Читать книгу "Зачет по любви"

Глава 6. Честно и открыто

– Что? Простите, а можете еще раз повторить, – я вдруг поняла, что Катя меня о чем-то спросила, а я так ушла в свои мысли, что ничего не услышала.

– Говорю, почему ты только театральных актеров подобрала в тот каст, который мне присылала? – терпеливо повторила она. – И давай на «ты», мы тут никому не выкаем, не приучены.

– Я просто их знаю, – растерянно объяснила я. – На спектакли много ходила, в тусовке актерской кручусь…

– Это плюс! – громогласно провозгласила Катя. – Но это, сука, и огромный минус, потому что сейчас тебе надо срочно знакомиться с пулом киношных ребят. На одном театре далеко не уедешь. Я тебе скину некоторые свои файлики, чтобы ты глянула, с кем мы работаем, но надо и самой постоянно быть в теме. Так что в обязательном порядке смотришь все сериальчики за последние пару лет, хотя бы по паре серий, смотришь всякие шоу и проекты, а сама себе отмечаешь, кто выглядит перспективным. Звезд надо знать само собой, это вообще не обсуждается. Ферштеен?

– Ага, поняла.

– И сделай себе визитки, – посоветовала Катя. – Видишь на улице интересного человека, прям подходи и спрашивай, готов ли он сниматься. Если да, фоткаешь, берешь контакт, суешь свою визитку. Тебе потом массовку будет проще набирать.

– А интересный – это какой? – я поняла, что слушаю Катю, раскрыв рот.

– Красивые и характерные дети, – начала перечислять она, загибая пальцы с ярким маникюром, – красивые старики, но только чтобы адекватные, потом всякие татуированные и пирсингованные ребята, ну и вообще все, что покажется редким. Очень высокие, очень низкие, альбиносы… Людей средней внешности на массовку куча – только свистни. А вот найти что-то необычное, да к тому же быстро, бывает сложно. Я когда еще на рекламе работала, мне для ролика KIA Motors нужен был мальчик азиатской внешности, который круто владеет нунчаками. Вот, представь, да?

– И что, нашла такого?

– Нашла, – гордо ответила Катя, а потом, подумав, честно добавила: – Но пиздец как заебалась. А вообще я все это тебе скорее на будущее говорю, сейчас ты просто моей ассистенткой будешь. Кого-то, конечно, надо будет искать, но по нашим базам, а в основном будешь оргвопросами заниматься. Вот, кстати, заодно и поймешь, почему мы не сильно любим работать с театралами.

– И почему? – с вызовом спросила я. Мне стало обидно за всех театральных артистов разом.

– Говорю же, потом поймешь, – расхохоталась Катя. – Не буду портить тебе удовольствие и раскрывать интригу. Так, ладно, работу на день я тебе попозже выдам, а пока давай ебанем кофе и ты мне расскажешь про себя.

– А тебе можно кофе? – удивилась я.

– Блин, это тебе Макс распиздел, что я беременна, да? Вот же трепло, – с досадой отозвалась Катя. – Да не пью я нормальный кофе, так можешь ему и передать. Вон видишь цикорий стоит? А тебе нормальный сделаю. Хоть понюхаю, как он пахнет.

– Я сама сделаю! – вызвалась я. – Ассистентка я или нет? И, кстати, я барменом полгода в кофейне работала, так что с кофемашиной точно разберусь.

– А, ну валяй, – и Катя в ожидании кофе устроилась поудобнее, закинув ноги на соседний свободный стул.

Она мне нравилась. Прямотой, некоторой резкостью и тем, что ничего из себя не строила. А еще явным профессионализмом. Я любила таких людей, чьи недостатки видны невооруженным взглядом, и всегда с опаской относилась к тем, кто выглядел очень милым, очень добрым, очень скромным и вообще практически идеальным. Как показывала практика, внутри у таких людей часто оказывалось столько говна, что и экскаватором не разгребешь.

Примерно полчасика мы болтали с Катей за жизнь, причем ее больше интересовал мой профессиональный опыт, чем какие-то личные моменты (про то, откуда я знаю Кашнова, вообще не было ни одного вопроса), а потом мы отправились на первый этаж в другое крыло, потому что там через пятнадцать минут должен был начаться кастинг. В коридоре толпились люди, а я бегала со списками, выкрикивала фамилии, бесконечно кого-то отмечала, с кем-то разговаривала, привычно отвечала на улыбочки молодых и не очень актеров, старалась оперативно реагировать на грозные выкрики Кати (так и думала, что в работе она помесь льва с тигром), а когда все это закончилось, без сил опустилась на первый попавшийся мне под ноги стул. Я ужасно хотела в туалет, очень хотела есть, жутко устала, но при этом ощущала какую-то странную приподнятость и удовлетворенность. Кажется, мне понравилось.

– Так, пожрать надо, – резюмировала Катя. – А потом посмотрим, что вышло, и ты сделаешь подборку для режиссера из тех, кого я выберу. А еще просмотришь, что нам там прислали в ящик, разберешь анкеты и скажешь, есть ли там что стоящее. А потом еще надо будет обзвонить актеров, телефоны я дам. Завтра начинают снимать «Улицы», надо, чтобы точно все могли.

– А разве бывает, что не могут? – не поверила я. – Но ведь они все уже согласились. И даже контракты подписали.

– О, мое милое летнее дитя, – вздохнула Катя и необидно потрепала меня по голове. – Тебя ждет еще масса интересных открытий!

В итоге в свой первый рабочий день я засиделась в здании почти до десяти вечера, хотя Катя, которая ушла с работы в семь, сказала, что уши надерет, если я до ночи тут буду. Но мне хотелось сделать все хорошо. Хотелось разобраться. И хоть я и понимала, что за один день это сделать нереально, но упрямство было сильнее меня.

«Так, сгоняю в туалет, потом еще полчасика поработаю, и домой», – решила я наконец, потирая ноющие от напряжения глаза. А когда вышла в коридор и спустилась на второй этаж, где были туалеты, вдруг столкнулась с Максом.

– Привет, – тихо сказала я, глядя на его усталое лицо с резко обозначившимися скулами. Почему-то сейчас, вымотанная от непривычной работы, стоя в этом полутёмном коридоре притихшего здания, я вдруг ощутила, как размылись границы между нами. И впервые мысленно назвала его не по фамилии, а по имени.

– Привет, – слабо улыбнулся Макс в ответ. – А ты чего тут делаешь? Почему еще не дома? Надо Кате дать втык за то, что она тебя так загрузила в первый же день.

– Это не она, – запротестовала я. – Ну то есть работу, конечно, дала она, но это я сама решила остаться и все доделать. Катя наоборот говорила, чтобы я домой шла.

– А ты, значит, не послушалась? – усмехнулся Макс. Напряженная складка между его бровей слегка разгладилась, и вообще он как будто немного оттаял.

– Ну ты ведь тоже еще тут, – дерзко ответила я.

– Я другое дело, – возразил Макс. – У меня только что совещание с авторами закончилось. Теперь надо еще отправить два отчета, а потом просмотреть смету…

Я не удержалась и душераздирающе зевнула. Но тут же испуганно прикрыла рот ладошкой.

– Ой, прости, это не значит, что мне скучно. Мне интересно! Правда очень интересно! Рассказывай дальше!

– Не извиняйся, я ничего такого и не думал. Ты просто устала, – его голос прозвучал неожиданно ласково. И рука как будто потянулась к моему лицу, но на полпути замерла и вернулась обратно, так и не коснувшись меня. – Хочешь, отвезу тебя?

– Тебе же еще работать надо.

– Надо, но я все это могу и из дома сделать. Едем?

– Да, конечно, я только забегу… – тут я неожиданно смутилась и быстро договорила: – в туалет.

– Давай, – спокойно кивнул он. Вдруг из кабинета раздался уже знакомый мне женский голос:

– Маааакс! Ты где потерялся?

– Иду, Карина, не кричи, – с некоторой досадой отозвался Макс, а потом добавил уже для меня: – Жди у крыльца, я туда подойду.

– Да, конечно, – пролепетала я, не веря своему счастью. Пулей сделала все свои дела, заскочила в кабинет за курткой, закрыла его и помчалась к дверям – чтобы не заставлять Макса ждать. Но в итоге ждать пришлось мне, и я изрядно продрогла, пока стояла. Сто раз пожалела, что вышла на улицу, а не осталась в здании, но обратно было уже не зайти: карточки-ключа у меня еще не было, его обещали сделать только через пару дней. Это все немного подпортило мой восторженный настрой.

А когда пришел Макс, то настроение у меня упало еще на несколько пунктов ниже, потому что – вот сюрприз! – он был не один, а с чертовой Кариной.

– Это Лика, – коротко представил меня Макс. – Будет Катиным ассистентом пока. А там посмотрим. Лика – это Карина.

В этот раз ей не удалось сделать вид, что меня не существует, поэтому она остановила на мне презрительный взгляд и процедила:

– Очень приятно.

– И мне, – не моргнув глазом соврала я.

Карина кивнула и будто в этот же момент забыла, что я тут стою.

– Макс, – томно выдохнула она, развернувшись к нему. – Так тебя что, не ждать сегодня?

– Нет, у меня еще много работы, – мягко ответил он.

– Трудоголик, – ласково упрекнула она и потянулась к Максу своими яркими пухлыми губами. А потом засосала его так откровенно, что у меня от ненависти и ревности все нутро обожгло. Я торопливо отвернулась, мечтая придушить эту тварь вместе с ее показательными выступлениями, а потом и Макса бонусом – за то, что поддавался.

Наконец отвратительные чмокающие звуки закончились, и я мрачно повернулась обратно к мерзкой сладкой парочке, ожидая, что ситуация продолжит ухудшаться и Карина поедет с нами.

Но, к счастью, Карина, в отличие от меня, не была нищебродом и владела своей личной тачкой, поэтому, пожелав Максу «спокойной ночи» своим грудным волнующим голосом, она направилась к очень даже недешевому мерсу. А мы пошли к нашей зелененькой Ауди.

– А Карина – это кто? – стараясь выдержать максимально нейтральный тон, спросила я, когда мы с Максом сели в машину.

– Карина – отличный автор, много пишет, а еще руководит сценарной группой по сериалу «Неудачник», – отозвался Макс, явно о чем-то думая.

Вот ее профессиональные заслуги меня сейчас интересовали в последнюю очередь.

– Любовница твоя? – холодно спросила я.

– Лика! – он вытаращился на меня и на мгновение потерял управление: машина чуть вильнула в сторону, но тут же выправилась. – Тебе не кажется, что это немного не твое дело?

– А что вы так нервничаете? – процедила я, почему-то переходя на «вы». – Я же просто спросила.

– И почему тебя это, скажи на милость, интересует?

– А почему бы и нет? Меня все, что связано с вами, интересует!

– Ты сейчас серьезно? – спросил Макс севшим голосом. В свете дорожных огней было видно, какое растерянное у него стало лицо.

– А похоже, что шучу? – задумчиво уточнила я.

– Непохоже, – тихо обронил Макс и замолчал.

Какое-то время мы ехали в тишине. Даже музыки не было. Впрочем, как и всегда.

– Почему ты никогда не включаешь себе песни по дороге? – спросила я, пытаясь быть непринужденной.

– Не люблю, устаю от звуков, мне нужна тишина, чтобы собраться с мыслями, услышать хотя бы себя и… Лика, блин! Да при чем тут вообще музыка? – вдруг вспылил Макс. – Что ты имела в виду, когда сказала, что я тебе интересен? Как человек?

– Как человек, – согласилась я и тут же добавила: – А еще как мужик. Кажется, я в вас втюрилась, Максим Владимирович.

– Подожди, – он нахмурился. – Значит, вчерашний поцелуй – это…

– Это то, о чем я не жалею. Я хотела – я поцеловала. Потому что не вижу смысла скрывать свои чувства.

– Ох какая же ты, – с тоской прошептал Макс и длинно выдохнул сквозь зубы. – Дикая… бесстрашная… Такая похожая.

И замолчал. Молчал до самого моего дома, а потом, когда подъехал к подъезду, остановился, развернулся, взял меня за руку, сжал горячими пальцами ледяную ладонь, и спокойно, словно неразумному ребенку, начал объяснять:

– Лика, мне очень лестно, что такая красивая юная девушка испытывает ко мне интерес. Но это невозможно. Я твой начальник, я тебя в два раза старше, а ты… ты даже младше моего сына! Это за гранью, понимаешь? У нас нет ничего общего. И уж тем более у нас не может быть никаких отношений.

– Тогда почему ты так смотрел на меня? С самого начала! И сейчас смотришь!

– Тебе кажется, – с некоторой угрозой сказал Макс. – Ты просто показалась мне интересной. В этом нет ничего того, что ты себе придумала.

– Значит, – проговорила я срывающимся от волнения голосом, – я тебе не нравлюсь как девушка? Совсем?

– Иди домой, Лика, – жестко, почти грубо приказал он, проигнорировав мой вопрос. – Иди домой, пока я не пожалел о том, что решил тебя взять на работу.

– Да пошел ты! – психанула я, дернула ручку машины и вылетела на улицу. Показала ему фак и гордо зашагала к подъезду.

Расплакалась уже дома, когда осталась одна – за закрытой дверью своей комнаты. А крыса Элька смотрела на меня из клетки сонными глазами-бусинками и, кажется, даже немного сочувствовала.

Глава 7. Главное – не сдаваться

Утром я позвонила Кате.

– Привет, – печально сказала я. – Думаю, мне надо увольняться.

На том конце провода поперхнулись и долго-долго кашляли.

– Ты ебу дала? – наконец прохрипела в трубку Катя. – С какого перепугу? Тебя еще даже не устроили толком.

– Это из-за Макса, – вздохнула я. – Поверь: там все очень и очень сложно.

– Он тебя увольняет?

– Нет, но…

– Ну вот и не пизди тогда. Поднимай свою жопку, тащи ее в офис, а там уже нормально поговорим. Не придешь – прибью. Как понял, прием?

– Понял, – мрачно ответила я. У моей начальницы не забалуешь, яйца у нее такие, что некоторым мужикам и не снились.

В офисе я выложила Кате все как на духу. И даже почти не плакала.

– Хуясе, – емко выдала она и потянулась за пачкой сигарет, заныканной в горшке с искусственным цветком.

– Катя! Тебе нельзя!

– Нельзя, – покладисто согласилась она, достала сигарету, помяла ее пальцами, понюхала и со вздохом убрала обратно. – Так значит, ты ему не родственница?

– Нет.

– Странно. Я думала, племянница какая-нибудь. Ну не притаскивает Макс людей с улицы. Вот поверь мне.

– Может, я талантливая? – нахально предположила я.

– Не настолько, – тут же обрубила мне крылья Катя. – Толк из тебя будет, но со временем. А пока еще пахать и пахать.

– Я понимаю, – вздохнула я. Помолчала и жалобно спросила: – Кать, скажи: у меня совсем нет шанса с ним? Ни малюсенького?

– Лика, ну вот ты, конечно, пиздец ходячий, а не девочка. Нашла, блин, в кого втюриться. Ну какие могут быть шансы, головой-то подумай! Во-первых, нахрен ты ему сдалась такая зеленая и сопливая, а во-вторых, – Катя вдруг посерьезнела, – а во-вторых, Макс не из тех, кто заводит отношения.

– А Карина? Я же сама видела!

– Ну трахает он ее, и что – это теперь отношения? Он периодически с кем-то спит, но к себе не подпускает. Даже домой не зовет.

И что-то такое прозвучало в Катином голосе, что я поняла: знает она об этом не из сплетен. Вернее, не только из них.

– У тебя с ним было что-то? – хрипло спросила я.

– Было, – не стала скрывать Катя. – Эй, Лика, держи себя в руках, а то у тебя сейчас взгляд такой, что мне аж страшно. Это давно было, я только на работу устроилась. Лет семь назад. Или восемь? Ну переспали мы пару раз. Я вначале думала, что это во что-то выльется, но нет. Без шансов. Мы с Максом быстро это все перевели в дружбу, и я, если честно, очень этому рада. Друг он отличный, начальник золотой, продюсер от бога, но, блин, жить с ним нереально, мне кажется.

– Он же был женат.

– Был. Двадцать с лихуем лет назад. И с тех пор как жена умерла, никого к себе не подпускает. В плане души я имею в виду. Для «поебаться» у него все время кто-то есть.

– Это обычно кто-то с работы?

– Нет, – подумав, сказала Катя. – Я бы сказала, что это скорее редкость. Ну вот я была, но это не считается. Потом как-то актриса одна была. И вот Карина. Но Карина долго своего добивалась, она тут такие круги вокруг Макса наворачивала – ты бы видела. И пироги ему свои национальные таскала, и титьками трясла, и улыбалась… Постоянно в его кабинете терлась. Каждый, блин, листочек сценария таскала к нему на утверждение.

– Ненавижу ее, – прошептала я, потому что меня снова скрутило дикой злой ревностью. Кажется, я на самом деле могла бы сейчас пойти и расцарапать ей лицо в кровь.

– Ох ебать какие страсти! – закатила глаза моя начальница. – Можно подумать, Карина вся такая сучка – взяла и окрутила Макса. Но Макс-то тоже был не против. Или думаешь у него случайно это вышло? Шел, споткнулся и упал на Карину хуем?

– Катя!

– А что Катя? Я тридцать четыре года Катя. Лика, ну не будь ребенком, включи мозги: как будто если бы не было Карины, Макс прилетел бы к тебе на крыльях любви. Да он просто нашел бы себе другую временную бабу. Вот и все. Думаешь, Карина долго протянет на посту любовницы? Я бы сказала, максимум до лета. Или даже меньше, она очень навязчивая, Макс быстро с ней заебется.

– И тогда… я смогу?.. – я с безумной надеждой уставилась на Катю. – И тогда у меня появится шанс, да?

– Дура, – схватилась она за голову. – Неужели и я такая была в двадцать лет?! Лика. Еще раз. Для тупых. Самое большее, что ты можешь получить от Макса – кратковременный секс. Всё. На большее он не способен. Но Карине это норм, она циничная тертая баба, дважды разведенная и с сыном-подростком. А вот ты юная влюблённая дурочка. И впридачу к постельным приключениям ты получишь разбитое сердце и розовые очки стеклами внутрь. Поверь: оно тебе не надо.

– Не надо, – эхом отозвалась я. А про себя сказала: «Надо. Мне надо все что угодно, если это будет с ним».

– Вот и умница, – облегченно вздохнула Катя. – А теперь давай за работу. Ты всех актеров «Улиц» обзвонила? Все подтвердили участие?

– Да, все. Вот список, я галочками отмечала.

– Отлично, умница. А теперь смотри, что надо сделать…

– Кать.

– Ммм?

– А с ним мне теперь как общаться? – спросила я, нервно теребя край свитера. – Ну, с Максом? Я ведь ему во всем призналась.

– Забей, – легкомысленно отмахнулась она. – Он сегодня уже и не вспомнит о твоих откровениях. Думаешь, ты первая, кто ему в любви признается?

– Нет, не первая, – пробормотала я.

– Ну вот и всё! Смотри, вот список тех, кто задействован завтра в сцене, с ними тоже надо связаться, а еще надо тебе сходить к Солнцевой, это режиссер проекта, и показать, кого мы с тобой вчера выбрали. У нее кабинет на четвёртом этаже. Придешь и скажешь, что мы…

Я Катю слушала и не слушала одновременно. Информация текла в мозг и даже как-то успевала обрабатываться, но все мысли были про Макса. Про Максима Владимировича, будь он неладен.

Я не уверена, что он и правда так быстро обо мне забудет. Не сможет. Между нами было что-то неясное, но очень сильное, больше, чем просто интерес, больше, чем просто физическое желание.

Ну а если все же Макс забудет или сделает вид, что забыл, я напомню. Мне не трудно.

***

Мы сталкивались с Максом в коридорах, он заходил к нам в кабинет, я относила ему анкеты актеров – встреч на студии избежать было невозможно. И каждый раз я улыбалась, здоровалась и смотрела ему в глаза. А он этот взгляд отводил. Прятал. Бросал короткое «привет» и шел дальше.

Все кончилось.

Больше меня не предлагали подвезти до дома, не звали на обед, не смотрели с жадным трепетным вниманием, и в какой-то момент я и правда начала думать, что Максу все равно. Ну вот так вышло – сначала обратил внимание, помог, а потом потерял интерес. Как сердобольный прохожий, который, подобрав бездомного щенка и найдя ему новый дом, довольно быстро забывает о нем: своих проблем хватает. Вот и я для Макса оказалась таким же щенком, которого он подманил к себе, приласкал, а к себе не взял. Просто пристроил в хорошие руки. Видимо, породой не вышла.

От всего этого натурально хотелось выть, и я бы так и делала, если бы не моя новая работа, которая сжирала все время, все силы и все до единой нервные клетки. Зато почти не давала страдать, ведь у нас все время что-то случалось. Все время! И как хорошо, что это было не первое мое рабочее место, потому что все навыки, полученные мною на прошлых работах, пригождались только в путь: как бывший секретарь я лихо разбиралась в бесчисленных бумажках и письмах, как бывший бармен я сохраняла нейтрально-сочувствующее выражение лица во время скандалов и разборок и молча приносила всем кофе, а как бывшая няня носилась с этими сраными артистами, словно мамочка. Только что сопли не подтирала.

– Лика, свет очей моих, – почти пел мне в трубку Вениамин Егорович, утвержденный на роль папы главного героя. – Завтра приеду к вам с двух до трех, успеете меня отснять? И кофейку мне сделаете, душа моя? Он у вас такой ароматный получается!

«Ага, это потому что пачка этих зерен стоит полтора косаря, – мрачно думала я. – А о стоимости нашей кофемашины вам вообще думать вредно – в вашем-то возрасте».

– Вениамин Егорович, дорогой мой, – терпеливо говорила я, мысленно перемежая трехэтажным матом каждое слово. – Я вам сто раз говорила, что съемочный день по договору длится двенадцать часов, поэтому мы ждем вас завтра в девять утра. И заняты вы будете до девяти вечера. Но если вас снимут быстрее, то, конечно, отпустят домой пораньше и денег за эти часы вычитать не будут.

– Но у меня репетиция, милая моя, – удивленно басил заслуженный артист. – До часу дня. Андриевский ставит у нас Шекспира, так что никак не могу быть раньше, извините покорно. Но приеду к двум и отработаю в лучшем виде, не сомневайтесь.

Блядь! Вот просто блядь!

Теперь я прямо очень поняла, почему Катя не любила работать с театральными актерами. Особенно с такими, которые артисты с большой буквы и которые привыкли, что в театре под них все подстраиваются. Но здесь вам не тут: в кино съемочная группа ждать никого не будет. Время – деньги, в самом буквальном смысле этого слова.

Я еще минут пять ласково поуговаривала Вениамина Егоровича как-то решить этот вопрос, а не ставить нас перед фактом, но толку от этого не было. Он был убежден, что Шекспир – это важно, а наш сериальчик (который платит ему хорошие деньги, между прочим!) может и подождать. Что ж, на актерский я тоже не зря подавала документы – кое-какие навыки у меня имелись. Скопировав командный голос Кати и ее интонации злого прапора, я коротко и внятно обрисовала нашему заслуженному, что и как он нам должен по договору. А если не хочет выполнять эти условия, то наше соглашение расторгаем, предоплату забираем, а на его роль я найду другого актера вот прям сейчас – у меня тут очередь перед окнами уже выстроилась.

Вениамин Егорович, к счастью, капитулировал, я мысленно нарисовала на своем фюзеляже еще одну звездочку, ласково с ним попрощалась и оторвала наконец от ноющего уха телефон. Прикрыла уставшие глаза, откинулась на спинку стула и вдруг услышала сзади отчетливые аплодисменты. Обернулась – на пороге был Макс. Стоял в дверном проеме, занимая его почти целиком своими широкими плечами, и хлопал.

– Это было впечатляюще, поздравляю, – сказал он сдержанно, но его золотые глаза улыбались. – Катя может тобой гордиться.

– А ты? – хрипло спросила я.

– И я, – не стал отпираться Макс. А потом вдруг провокационно усмехнулся: – Интересно, а что бы ты сказала Славке, если бы этот Егорыч отказался? Славка ведь хочет снимать только его, фактура ему подходит сто процентов.

– Он бы не отказался, – уверенно сказала я, хотя сама пять минут назад умирала от страха, что именно это и произойдет. – У меня чуйка!

– У тебя здоровая молодая наглость, – поправил меня Макс с еле заметной улыбкой. – Но в твоей работе это скорее плюс. А где Катя?

– Э, – я растерялась, потому что не ожидала, что он так быстро свернет наш разговор. – Она на кастинг ушла. Вроде бы.

– Пусть наберёт меня, как придет, – бросил Макс уже совсем другим, продюсерско-начальственным тоном и ушел.

Я быстро вскочила, подбежала к зеркалу и едва не застонала от досады: ну, конечно, как его могло заинтересовать такое убожество, как сегодняшняя я. На голове гнездо, под глазами синяки, косметики ноль, губы обкусаны, а еще ухо все красное от телефона и торчит. Никогда не замечала, что у меня так ужасно торчат уши! И глаза маленькие. И ресницы короткие. Не то что у Карины – она своими ресницами при желании могла бы пол подметать.

Мой сеанс самоуничижения прервала залетевшая в кабинет Катя.

– Чего это ты к зеркалу прилипла? – фыркнув, поинтересовалась она.

– Страдаю от собственного несовершенства.

– Этим, пожалуйста, занимайся в свободное от работы время. А сейчас выведи мне списки всех, кто завтра будет на «Улицах», и отдай на проходную.

– Окей, – пробормотала я, приглаживая волосы руками и поворачиваясь более выгодным боком. – Ниче, ниче, вот завтра вечером я накрашусь, причешусь, красиво оденусь – тогда и посмотрим, кто кого.

– Лика! – предупреждающе повысила голос Катя. Она была убеждена, что мне не стоит завтра идти на наш восьмимартовский корпоратив, потому что я могу там сорваться и натворить глупостей. – Я же тебе объясняла, что не имеет смысла…

– Тебя Макс искал, кстати, – удачно вспомнила я. – Что-то срочное!

– Потом тогда договорим, – пригрозила Катя. – Не думай, что я забуду.

Но договорить времени не нашлось. К счастью.

Катя мне позвонила уже утром следующего дня – злая, как шершень, потому что у нее внезапно началась ангина и муж ее ни на какую работу, конечно, не отпустил.

– Лика, – просипела она. – Не ходи ты на этот ебаный корпоратив.

– Катя, не переживай. Все будет хорошо.

– Твою же мать! Ты все-таки идешь, да? Тогда я тебя прошу, буквально на коленях умоляю: будь там умницей, ладно? Я надеюсь на твое благоразумие.

«Надейся», – сочувственно подумала я, подошла к шкафу и вытащила оттуда свое самое блядское платье, чулки и каблуки.