Текст книги "Смерть под зонтом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smert-pod-zontom-6305.jpg)
Автор книги: Анатоль Имерманис
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Анатоль Имерманис
Смерть под зонтом
1
Оливера Дэрти я знаю достаточно давно. Нет-нет да и пересекутся наши пути, и всегда оказывается, что Дэрти снова наткнулся на золотую жилу, что предвещает ощутимое прибавление к его и без того солидному банковскому счету.
Когда мы виделись в прошлый раз, ему принадлежало агентство, которое обеспечивало известных актеров и иных тузов от искусства девицами для приятного времяпровождения. Дэрти рассказывал позже, что предприятие оказалось прибыльным, хотя в детали не вдавался. Как человек, неплохо знакомый с различными сомнительными приемами по части того, как делать деньги, я убежден, что прибыль ему обеспечивал главным образом более или менее тонкий шантаж.
Как-то мы случайно повстречались на ипподроме. Тогда Дэрти принадлежала хорошо известная в этом мире конюшня. Сам он хвастал, что по меньшей мере раз в месяц одна из его лошадей приносит несколько десятков тысяч, если к сумме приза добавить деньги, вырученные за пари. Но чему здесь удивляться? Работая тогда оператором небольшой телевизионной компании, я не раз снимал рысистые испытания и кое-что узнал о здешних махинациях, о том, как владельцы лошадей и жокеи заранее договаривались, кто выйдет победителем заезда.
Дэрти я не встречал вот уже три года, и вдруг он неожиданно позвонил мне как раз неделю назад, днем, часов в пять.
Жена только что включила телевизор, чтобы посмотреть 43-е продолжение многосерийного фильма «Закулисная жизнь одной семьи». В съемках этой ленты я принимал участие в качестве второго оператора – благодаря все тому же Оливеру Дэрти. Дело в том, что съемки финансировало рекламное агентство, которым тогда руководил он. Само собой разумеется, что отдельные эпизоды отображали не столько хитросплетения судеб и быт некоей стандартной семьи, сколько изделия фирм – клиентов агентства Дэрти.
С тех пор, как я сам стал винтиком в механизме, обслуживающем бесчисленные миллионы зрителей, мне достаточно разок глянуть на экран, чтобы почувствовать тошноту. А тут еще этот фильм, где мне приходилось снимать такие интимные моменты, как, например, приобретение новой автомашины (модель «Баттерфляй», шесть цилиндров, особенно удобна для любвеобильных парочек).
Итак, в тот момент меня занимала одна-единственная проблема – как по возможности быстрее смыться из дому. Иначе мне пришлось бы добрый час выслушивать комментарии, которыми моя вторая половина сопровождает демонстрацию электронных устройств и текстильных товаров, что то и дело прерывает действие фильма.
Между прочим, свой новый автомобиль марки «Триумф» я купил как раз после 21-й серии. Руководствуясь чисто практическими соображениями, я выбрал ее, прежде чем экран смог убедить жену, что именно «Триумф» – самая лучшая, самая современная модель.
Словом, никаких сомнений в том, что из дому надо сбежать, не было. Однако я толком не знал, куда себя подевать. Вот уже четыре месяца я оставался безработным. На пособие кое-как перебиться можно, но, сами понимаете, о ресторанах и барах нечего и думать, особенно после очередного, связанного с инфляцией, повышения цен.
Пойти в какой-нибудь музей? В искусстве я не особенно разбираюсь. Единственный из музеев, который посещаю более-менее регулярно, – наш обширный, уникальный, наверное, и в масштабах всего мира, музей полиции. Здесь собраны портреты выдающихся преступников нации, применяемая ими техника в самом широком ассортименте: от головной заколки до сложнейшего агрегата. Эти несколько односторонние интересы сохранились у меня с тех пор, как я работал в газете «Вечерние известия». Наиболее значительные события в мире уголовщины обслуживала особая бригада репортеров, в которую входил и я в качестве фотокорреспондента.
На сей раз настроение было таким дрянным, что и музей не привлекал. Оставалось разве только побродить по улицам, но и эта возможность в восторг не приводила. Не бог весть как приятно слоняться вдоль витрин, когда в твоем распоряжении капитал, которого хватит разве только на четыре билета на метро или две пластинки жевательной резинки.
Поэтому я так искренне обрадовался, услышав предложение Оливера Дэрти посетить его.
– К тому же немедленно! – телефонную трубку до отказа заполнил его оптимистический, самоуверенный голос. – Лови такси – и ко мне! Транспортные расходы за мой счет! – Он со вкусом рассмеялся.
Слегка смутившись, я высказал свое удивление. Мы не виделись несколько лет, откуда же он знает, что мне и такси не по карману.
– Иди-ка ты! – самодовольно похохатывал в ответ Дэрти. – Ты ведь меня знаешь. Разве же я найму работника, не собрав прежде подробную информацию? Знаю даже, что ты законсервировал свой «Триумф». И совершенно верно, кстати, поступил. В наше время выгоднее покупать билет на автобус, чем бензин… Ничего, теперь все изменится! Предлагаю тебе пять сотенных!
– В месяц?
– В неделю!
– За что?
– Не будь так любопытен. Приедешь, тогда и поговорим! – И он продиктовал адрес.
Оплачивать поездку на такси Дэрти не пришлось. Узнав, что мне предлагают работу, жена с таинственным видом исчезла и появилась с пятью десятками в руке. Оказалось, что она вот уже полгода собирает деньги на телевизор, который можно повесить на стенку. Начиная с 36-й серии, члены семьи Браунов проводили вечера у экрана именно такого телевизора, соответствующего всем современным требованиям.
Такси остановилось на улице, не слишком фешенебельной. Окрестности ее с многочисленными третьеразрядными барами, забегаловками, залами игральных автоматов казались довольно подозрительными. Да и сам дом, построенный еще в годы великого кризиса, давно требовал покраски. Однако на уровне второго этажа на об чудившейся серо-коричневой стене ярко сияли большие неоновые буквы: «Оливер Дэрти». Более мелкий шрифт давал понять, что его новая фирма выпускает грампластинки и фильмы.
В вестибюле я с первого взгляда понял, что фирма и впрямь основана совсем недавно. Мебель была первоклассной и совсем новой. Ковер первоклассный, только что из магазина. Секретарша первоклассная (по внешнему виду), молодая и, главное, на редкость улыбчивая. По опыту знаю, что тот, кому долгое время приходилось испытывать на себе властный оптимизм Дэрти, очень скоро начинал отыгрываться на посетителях. Улыбка секретарши, таким образом, лишний раз свидетельствовала, что фирма находится еще в пеленках.
Я назвал свое имя. Секретарша тотчас же проворно вскочила:
– Одну минутку! Я только сбегаю вниз, чтобы рассчитаться с шофером такси.
– Заплачено! – гордо ответствовал я.
– Господин Дэрти вас уже ждет. Не желаете ли сигарету? Он сейчас…
Двери кабинета отворились быстро. Вышел пухлявый, толстощекий, как суслик, тип в очень дорогой, но уже затасканной одежде. В одной руке у него были пальто и шляпа, другой он, проходя мимо, приветственно помахал секретарше.
– Когда вы зайдете ко мне проверить свой голос? – спросил он, многозначительно подмигнув.
– А вы убеждены, что у меня такой уж хороший голос? – ответила секретарша.
– Человеку свойственно ошибаться, – суслик пожал плечами. – Но судя по фигурке…
Не знаю, чем бы закончился этот разговор, если бы в дверях кабинета не показался Оливер Дэрти.
– Ральф, оставь в покое моих сотрудниц! Будто мне неизвестно, что означает эта твоя постановка голоса.
– Проверил, проверил – и только! – На физиономии суслика появилась наигранно обиженная и возмущенная мина. – Постановкой голоса пусть занимаются другие. Я не какой-нибудь настройщик роялей.
– Не будем спорить о пустяках. Вчера ты уже проверял голос одной моей режиссерши.
– Ну и что? – вызывающе осведомился суслик. – Повлияло ли это каким-нибудь образом на ее работу в твоей фирме?
– Еще бы! Она тотчас же потребовала прибавки к зарплате. Раз уж ее оценил сам великий Герштейн…
Суслик продолжал какое-то время издавать мелкий смешок, ему вторили секретарша и сам Дэрти.
– Надеюсь, что зарплату ей повысят? – выдавил, наконец, из себя суслик.
– С какой это стати?
– Разве я не являюсь некоторым образом компаньоном фирмы? Кто подсказал твоему режиссеру исполнительницу главной роли – Тею Кильсеймур? Я! А Альберт, на котором ты рассчитываешь заработать кучу золота? Твой он племянник или мой?
Суслик глянул на часы и, нахлобучив шляпу, заспешил к выходу.
– Дамы и господа, простите, но через полчаса у меня репетиция оркестра. Всего доброго! – Уже в дверях он обернулся к секретарше. – Если вам понадобится прибавка к зарплате, я в вашем распоряжении. В любой час, исключая время с девяти утра до девяти вечера, когда я работаю… с уже проверенными и знакомыми публике голосами.
Кабинет Оливера Дэрти оказался большим, преувеличенно шикарным, к тому же чрезвычайно пестрым. Стены сплошь покрывали афиши, которые еще издавали запах свежей типографской краски.
– Это Ральф Герштейн, самый блестящий джазовый композитор современности, – пояснил Дэрти таким тоном, словно бы и тот был его личной собственностью. – В ногах правды нет, присаживайся! – добавил он, сделав округлый жест рукой. Превратно понять его значение было невозможно. Он красноречиво приравнял меня к суперудобному креслу, в котором я утонул до ушей. Мы оба принадлежали теперь его фирме и тоже относились к сравнительно ценным объектам.
Дэрти намеренно молчал, предоставив мне достаточно времени для изучения афиш.
Самая кричащая из них извещала: «Частная жизнь Долли Кримсон». Сенсационный фильм киностудии «Оливер Дэрти». В главных ролях Альберт Герштейн и Tea Кильсеймур». С афиши в меня целились дымящиеся стволы пистолетов. Там же валялось пять трупов, а парочка в масках выгребала из сейфа охапку банкнотов. Полупрозрачные маски позволяли различить лица. Вызывающе красивая женщина и была, очевидно, Tea Кильсеймур, а смазливый брюнет – Альберт Герштейн.
Тот же самый Герштейн фигурировал и на другом плакате – значительно большего формата, зато не таком пестром. Золотые буквы на черном фоне возвещали: «Восходящая звезда мирового джаза Альберт Герштейн и выдающийся джазовый композитор современности Ральф Герштейн готовы удовлетворить ваш изощренный вкус! Вы сможете насладиться этими блестящими талантами одновременно, если приобретете альбом пластинок фирмы „Оливер Дэрти“ – „Герштейн-2“.
Третья афиша сбила меня с толку окончательно. Здесь достаточно туманно были изображены самые различные типажи, среди которых я опознал обоих Герштейнов. Текст гласил: «Александрия – городок, основанный в 1821 году апостолом третьего пришествия Христа Иеремией Александером, Документальный фильм, беспощадно разоблачающий нравы и пороки провинциальной жизни. Центральный эпизод фильма – сенсационное ограбление местного банка, в котором принимает участие восходящая звезда мирового джаза Альберт Герштейн. Музыка Ральфа Герштейна. Режиссер…»
Именно фамилия режиссера и заставила меня превратиться в соляной столб. Почти сорок лет я знал свое имя. Но, увидев на афише это такое знакомое сочетание букв, я на какое-то мгновенье стал сомневаться, тот ли я самый Оскар Латорп, который, полдюжины лет проработав оператором, четыре месяца назад остался на бобах из-за банкротства телестудии. Дэрти не делал ничего, чтобы привести меня в нормальное состояние. Наслаждаясь моим удивлением, он молча облизывал свои толстые губы. Небрежным жестом Дэрти заранее отвел вопросы, которые вертелись у новоиспеченного режиссера на кончике языка, и ободряюще похлопал меня по плечу своей мягкой, пахнущей кольдкремом рукой.
– Об этом позже! А сейчас пойдем послушаем Альберта.
Должно быть, я так и не захлопнул открытый от удивления рот – в приемной молоденькая секретарша Дэрти фыркнула, не сдержав смеха.
Шеф фирмы бросил выразительный взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы она упрятала свою мордочку в папку с документами.
– Контракт с господином Латорпом должен быть на моем столе, когда я вернусь, – строго наказал Дэрти.
2
Сидя в студии звукозаписи, мы сквозь стеклянную стену наблюдали за залом, где проводилась запись. Оснащенный новейшей электронной аппаратурой, оркестр оставлял превосходное впечатление, дирижер оказался подлинным профессионалом, который к тому же прекрасно понимал свою конкретную задачу – подчеркнуть сильнейшие стороны Альберта Герштейна и затушевать слабые.
Альберт походил на мексиканца – иссиня-черные вьющиеся волосы, пышные баки, ухоженные тонкие усы, очень темные и выразительные глаза. Внешность привлекательная, особенно по сравнению с нарочито не следящими за собой, бородатыми и патлатыми стандартными идолами современной публики. Но не более того.
– Что скажешь о его голосе? – спросил Дэрти.
– Вопить может. Что же касается пения…
– Ну и наивен ты. Словно бы не доводилось слышать мировых знаменитостей, у которых вместо голосовых связок охрипшая канализационная труба. Самое важное – умение подать любое блюдо. Подлинный гурман отвернется от самых утонченных яств, поданных в тазу. И наоборот, положи на золотую тарелку обычную селедку, и тотчас у всех слюнки побегут. Что же касается Альберта, то за ним естественное преимущество – возможность чисто автоматически наследовать популярность своего знаменитого дядюшки. Самое главное, – ему суждено было попасть в руки Оливера Дэрти!
– Так же, как и мне, – чуть иронически бросил я в ответ.
– Тебе? – удивленно поднял брови Дэрти, но быстро опомнился: – Ну, конечно, документальный фильм, который ты снимаешь, очень важен для тебя. В нем все твое будущее…
– Насколько я понимаю, речь скорее идет о будущем Альберта Герштейна, – фыркнул я, но ответа не получил.
Дэрти решил использовать перерыв в репетиции, чтобы дать распоряжения звукорежиссеру.
– Скажите Альберту, чтобы он еще раз рванул «Третье пришествие». – Повернувшись ко мне, он объяснил: – Эту штуку Ральф сочинил специально для нашего альбома. Песня посвящена Александрии – городку, которому суждено вырваться из пучины забвения. Благодаря мне!
«Так же, как Иеремия Александер ждал у Синего озера третье пришествие Христа, так и я жду твое третье пришествие, твое четвертое, твое пятое. Озеро Синее давно уже потеряло свой цвет, но твои глаза останутся синими, пока я буду ждать твоего прихода. Если хочешь знать, что такое настоящее ожидание и настоящая любовь, приезжай в Александрию, где я родился, чтобы ждать тебя вечно…» – примерно так звучал довольно банальный текст этого шлягера. Музыка, правда, была достаточно выразительной – совместив современные ритмы и интонации пуританских церковных песнопений, Ральф Герштейн добился своеобразного эффекта.
– Представь себе городок, большинство населения которого составляют потомки этого религиозного чудака Иеремии Александера… Где один из этих придурковатых Александеров, став городским головой, уговорил сограждан перекрестить улицы и общественные сооружения, дав им странные греческие имена… Где фабрика, до недавнего времени выпускавшая абсолютно несъедобные консервы, называлась «Посейдон»…
Дэрти прервал рассказ, чтобы высморкаться. Должно быть, от волнения. Я заметил, что повествование об Александрии вызвало в этом тертом мошеннике отнюдь не присущую ему сентиментальность. Причина ее была мне ясна. Дэрти считал Александрию своей личной находкой, золотым самородком, который долгие годы валялся никем не замеченный где-то в мусоре.
– Банк называется «Палата Гермеса», у него четыре дорических колонны, совсем как у храма. Подумать только! И к тому же ветхозаветная провинция, нигде такой раньше не встречал. Город, в котором никогда ничего не происходит. По статистике преступлений чуть ли не последнее место…
– И единственная историческая заслуга которого в том, что здесь целых два Герштейна. Уже знаменитый Ральф, и Альберт, которого благодаря тебе, ждет такая же слава! – насмешливо закончил я тираду Дэрти. Но моя ирония осталась незамеченной.
– Браво! Ты понял сверхидею моего документального фильма! То есть, прости, твоего. В конце концов, ты режиссер, а я только делец, в искусстве ничего не смыслящий… Но, знаешь, – Дэрти как бы извинялся, – делать деньги, понятно, солидная цель, но и для души что-то надо… Угадай-ка, на чем я зарабатывал еще совсем недавно? На производстве нелегальных дисков, копируя лучшие записи других фирм. Затраты ничтожные, прибыль в процентах к капиталовложениям фантастическая… Ты скажешь, конечно, что это своего рода кража.
Но я молчал. Во-первых, Дэрти был моим работодателем, и не мне бросать в него те самые камни, о которых упоминается в Евангелии. К тому же точильный круг жизни весьма успешно подшлифовал мою совесть, придав ей плавный абрис, свидетельствующий о низком сопротивлении. Уже с первых моих шагов в индустрии массовой информации я осознал, что и здесь существует лишь один моральный эталон – прибыль.
У Дэрти, бог знает отчего, было исповедальное настроение. Когда мы вернулись в кабинет, где меня ожидали контракт и горячий кофе, он признался:
– Все это отнюдь не значит, что я отказался и от кражи в прямом смысле этого слова. Тебе, быть может, неизвестно, что несколько лет назад мне принадлежала небольшая парфюмерная фирма. Мускус и амбра, которые еще и сегодня составляют основу композиции чуть ли не каждого запаха, стоят больших денег. Одной зарубежной лаборатории удалось найти их синтетические заменители. Дальнейшее можешь представить себе сам. Патент обошелся бы мне в неизмеримо большую сумму, чем краденый рецепт.
– Промышленный шпионаж стал неотъемлемой, составной частью современной жизни, – ответил я, цитируя какого-то известного социолога.
– Значит, ты меня не осуждаешь? – спросил Дэрти, словно мне подвластно отпущение грехов.
– Я? Думаю, что мы очень схожи. Только ты лучше ориентируешься в сложных лабиринтах нашего общества. В мире, где прямые дороги предназначены для таких неудачников, как я, ты умеешь выписывать кренделя. Вот и все.
– Да, надо уметь петлять, это ты метко заметил, – улыбнулся Дэрти. – Иначе нельзя, если хочешь чего-то добиться. Но если бы ты только знал, как это надоедает – вечно искать какую-то щель, обходной маневр. Когда я впервые вдохнул воздух Александрии, то понял, что успех может лежать и на прямой дороге. Документальный фильм, подобного которому еще не видела наша публика, покажет, словно в предметном стекле микроскопа, как доисторическое сливается с веком грома реактивных самолетов и пустопорожние международных конференций… Фильм о Гамлетах из Александрии, вооруженных зонтиками вместо мечей, о живущих в провинциальном местечке леди Макбет, которые вместо яда угощают гостей консервами фирмы «Посейдон»… И когда я познакомился с Альбертом Герштейном, когда узнал, что его знаменитый дядюшка родом из Александрии, то понял, каким путем идти!
– Прямым? – ухмыльнулся я.
– Прямым, как федеральное шоссе! Гора – туннель! Болото – насыпь! Ущелье – мост!.. Нет, шоссе все же для сравнения не годится. Там плоская горизонталь, а восхождение к славе – взлет в небо! Это скорее трехэтажная башня. Верхний – шлягеры Ральфа Герштейна, напетые Альбертом Герштейном. Посреди – гангстерский фильм, который будет снят в Александрии, с Альбертом в главной роли. Основа здания – наша документальная лента, в которой ты увековечишь процесс создания этого фильма и Александрию с ее неповторимым колоритом…
Что ты скажешь о таком монтаже? Альберт с зонтиком под мышкой выходит из дому. Мимо четырех дорических колонн банка он направляется в бар «Прекрасная Елена», где вот уже три года транжирит свой неповторимый голос, способствуя тому, чтобы тупые александрийцы с удовольствием поглощали крепкие напитки. Следующий кадр: Альберт надевает маску, достает пистолет и отправляется грабить банк… В фильме, понятно, а не в действительности. Он возлюбленный Долли Кримсон, которая возглавляет банду. Эта роль прямо создана для Альберта. Не сомневаюсь, фильм станет боевиком. Особенно, если в ходе его съемок произойдет нечто непредвиденное, если они будут сопровождаться какими-нибудь происшествиями.
– Какими же?
– Например, банковский чиновник, думая, что происходит настоящее ограбление, выстрелит в Альберта. Или наоборот, в конце выясняется, что во время съемок произошло подлинное нападение на банк, Альберт подозревается в участии в нем, его арестовывают и так далее… К тому же все эти сенсационные события синхронно зафиксирует твоя документальная лента… Между прочим, на твой фильм уже заключены контракты со всеми крупнейшими телевизионными компаниями. Реклама получится просто фантастическая.
– Допущение, что банк ограбят по-настоящему, звучит не менее фантастично, – рассмеялся я.
– Что, ты шуток больше не понимаешь? – огрызнулся Дэрти. – Но вернемся к замыслу монтажа. Последние кадры: прямиком из тюрьмы Альберт отправляется на аэродром. Самолет садится. Альберта радостно встречают десятки тысяч людей, которые уже побывали на блестящей премьере «Частной жизни Долли Кримсон». Вопя и стеная от восхищения, толпа вносит Альберта на руках в студию звукозаписи. Создается первая песня для альбома. Самолет рассыпает над сонными улочками Александрии десятки тысяч небьющихся пластинок. Конец фильма! Точка.
Во время своего монолога Дэрти вошел в такой раж, что ему понадобился носовой платок, чтобы утереть вспотевший лоб.
– Здорово, здорово закручено, ничего не скажешь, – пробормотал я. – Одна только слабина – тюрьма. За что мы засадим туда Альберта? Разве за нарушение общественного спокойствия, когда он по пьяной лавочке будет орать песни Ральфа Герштейна?
– Если это юмор, то я велосипед. – Дэрти недовольно поморщился. – И вообще оставь сенсацию на мое усмотрение.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?