Читать книгу "Плохой парень для училки"

Глава 4

Вика

У меня внутри все опускается.

Пытаюсь понять, где я так провинились?

Давид, как и в первую нашу встречу, очень уверен в себе.

Еще бы! Если хоть часть того, что рассказала Глаша, правда, у этого мажора с самооценкой точно полный порядок.

Черные джинсы идеально на нем сидят, как и футболка, из-под которой выглядывают и ползут по накачанным рукам темные змеи татуировок.

А еще на его красивом лице все то же всезнающее ледяное выражение.

Но самое страшное, что его пронзительный взгляд устремлен только на меня.

Хотелось бы, чтобы Давид удивился, но нет. Парень глядит на меня с глубоким хищным удовлетворением, а случившееся явно его забавит.

– Извините за опоздание, – произносит он театрально громко, будто знаменуя, что игра началась.

Голос звучит жестко и уверенно, потому сомнений не остается. Он не извиняется. А всего лишь заявляет о своем присутствии.

– Долго отпрашивался у папочки. Отпускать не хотел, – хмыкает Князев, явно намекая на наш прошлый разговор.

По аудитории пробегает легкий смешок.

А у меня в голове только на повторе крутится: «Он здесь. Он студент. Мой студент».

Внутри зарождается нехорошее предчувствие.

Я ведь не дура и понимаю, что случившееся в кафе этот хозяин жизни просто так не оставит.

Но у меня все еще остается глупая надежда на то, что Давид не запоминает случайно встретившихся девушек, тем более, если по словам Глаши, у него их такое невообразимое количество.

– Дава, красавчик! – свистит кто-то с последней парты.

Этот отвратительный выкрик поддерживается всеобщим улюлюканьем в аудитории, где до этого была практически полная тишина.

Мне нужно просто дышать.

А на его лице победная улыбка.

Хотя, нет, не улыбка. Звериный оскал.

Собираю свое волнение в кулак и довольно уверенно произношу:

– Я прошу вас покинуть аудиторию. Вы опоздали, а это неприемлемо.

– Дава, выйди и зайди нормально! – гогочет кто-то из парней, и следом слышится общий ржач.

– А, ну, тихо! – пытаюсь сделать голос грозным и перекричать в миг взбесившихся студентов.

Сердце точно бешеное. И этот рваный ритм я ощущаю в собственном горле.

Боже! Ну, вот как я могла попасть в такую ситуацию?

– Если вы сейчас же не уйдете, я буду вынуждена доложить в деканат о срыве лекции! – предупреждаю, приняв грозный вид.

Но Князев смотрит на меня бесстрашно, все с той же усмешкой, показывая, что боевые хомячки типа меня не представляют для него какой-либо угрозы.

Более того, проигнорировав мой приказ, Давид отрывается, наконец, от дверного косяка и движется… вглубь аудитории.

Он проходит между рядами, как король, обходящий свои владения. А подданные с интересом наблюдают за происходящим и едва не кланяются в ноги.

Давид останавливается перед первой партой, что расположена прямо напротив преподавательского стола, возле которого сейчас стою я.

Его наглый взгляд скользит по изгибам моей фигуры и задерживается на шее, где бешено пульсирует беспокойная венка.

– А, ну, брысь отсюда! – командует Князев парнишке в очках, что сидит на ближайшем к моему столу месте, даже не глядя в его сторону.

Тот трусливо сгребает все свои вещи и уже собирается линять, чтобы не связываться с негодяем, как в разговор вновь вступаю я:

– Я попросила вас выйти, – кто бы знал, как трясется все внутри. Ситуация непростая, и я просто не могу упасть в грязь лицом перед всей аудиторией.

Если покажу слабину, то больше не смогу работать в этом университете. И тогда на моей мечте придется поставить крест. Как и на квартире.

– И пока попросила по-хорошему, – напоминаю.

– Виктория… простите, не знаю, как вас по батюшке, – нахал нарочно растягивает слова. А его ухмылка не сулит ничего хорошего. Уверена, у этого мерзавца уже есть план, как сделать мое существование в этом учебном заведении невыносимым. – Какая... неожиданная встреча, да? Особенно после нашего мокрого знакомства.

– Уууу… – завывают в один голос многочисленные студенты после его бессовестных слов.

Ребята теперь явно ждут кровавых разборок.

Жар стыда и гнева поднимаются к моему лицу.

Только что Князев публично обрисовал тот факт, что мы знакомы. И сделал это таким образом, что фантазия молодых умов быстро разгуляется. И совсем не в том направлении.

– Господин Князев… – мой голос звучит гораздо резче, чем я планировала, ведь мне не хотелось проявлять агрессию. Но, по крайне мере, он не дрожит.

Выпрямляюсь во весь свой рост и стараюсь смотреть на мерзавца с высоты своего положения. Хотя на деле получается, что с высоты на меня смотрит он. С высоты собственного роста.

Здесь я не официантка. И ему придется со мной считаться.

– Господин Князев?! – Давид не дает мне продолжить, перебивает.

Он делает шаг ко мне, и теперь оказывается еще ближе.

Сразу же чувствую его дурманящий запах. Аромат уверенности, власти и наглости.

– Как официально… По-моему, после того, что между нами было, ты можешь называть меня просто… Давид.

Глава 5

Вика

Мне кажется, что студенты сейчас снова завоют, раздобыв очень интересной информации, но этого не происходит.

В аудитории воцаряется гробовая тишина.

Все ждут взрыва атомной бомбы.

Давид тоже замирает.

Он буравит меня взглядом, ожидая следующего шага. Наверное, думает, что способен вот так быстро сломать меня.

И у меня, честное слово, чешутся руки, чтобы отвесить наглецу пощечину.

Удерживаюсь из последних сил, потому что не могу себе позволить этого в стенах института. Да и в принципе со студентом. Пусть даже он откровенный хам.

– Хорошо, Давид, – решаю принять его правила. Но кто бы знал, как трясется внутри. Уверенность, натянутая сейчас на меня, – всего лишь маска, которую я не позволю сдернуть. Не при студентах. – Давай расскажем, ЧТО между нами было. Думаю, тут всем очень интересно.

Я не знаю, откуда беру столько смелости, чтобы заявить такое.

Но одно мне известно точно – если потеряю лицо в глазах студентов – то не смогу вернуть его никогда.

Каждая клеточка в моем теле ноет от напряжения. Но я этого не показываю.

А вот на лице Князева – секундное замешательство. Он явно не ожидал такого поворота, потому что считает себя здесь царем.

Но я успеваю увидеть вспышку неконтролируемой ярости в его глазах, которая очень быстро исчезает, а на лицо Давида вновь натягивается привычное циничное выражение.

В аудитории по-прежнему тихо. Кажется, даже самые преданные фанаты Князева стихают, ожидая развязки.

Давид совершенно не ожидал, что я попробую развернуть его неприличный намек против него самого, но у меня получилось. Хоть на мгновенье, хоть на секундочку, но его самоуверенность дала микроскопическую, но все же, трещину.

Ведь мы оба знаем правду. И такая правда его сокурсникам, уверена, понравится гораздо больше.

Не знаю, почему я вдруг подумала, что после моих слов местная знаменитость трусливо даст деру.

Давид не только не собирался сдаваться, а, кажется, еще сильнее углубился в игру. Об этом говорят его смертоносный взгляд и губы, растянувшиеся в улыбке, что достигла ледяных глаз.

– А ты храбрая. Даже очень.

Студент делает паузу, позволяя мне прочувствовать угрозу, скрытую в его словах.

– Но, к сожалению, подробности нашего мокрого свидания слишком пикантны, чтобы трещать о них на всю аудиторию. Ты же не хочешь сорвать свою потрясающую лекцию.

– Оооо… – с шумом нарастает за его спиной.

Студенты вновь оживляются.

Спектакль, устроенный Князевым, нравится им гораздо больше моей лекции.

Со всей силы я впиваюсь ногтями в ладони, чтобы разум оставался светлым.

Не смей дрогнуть, Вика! Не давай ему этого удовольствия!

– Ты уже сорвал лекцию своим неуместным появлением. Поэтому, будь добр, покинь аудиторию.

Князев собирается что-то еще сказать, но в этот момент раздается настойчивый вибрирующий гул из кармана его джинс.

Звук негромкий, но в затихшей вновь аудитории прозвучал отчетливо. Все взгляды, включая мой, автоматически устремились к Давиду Князеву.

Он замирает. Легкая тень досады, почти неуловимая, мелькает в его ледяных глазах. Или мне просто кажется? Давид тянется за мобильником.

Мое сердце екает с нелепой надеждой: «Выйди. Просто возьми и уйди».

Парень вытаскивает смартфон, его взгляд скользит по экрану, и в тот же миг его лицо меняется. Оно становится более... сосредоточенным. Почти серьезным. И я молюсь, чтобы этот звонок, действительно, оказался для него важным.

– Ох, – Князев изображает еще большее сожаление, обращаясь теперь ко мне, – котенок, прости. Похоже, мир разрушится без моего участия. Но мы не прощаемся. Теперь это дело принципа – ходить на пары. Обещаю.

Он так зловеще усмехается в конце, что у меня по коже пробегает противный холодок.

Это обещание встает мне поперек горла.

Если честно, я даже готова пойти наперекор своим принципам и поставить мерзавцу автомат, лишь бы больше не приближался ко мне ближе, чем на пятьдесят метров.

Но у Князева, похоже, другие планы.

Давид театрально взмахивает рукой, прощаясь со студентами, для которых только что устроил шоу.

– Дава, а приходи сегодня в «Оракул», – бросает ему какая-то блондинка, сидящая у окна.

Она при этом делает такое лицо, что я тут же вспоминаю все рассказы Глаши и ее бешеный взгляд, когда та показывала мне фотки Князева. Особенно полуголые.

– Дава, красавчик! – кто-то вновь одобрительно присвистывает, подорвав во мне ощущение хоть и временной, но победы.

Дверь захлопывается с глухим стуком.

Все закончилось. Он ушел.

Воздух с гулким свистом врывается в мои легкие.

Я только сейчас осознаю, что почти не дышала все это время.

Ноги стали ватными и тяжелыми, а вся аудитория все еще смотрит на меня.

Десятки любопытных глаз.

Облегчение оказывается мимолетным. В голове стучит набатом его обещание ходить на все мои пары. Ощущается прямо как приговор для моей карьеры.

Наверное, мне стоит попросить в деканате, чтобы забрали у меня этот курс. Так будет лучше для всех.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в руках и ногах.

Голос, когда я начинаю говорить, звучит удивительно ровно, лишь слегка приглушенно:

– Ну что ж… Цирк, как видите, закончился. Давайте, продолжим.

Выпрямляюсь во весь рост, придавая себе еще больше уверенности. Хотя это всего лишь скорлупа, под которой пульсирует нарастающая тревога.

Щелкаю колпачком маркера и поворачиваюсь к доске, скрывая от всех, как бешено колотится сердце, и как трясутся колени.

На спине я чувствую их любопытные взгляды.

А еще я понимаю, что уже к обеду история о нашем с Князевым «мокром знакомстве» облетит весь университет.

И тут раздается громкий и наглый голос, принадлежащий парню, который свистел Давиду «красавчик»:

– Виктория Евгеньевна? А вы правда с Князевым... «знакомы»? – он многозначительно выделяет последнее слово, переполняя его похабным подтекстом.

– Или вы с ним «договорились», чтобы устроиться сюда?

От грязных намеков у меня перехватывает горло. А вопросы сыплются так быстро, что я не успела бы на них ответить, даже если бы захотела.

– И долго вы «договаривались»? – подхватывает разговор та самая блондинка, что приглашала Давида в какой-то «Оракул». – Он, говорят, быстрый только на тачках... а в другом деле... – девчонка закатывает глаза, вызывая взрыв хохота среди студентов.

Я собираю в кулак все силы, остатки гордости и воли. Уверенно смотрю на студентов.

Сейчас мне просто нужно выстоять. Прочитать эту чертову лекцию. Не дать им увидеть слабину. Не дать Давиду победить, хотя бы сегодня.

– Еще один неприличный вопрос, и я действительно сообщу в деканат о срыве лекции. И ваши пошлые фантазии вы будете обсуждать уже не здесь, а с деканом и родителями. Так что, если хотите, можете проверить мою решимость.

К счастью, после моих слов аудитория затихает. Хотя я понимаю, что это временно. Но, главное, студенты смогли увидеть не плачущую жертву, а уверенного в себе человека, готового идти до конца.

По крайне мере, я на это надеюсь.

Хотя, конечно, они еще не закончили. Они запомнили. Они будут шептаться на задних партах, писать в чатах, строить самые мерзкие догадки. Но, главное, что сейчас я не упала в грязь лицом.

Но дверь в аудиторию вдруг снова распахивается. И в дверях вижу секретаря из деканата с немного испуганным взглядом.

– Виктория Евгеньевна! Вас декан вызывает.

Глава 6

Вика

Горестно вздыхаю.

Если честно, после сегодняшнего потрясения предложение Глаши переспать с деканом уже не кажется таким уж беспочвенным. Ведь я совершенно точно понимаю, что в схватке против Князева все руководство университета точно будет на его стороне.

У нас тоже такое было – любимчики, чьи родители помогали университету финансово, всегда оставались в дамках.

И сейчас я отказываюсь верить в то, что Давид оказался настолько мелочным, что сразу побежал просить помощи у руководства. Он ведь мог наговорить чего угодно. Оболгать меня.

Самое обидное, что один раз я уже потеряла из-за него работу, причем совершенно незаслуженно. И если это повторится… я просто не знаю, что буду делать.

– Это срочно? – уточняю у секретаря.

Этот вызов на ковер мне хочется максимально отсрочить.

– К сожалению, да. Через полчаса Петр Аркадьевич уезжает на конференцию.

– Ладно, – развожу руками.

Блин, ну за что мне это?

– Я прошу вас посидеть тихо и не мешать соседним аудиториям. А когда вернусь, мы продолжим, – обращаюсь к студентам, надеясь на их благоразумность.

– Не знаете, что случилось? – уточняю у работницы деканата. Уж очень напряженно себя чувствую.

Встреча с Князевым просто выбила меня из колеи.

Девушка поджимает губы и мотает головой.

– Но не волнуйтесь, – поддерживает она меня, – у Петра Аркадьевича сегодня хорошее настроение.

Ясно. Ну, хоть кому-то повезло с настроем.

В кабинете декана довольно душно. Несмотря на жару за окном, совершенно не свойственную этому времени года, начальник держит все окна закрытыми. И единственный кислород, что присутствует здесь, создается многочисленными комнатными растениями.

Декан лысый и круглый, чем-то напоминающий Шрека, восседает в своем крутящемся кресле.

Опять невольно вспоминаю слова Глаши, и меня едва не передергивает. И надо же было такое ляпнуть!

– Кондиционер сломался, – зачем-то оправдывается мужчина и сразу предлагает мне присесть.

Но мои ноги оказываются такими напряженными, что я с большим трудом сгибаю их в коленях.

Моя тревожность набирает максимальные обороты.

Не знаю, как это приходит мне в голову, но я почему-то решаю, что сейчас тот самый момент, когда лучшая защита – это нападение.

– Если вы насчет Князева, то… – начинаю разговор первой, набрав в легкие побольше воздуха.

– Князева?! А при чем тут Князев? – декан сводит брови на переносице.

От неловкости ситуации к моим щекам прилипает жгучая краска.

– Да так, ничего, – быстро отмахиваюсь от своих же слов и пытаюсь улыбнуться.

– На самом деле, я хотел предложить вам допнагрузку. Вы преподаватель молодой и с хорошими рекомендациями. Было бы полезно поглубже втянуться в работу университета, а меня как раз перед парой Марина из Профсоюза озадачила своим больничным. Ногу сломала, представляете?! А заменить ее некем.

– Даже не знаю, мне много пар поставили… – мысль конечно хорошая, и мне было бы интересно, предложи Петр Аркадьевич эту идею минут тридцать назад.

Сейчас же моя задача – как можно скорее сбежать из стен университета и, по возможности, не задерживаться здесь сверх необходимого.

– Вы не спешите с ответом, подумайте, – спокойно рассуждает декан. – Работа интересная, на самом деле. Да вы и сами только со студенческой скамьи, быстро вольетесь.

– Хорошо, я подумаю, – другого ответа обстоятельствами не предусмотрено. Потому не могу отказаться сразу.

– А что там, кстати, с Князевым?

Это ужасно, но Петр Аркадьевич вспоминает мои слова. Мне ничего не остается, как сказать правду:

– Опоздал, практически сорвал лекцию, позволял себе фамильярное общение.

Конечно, излишние подробности я опускаю.

– Понимаю, – с видом полного сожаления кивает мужчина. – Но у меня с его отцом личная договоренность. А он человек, знаете, с которым лучше не ссориться.

– Но ведь…

– Вика, – декан переходит на более неофициальный тон. – Я тебе так скажу. Князеву доучиться осталось год. Давай, не будем создавать ему проблем? Я тебе по-человечески советую найти к нему подход.

– Найти подход? – против воли вырывается у меня. – Значит, вы такое поведение поощряете?

Боже! Ну, зачем я это все говорю? Фактически ору на декана в свой первый рабочий день! Видимо, Давиду даже не придется стараться – я сама себе все испорчу.

– Я поощряю свою работу в этом университете, и очень не хочу ее лишиться. Поощряю ремонт в нашем корпусе, который запланирован на весну. Понимаешь, о чем я?

От злости мои руки под столом сжимаются в кулаки. Чувствую, как ногти впиваются в ладони.

Разочарование, злоба, обида, все смешивается внутри. Собственная ничтожность и жуткое чувство несправедливости отдаются болезненным сжатием в животе.

В кабинете повисает гнетущая тишина.

Но Петр Аркадьевич продолжает:

– И о своем будущем здесь тоже подумай. Прояви лояльность.

– Лояльность?! – ору я, но, слава небесам, только в своей голове.

Фактически мне сейчас предложили: извиниться, прогнуться и… терпеть.

– Мне все ясно, – получается очень резко, но декан предпочитает не замечать моего неподобающего тона.

– Очень хорошо, Виктория. И насчет моего предложения не забудьте подумать. Я буду ждать ответ к завтрашнему вечеру.

Переполненная злостью и отчаянием выбегаю из кабинета декана.

Мне хочется заплакать оттого, как несправедлива жизнь.

И я не знаю, как буду продолжать вести лекцию. Мне сейчас фактически подтвердили, что Давид – неприкосновенный. И эти слова жгут изнутри.

Резко заворачиваю в сторону лестницы. В собственных мыслях не замечаю, как… налетаю на чье-то сильное и очень горячее тело.

От неожиданности и силы удара я отшатываюсь, но чьи-то сильные руки мгновенно хватают меня. Притягивают грубо.

– Простите, я… – начинаю было, но когда поднимаю голову, оставшиеся извинения застревают в горле.

На лице появляется испуг, смешанный с гневом и раздражением.

Волна тепла от его тела накрывает меня, точно лавина. И я чувствую этот оглушающий жар даже через одежду.

– Я предпочитаю, чтобы телки на коленях извинялись, – сообщает Давид, растянув на губах ледяную усмешку. – А тебе явно есть за что прощение просить.

При этом второй рукой продолжает прижимать мое тело к себе. Крепко и плотно, что не вырваться. Я словно в ловушке, в капкане.

Его наглая рука осознанно проскальзывает по моей талии вниз и бесцеремонно сжимает мою попку.

Позорный жар вспыхивает внизу моего живота.

Его прикосновения обжигают и унижают одновременно.

Я пытаюсь вырваться, дернув локтями, но его хватка лишь усиливается, становясь стальной.

– Отпустите меня, Князев, – выдавливаю из себя сквозь стиснутые зубы, стараюсь, чтобы голос не дрогнул. – Сию же секунду!

И тут же слышится его смех. Короткий, глухой, без тени веселья.

– Опустить? Нет... Когда ты так дрожишь… – почти шепотом произносит Князев.

Его голос становится густым, точно мед, и в этих тягучих интонациях чувствуется опасность.

Он прикасается кончиками пальцев к моему лицу и, клянусь, у меня подкашиваются ноги!

Стрела из чего-то острого и запретного пронзает тело. И я совершаю еще большую ошибку – смотрю Давиду в глаза. В эти темные угли, пылающие триумфом и голодом.

– Когда ты так дрожишь рядом со мной, – вновь повторяет Князев, – единственное, что я хочу сделать, это узнать… твои трусики, они сейчас такие же мокрые, как моя футболка после лимонада? Или гораздо влажнее? Мне не терпится проверить.

Глава 7

Давид

Вот она. Загнанная. Наконец-то.

Ее дыхание, в виде частых, мелких глотков воздуха, – бьется мне в грудь.

Огромные глазищи, темные от паники и ненависти, смотрят прямо на меня.

Идеально.

Чувствую, как напряжена каждая ее мышца под этой дешевой синтетической блузкой.

– Отпустите меня, Князев, – Вика выдавливает сквозь стиснутые зубы. – Сию же секунду!

«Сию же секунду».

Ха.

Меня почти разрывает от дикого, животного смеха. Как это мило. Как по-детски наивно. Она думает, что приказы работают здесь? Со мной?

Хочется заржать ей прямо в лицо, в эти ее огромные испуганные глаза.

Но я понимаю, что должен сейчас действительно отпустить, хотя мне не хочется. Нравится чувствовать, как по ее спине пробегает крупная дрожь.

Короткий, глухой смех все же вырывается у меня.

Попалась, котенок? Пришло время платить по счетам.

– Отпустить? Нет... – мой голос падает до шепота. – Когда ты так дрожишь…

Член до боли напрягается в джинсах.

Я едва держусь, чтобы не сломать границу между нами сейчас. Это будет слишком просто для нее.

– Когда ты так дрожишь рядом со мной, – повторяю я, наклоняясь ближе, вдыхая ее запах. Взгляд скользит вниз. Пытаюсь разглядеть ее сиськи, но блузка такая плотная, что не дает рассмотреть. – Единственное, что я хочу сделать, это узнать… – проговариваю свои слова нарочито медленно. – ...твои трусики, они сейчас такие же мокрые, как моя футболка после лимонада? Или гораздо влажнее? Мне не терпится проверить.

Я уже мысленно чувствую эту влажность. Предвкушаю горячий стыд учительницы. Моя рука движется вниз.

И тут – происходит неожиданное.

Эта бешеная бьет меня ребром ладони по предплечью. Но мне этот удар – как слону дробина. Только все равно приходится отпустить.

Место слишком очевидное. А батя сказал: «Еще один прокол, Давид, публичный скандал, и я заберу свою долю из твоих автомастерских. На восстановление оборота у тебя уйдут месяцы. Ты этого хочешь?». Нет. Не хочу. Мои мастерские – моя независимость, мое личное царство. Я не могу их потерять. Тем более, из-за нее.

Отец всегда знает на что давить. Еще в шестнадцать я попросил его помочь с развитием бизнеса. Он отстегнул бабла, потери которого даже не заметил, но теперь при каждом удобном случае манипулирует этим.

И эта его привычка манипулировать людьми и давить их – моя самая ненавистная в нем черта. Но самое дерьмо – похоже, я унаследовал эту потрясающую херь еще в утробе у матери.

– Не. Трогай. Меня, – как для тупого медленно произносит каждое слово училка. – Ты мне не нравишься!

А то что, блядь? Заревешь меня насмерть?

И вот теперь я улыбаюсь. По-настоящему. Широко и... удовлетворенно.

– А, знаешь, котенок, ты только делаешь игру... интереснее. Я люблю, когда дичь сопротивляется.

И я смотрю ей прямо в глаза, в эти бездонные озера, в которых сейчас страх смешивается с яростью.

– Надеюсь, ты повеселишь меня, и будешь драться до конца?

Но, если честно, я вру. Никакого удовлетворения я не испытываю.

«Ты мне не нравишься!». Почему-то эта фраза обожгла, как пощечина. Я, Давид Князев, которому падают в ноги, которого жаждут, которому молятся?!

У меня внутри все сжимается в тугой, ядовитый комок ярости.

Но сейчас я отступаю.

Позволяю ей уйти.

Проебываю непонятно где очередную пару, а после третьей мы с парнями заваливаемся в столовую.

Решаю собрать немного больше информации о своем новом развлечении. Для начала пробиваю соцсети.

Пальцы лениво скользят по сенсорной панели дорогого телефона. Компромат мне не нужен. Просто хочу получше изучить свою добычу. Знать слабые места.

Первое, что бросается в глаза – контент очень скудный. Никаких гламурных тусовок, дорогих ресторанов, показухи. Фотки редкие, будто училка не любит выставлять свою жизнь напоказ.

Это кажется мне диким.

Возьми любую из телок на нашем потоке, так у них от количества фоток могут глаза вытечь. От одних сисек и жоп можно окосеть. А про губы, раздутые на половину их отштукатуренных фейсов, я вообще молчу.

У училки же все по-другому. Тут она получает диплом, здесь собирает грибы в бабкином прикиде, а там, похоже, еще на выпускном в школе. Заебись веселая жизнь!

Но особенно привлекает мое внимание одна фотка. На ней Вика улыбается. Очень натурально. Волосы треплет ветер.

Какая-то капля хорошего мальчика, что, наверное, еще живет во мне, предлагает остановиться. Но я не собираюсь этого делать. Она должна мне за ресторан. И за сегодняшний спектакль на лекции. А я не привык прощать тех, кто мне должен.