. Это не первый раз, когда они вдвоем совершают нечто опасное. Но вполне вероятно – последний.
– Раз! – кричит Обри.
– Издеваешься?! Думаешь, я попадусь на это дважды?
Но улыбка Обри искренняя.
– Два! – Ее голос теряется в грохоте водопада; Майя читает это слово по ее губам.
Они крепче сжимают ладони друг друга, поднимая их в воздух.
– Три! – выкрикивают девушки одновременно и, продолжая держаться за руки, переступают через край.
Шесть
Майя проснулась с пронзительной головной болью и кислым привкусом во рту.
Сначала она не поняла, где находится. Луна светила сквозь щели в жалюзи, освещая комнату, которая выглядела так, словно принадлежала подростку. Плакаты Sonic Youth и «Бегущего по лезвию», комиксы на полках. Светящиеся в темноте звезды на потолке. Когда-то это была комната Дэна. События этого вечера стремительно возвращались. Ее вырвало. В день рождения Греты. У нее на глазах. Потом она двадцать минут простояла в ванной, слишком смущенная, чтобы вернуться к обеденному столу.
И решила сказать, что у нее грипп.
«Какая-то желудочная инфекция, надеюсь, не заразная», – проговорила она, глядя на Грету. И Майя, безусловно, выглядела достаточно больной – с ввалившимися глазами и бледной кожей. Она видела, как настороженность на лице Дэна сменилась беспокойством. Карл предложил имбирный эль для ее желудка, но по непроницаемому лицу Греты было невозможно понять, что думала она, всегда в первую очередь заботящаяся об интересах сына.
Майя не винила ее. Она почти хотела, чтобы Дэн не поверил ей, чтобы уличил в том, что она слишком много выпила. Но вместо этого он положил руку ей на лоб, проверяя, нет ли жара, затем принес воду и пепто-бисмол. Теперь он спал рядом с ней, и только звук его дыхания в темноте нарушал тишину в комнате.
Она обещала быть честной с ним. Теперь она должна была быть честна сама с собой. У нее никогда не было навязчивых идей, и чем дольше она обходилась без таблеток, тем яснее становилось, что она могла бы остановить Фрэнка. Но она этого не сделала, и Кристина умерла. И теперь никакое количество выпивки не заставит Майю чувствовать себя нормально.
Если бы умерла она, Обри доказала бы, что Фрэнк убил ее. Правда заключалась в том, что она была умнее Майи. Возможно, она и не так усердно училась в школе, но Обри была проницательна не по годам. Большинство друзей, которых Майя завела позже, были вроде Венди – просто приятели, которые не очень хорошо ее знали. Люди, которые ходили на одни и те же вечеринки, но с которыми она никогда не могла бы просто молча посидеть. Теперь, бросив пить, Майя почти не виделась с этими друзьями и в какой-то момент осознала, что она по ним не скучает.
Она скучала по Обри. Майе не хватало ее смеха. И она думала о подруге каждый раз, когда читала хорошее стихотворение и хотела с кем-нибудь поделиться им. Каждый раз, когда у нее возникало желание попробовать что-нибудь авантюрное, например, уроки гимнастики на трапеции. Обри была бесстрашной. Она действовала быстро. Она никогда бы не позволила, чтобы Фрэнку сошло с рук убийство ее лучшей подруги.
* * *
Майя опустилась на колени рядом с Дэном и прошептала его имя.
Она уже оделась и запихнула оставшуюся одежду в рюкзак, который накинула на одно плечо.
Свет в комнате был слабым и голубоватым, в доме – тишина. Дэн несколько раз моргнул, просыпаясь.
– Привет, – проговорила она.
– Что случилось?
– Я уезжаю домой на несколько дней.
– Куда? – не понял он спросонья.
– В Питсфилд, то есть к маме.
Дэн потер глаза.
– Хорошо… а почему?..
– Нужно кое-что сделать. – Она не хотела лгать. – Я уже купила билет. Просто прогуляюсь до станции «Питер Пэн» дальше по улице. Мой автобус отправляется через сорок пять минут.
Пролежав в темноте пять часов, снова и снова прокручивая мысли в голове, Майя решила, что это самый простой способ. Лучше улизнуть до того, как все проснутся, чем продолжать этот фарс с гриппом. Она все равно не могла снова заснуть. И сейчас ей мешала не только ломка. Как спать, зная, что Фрэнк снова убил?
Она уже купила билет, используя телефон, и нашла станцию недалеко от дома родителей Дэна.
Он приподнялся на локте.
– Ты не навещала свою маму… сколько? Год? – Он прищурился, глядя на нее. – Что происходит?
Скажи правду. Она опустила глаза.
– Это видео.
Он не поверил ей вчера, и она не ждала, что он поверит сейчас. Она ожидала, что он сочтет это недостойным внимания, будет разочарован, но вместо этого он взял ее ладонь и прижал к своей груди. Он смотрел на нее с нежностью.
– Я все понимаю, Майя. Понимаю, почему ты расстроена.
– Правда?
– Конечно. Два человека упали замертво рядом с этим парнем. Это чертовски жутко. Когда ты впервые рассказала мне об этом, мои инстинкты кричали, что существует логическое объяснение, просто чтобы это казалось менее пугающим.
Ее глаза защипало от облегчения. Он действительно поверил ей.
– Спасибо тебе… – прошептала она и прислонилась головой к его голове, закрыв глаза, переполненная благодарностью. Она рассказала ему о своем плане: – Я не так много обнаружила в Интернете, поэтому решила сходить в закусочную. Поговорить с кем-нибудь, кто был там, когда умерла Кристина, возможно, камера что-то пропустила. Я попробую пообщаться и с ее коллегами в музее – они могут быть в курсе ее отношений с Фрэнком.
Майя могла бы продолжить, но брови Дэна поползли вверх. Он явно это не одобрял.
– Если я его не остановлю, – проговорила она, – он просто продолжит это делать.
– Делать что? Мне жаль, но я все еще не понимаю, что, по-твоему, он сделал.
Майя сникла. Она неправильно поняла Дэна, который, как оказалось, так и не поверил ей, а просто пытался поддержать.
– Я тоже не знаю, – ответила она. – Это-то мне и нужно выяснить. И иметь доказательства, чтобы я могла обратиться в полицию.
– Я волнуюсь, Майя.
– Что бы ты сделал, – спросила она, – если бы кто-то убил Шона?
Шон был его самым близким другом, страстным скалолазом, и никак невозможно было бы представить его убитым кем-то.
– Я скажу тебе, чего бы я не стал делать, – ответил Дэн. – Я бы не пошел в полицию, не стал бы основываться ни на том, что ты мне рассказала, ни на том, что мы увидели на той записи.
Голова Майи раскалывалась от вина и горечи.
– Ладно, как ты считаешь, что произошло?
Дэн на мгновение задумался. Столкнувшись с необъяснимой смертью, каждый выдвигает свою теорию, поскольку стремиться разобраться. Он много думал об этом со вчерашнего дня, когда она рассказала ему, и пришел к выводу, что Кристина, скорее всего, стала жертвой передозировки. В статье Berkshire Eagle говорилось, что ее смерть «не рассматривалась как подозрительная», что означало отсутствие доказательства совершения преступления.
Не исключалось – и это казалось Дэну наиболее вероятным – что Кристину постигла участь многих молодых людей в таких городах, как Питтсфилд. У тамошних экстравагантных жителей были весьма популярны тяжелые препараты. Это объясняло выражение ее лица. Она была не первой, кто отключился на публике: на каждой заправке, в баре и общественном туалете в этой части штата вывешены таблички с инструкцией, что делать, если кто-то перебрал с дозой. А полиция возила наркан.
Он признавал странным совпадение, что и Кристина, и Обри умерли, находясь в компании Фрэнка. Бесспорно, это жутко – но смерть Обри хотя и представляла собой редкий случай, тоже не вызывала подозрений. Мнение Дэна – изложенное, как показалось Майе, так, словно она была присяжным заседателем, – состояло в том, что ей следует сдать билет, полежать несколько дней, справиться с желудочной болезнью и позаботиться о себе.
Сейчас было самое подходящее время признаться, что у нее не было проблем с желудком, что она слишком много выпила, чтобы как-то заменить закончившиеся таблетки, о которых он не знал. Но Майе важно было успеть на автобус. И последнее, что ей было нужно, это чтобы Дэн усомнился в ее психическом здоровье.
– Если Фрэнк не опасен, – проговорила она, – что плохого в том, что я поеду туда на некоторое время? Увижусь с мамой. Я возьму больничный. Я за целый год не брала его ни разу.
Дэн сделал печальное лицо.
И она вспомнила о собаке. На следующий день после того, как Дэн сдаст выпускные экзамены, у них был запланирован поход за питомцем в приют для бездомных животных. Они с нетерпением ждали этого, неделями, часами обсуждая имена. Как Майя могла забыть? Ее плечи поникли.
– Я знаю, что сейчас неподходящее время, – признала она, – но мне очень нужна эта поездка. Я должна вернуться, как раз чтобы успеть в приют.
Дэн вздохнул.
Она взглянула на часы. 6:23 утра.
– Береги себя, – произнес он с такой покорностью в голосе, что ей стало больно. Она сдерживала слезы ровно настолько, чтобы поцеловать его на прощание.
* * *
Начальник Майи отнесся с пониманием, когда она сообщила, что заболела. В конце концов, она проработала в садовом центре три года и хорошо справлялась как с растениями, так и с покупателями. Ей бы нравилась эта работа, если бы достаточно платили и у нее имелась страховка, но как бы то ни было, босс был единственным человеком, которому можно было спокойно лгать. Она проверила свой банковский баланс и обнаружила, что может позволить себе пропустить три рабочих дня, а то и четыре, если будет экономной.
Все два часа поездки на автобусе Майя провела, уткнувшись в свой телефон, ища Фрэнка в Интернете. Она то и дело пила воду из бутылки, купленной на вокзале, похмелье было в самом разгаре, желудок скручивало каждый раз, когда водитель тормозил, жилка под ее левым глазом дергалась. Фрэнк каким-то образом умудрился не оставить никакого цифрового следа.
В последний раз она встречала его, когда умерла Обри. Это было позже в тот же день, Майя как раз выходила из полицейского участка после четырехчасового допроса. Фрэнка отпустили раньше, чем ее – она заметила его на стоянке, когда он садился в свою машину. Он был свободен. Майя застыла в ужасе. Ее мать, которая шла рядом, спросила, что случилось, но Фрэнк уже уехал к тому времени, как Майя обрела дар речи. И по сей день Бренда его не видела.
Для нее он существовал как объект бредовой одержимости ее дочери, человеческая версия Силвер-Лейк. Но для Майи он был настоящим. Ее желудок сжимался каждый раз, когда она видела кого-то, похожего на него, а это случалось часто. Фрэнк был среднего роста, худощавого телосложения, с маленьким подбородком, темными волосами и бледной кожей. Казалось, половина мужчин в Бостоне могли бы сойти за Фрэнка. И ему было бы так легко убить ее! Даже не пришлось бы заявляться к ней домой посреди ночи или запирать ее в своем багажнике.
Он мог бы убить ее публично, при дневном свете, и это сошло бы ему с рук. Майя очень боялась повторить судьбу Кристины, и именно поэтому она должна была защитить себя. Она должна была разгадать его секрет. Она стала умнее по сравнению с собой семнадцатилетней. Менее уязвимой. Она будет держаться на расстоянии, пока не узнает, как обезопасить себя.
Автобус углублялся в лес. Она подозревала, что Фрэнк пытался связаться с ней на протяжении многих лет, но как и почти во всем остальном, что касалось его, невозможно было знать наверняка. Она ни разу не ответила на неизвестный телефонный номер, никогда не открывала электронное письмо от незнакомого человека, однако до сих пор, когда она вводила свое имя в Google, первым предлагаемым результатом поиска было «Майя Эдвардс + Обри Уэст».
Из вентиляционных отверстий хлынул горячий воздух. Так и не найдя информацию о Фрэнке, она поискала Кристину Льюис. Девушки тоже не было в социальных сетях, и ее имя оказалось достаточно распространенным: Майя пролистала не одну страницу результатов поиска в Google, прежде чем нашла в списке художников, которые выставлялись в MASS MoCA,[13]13
Музей современного искусства штата Массачусетс.
[Закрыть] нужную Кристину Льюис.
Она кликнула на имя девушки и попала на ее личный сайт. Минималистичный дизайн: светло-голубая страница, треть которой занимала одна из работ Кристины. Майя поднесла телефон поближе к лицу. На картине была изображена бескрайняя белая равнина под пустым небом. Чужая планета, безжизненная, по ее иссушенной поверхности расползаются трещины, но название – Бонневильские солончаки – наводило на мысль, что на самом деле это планета Земля.
Нельзя было отрицать талант Кристины. Холодную, сдержанную красоту ее работ. Все дело было в свете, в том, как он падал от солнца, которого не было видно на картине. Имя Кристины обнаружилось мелким шрифтом в нижней части веб-сайта вместе с адресом ее электронной почты. И больше ничего.
Майя запустила обратный поиск изображений картины и нашла общедоступную страницу в социальных сетях, посвященную памяти Кристины, призванную сохранить ее искусство и поделиться им с миром. Группа насчитывала одиннадцать участников, но единственным, кто разместил пост, был администратор по имени Стивен Лэнг.
Судя по фотографии в его профиле, это был коренастый лысый мужчина лет тридцати. Рядом с ним на заснеженной пешеходной тропе стояла Кристина. Она была на фут ниже его и казалась еще меньше в своем пушистом желтом пальто. На таком мелком изображении любой мог бы принять ее за Майю.
В отличие от Майи Стивен, казалось, совсем не беспокоился о конфиденциальности в Интернете. Она быстро узнала, что он работал с Кристиной в Беркширском музее, хотя и не поняла, чем он там занимался, а адрес его электронной почты отыскала в течение нескольких минут.
Здравствуйте, вы меня не знаете, меня зовут Майя. Я посмотрела видео с Кристиной. Очень сожалею о вашей потере… Я пытаюсь получить хоть какую-то информацию о парне, с которым она была, когда это случилось, о Фрэнке Беллами. Не могли бы мы как-нибудь поговорить?
Она нажала «Отправить», затем откинулась на спинку сиденья и стала ждать. Закрыла глаза, надеясь заснуть, но быстро сдалась и уставилась на проносящиеся мимо голые, покрытые инеем деревья.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?