Читать книгу "Вредная привычка"

4. Лера

– Запрыгивай, Кукус.

Андрей подмигивает Ладе, первым делом открывая для нее переднюю пассажирскую дверь.Рядом нетерпеливо мнется парень, доставивший сюда черную, блестящую как начищенный половник бэху семерку. По требованию Жарова он тормознул почти прямо напротив выхода под широким козырьком и включил аварийку. В его руках документы, которые Андрей небрежно подписывает и отсылает сотрудника проката взглядом.

– Лада, ну куда вперед?! – шиплю я дочери, уже успевшей юркнуть в машину.

– Там кресло, – дергает Андрей бровью, открывая багажник. Закидывает туда чемоданы.

Заглядываю в салон. Действительно... На переднем пассажирском уже установлено приличное детское кресло. И его вид меня... Триггерит. Ведь это еще один звоночек, что мой бывший муж приготовился к тому, что Лада будет его пассажиром не один раз.

И что Андрей возможно здесь не на пару дней... Ради пары дней Жаров скорее всего бы забил на такие мелочи, как безопасность ребенка и правила дорожного движения. Тем более, что задние стекла бэхи затонированы до состояния непроглядной черноты.

– Может не стоит все-таки спереди...– хмурюсь я, вспоминая его манеру вождения, от которой вполне можно схватить пару микроинфарктов за первые же десять минут.

– Не доверяешь? – Андрей полосует меня взглядом, который накаленным лезвием больно проходится по моему лицу.

Ожог от каждого такого контакта. Поджимаю губы и отвожу глаза.

Я не хочу вступать в бой. Я хочу сократить наше взаимодействие до минимума.

Молча вожусь с ремнем безопасности Лады, пока Андрей распахивает для меня заднюю пассажирскую дверь. Не подает руку, чтобы помочь сесть в высокую машину, но я и не жду. Неуклюже залезаю и чуть не получаю резко хлопнувшей за мной дверью по заднице.

Р-р-р... Придурок!

Вижу сквозь плотную тонировку, как Андрей криво улыбается сам себе, довольный своей выходкой.

Вдох... Выдох... Бл.. Не помогает ни хрена!

Первый шок от встречи давно схлынул, и сейчас меня топит каким-то совсем нездоровым, буйным адреналином.

От того, что просто вижу его. Ловлю запах. Чувствую...И помню, каково это, если не подавлять...

Но я подавляю. Потому что то, чем это все заканчивается, я слишком хорошо помню тоже...

Бэха резко дергается с места, при этом я снова ловлю на себе взгляд Андрея, впившийся в меня через зеркало в центре лобового. Всего несчастную долю секунды, но мне ее достаточно, чтобы онеметь и никак не прокомментировать его отвратную манеру вождения, а просто молча забиться подальше, ища слепую для Жарова зону.

В итоге я буквально врастаю плечом в пассажирскую дверь позади Лады. Теперь меня точно не поймать через зеркало, а только если повернуться и посмотреть напрямую. Почему– то уверена, что Андрей этого делать не станет. Просто знаю его...

Есть еще один плюс в выбранном мной месте. Отсюда я вижу его профиль очень хорошо. И я жадно смотрю, отпуская что-то внутри себя и безвольно списывая на обычное любопытство.

Мы не виделись шесть лет...

Он повзрослел. В уголках губ прорезались упрямые складки. Пара горизонтальных линий на лбу – последствия живой мимики и привычки хмуриться по любому поводу. Взгляд все такой же излишне самоуверенный, твердый и колючий, каким был всегда, но теперь к нему добавился... Вес что ли. Это уже взгляд не парня без тормозов, а крепко держащего пространство вокруг себя мужчины. С таким лучше не ссориться...От этого ощущения по позвоночнику ползет щекочущий холодок.

Андрей щурится на дорогу, слушая беспечную стрекотню Ладки. По его щекам перекатываются желваки, когда сжимает челюсти. Будто чувствует, что я на него смотрю, и немного этим раздражен. Но я все равно не могу перестать.

—... Пап, а поедем в «Озорные белки»? – тараторит Лада.

– Это что еще за фигня? – косится он на дочь.

– О, это парк такой за городом, – восторженно зазывает его дочь,– Я один раз была на Милкин день рождения. Там очень круто! Но мама говорит, что дорого...

– Экономишь на ребенке? – тут же бросает мне Жаров, смотря на дорогу.

– Взял машину с креслом? – спрашиваю о своем, игнорируя его дурацкий выпад.У Жарова медленно и ехидно ползет вверх уголок губ.

– Планирую, пока тут, плотно общаться со своим ребенком. Да, ребенок? – протягивает руку и щипает Ладу за бок.

Та восторженно пищит на всю машину.

– И надолго ты тут? – сглотнув, повторяю свой самый животрепещущий вопрос.

Его плечо приподнимается и опускается.

– Зависит от того, как пойдут дела...

– Ну хоть примерно, – не сдаюсь я.

– Уже выгоняешь? – Андрей все-таки коротко оборачивается на меня, обжигая взглядом.– Нет, пап, конечно нет! – запальчиво отвечает за меня Лада.

– Не ссы, Кукус, – улыбается Андрей, и голос его для дочери сразу становится мягким и подкупающим – Возможно задержусь.

Кукус. Кукусик...

Отворачиваюсь к окну, ощущая накатившую вдруг волну воспоминаний. Это ведь Андрей ее так назвал. Потому что Лада начала кусаться, когда у нее стали активно прорезаться зубы после года. До этого еле -еле росли. А потом будто сразу все. И кусалась она страшно – я сразу бросила кормить, потому что она прогрызла мне сосок чуть ли не насквозь. Потом один раз плечо сильно прихватила.

А Андрей терпел... Извращенец.

Смеялся сквозь боль, не сразу ее отцепляя. Говорил, что у него маленькая хищница растет. Кусачая. Кукусик... Так и прицепилось к ней.

Почему-то вспоминать это так тоскливо, особенно смотря на залитое дождем стекло, что у меня начинает свербить в носу. Кажется, мы тогда были самые счастливые... Даже вечно уставшие, ссорящийся и загнанные кто бытом, кто работой. Но все равно...

– Как семейная жизнь? – вдруг подчеркнуто ровно спрашивает Андрей, вырывая меня из обрывков прошлого.

Перевожу на него взгляд, моментально напрягаясь. Я не хочу, чтобы он хоть как-то касался моей нынешней семьи. Даже просто словами.

Андрей не поторапливает с ответом и выглядит почти расслабленным, вот только ставший слишком цепким взгляд, устремленный на дорогу, его выдает.

Ждет.

– Хорошо, – после паузы роняю холодно.

– Просто хорошо? – издевательски выгибает бровь, продолжая смотреть исключительно вперёд.

– Спокойно, – вкрадчиво добавляю я.

Жаров издает короткий смешок и снова поворачивается, плавя меня взглядом.

– Подъеб засчитан, – беззвучно артикулируют его губы.

Вспыхиваю и не успеваю сдержать ответную усмешку. Внутри резко становится горячо.

Да, это последнее, что можно было про нас сказать...

Снова отворачиваюсь к окну. Больше Андрей меня не трогает до самого дома.

***

– Вот эта парадка, да, – я не без тайного злорадства руковожу передвижениями Андрея по нашему внутреннему двору.

Два года назад мы с Егором взяли в ипотеку двушку на Ваське в новом жилом комплексе около “Севкабеля”. Если Жаров думал, что высадит меня и Ладу у разбитого хруща, то он сильно ошибался.

Андрей, тормознув, выскакивает из машины первым и идет к багажнику, чтобы достать Ладин чемодан. Я выхожу наружу и помогаю дочери выбраться из кресла. В этот момент очень удачно звонит Егор, давая мне возможность не прощаться особо с Ладкином отцом.

Заранее улыбаясь, принимаю вызов и зажимаю плечом трубку, так как избавляю Ладу от ремня безопасности.

– Привет, родной, – щебечу на всю улицу.

О, мой профиль мгновенно будто обливают кислотой, и кровь пенится в венах. Я не вижу взгляд Андрея, но такое просто невозможно не почувствовать.

– Зай, вы скоро? Я уже дома, – сообщает Егор так же ласково.

Жаль, что не поставила на громкую.

– Да, сейчас поднимемся... В магазине надо что-то? – кошусь на круглосуточный у нашей парадной.

– Нет, я заехал суши купил, будем отмечать приезд нашей девчонки.

– О, класс... Егор купил суши, – сообщаю Ладе, подмигивая.

Она радостно хлопает в ладоши, уже выпрыгнув из машины. Не глядя в лицо Андрею, выхватываю из его рук дочкин чемодан.

– Все, пока. Спасибо, что подвёз, – бормочу, смотря Жарову куда-то в шею, и, поймав дочку за руку, спешу к парадной.

– Пап, пока! – кричит Лада на весь двор, еле поспевая за мной.

Не слышу его ответ– наверно просто помахал. Но ощущаю пробивающий молотком взгляд между лопаток до тех пор, пока не закрываю за собой подъездную дверь.

Только тут, выдохнув, резко сбавляю темп. Колени стремительно слабеют и хочется прислониться к стене, а затем и стечь по ней прямо на гранитный пол. Голова моментально начинает болеть от пережитого перенапряжения... Бо-же-е-е... Но я ведь хорошо держалась, да?!

– Лера, але, – пытается достучаться до меня Егор, о котором я сразу забыла...

– Все, мы в лифт заходим, – рассеянно бросаю ему и заканчиваю вызов.

Черт...

– Мам, ты же пустишь меня на выходные с папой в «Озорные белки»? – не унимается Лада, испытывая от встречи с отцом совсем другие эмоции.

– Посмотрим...– бормочу.

– Нет! Мам, пообещай! – тут же капризно куксится дочь, – А может ты с нами?! Пожа-а-алуйста!!! – добивает.

Я еле сдерживаю истерический смех в ответ. С ними?! Хах...Только под дулом пистолета.

5. Лера

– Привет, девчонки, – Егор распахивает перед нами дверь после первого же звонка, – Лада, ты что? Умудрилась вырасти?! – он театрально округляет глаза, отступая и давая нам возможность зайти в квартиру.

– Да, теперь в меня влезет больше пиццы! – хитро заявляет дочь, стаскивая с головы шапку и расстегивая комбез.

– Черт, я не рассчитывал. Ладно, отдам тебе свой кусок. Хотя…Ну ка иди сюда! Проверим, может еще и потяжелела от борщей бабы Люды и с пиццей лучше повременить, – Егор подхватывает Ладку на руки и вскидывает к потолку.

Та и довольно смеется, и ворчит одновременно. Прислонившись к стене, вжикаю молнией на своей ветровке. Наблюдаю за ними, пропитываясь запахами и атмосферой нашего дома.

Егор ставит дочку на пол, спрашивает как она долетела. У них хорошие отношения. Действительно хорошие, мне не на что жаловаться.

На самом деле такие обнимашки, как сейчас, для них большая редкость и происходят только во время встреч после небольших разлук.

В обычной жизни Егор же практически не лезет к моей дочери, и меня это совершенно устраивает. Не учит ее жизни и не пытается воспитывать, зато всегда откликается на любую ее просьбу. Довезти до секции – пожалуйста. Помочь сделать уроки – без проблем. Поиграть в компьютерную игрушку или настолку – если у Егора есть на это время, он никогда не откажет. Лада очень привязана к нему и при этом это чувство естественное и доверительное, построенное именно на их хорошем общении, а не на том, что от нее кто-то требует Егора признавать.

И уж тем более называть папой.

Нет, отец для нее только один, и, если бы мне пришло в голову попытаться это изменить, дочь сразу бы возненавидела и меня, и Егора.

Рассматриваю своего мужа, оседая на пуфик, чтобы разуться.

Егор... Безупречный. Да, именно так.

Безупречный с точки зрения совместной жизни человек. Он спокойный, рассудительный, не ленивый, не пьет, не курит, бегает по утрам и ходит в спортзал, а еще без проблем может заняться домашними делами, не считая это только моей обязанностью. Если же я что-то делаю сама, он всегда спрашивает чем помочь.

Мы заранее планируем все наши выходные. Детально обсуждаем отпуск, рассчитываем покупки и ремонтные работы так спокойно и тщательно, что у нас просто нет поводов из-за этого ссориться, как у других пар.

Иногда меня накрывает без особый причины в силу дурацкого характера, но Егор все равно умудряется мастерски избегать любого конфликта. Он либо уступает, либо уходит от разговора и ждет, когда меня попустит, а чаще всего совмещает первое и второе.

Кроме этого, Егор симпатичный мужчина, засчет физических тренировок и правильного образа жизни пребывающий в прекрасной форме в свои тридцать восемь. Высокий, выше Андрея на добрых полголовы, худой и жилистый как марафонец зеленоглазый блондин. И в постели мы друг друга... удовлетворяем.

У Савченко есть только один существенный недостаток, из-за которого в основном и распался его первый брак. Егор бесплоден после перенесенной в подростковом возрасте свинки.

Но лично для меня это скорее плюс, чем минус. Мне не принципиально иметь еще детей, так как вполне достаточно моей черноглазой Ладки. Да и Егор только рад, что у меня уже есть дочь, а значит в нашей семье есть ребенок, и я не вешаю на него неподъемное чувство вины, как прошлая жена.

– Ну как... встретила? – косится на меня Егор, пока Лада возится с верхней одеждой.

В его голосе проскальзывает напряжение, а взгляд сочится участием. Он знает о наших отношениях с Андреем, во всяком случае то, что ему необходимо было узнать, поэтому я сразу понимаю, о чем именно он спрашивает.

– Нормально, – пожимаю плечами и улыбаюсь. Вот только моя улыбка выходит вымученной и не касается глаз. Я это чувствую, поэтому намеренно переключаюсь на Ладку, уже бегущую на кухню.

– Руки мыть, Кукус!

Дочка демонстративно страдальчески закатывает глаза, но покорно сворачивает в ванную.

– Нормально? – переспрашивает Егор.

– Да... Правда. Все хорошо...

Телефон в сумке оживает, избавляя меня от необходимости отвечать более развернуто.

Покопавшись в вещах, достаю его и замираю, чувствуя, как немеют губы.

Андрей.

Молча показываю мужу экран, на котором светится «Жаров», а затем смахиваю зеленую трубку.

– Да, – мой голос звучит слишком резко.

Почти обиженно. Я внутренне морщусь – предпочла бы, чтобы он был ровный и пофигистический.

– Лер, документы забыл отдать. Ты так быстро сбежала, – с насмешливым сарказмом говорит Андрей, – Свидетельство о рождении, полис...Спустишься?

Я молчу. Бл... Я не хочу!

Внутри опять начинает гудеть, словно там включили силовую турбину. А я только начала отходить...Прислушиваясь к этому эмоциональному гулу и низкому мужскому голосу в динамике, порождающему его, я не сразу отвечаю.

– ... Или мне подняться? – с ноткой издевки интересуется Андрей.

– Н-нет... Нет! Я сейчас.

Сбрасываю вызов. Торопливо обратно обуваюсь. Пальцы подрагивают. Пристальный взгляд мужа на меня в этот момент только еще больше нервирует. Будто я собираюсь сделать что-то очень нехорошее прямо на его глазах.

– Что такое? – спрашивает Егор.

– Ладкины документы забыла забрать, – бормочу, избегая встречаться с ним глазами. Хватаю ветровку, накидываю на плечи, – Я быстро...

– Хочешь, я схожу?

– Нет. Все в порядке, правда. Не переживай.

И прежде, чем он успевает возразить или еще хоть что-нибудь сказать, я пулей вылетаю из нашей квартиры.

Несколько раз ударяю по кнопке лифта. Переминаюсь с ноги на ногу, пока он бесконечно ползет вниз с девятого на первый. И, крепко обняв себя руками и кутаясь в полы ветровки, наконец выскакиваю на улицу.

Внедорожник Андрея прижат к самому подъезду, перекрывая проход и мигая аварийными огнями. Сам Жаров внутри – смотрит на меня в упор сквозь лобовое. На переднем пассажирском детского кресла уже нет... И по короткому кивку Андрея я понимаю, что он предлагает сесть к нему в машину...

Упрямо мнусь пару секунд, ожидая, что его совесть проснется и он сам вылезет из автомобиля, чтобы просто отдать мне документы, но этого конечно не происходит, так что я плетусь к нему.

Распахивает для меня дверь. Залезаю в салон.

Здесь уже начинает пахнуть им, хотя запахи дежурной елочки и казенной химчистки еще раздражают рецепторы. Мое лицо горит и кажется, что это в салоне жарко как в печке. Мне этим жаром покусывает каждый участок кожи. Особенно, когда поворачиваю голову и смотрю на Андрея.

Он тоже смотрит на меня.

Сев полубоком и положив одну руку на руль. В упор смотрит. В полутьме машины его глаза совсем черные. Только в глубине зрачков тлеют знакомые мне до боли раскаленные угли.

Я не могу дышать, не могу говорить. Я застываю, тоже его рассматривая. Что-то начинает кровоточить внутри, что уже, я думала, зажило. Я вспоминаю ту боль, ту тяжесть решений, что пережила по его вине! Переживаю так, будто все это опять происходит прямо сейчас!

Ненавижу... Да пошел он!

От беспомощной злости застилает глаза. Я бы вцепилась ногтями в его лицо с диким наслаждением, но я такая уже почти умерла. И это к лучшему!

Усилием воли вспоминаю себя нормальную. Надменно дёргаю бровью.

– Что? – выдаю на его наглый пожирающий взгляд.

– Просто. Смотрю... Можно? – глухим полушепотом роняет Андрей, уплотняя воздух вокруг до предельных значений.

– Нет. Документы отдай, – даже не пытаюсь скрыть свою нервозность.

Его уголок губ ползет вверх в циничной усмешке, взгляд моментально остывает на несколько десятков градусов, становится закрытым и агрессивным.

– Тебе не идет быть такой злопамятной, Лер, – лениво выдает.

Подается вперед и тянет ко мне руку.

Я отшатываюсь, но Андрей всего лишь открывает бардачок, едва зацепив меня скользящим случайным контактом наших тел. И все равно всю нервную систему сводит микротоками. Даже когда он отстраняется, кинув мне на колени файл с Ладиными документами.

– Знаешь, мне тоже есть на что смертельно обижаться, – вкрадчиво напоминает Жаров.

– Обижайся сколько влезет, меня абсолютно устраивает, – бормочу и нажимаю на дверь, чтобы выйти из машины.

Не поддается. Когда только успел закрыть?! Психованно дергаю еще раз. Впиваюсь в него взбешенным взглядом. Что за детский сад.

– Ты так словами не разбрасывайся, Конева, – сжимает челюсти Андрей, припоминая мне мою девичью фамилию, – Тебе вкус моей «смертельной обиды» может очень не понравиться.

– Ой-й-й! Пошел ты... – беззвучно шевелю губами, на которые тут же стекает его оставляющий ожоги взгляд.

Дыхание нагревается, шумно выходя через рот. Я непроизвольно издаю всхлип, то ли жалобный, то ли возбужденный, и дико бешусь на себя за это! Снова дёргаю ручку, рискуя ее к чертям оторвать.

– Ок, пошел я...Запомню,– хрипло шепчет Андрей и снимает наконец блокировку.

Никогда я так быстро не выпрыгивала из чьей-то машины.

6. Лера

Когда возвращаюсь домой, накрывает настоящее опустошение. Будто я исчерпала весь свой эмоциональный запас за этот вечер. Пицца кажется безвкусной, виски ломит и хочется поскорее уже лечь спать.

Как назло Лада перевозбуждена после перелета и никак не может утихомириться. Доходит до того, что я, не сдержавшись, рявкаю на нее, что уже поздно и завтра в школу, и просто выключаю свет, игнорируя ее обиженное сопение по этому поводу. Внутри ворочается червячок вины, но я слишком измотана, чтобы поступать по-другому. Выдохнув, отправляюсь в душ. Долго стою под горячими струями, закрыв глаза и пытаясь смыть с себя этот день. В голове пустота и вата. А за ребрами тянет тоской, потому что мне...жаль.

Жаль себя прошлую. Жаль свою первую искалеченную любовь. Жаль, что все так произошло. И жутко жаль, что до сих пор на меня так действует один вид этого человека.

Я могу его ненавидеть, презирать, бояться, все что угодно могу. Но быть к нему равнодушной у меня никогда не получалось. И, оказывается, это не изменилось до сих пор.

Пусть он просто побыстрее уедет, а? Господи, ни о чем больше не прошу...

Когда прихожу в нашу с Егором спальню, застаю мужа уже под одеялом. Верхний свет выключен, горит только настольная лампа с его стороны кровати. В руках Егора книга – он любит бумажные, в основном фантастику, на носу очки для чтения. Муж чуть спускает их по носу, устремляя на меня взгляд поверх тонкой оправы.

– Ты какая-то притихшая, – констатирует, – Точно все в порядке?

– Да, просто голова разболелась, – избегая встречаться с ним глазами, хожу по комнате, готовясь ко сну.

Мажу кремом руки, раскрываю шкаф, скидываю халат и надеваю тонкую пижаму, стоя спиной к мужу. Чувствую его взгляд на своей обнаженной коже, пока переодеваюсь. Он не горячий, нет. Но хозяйский, покалывающий. От него низ живота тревожно напрягается и тянет тяжестью между ног. Я покусываю губу, хмурясь. Не уверена, что хочу сейчас секса. Точнее уверена, что нет. Но причина, по которой я не хочу, дико выводит меня из себя! Я не позволю чему-то влиять на мою супружескую жизнь. Или кому-то...! Судорожно выдохнув, поворачиваюсь к мужу и ласково улыбаюсь. Заставляю себя сделать это.

– Иди сюда, зай,– Егор возвращает мне улыбку, снимая очки и откладывая книгу.

Помедлив всего секунду, подчиняюсь. Прежде чем лечь, выключаю настольную лампу, погружая спальню в плотную темноту. Глаза привыкают ко мраку не сразу, и сначала меня наощупь встречают мужские руки. Обнимают, укладывают на грудь. Егор в футболке – утыкаюсь в нее носом, вдыхая запах кондиционера для белья и его тела. Он у него ненавязчивый, какой-то съедобный, как хмель или свежий хлеб. Уютный.

Прикрываю глаза, чувствуя, как пальцы мужа гладят мой позвоночник сквозь тонкую ткань шелковой пижамы. Это приятно. Тело лениво реагирует и одновременно напрягается от возможного продолжения. Но я внутренне шикаю на него. Егор мой муж! Я не буду сегодня отказывать ему, если он захочет.

Только не сегодня...!

– Насколько он приехал? – тихо спрашивает Егор куда-то мне в макушку.

– Не знаю. Не сказал...– бормочу.

– Хочешь обсудить?

– Нет.

Егору этого достаточно. Вместо дальнейших расспросов он берет меня за подбородок, заставляя приподнять голову, и целует в губы. Мягко и мокро, проникая в рот. И это уже не намек.

Вяло отвечаю, облизывая его язык. По телу прокатывается мелкая напряженная дрожь неприятия, и она бесит... Да что такое, а!

Это просто обычный секс в конце концов. С близким мужчиной и знакомым членом.

Закидываю на Егора ногу, прижимаясь промежностью к его бедру в пижамных штанах, тяну вверх по животу его футболку. Егора не надо упрашивать дважды. Он тут же отстраняется и избавляется от одежды, оставаясь в одних трусах. Снимает мою пижаму, подминая под себя. Гладит, целует, вдавливая в матрас своим жилистым твердым телом. Делает все дежурно и привычно, точно зная, как, прилагая минимальные усилия, сделать меня мокрой.

Лезу ладонью под резинку его трусов, сжимаю набухший член, надрачивая, пока он делает со мной тоже самое, влажно и настойчиво целуя в губы. Мы шумно дышим, веки мои закрыты и под веками... Под веками я начинаю видеть карие, почти черные в минуты нервного возбуждения глаза.

Глаза, в которых в самой глубине будто тлеют угли дьявольского костра...

Я жмурюсь, пытаясь прогнать их, но вместо этого будто и запах улавливаю – мускусный, резкий, раздражающе мужской.

И пальцы во мне царапают клитор словно почти так же. Бл...!

Я хнычу, выгибаясь и ощущая, что сейчас разревусь от обиды и одновременно накатывающего нездорового возбуждения, а потом сдавленно шиплю, чувствуя, как в меня протискивается член. Медленно. Слишком, твою мать, ласково.

Я вижу эти угольные тлеющие глаза за закрытыми веками и хочу, чтобы меня и оттрахали соответствующе... С капризным стоном отпихиваю мужа от себя, перекатываюсь на живот, становлюсь на колени, выгибаясь в пояснице как кошка и зарываясь лицом в подушку. Кровь закипает как кислота. Жмурюсь. Давай же...

Утробно рычу, когда наконец получаю то, что хоть примерно хочу – первый сильный толчок. Подставляюсь, сбито дыша и комкая простынь. Картинки в голове... Такие, о которых Егору лучше никогда не знать и, как только возбуждение спадёт, мне точно будет стыдно!

Но я просто не могу не представлять.

– Да.. Да... Сильнее... Да...– хрипло нашептываю, подгоняя его и пытаясь отслеживать речь, чтобы не дай бог не ляпнуть лишнее.

Например имя. Но бл... Я не могу отказаться от этого допинга сейчас! Меня так трясет,что все тело покрывается крупными мурашками. Бедра немеют, я лишь чувствую, как крепко мужчина сзади впивается в них пальцами, и как ритмично проскальзывает член между набухших мокрых складок.

– М-м-м.. Да-а-а...– горячая судорога прошивает волной.

Изображение за веками кривится в похабной усмешке, закусывая между зубами фильтр сигареты. А дальше у меня от кайфа закатываются глаза.

Ненавижу – первая мысль, когда хоть немного прихожу в себя. За этот оргазм отдельно.

Егор валится рядом на спину, тяжело и шумно дыша.

– Ты как, зай? – лениво поворачивает ко мне голову. Ласково ведет пальцами по рёбрам, – Только у тебя может так “болеть голова”, – в его голосе слышится довольная улыбка.

Ложусь рядом на живот, так и не отрывая лица от подушки. Между ног стягивает остывающей влагой, но у меня нет сил встать и пойти привести себя в порядок. Это был контрольный на сегодня. И уже потихоньку распинает набухающее внутри раскаяние за свои дурацкие фантазии...

– Супер,больше не болит, – бормочу, так и не решаясь посмотреть на мужа, так как мне теперь стыдно перед ним! – Спасибо, доктор. Я спать.