Электронная библиотека » Анастасия Соловьева » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 01:29


Автор книги: Анастасия Соловьева


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Анастасия СОЛОВЬЕВА

ДОМ, В КОТОРОМ ТЫ ЖИВЕШЬ

Глава 1

Вечер как вечер… Я приготовила ужин, проверила тетради, постирала по мелочи и уже укладывала спать Илюшку, когда с улицы примчался Олег.

– Мам, в выходные в Доме бизнеса «Атака клоунов»!!! Только два дня! Билеты от ста двадцати… Дашь?..

В такой ситуации можно действовать по-разному. Я делаю каменное лицо и отрицательно мотаю головой.

– Мам, ну почему? – Сын скроил жалобную мину.

– Илюшке ботинки новые нужны. Поэтому.

Глуховатый голос, отстраненные интонации делают свое дело: горделиво выпрямившись, парень выходит из комнаты.

Обиделся… Зато у него не будет опыта унижения, выпрашивания. До чего приходится изощряться… А были бы деньги! Так чтобы и на ботинки, и на клоунов, и старшему на карате!.. Я с досадой захлопнула «Сказки дядюшки Римуса» – Илюшка уже спал.

Тихо приоткрылась дверь, и на пороге снова показался Олег:

– Мам, Иза пришла, иди.

Иза живет в квартире напротив. Распорядок нашей жизни ей хорошо известен, поэтому она не звонит, а тихонько стучится – знает, что я укладываю маленького.

На кухонном столе красовались апельсины, коробка ассорти и вафельный торт «Причуда». Иза кивнула мне – каштановые, шелковистые волосы живописно рассыпались по плечам.

– Чайник ставь.

– Иза, ну что ты нам все тащишь?

– Больные принесли… Ты же знаешь, Сергей не любит. – Она засмеялась. – Да сами съедим!

Я резала торт, разливала чай, а Иза продолжала грудным, с хрипотцой голосом:

– Булыжная приходила. Девочке уже год. Помнишь Булыжную-то?

Булыжная первый раз вышла замуж в сорок и жаждала ребенка. Изу ей рекомендовали как классного врача-гинеколога.

– Девчонка хорошенькая, но на нее не похожа. Уже ходит вовсю, бегает… Но дело вообще-то не в этом. – Иза смолкла, закусила нижнюю губу.

Из бурного Изиного повествования я поняла главное. После декрета Булыжная, квалифицированный бухгалтер, устроилась в новую фирму – на старом месте ее обидели. Фирма не просто так – дочернее предприятие какой-то шведской компании, бумаги – в порядке, зарплата на уровне, к тому же шеф, зная, что у нее маленькая дочь, не заставлял отсиживать весь рабочий день: сделала дела – свободна. Они с шефом немного подружились. А недавно Булыжная заметила: начальник чем-то расстроен. Выяснилось, разбежался с подругой. Что там у них произошло, Булыжная не уточняла, зато усекла: на мужика навалились бытовые проблемы. Посоветовала нанять домработницу, но он только рукой махнул: как постороннего человека пускать в дом. Однако Булыжная взялась поискать среди знакомых.

– По-моему, Марин, тебе стоит попробовать. – Иза чуть сбавила тон, от этого ее слова прозвучали весомее.

– Что попробовать? – оторопела я.

– Ну да, да, тебя мучат интеллигентские комплексы: домработницей быть унизительно. Но в наше время унизительно сидеть без денег, ясно? Вот поднимешь мальчишек – живи в свое удовольствие, работай хоть в школе, хоть в поле… А пока… пока, Маринка, это твой шанс. Поняла?

Иза не советовала – она требовала, но я знала, что у нее есть на это право. С тех пор, как четыре года назад мой муж выехал на ПМЖ в Канаду, не было на земле человека, который сделал бы для меня больше, чем Иза.

«Я всегда подозревала, – причитала тогда моя мать, – что этим закончится! Бедные мальчики – сиротки!»

«Сама виновата. Нарожала детей как кошка. За мужчину надо всю жизнь бороться!» – поджала накрашенные губки свекровь, бывшая, кстати сказать, четвертый раз замужем.

«Ну и скотина!!! – выкрикивала подруга Милка. – Как таких земля-то носит?!»

И только Иза сумела найти нужные слова.

– Каждый должен прожить свою жизнь, Марина. И пронести по жизни свой крест. Спокойно, с достоинством.

– Но что же мне делать?!

– Иди работать. Илюшке скоро три, устроим его в хороший сад, в Посадском переулке. Там бассейн, все навороты. Заведующая к нам ходит, а недавно дочку привела. У тебя есть специальность, молодость, красота, нормальные здоровые дети, квартира в центре – что же еще?

Летом мы провели месяц на Изиной даче под Лобней. Осенью Иза сосватала мне двух частных учеников: подготовка в гимназию с почасовой долларовой оплатой. Это был существенный довесок к жалованью учительницы начальных классов. На Новый год притащила подарки: кроссовки для каждого члена семьи.

Некая торговая фирма по-дешевке распродавала выставочные экземпляры, а менеджер фирмы была Изиной пациенткой.

Иза, безусловно, желала мне только добра, но что-то мешало согласиться на ее предложение.

– Что же в школе сказать? – пробовала сопротивляться я. – До конца учебного года целых три месяца, у меня выпускной класс!..

– Скажи как есть: зарплаты хватает на карманные расходы, а чем кормить троих детей?.. Кстати, начинать надо срочно, поэтому сделаем тебе на две недели больничный, я уж об этом подумала. Живет он тут рядом. Все, звони.

И она сунула мне визитную карточку моего будущего хозяина – Давида Михайловича Амиранашвили.

; – Добрый вечер, я от Анастасии Сергеевны Булыжной по поводу работы.

– Когда подойдете? – равнодушно поинтересовался голос с грузинским акцентом.

На мое приветствие не ответили.

– Завтра около трех. Мне так удобно. – Я сделала ударение на последней фразе: нечего разговаривать со мной как с дешевой прислугой.

– Адрес знаете?

Услышав утвердительный ответ, собеседник тут же отключился. Ни здрасти, ни до свидания.

– Нет, Иза, никуда я не пойду! Это выше моих сил. – Я чуть не плакала, положив трубку.

– Все-таки попробуй. Отказаться никогда не поздно. – Иза уже не настаивала – глядела на меня грустно, с сочувствием. – Раз договорилась – сходи.

Только утром я спохватилась, что негоже идти к Амиранашвили в потасканной дубленке и за десять минут до выхода принялась судорожно рыться в шкафу. На глаза попалось пальто цвета топленого молока из шерстяного букле, купленное у Славы Зайцева на третий год замужества. Надевала я его редко, лишь когда ходила с мужем в театр или в гости, а после его отъезда вообще не доставала. Вид дорогой нарядной вещи моментально перенес в счастливое прошлое. К пальто прилагалась черная бархатная шляпка, но она где-то в коробке на антресолях. Не беда, повяжу цветной шифоновый шарф – прошлогодний подарок учеников. А вместо старых зимних сапог надену маленькие ботиночки, черные с малиновой отделкой, каблучок-рюмочка, тоже выставочный экземпляр.

Как всегда ранней весной, утром стоял мороз, и было страшно поскользнуться на обледенелом асфальте, но днем, когда я брела по бульвару от школы к дому Амиранашвили, пригрело солнышко. Высокое с легкими облачками небо весело голубело в подтаявших лужах. Я перешла дорогу, свернула в переулок около магазина «Табак» и не сразу узнала себя в эффектной нарядной блондинке, отраженной витриной.

Жизнь уже не представлялась такой печальной. В конце концов, Амиранашвили предлагает хорошие деньги. А не понравится… буду жить как жила.

Глава 2

Этот дом я помнила с детства. Давным-давно тут была маленькая молочная, где иногда продавали ванильные глазированные сырки. Потом помещение долго пустовало, а в новые времена здесь открылся модный салон красоты.

Фасад выкрасили в причудливый бежевато-сиреневый цвет. Я полюбовалась арочными окнами, живо припомнила тяжелую филенчатую дверь и запах подъезда – несколько раз я бывала в этом доме у одноклассников.

Дверь в парадном заменили на железную. Такую открыть легко – набери только нужные цифры. Без всякого сердечного трепета я нажала «53». Запищал домофон, долго не отвечали, наконец послышался щелчок замка.

Дверь в квартиру была приоткрыта. Амиранашвили не вышел мне навстречу, и я растерянно замешкалась в громадной темной прихожей.

– Зайдите, – раздалось вдруг откуда-то справа.

Пришлось идти на голос.

Хозяин сидел в глубоком кожаном кресле у окна. Я остановилась на пороге комнаты. Между нами возвышалась огромная двуспальная кровать с резным изголовьем, по голубому покрывалу переливались чайные розы.

– Приходить будете в семь. – Он бегло посмотрел в мою сторону и продолжал, глядя перед собой: – Завтрак горячий к половине девятого. Потом уборка, влажная каждый день, сантехника там и все такое. Постельное белье менять через день. В полчетвертого обед. Салаты, первое. Потом стирать, гладить. Если кто будет звонить – ответите, это обязательно. За продуктами будете ездить со списком и чеки представлять. Ужин мясной, плюс овощные салаты. Разнообразные. Две недели испытательный срок. На это время двести долларов, потом – как обещал.

Если бы теперь Амиранашвили подошел и ударил меня по лицу, я бы не удивилась и не расстроилась. Я бы восприняла это как последнюю формальность, завершающую процедуру. От обиды пылали щеки и не хватало дыхания. Но нужно было держать марку, а то он пожалуется Булыжной, а та набросится на Изку – кого ты прислала моему дорогому начальнику? Истеричку? Как посмела?!

Чтобы успокоиться, стала медленно натягивать перчатки. Щелкнула застежками – справилась с собой.

– Я поняла ваши условия. Всего хорошего, – проговорила медленно и двинулась к выходу, покачиваясь на каблуках.

Амиранашвили не издал ни звука. В гробовой тишине стучали мои каблуки. На неверных ногах я дотащилась до первого этажа и в изнеможении остановилась у подъезда…

В моей жизни было много такого, о чем я даже не позволяла себе вспоминать, и, наверное, этот эпизод – не самый страшный. Не страшный вообще. Просто недоразумение. Я пришла сюда, чтобы не огорчать Изу, ни на что не рассчитывая. И все же почему у судьбы не найдется для меня…

Я недодумала, что же такое должно найтись для меня у судьбы, – мимо, шурша фирменными пакетами и громко болтая, прошли мужчина и женщина. Женщина вдруг резко обернулась и шагнула ко мне:

– Стоит!.. И чего это она тут стоит?! Кого это она дожидается?

– Аня, – слабо улыбнулась я, узнав самую шебутную и веселую свою одноклассницу Аньку Вятскую.

– Я-то Аня. А вот ты кто? Ни на одной встрече одноклассников не была. Разведка донесла, что живешь по старому адресу, но не звонишь, не пишешь, не заходишь. Свинья вы, девушка.

От Аньки исходил умопомрачительный запах французских духов и дорогого коньяка.

– У нас, между прочим, сегодня радостное событие. Мы его слегка отметили и собираемся еще. И ты, дорогая, составь-ка нам компанию.

И властно взяв меня под руку, Анька направилась к подъезду.

Без единой здравой мысли я последовала за ней.

– Вы же не знакомы! – уже в лифте вспомнила Анька. – Марина, моя одноклассница, а это Макс.

Макс, сухощавый шатен лет сорока, в длиннополом сером пальто, гостеприимно распахнул двери Анькиной квартиры. Я шагнула в просторный холл. В сверкающем зеркале гигантского шкафа-купе отражались мозаичное окно, низкий стильный диван золотисто-розовых тонов, барная стойка с высокими табуретками, отделяющая нашпигованную техникой кухню от гостиной.

– Аня, как ты все переделала!..

– С тех пор, как ты здесь бывала, воды утекло немало… – Анька водрузила пакеты на стойку, вздохнула. – Макс, займись, пожалуйста, угощением.

…Папа умер десять лет назад. Через год мать замуж выскочила. Кажется, тогда только жить начала. Просто прикол. Похорошела, прям расцвела, а при отце ведь как ведьма ходила. Альфред, новый муж, – этнический немец. Скоро они укатили в Германию. Потом и нам прислали приглашение. Братцу там так понравилось, что он остался. Мать обрадовалась – она всегда его очень любила, больше меня, наверное.

Ты, может, помнишь, здесь была родительская спальня. Мы стену сломали – сделали холл. А там, – кивком Анька пригласила меня за собой, – смотри что. Узнаешь – бывшая Димкина комната?

Белая с золотом спальня утопала в закатном солнце. Анька присела у зеркала, достала альбом с фотографиями.

– Вот посмотри: мать, это они с мужем воркуют, вот Димка у себя в офисе, а это его дочка Кристина. – Она протянула фотографию кареглазой задумчивой девочки.

– Девочка! Всю жизнь мечтала.

– У тебя мальчик?

– Трое.

– Зачем так много? – удивилась Анька.

– Ну, двое – вроде надо так. А потом – девочку хотела.

– Теперь успокоилась?

– Жизнь успокоила. А у вас с Максом нет детей?

– Детей, Марина, рожают от мужей, а не от начальников. – Анька выразительно подняла бровь и спрятала фотографии в ящик. – И кстати, – затараторила она, желая сгладить неловкость, – позовем-ка заглянуть на огонек нашего шведского партнера. Тем более сегодняшними успехами мы обязаны именно ему. Наш шведский партнер, обхохочешься!.. И она схватила телефонную трубку:

– Дод, не поверишь, подписали!.. А вот так… Все, бегом обмывать. Ну что у тебя там еще? Кретин. Ладно, ждем. – Сейчас Дод сюда явится, – сообщила Анька Максу.

– В принципе с нас причитается. – Тот расставлял на стойке тарелки с закусками.

– Расскажи Марине про него!

– Его недавно любимая девушка бросила, – объявил Макс комически грустно.

– Ой, Сомов, ничего нормально рассказать не можешь! Прекрати, свое интеллигентничанье! Короче, он нанял домработницу – Таню с одних известных выселок. А та, не будь дурой, – Анька сделала круглые глаза, – прыг к нему в постель! То-то этот осел обрадовался. Шубку ей купил, на Канары свозил – все тридцать три стандартных удовольствия. Только однажды пришел домой Амиранашвили – Танито след простыл. А вместе с ней исчезли две тысячи баксов, диктофон и золотая цепь…

– Где стаканы под шампанское? – прервал повествование Макс.

– Под шампанское не стаканы, а фужеры! – Анька бодро распахнула застекленную дверцу кухонной полки, и в эту секунду в дверь позвонили.

Амиранашвили! Он долго здоровался за руку с Максом, сказал Аньке комплимент, поставил на стойку бутылку коньяка и вдруг заметил меня: закинув ногу на ногу, я безучастно курила в углу дивана. Он отвернулся, но через мгновение взглянул еще раз. Наверное, решил, что я ему пригрезилась. Как бы не так!

– Представь мне, пожалуйста, твоего гостя, Анюта, – жеманно протянула я.

– Извини, извини. – Анька выдерживала прикольный тон. – Это Дод. Наш сосед, партнер и просто приятель. А Марина – самая очаровательная девочка моего класса, которой, между прочим, предрекали блистательную карьеру певицы, но она избрала поприще педагога. Я правильно говорю?

– Правильно.

– Тогда – за дам! Нам все равно за что пить, а им приятно, – предложил тост Макс.

Смеясь, мы пили шампанское. Я чувствовала легкость и давно забытый азарт, и все-таки нервное напряжение дня то и дело подступало к глазам непрошеными слезами. Хорошо еще, что шел разговор о подписанной сегодня удачной сделке – и ко мне почти не обращались. Украдкой я рассматривала Дода. Крупный, с густыми темными волосами, очень сдержанный. Зашел к соседям, выпить – нацепил белую рубашку. Чудак.

Где-то зазвучала мелодия сотового. Макс дернулся, но усидел под Анькиным взглядом. Сотовый все звонил и звонил.

– Ну, подойди. – Анька печально опустила уголки рта.

– …На работе, где ж мне быть, – бодро докладывал Макс по телефону, одной рукой прижимая трубку к уху, другой открывая дверь в кабинет.

Анька ничтоже сумняшеся отправилась за ним.

– Почему вы игнорируете фрукты? – спросил Дод, когда мы остались вдвоем.

Ну и вопрос! Стало жаль мужика. Тем более если учесть некрасивое поведение Тани. Захотелось сказать что-нибудь примиряющее с жизнью.

– Фрукты я не ем, потому что переела их в детстве. И можно один совет? Не унывайте. Каждый должен прожить свою жизнь и пронести по жизни свой крест спокойно и с достоинством, – отчеканив эту тираду, я почувствовала, что сейчас разрыдаюсь. Совсем отвыкла от шампанского, не говоря уж о коньяке.

– Вы так уверенно говорите – знаете из собственного опыта?

Я молчала. Мой срывающийся голос будет ему чересчур роскошным подарком.

Дод прошелся по комнате от стойки до дивана и неожиданно присел рядом со мной. Спросил:

– Хочешь, я буду заботиться о тебе? Этого мне только не хватало! Внезапно я ощутила невыносимую усталость и скуку. Коньяк и шампанское закончились тяжестью в затылке, а сознание сделалось серо-будничным. Сидишь тут, как в сказке, за готическим, мозаичным окном, слушаешь разные глупости, а дома дети, в сумке тетради, и вообще «жизнь невозможно повернуть назад». Пора. Я поднялась и молча пошла к выходу.

– Вы что, обиделись? – Амиранашвили сменил интимный тон на обычный, деревянный.

– Просто меня ждут. Поздно уже.

– Я отвезу вас.

– У меня муж ревнивый. Амиранашвили недоверчиво хмыкнул. Услышав возню у входной двери, Анька выглянула из кабинета. Она явно была расстроена.

– А вы, я смотрю, поладили. Ну, совет да любовь. Мариш, будь осторожна!

Улица обдала морозной свежестью. На темном небе холодно белели звезды. Поддерживая меня под локоть, Амиранашвили зашагал к навороченной иномарке.

Приветственно пропела сигнализация.

– Мне нужно еще в магазин, – сказала я без всякого выражения, – не хотела изображать благодарность, не хотела нравиться.

Через час, обвешанная такими же пакетами, какие видела днем у Аньки, я возвращалась домой. Амиранашвили невозмутимо накупал продукты на свой вкус: охлажденное мясо, сыр, рыбу, минералку без газа, какие-то приправы, экзотические фрукты.

– Это вы нам коньяк покупаете? – расхохоталась я, представив себя распивающей коньяк с сыновьями на кухне. – Лучше пирожных возьмите.

– Пригодится, – глухо ответил он.

…За дверью слышался смех мальчишек. Его прервала короткая реплика моей матери:

– Вот, оказывается, где ты пропадаешь! – Она осуждающе, но и с интересом смотрела на Дода.

– Давайте продукты, и всего доброго… Спасибо, – немного подумав, прибавила я, сваливая пакеты на пол прихожей.

Щелкнул дверной замок, но отдыха в ближайшие два часа не предвиделось. Сейчас начнется разбирательство.

– Марина, – мама укоризненно качала головой, – что же ты гуляешь, а дети одни сидят, голодные?

– Почему голодные? Я им все оставила.

– Так это на обед, а сейчас время ужина. Позвонила бы, я же понимаю: молодая, погулять хочется…

Сыновья заинтересованно слушали бабушку.

– Я не гуляла, мам. Подвернулась одна работа: срочно набрать документы на компьютере. Клиент остался доволен – и вот мне премия. – Я кивнула на гору пакетов. – Разбирайте, мальчики.

Те, довольные, поспешили на кухню.

– Это ты им говори, – вздохнула мать. – А я видела, как он на тебя смотрел. И пальто ты это зачем достала? Эх, да что там…

фруктами распорядился старший сын: довольно ловко почистил киви, красиво нарезал ананас.

– Так, это мелкому, а ты, Алик, куда лезешь? Руки-то попридержи, уже кусок слопал.

Мы с мамой пили чай с пирожными.

– Я вам обед сварила. Из куска мяса и первое, и второе. Надо готовить, Марина, а вы все кусочничаете.

Моя мама тоже учительница. Она никогда не кричит на меня – только делает длинные монотонные наставления. Но сегодня все, в общем, сошло удачно.

– Этот класс доведу, и все, больше работать не буду. Хватит с меня. С двадцати лет преподаю, сорок лет почти что. – Мама решила, что на этот раз воспитательной работы достаточно, и заговорила о своем: – Ой, забыла совсем, знаешь, что я к тебе среди недели сорвалась? Мне наш родительский комитет к Восьмому марта подарок преподнес. Угадай какой?! Двуспальный комплект постельного белья. Дорогущий, наверно. С шитьем, простыня на резинке. Держи! – Она метнулась в комнату. – Вот привезла, думала тебя порадовать. Может, пригодится когда, – продолжала суетиться мать.

Белье было бледно-лиловым, красивым, прохладным. Я уже отвыкла от подобных вещей. Решила подарить его Изе и успокоилась.

Скоро мать засобиралась.

– Десятый час, пока доеду до Медведкова, одиннадцатый будет. Идти страшно. Хотя с меня и взять нечего. – Мама застегнула серенькое пальто с лисьем воротником, купленное в незапамятные времена в фирменном магазине «Салют». – Никогда не привыкну к этому Медведкову, – бормотала она уже у лифта.

В Медведково мама попала в результате родственного обмена с моим мужем. Оставила нам просторную квартиру на бульварах, сама поехала в хрущобу…

– Подожди! – Я остановила ее в открывшихся дверях лифта, бросила в сумку нектарин и авокадо.

– Зачем это?! – Но лифт уже разлучил нас. Растревоженная, я поплелась в квартиру.

– Ну теперь, мать, колись, где была? – Старший сын, четырнадцатилетний Денис, последовал за мной на кухню и, плотно закрыв дверь, уселся напротив.

– Я же объяснила.

– Это ты бабушке объяснила, я ее огорчать не хотел. Мы-то с Олешкой вчера про домработницу слышали.

– Как слышали?

– Обыкновенно. Ушами.

– И что?

– Мы лучше сами работать пойдем.

– Куда?

– Мало ли!..

– Ты лучше двойки по истории исправь, а это не твоего ума дело.

– Кто это был? Твой новый хахаль?

– А ты знаешь старого? – От обиды кровь бросилась мне в лицо.

– Стыдно мать, русская баба, москвичка, и снюхалась с таким… – Он брезгливо причмокнул. – Просто хоть скином становись.

– Ни с кем я не снюхалась, Денька. Просто зашла к подружке, там ее знакомый сидел, она его попросила меня отвезти.

– Ты же в домработницы ходила наниматься…

– Так это в одном доме.

– А с домработницей что?

– Ничего. Не договорилась.

– Yes! – Денис дернулся на табуретке – современная форма выражения восторга.

Помолчали.

– А за жратву кто заплатил? Небось это целая твоя зарплата!

– Он заплатил, Денис.

– То-то ты вчера даже на клоунов Альке не дала.

– Ну а теперь точно дам. Продуктов-то надолго хватит. А ты хочешь на клоунов?

– Не на клоунов. Дай просто так сто пятьдесят рэ.

– Зачем ? – насторожилась я.

– Дашке подарок на Восьмое марта куплю. Она мне на Двадцать третье февраля крутой диск подарила. Неудобно.

– Кто это Дашка?

– Соколова.

И, не желая развивать тему Дашки Соколовой, сын поспешил удалиться.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации