Читать книгу "Плохой парень для училки"

Анастасия Сова
Плохой парень для училки

Глава 1

Вика

– Вот это жопа! – громко присвистывает кто-то сзади.

Следом раздается дружный неприятный мужской гогот.

Ну вот, началось.

Прилив крови к щекам я чувствую гораздо раньше, чем осознаю смысл слов.

Нет, я, конечно, знала, куда устраиваюсь. Пусть и временно до начала семестра.

Элитное кафе славилось не только кофе за тысячу рублей, но и своей не менее элитной публикой – золотой молодежью, для которой правила приличия, видимо, писались где-то в параллельной вселенной.

Приходится обернуться.

Столик пятерки молодых людей, развалившихся на красных бархатных диванах как хозяева жизни, к сожалению, оказывается моим.

Вот же попала!

А это ведь они уже успели нахамить бармену, а потом громко обсуждали чью-то новую яхту.

«Аванса за первую неделю работы как раз хватит на залог», – утешаю себя, разворачивая блокнот для заказов.

Натягиваю на лицо улыбку.

Может, про пятую точку вообще звучало не в мою сторону?

Подхожу, стараясь сохранять профессиональное безразличие на лице, хотя внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.

– Готовы сделать заказ? – спрашиваю я, глядя куда-то в точку между ними.

Голос, к счастью, звучит уверенно.

– Ого, а голосок-то какой нежный! – не без удовольствия тянет блондин в белоснежной футболке, которая стоит, наверное, больше моей недавней повышенной месячной стипендии.

– Предложишь что-нибудь… особенное? – другой парень, не менее заносчивый, подмигивает соседу, широкоплечему брюнету с дорогими часами, на которого я почему-то тоже бросаю взгляд.

На секунду замираю. Этот явно считается вожаком стаи. Расселся в позе царя. На лице едва уловимая циничная усмешка. А его холодные, оценивающие глаза нагло, но лениво скользят по мне сверху вниз, пока придворные шуты развлекают его, забрасывая меня пошлостями.

До сегодняшнего дня временная работа в кафе, чтобы подкопить денег на нормальную съемную квартиру, казалась мне более удачной идеей.

Все, чего я хотела, – съехать из клоповника, который мы сейчас снимаем с Глашей и называем «домом». Потому что, кажется, даже мои волосы насквозь провоняли затхлым запахом сырости.

– Все напитки и блюда указаны в меню, – отвечаю я, указывая взглядом на столик. – Оно перед вами.

– А тебя в меню нет? – фыркает блондин, заводясь еще сильнее. – Мы бы заказали порцию… «фирменного десерта», – он явно ждет смеха. И дожидается.

Грубый неприкрытый и пошлый хохот скребет по нервам.

По моей спине стекает первая липкая капля.

Ощущаю, как по коже побегает дрожь от нарастающего гнева.

«Терпи, Вика. Терпи. Это всего лишь придурки. Квартира важнее».

– Я приму ваш заказ, когда вы определитесь с выбором, – говорю я, стараясь быть громче их смеха.

Но внутри все клокочет.

Разворачиваюсь, чтобы уйти. Я не должна вестись на эти провокации.

В конце концов, я не какая-то портовая девка, а будущий кандидат наук. И буквально через пару недель я выйду за кафедру перед студентами, как преподаватель.

И это как раз то, что действительно для меня важно.

– Эй, котенок, – голос, от которого у меня едва не подкашиваются ноги. Властный, уверенный, низкий. Его голос. Главаря. – Ты кажется не поняла…

Парень хватает меня за запястье, хотя судя по его лицу, он явно не против залезть и под юбку тоже.

Но для меня и это слишком. Физический контакт – прямой переход черты.

Вспыхиваю за секунду. Буквально за мгновение.

И все мои действия бегут впереди разума.

Мимо как раз проходит мой коллега, неся на подносе свой заказ. Хватаю первое, что попадается под руку – кувшин с лимонадом.

Без жалости выплескиваю все содержимое, вместе с кусочками льда и листиками мяты на альфача.

Ледяной поток хлещет сверху, обрушиваясь на его идеальную прическу.

Он заливает скульптурные скулы, черную футболку.

Вода стекает по татуированной шее, за пазуху, оставляя темные пятна на безупречной ткани.

В кафе на секунду повисает шоковая тишина.

Смех его друзей обрывается на полуслове, а рот самого наглого из них, блондина, застывает в идиотской ухмылке.

Время будто останавливается.

Но парень не вскакивает с дивана. Он медленно поднимает голову. Капли ледяного лимонада стекают по его лицу, с подбородка – одна, вторая.

Но самое жуткое сейчас – это его глаза.

Секунду назад в них была лишь ленивая, циничная оценка. Теперь же нечто иное. Взгляд, как у хищника, внезапно обнаружившего добычу, которая посмела его тронуть.

Он буквально прожигает меня насквозь. Этот взгляд не просто видит – он будто фиксирует каждую деталь: мой испуг, мое замешательство, стук сердца, который, кажется, слышен во всей тишине кафе.

Мажор очень медленно встает. Каждый его мускул напряжен, точно тетива лука.

Мокрая футболка прилипла к мощным плечам и торсу, обрисовывая рельеф, которому, определенно, можно позавидовать. А вся эта фигура выглядит очень угрожающе.

Для меня.

Да для кого угодно!

Только сейчас оцениваю, какой он высокий. Его тень буквально накрывает меня.

Воздух словно сгущается, становясь тяжелым, трудным для дыхания.

Наверное, сейчас правильно будет извиниться, но я не собираюсь оправдываться.

Так-то эти уроды заслужили!

Пожалуй, мне стоило окатить лимонадом каждого. Особенно блондина, что до сих пор кажется мне самым мерзким.

Я уже считаю секунды до того, как в зале появится наш администратор, пока вожак этой наглой стаи не сводит с меня полного угрозы взгляда.

– Ты хоть понимаешь, – сквозь зубы с пренебрежением произносит он. Делает паузу. Взгляд скользит по моему бейджу с именем, – Вика… во что ты только что вляпалась?

Его губы трогает едва уловимая ледяная усмешка.

В ней нет ни капли веселья. Только обещание. Обещание чего-то неотвратимого и ужасного.

Его взгляд и эта усмешка – абсолютная, незыблемая уверенность в себе. Становится ясно, что унижение, которое я ему нанесла, он воспринял как личный вызов.

Гипнотизирующий, обещающий расправу взгляд, гнев и страх, что сливаются во мне воедино, провоцируют защитную агрессию, вырвавшуюся наружу сгоряча:

– Думаете, вы такие крутые? А без папочек своих что-то можете вообще? – выпаливаю я.

Голос дрожит, но звучит громко в повисшей тишине. Кажется, мы привлекли внимание всех присутствующих.

Но меня уже не остановить:

– Только руками лезть и девушек пугать?

Парень делает шаг ко мне.

Воздух выбивается из легких, как от удара.

Он не просто подходит – его мощная аура будто сжимает тисками. Капли напитка все еще стекают по его лицу, но оно оказывается неподвижным, будто выточенным из камня. Лишь темные глаза горят пугающим холодом.

Инстинктивно отступаю назад. В моих дрожащих руках все еще тяжелый кувшин от лимонада.

Пара шагов – и бежать больше некуда. Врезаюсь в другой бархатный диванчик.

Мажор останавливается очень близко. Гораздо ближе, чем позволяет наше неприятное знакомство.

Я чувствую запах дорогого парфюма, смешавшийся с кисловатым цитрусом лимонада и… чем-то диким, первобытным, отчего скручивает живот.

– А я тебя еще не пугал, котенок. И, думаю, ты не захочешь узнать, на что я способен БЕЗ папочки, – в глазах парня вспыхивает зловещий огонь. – Но когда начну, ты будешь умолять, чтобы я остановился.

Глава 2

Вика

Ярость горячая и густая впрыскивается в кровь.

Уже собираюсь отвесить наглецу пощечину, как рядом с нами внезапно возникает администратор.

– Свалила! – шипит он мне с неприкрытой злобой, чтобы никто не слышал, но, уверена, слышат все.

Нахал отступает.

Закусив до крови губу, чтобы не заплакать, бегу в комнату для персонала. Маленькую каморку, в которой мы переодеваемся и оставляем личные вещи. Комнатой это полуподвальное помещение назвать язык не повернется.

Но и тут не позволяю себе проронить и слезинку, хотя становится понятно – нормальная квартира, та, о которой я так мечтала, помахала мне ручкой на прощанье.

И это с самого начала было дурацкой затеей. Отчаянной авантюрой. И я не понимаю, как она вообще пришла мне в голову. Мои документы о работе в университете были подписаны еще на прошлой неделе, и все, что мне оставалось, немного подождать до сентября.

Моя мама всегда говорила, что каждый человек должен быть на своем месте. Мое – наука. Я ведь с раннего детства мечтала получить золотую медаль в школе. И это было не просто блестящим кружком, а пропуском в лучшую жизнь. А красный диплом в универе казался для меня чем-то ощутимо важным, доказательством того, что в этом жизни я чего-то стою.

Потому, когда появилась возможность поступить в аспирантуру, я не раздумывала. Схватилась обеими руками за этот шанс.

А потом почему-то решила подработать в кафе. Логика, видно, в тот момент вышла из чата.

Администратор, бледный и трясущийся больше меня, даже не слушает моих оправданий, когда минут через пять влетает в комнатушку вслед за мной.

Его глаза бегают, как у бешеного зверя. Лицо белое, точно мел. А еще он пытается орать на меня, но все время запинается, потому получается лишь бессвязная рваная речь:

– Вика… Это… Это просто катастрофа! Эти гости… Ты понимаешь, КТО это был? Князев. Давид Князев! Его отец, если захочет, сотрет наше кафе с лица земли!

Он машет рукой, словно отгоняя саму мысль о подобных последствиях. Потом глядит куда-то за спину, будто тень страшного «папаши» уже висит за его спиной.

Итог оказывается предсказуемым. Юра просто выгоняет меня, не заплатив за смену, хотя я уже шесть часов провела на ногах, вертясь вокруг столов.

– Убирайся! – цедит он сквозь зубы, и в этом заключается все его прощание.

Хорошо, что в кармане осталась пара тысяч чаевых от немногочисленных гостей, чья щедрость все же перевешивает высокомерие и тщеславие.

Но мне от этого не легче.

Князев.

Эта фамилия мне ровным счетом ни о чем не говорит. Но тона нашего администратора Юры и его панического вида, оказывается достаточно, чтобы понять суть.

Картинка складывается сама собой.

Конечно, я не считаю, что эти Князевы какие-то особенные. Наверняка, папаша такой же беспринципный хам и ублюдок, привыкший решать все вопросы деньгами и запугиванием.

Дорога до общежития сливается в одну сплошную серую полосу. Мысли в голове скачут, точно мячики. До боли обидно, что все мои старания – коту под хвост.

Вот это ВСЕ было ради чего?

Мой бунтующий мозг отказывается понимать.

Знакомая двухэтажная коробка общежития из грязно-серого силикатного кирпича встречает меня грустным видом.

Но он такой всегда. Окна – старые деревянные рамы, которые даже в голову никому не приходило заменить. И зимой, видимо, снова придется их затыкать по-старинке. И это сейчас так бесит, что я хочу завыть от несправедливости этого мира.

У входа, как обычно, кучка курящих соседей, создающих вечно такую дымовую завесу, что волосы потом срочно приходится мыть, чтобы избавиться от навязчивого запаха табачного дыма.

Но это не самый мой «любимый» запах. Особенно ненавижу, когда тетя Тамара из третьей комнаты тушит свою капусту. Аромат стоит такой, что едва удается сдержать рвотные позывы.

Сегодня капустой не пахнет, но общага оттого приветливее не становится.

Безрадостно толкаю дверь в комнату плечом.

– Вик?! Что случилось? – подруга Глаша тут же замечает мое состояние. – И почему так рано? Смена же до десяти…

Слезы подкатывают к глазам, но я не разрешаю себе плакать. Вот еще! Разве достойны эти люди моих слез? Нет. Конечно же, нет.

Но Глаше приходится рассказать все, как было. Она моя подружка, и утаивать события сегодняшнего дня просто нет смысла.

– Эй! – подруга притягивает меня к себе. – Это все фигня! Прорвемся! И общага эта не такая уж зачуханная. Я и похуже видала. На вот, – Глаша отстраняется, подходит к столу и наливает в стакан воды из старого электрочайника, который вечно подтекает.

– Просто понимаешь, – не могу до конца унять взорвавшееся чувство несправедливости, – работала, никому не мешала, а потом меня уволили из-за какого-то Князева!

– Стоооп… – глаза подруги расширяются. – Повтори, что ты сейчас сказала!

– Глаш, это не смешно! – закатываю глаза я.

– Это реально не смешно! – подтверждает она – Давид Князев? Брюнет божественной красоты и в татухах, от вида которых можно сойти с ума? – с каким-то восхищением произносит подруга.

– Слушай, я его не рассматривала, – отмахиваюсь и, если честно, лукавлю. Мне удалось рассмотреть парня очень даже хорошо. И татуировки на нем правда были. И много.

– Говорят, он такой недоступный! – во взгляде подруги загорается неподдельный интерес. Выяснить грязные подробности – теперь для нее дело принципа.

– Почему же недоступный?! Очень даже доступный для графина с лимонадом. И, знаешь, после ледяного душа его красота как-то померкла, – фыркаю я. Но и здесь обманываю, вспоминая идеальное сильное тело, облепленное мокрой футболкой.

– Ты че?! – Глаша подсаживается ко мне. – Давид Князев! Сын того самого! Девчонки слюной исходят! Он же просто… – закатывает глаза в экстазе – …бог!

– Бог? – мне становится смешно и грустно одновременно. – Бог чего? Наглости и высокомерия? Он сидел, как павлин, а его друзья-хамы так и норовили гадости ляпнуть!

– Да ладно тебе! – подруга легонько толкает меня плечом. – Ну, друзья, ну, придурки, но это не он! Он же всегда такой – загадочный, немного надменный. Это ж часть образа! А ты его водой облила?! – хихикает.

– Лимонадом, – напоминаю.

– Охренеть! Представляю его лицо! Он же идеально всегда выглядит! Как с обложки!

– Идеально он выглядел, когда я его ледышками окатила. И смотрел потом так… Все, короче! Прекращаем. Не хочу больше тратить на этого человека ни секунды моего времени!

– Подожди! – заведенная подруга останавливаться не собирается. –Ну, обиделся, понятно! Представляю, как это было… И футболка его, наверное, стоила как год жизни в нашей общаге!

Глаша еще больше оживляется, вспомнив что-то.

– Ой, Вик, а ты знаешь, про него столько слухов ходит! Девчонки в комментариях под постами кипятком писают!

– Ну и? Что там? Что он принц на белом мерседесе? – скептически усмехаюсь.

– Ну, во-первых, у него не Мерседес, а Феррари! – Глаша чуть понижает голос, будто собирается сообщить мне великую тайну. – Но главное – девушки! Говорят, у него их просто очередь! Самые красивые, самые стильные – модели, блогерши, дочки папиных друзей. Все тащатся от него! Говорят, он им шикарные подарки дарит – украшения, поездки... Везет в самые пафосные места! Романтик, говорят, еще тот!

– Романтик? – презрительно фыркаю. – После того как он мне под юбку залезть пытался? Пфф. Сомнительный романтизм.

– Ну, надолго ни одна не задерживается, конечно, – с какой-то грустью в голосе произносит подруга. – Говорят, он быстро остывает. Но никто не жалуется! Все потом ходят такие... загадочные, вспоминают. И говорят, он невероятно… – понижает голос до шепота – …страстный. Ну, ты поняла. Что взгляд у него такой пронизывающий, что аж мурашки... что поцелуи… – вздыхает мечтательно. – Блин, вот бы хоть раз такого принца!

Примерно на этом моменте я устаю закатывать глаза, и подруга тоже это подмечает, потому добавляет:

– Ну… Может, он просто разозлился? По-человечески? Он же звезда, привык к обожанию, а ты его… окатила при всех. Но зато он тебя заметил, Викусь! Давид Князев! Это ж круче, чем лайк от блогера-миллионника! Полгорода за такое внимание убиться готово!

Разговор с Глашей все больше напоминает какой-то цирк!

– «Заметил»? «Круто»? Глаша, меня из-за него уволили вообще-то! Я работу потеряла! И до нормального жилья мне теперь как до луны! – вновь вспоминаю об этом и становится лишь сильнее обидно. – Этот твой Давид вел себя как последний хам! Подстать друзьям! Так что на его внимание и страстность мне плевать! Всего лишь заносчивый циничный придурок с надутыми щеками! Все!

Хотя в глубине души холодный голос шепчет: «Этот Давид не придурок. И щеки у него не надутые, а очень даже привлекательные. И не только щеки…». Но я никогда этого не признаю.

Глашка театрально вздыхает, понимая, что меня не переубедить. Поднимается с кровати, и та жалобно скрипит.

– Ну, ладно, ладно! Не нравится тебе принц на Феррари – и не надо. А работу жалко, ты права. Хотя, знаешь… – подругу вдруг осеняет каким-то неизвестным мне открытием. – А, прикинь, Давид передумает? И пришлет тебе огромный букет в качестве извинения? Романтик же!

– Да, ну тебя! – отмахиваюсь от подруги.

Как вдруг в нашу дверь кто-то уверенно и настойчиво стучит.

Мы с Глашей переглядываемся.

– А я говорила… – одними губами шепчет она.

Глава 3

Вика

– Ты кого-то ждешь? – спрашиваю у Глаши.

– Нееет, – тянет она. – Но вот я офигею, если это Князев! – глаза подруги загораются алчным блеском.

Ни разу не видела, чтобы она так по кому-то тащилась.

– Тогда ты открывай, – распоряжаюсь я. – Потому что я в этом цирке участвовать не собираюсь! – взмахиваю руками, демонстрируя свое безразличие.

– Как я выгляжу? – подруга воспринимает все на полном серьезе.

Выставляю сразу два больших пальца вверх.

Но облом приходит неожиданно, когда за дверью обнаруживается наша соседка справа Нина.

– На кухне холодильник сломался, с вас две тысячи! – заявляет она. – Кирюша уже заказал новый, свои деньги вложил. Так что сдаем оперативно!

– А мы его не ломали! – возмущается Глаша. – И вообще, у нас тут свой холодильник, потому что из общего кто-то постоянно ворует еду!

Я так вымоталась сегодня, что выслушивать конфликты еще и дома просто нет никакого желания. Потому решаю отдать соседке те самые чаевые, что принесла со смены.

На секунду я, честное слово, подумала, что Глаша может оказаться права. Представила нахала из кафе со здоровенным букетом белых роз, которые он притащил специально для меня.

Хотя, не очень понятно, почему я так подумала, ведь люди не меняются, а хозяева жизни не трансформируются в нормальных людей, способных на что-то большее, чем отдавать приказы и издеваться.

Мне приходится смириться с тем, что другого жилья в ближайшее время не видать, как собственных ушей.

А еще решаю для себя, что больше не стану испытывать судьбу и оставшиеся две недели проведу в подготовке к новому семестру. Первому, где выступлю в качестве преподавателя.

Устраиваться в кафе с самого начала было ошибкой, и практика это только доказала.

Особенно радуюсь тому, что мажор решил не воплощать свои угрозы в жизнь, а мне почти удалось избавиться от его нахального образа в моей голове.

С этим, кстати, мешала Глаша, то и дело подсовывая мне фотографии Давида, хотя я ее об этом не просила.

Перед днем «икс» очень волнуюсь.

Одежду я приготовила заранее, еще вчера вывесила на вешалке на дверцу шкафа.

– Мне кажется, люди к свадьбе так не готовятся, – фыркнула тогда Глаша.

Но она просто не понимает, как это важно. Нужно сразу же произвести хорошее впечатление на студентов. Ведь я сама только вчера со студенческой скамьи и прекрасно знаю, что за экземпляры там встречаются.

Стараюсь не думать о том, что мне может попасться кто-то типа Давида и его прихвостней. Но, в любом случае, на это раз я окажусь в более выигрышном положении. Уже не бесправная официантка в элитной забегаловке, а преподаватель.

И об этом говорит весь мой вид. Темно-синие брюки, белая не просвечивающаяся блузка, которая не оставляет полета фантазии. Волосы, забранные в высокий хвост.

Глаша сидит на своей кровати, закутавшись в плед, жует бутерброд и пристально наблюдает за моими сборами.

– Короче, я знаю, что надо делать! – с видом знатока вдруг неожиданно заявляет она. – Тебе надо переспать с деканом!

Я чуть воздухом не давлюсь.

– Глаш?! Ты встала что ли ни с той ноги?

– Это стратегия, понимаешь? Одна романтическая ночь и, вуаля, ты в шоколаде.

Смотрю на подругу сурово.

– Ну, что? Это называется – использовать все доступные средства!

– Да, ну тебя! Все, я побежала!

Дорога до университета оказывается очень волнительной. И чем ближе к месту своей новой работы я оказываюсь, тем сильнее в груди бьется сердце.

Университет встречает меня очень знакомой атмосферой студенчества. Здесь буквально кипит жизнь.

Только сейчас понимаю, что внутри у меня не волнение, а трепет.

Воздух гудит от голосов. Студенты кучкуются, смеются, оживленно обсуждают что-то. А я думаю, не на мою ли пару они спешат?

Кто-то ищет расписание, кто-то торгуется за старые учебники, кто-то просто наслаждается последними минутами свободы перед началом пар.

И мне это, офигеть, как нравится!

До начала пары сижу на кафедре. Решаю, что лучше не появляться в аудитории до начала занятия и не давать себе лишних поводов для беспокойства.

Моя рука слегка дрожит, когда я подхватываю со стула ремешок сумки. Пора.

Первые минут пятнадцать проходят нормально.

На задней парте слышатся смешки и перешептывания, но они не мешают мне вести лекцию, потому решаю не устраивать репрессий.

Голос немного дрожит вначале, но сейчас я полна уверенности.

Но вдруг дверь в аудиторию распахивается.

Автоматически поднимаю взгляд. Собираюсь сделать опоздавшему замечание.

Но как только вижу его, воздух перестает поступать в легкие.

В проеме, небрежно прислонившись к косяку, стоит ОН. Давид Князев.