Текст книги "Без выстрела"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bez-vystrela-14670.jpg)
Автор книги: Анатолий Клещенко
Жанр: Детские детективы, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
– Существуют вагонные ключи, Сеня. Знаешь, такие, как от детских коньков «Снегурочка», – зло буркнул Костя.
– Ты думаешь…
– Я думаю, что следует пройти по составу.
– Тогда предлагаю следующее, – вмешался тоже забеспокоившийся Пряхин. – Один остается в тамбуре уже просмотренного вагона, другой проходит по следующему и, если не обнаруживает этого парня, возвращается. Таким образом проверяете все вагоны. Если человек обнаружен, передовой проходит мимо с безразличным видом и остается в тамбуре смежного вагона. Это для того, чтобы, не вызывая подозрений, контролировать оба выхода. Стойте в тамбурах и курите – кто может придраться? Задержка ушедшего вперед – сигнал для заднего. По истечении часа иду я. Связным. Дальнейший план вырабатываем в зависимости от обстановки. Ну, с богом, как старики говорили… Перегон километров восемьдесят, времени хватит…
Но времени не хватило.
Задержали купейные вагоны. За каждой дверью мог прятаться странный геолог, и Костя подолгу разговаривал с проводницами. Мол, в этом же поезде должны ехать его друзья. Описывал их вскользь – молодые, один светловолосый, другой темнее. Зато допытывался очень упорно: кто садился в вагон на станции Ерофей Павлович? Может, именно те, кто ему нужен?
Пассажиров, следующих из Ерофей Павловича, в купейных вагонах не значилось. Некурящий Семён Гостинцев, отплевываясь, мусоля во рту то и дело гаснущую папиросу, топтался в тамбурах, с нетерпением ожидая возвращения товарища.
Купейные кончились, пошли общие вагоны. И в первом же из них Моргунов увидел хозяина потрёпанного дождевика…
Только один беглый взгляд позволил себе Костя бросить в сторону человека с полевой сумкой. Но то был взгляд фотообъектива. Он запечатлел в памяти всё, что следовало: вздрагивает рука, плотнее прижимая сумку. Язык спотыкается на очередном слове. Чего не уловил взгляд, Костя угадал: напрягаются мышцы, на секунду останавливается дыхание, как при нажатии спускового крючка.
Поезд замедлял ход.
С видом полнейшего безразличия студент прошел мимо. Впереди проводница открывает дверь в тамбур – сейчас будет остановка. Константин последовал за нею, чувствуя, что за ним наблюдают. В тамбуре, прикуривая папиросу, дважды сломал спичку – пальцы непроизвольно сжимались в кулак.
– Карымская? – притворясь беспечным, спросил он проводницу.
Та посмотрела лукаво. Видимо, она была не прочь поболтать:
– Угу… А вы заблудились, что ли? Или потеряли что?
– Проходил по вагонам. Где-то знакомые должны ехать…
– Как же это она не сказала, в каком вагоне? – засмеялась проводница.
– Не «она», сослуживец один, уже пожилой, – даже не пытался подхватить игривую фразу Костя. Но железнодорожница явно намеревалась продолжить беседу именно в таком тоне:
– Рассказывайте! В моем вагоне один такой «сослуживец» от Ерофей Павловича едет…
Колеса загромыхали на стрелках.
Вспомнив, что надо убрать подножку и просигналить фонарем, девушка заторопилась. А в тамбур вошел пассажир в полосатой пижаме – Пряхин. Косясь на проводницу, стоявшую теперь в открытой двери с поднятым фонарем, буркнул:
– Боюсь, что заставил насторожиться. Неудачно получилось…
– Кажется, и на меня обратил внимание, – сознался Костя. – Что делать?
– В Чите будем стоять самое малое полчаса. Надо зайти в милицию, объяснить.
– А здесь?
– Бесполезно. Дежурный милиционер два часа станет созваниваться с начальством. Периферия. Ну, я по перрону пробегу, чтобы лишний раз не показываться. Вашему товарищу все объясню. Разрешите мне пройти, девушка…
Проводница посторонилась и, поворачиваясь к Косте, с насмешливой улыбкой спросила:
– Интересно, какая у вашего пожилого сослуживца причёска?
Пожалуй, это было на руку Косте Моргунову – перебрасываясь шутками с хозяйкой вагона, можно в нём задержаться. До Читы не выпускать парня из вида. Прикуривая папиросу, он ответил так же игриво:
– Такая же, как и у сослуживца в вашем вагоне…
– Скажите! У той коса самая обыкновенная, да у неё и сослуживец другой. Целый день из вагона не вылезает, только что в ресторан сходили пообедать. И вчера чуть не до полночи сидел.
Костя не видел лица собеседницы «геолога», когда проходил по вагону. Он видел только её темно-синий свитер. Но речь шла безусловно о ней.
– А чего же вы разрешаете гостям полуночничать?
– Не разрешишь вам, как же! В Яблоновой у меня два пассажира выходят, так он хочет к нам перебраться.
«Хитёр», – подумал студент.
Поезд тронулся, стал набирать скорость. Девушка плотно затворила дверь, опустила подножку и носком ботинка передвинула защелку. Но уходить не торопилась.
– Вы к своему сослуживцу в соседи перебираться не собираетесь?
– Не зовет, – особо значительно промолвил Костя, на мгновение забыв, что разговор этот – только способ застрять в вагоне. С горестной ужимкой он обвел взглядом тамбур. – Даже в комнату не приглашает, в прихожей держит.
– Вот вредный сослуживец, – притворяясь недогадливой, девушка довольно заулыбалась, на щеках обозначились веселые ямочки. – Вы хоть к нам зайдите погреться. А я фонарь поставлю на место…
Потушив окурок, Костя открыл дверь, пропуская вперед проводницу. И в тот же миг, скользнув взглядом по проходу, увидел широкую спину уходящего человека с кирзовой полевой сумкой на боку. Костя остановился соображая, что предпринять, а тот уже затворял за собой стеклянную дверь на другом конце вагона.
– Одну минуточку, – сказал Костя проводнице, – только предупрежу товарища, что я не отстал от поезда…
Проходя мимо отделения, в котором отсиживался «геолог», почти непроизвольно скосил глаза. Женщина в темно-синем свитере поправляла волосы. Во рту она держала несколько шпилек. Голова была закинута назад. Лица не удалось рассмотреть. На левой нижней полке два очень пожилых пассажира склонились над шашками.
Подходя к первой – стеклянной – двери, студент хотел толкнуть её, когда следующая дверь – в тамбур вагона – приоткрылась и моментально захлопнулась опять. Костя успел заметить всё ту же полевую сумку.
Помедлив, чтобы «геолог» успел пройти через тамбуры и переходный мостик между вагонами, нажал дверную ручку. Громыхание стремительно несущегося поезда оглушило его после тишины вагона. В лицо ударил свежий, холодный воздух. Костя рванулся вперёд, уже догадываясь, что случилось.
Правая дверь тамбура была распахнута настежь. За ней куда-то неслась лязгающая, гремящая темнота. Она неслась так стремительно, что студент отшатнулся и, не веря своей догадке, побежал в следующий вагон.
– Где он? – встретил его в тамбуре этого вагона Семён. – Понимаешь, увидел меня и повернул…
– В тот вагон? – большим пальцем, через плечо показал Костя.
– Ну да. Вы же встретились?…
– Встретились… – засовывая руки в карманы, обескураженно протянул Моргунов и вдруг кинулся обратно. Когда Гостинцев догнал его, Костя держался левой рукой за поручень, прикрываясь правой от ветра. Он старался заглянуть между вагонами, где позванивали, сталкиваясь, буфера, – беглец мог перебраться туда с подножки вагона. Не довольствуясь осмотром, Костя сам проделал это. Потом попытался взобраться на крышу, что не удалось даже при его способностях.
– На такой скорости спрыгнул, а? – развел он руками.
Видимо, только теперь Семён, растерянно наблюдавший за действиями товарища, понял, что произошло.
– С-семён!.. – с ужасом крикнул Костя, когда Гостинцев на мгновение задержался на нижней подножке. – Сем-мён!..
![](i_003.png)
Крик опоздал. Он беспомощно повис в воздухе, покрывая грохот колес. Тот, кого он должен был остановить, успел выпустить поручни и шагнуть туда, где по скатам выемок, по рогатым кустам за кюветами скользили робкие пятна света из окон.
Студент метнулся к стоп-крану, уже протянул руку и… медленно опустил её, не трогая красной рукоятки.
Глава третья
Иван Александрович, понимаете, я подумал, что поезд останавливать нельзя. Он же тогда сразу в сторону, геолог! Ночь же! И Семён тогда ни к чему бы прыгал за ним. Понимаете?…
Пряхин смотрел, как смотрят нормальные люди на сумасшедших.
– Послушайте, что вы такое городите?
– Иван Александрович! – в отчаянии выкрикнул студент, вкладывая в свой возглас бешеное нетерпение быть понятым, страх за жизнь друга, презрение к себе.
– Но ведь это безумие! – выдохнул горный инспектор, начиная верить.
– Надо остановить поезд! – решительно сказал Костя.
– Поздно, – ответил Пряхин. – То, что должно было случиться, уже случилось.
Студент спрятал лицо в липких от пота ладонях, заскрипел зубами. Собеседник положил ему на плечо тяжелую руку.
– Будем надеяться, что ваш товарищ прыгнул удачно. Скоро станция, оттуда позвонят ближайшему обходчику. Или – вышлют дрезину…
– Если… его не найдут?
– То есть, как это?
– Если Семен лежит… раненый в стороне от дороги? Там, где… Ну, он же мог пойти следом за тем…
– Тогда вызовут милицию. Будут искать.
– Вы… – сказал Костя. – Вы посторонний человек. Это же мой друг, Иван Александрович! И я… надо было и мне прыгнуть.
– Только этого и не хватало! Ну, знаете!.. Щенки! Мальчишки!
Пряхин уронил на стол шедшую кругом голову. Да, щенки! Да, мальчишки! Да, уже не поправишь несчастья. Кроме того, они спугнули преступника. Если ещё кто-то более умелый, наблюдал за «геологом», – их оплошность граничила с преступлением.
– Как быть, как исправить промах?
– В четвертом вагоне едет женщина, видимо связанная с ним…
– Гм… Хотите спугнуть и её?
– Нет, но… Следует хотя бы узнать в лицо. Нить всё-таки…
– Хватит! С вашими методами, знаете… – Пряхин сокрушенно махнул рукой. Потом задумался и продолжал, сосредоточенно разглядывая свою трубку: – Но посмотреть надо. Даже необходимо. Кажется, это предпоследнее отделение вагона, считая по ходу поезда?
– Да. Она в тёмно-синем свитере.
– Придётся пойти мне, – тоном, не допускающим возражений, заявил горный инспектор. – Свитер-то и я видел, а вот лицо…
Надев поверх пижамы пиджак, он вышел, заблаговременно протирая очки.
Моргунов молчал, отворотясь к окошку. В стекле тонуло четкое отражение настольной лампочки под оранжевым абажуром. За нею непроглядная ночь. Туда нырнул, чтобы раствориться, растаять в ней, отчаянно-смелый враг, а за ним – такой же отчаянно-смелый, не в пример Косте Моргунову, друг Сенька. Чужие люди не торопясь отправятся на его розыски. Может быть, не найдут и успокоятся, – что им до Семёна Гостинцева, замечательного парня и товарища? И старый друг Моргунов поедет своей дорогой, успокаивая себя, что прыгать следом было бессмысленно, что ничем не поможешь теперь Семёну? Нет, так не будет!
Он лихорадочно перетряхивал рюкзаки, выбрасывая лишнее, когда дверь открылась и горный инспектор пригласил:
– Входите, Люда, входите.
Тоненькая девушка в темно-синем свитере вошла, словно переступая воображаемый высокий порог. В глазах её читались растерянность, испуг. Она с видимым трудом разомкнула губы, чтобы сказать «здравствуйте».
– Знакомьтесь, – сказал Пряхин. – Людмила Раменкова, студентка из Горного. Проходила практику у нас в управлении. Короче: тот тип донёс ей чемодан и помог сесть в вагон. До этого встречала на прииске, когда навещала отца. Не геолог, а буровой мастер, с уголовным прошлым. Там назывался Василий Подкленов. Объяснил, что едет в Москву на курсы. Так?
Девушка кивнула. Пряхин блеснул стеклами очков, кашлянул.
– На прииске никаких секретных объектов, это наверняка. Даже не прииск ещё, а глубокая разведка запасов. Так что надо предполагать другое. Скажем, отсиживался там до поры. Прятался. Заметал след. А Люда ни при чём, конечно. Встретились, поболтали. Одним словом, никакой нити. Оборвалась.
Костя переступил с ноги на ногу, косясь на девушку. Стесняясь спросить без обиняков, решил начать издалека:
– Иван Александрович, а не могло быть…
– Не могло, – сразу же оборвал тот. – Степан Раменков, батька её, всему Приморью известен.
– Так… Прыгать бессмысленно, – наверное, остановка скоро?
Горный инспектор, уже обративший внимание на приготовленный рюкзак, снял очки и раздумчиво поскреб ими подбородок.
– Ясно… Правильно, нельзя оставлять товарища в беде. – Он посмотрел на часы, аккуратно защёлкнул крышку. – В Дарасуне будем минут через пять – десять…
– Иван Александрович, насчет наших вещей звякните в Москве, телефон на газете записан. А плащ этот и прочее сдать придётся. Куда следует. Я поеду с дрезиной. И – стану искать, если Семёна не окажется на месте прыжка.
– Очень нехорошо вышло. Щуку толкнули в воду, позволили товарищу чёрт знает что выкинуть, – мрачно говорил Пряхин, раскуривая трубку, и вдруг так ударил ею по столу, что брызнули перемешанные с пеплом искры: – Вы же здесь в трёх соснах заблудитесь. Тайга. Эх!
Отчаянно всплеснув руками, он выдернул из-под матраца брюки и стал надевать их поверх пижамных. Прыгая на одной ноге, волоча левую брючину по полу, заговорил сбивчиво:
– Люда, сообщишь в министерство, что я задерживаюсь. Ох, надо было подтяжки сначала!.. Пусть никому не передают путевку… Чемоданы сдашь в камеру хранения. Тьфу!.. Ступай, я пижамные штаны забыл снять… Ступай, ну!..
Девушка покорно захлопнула за собой дверь. Пряхин тяжело опустился на постель, стащил только что надетые брюки и начал освобождаться от пижамы.
– Может, я без вас обойдусь? – робко спросил Костя.
Горный инспектор только взглянул на него пренебрежительно. Пристёгивая к брюкам подтяжки, вытер локтем потный лоб.
– Уже обошлись раз, – сказал он наконец. – Лучше возьмите из моего чемодана продукты, – могут пригодиться. Плащ, обойму и всё прочее – тоже. Только заверните в газеты и сами не шибко лапайте…
Позади оранжевого абажура в стекле замелькали более яркие огни. Колеса начали жестче спотыкаться на стыках. Пассажирский № 41 прибывал на станцию Дарасун.
– Стоит минуту, – предупредил Пряхин.
Может быть, поезд и простоял минуту, но Косте Моргунову показалось, что он только замедлил ход.
Они провожали глазами хвостовые огни поезда, когда по пустынной платформе защелкали каблуки. Свет фонаря упал на отливающий металлическим блеском тёмный шёлковый плащ.
– Люда? Отстала от поезда? – испуганно вскрикнул горный инспектор.
Она опустила на перрон маленький чемодан.
– Я не отстала, Иван Александрович! Я подумала, что могу помочь вам. Я ведь лучше всех знаю его в лицо… И вообще… А насчет вашей путевки можно телеграфировать…
Девушка явно смущалась.
– Ты определенно сошла с ума! – схватился за голову Пряхин. – Ну, что мы с тобой делать будем? Семьдесят третий придет только через четыре часа…
– Иван Александрович, я никуда не поеду. Я должна с вами. Ведь я тоже виновата…
– В чем ты виновата? Ересь! Говорить смешно.
Взмахивая руками, Пряхин бегал вокруг девушки. Людмила умоляюще подняла свои продолговатые глаза на Костю, и тот не выдержал:
– Иван Александрович, нам следует торопиться. Время идёт же! А товарища придётся взять, не бросать же её здесь, раз так получилось. Опасно. Чего доброго, тот субчик решит на станцию заглянуть.
Пряхин приостановился, раздумывая.
– Чёрт знает что такое! При первом удобном случае я засуну тебя в поезд, – слышишь? – опять набросился он на девушку. – И чтобы без разговоров. А сейчас…
Он побежал к станционным постройкам. Наступившее молчание нарушила Люда.
– Я вам очень благодарна, товарищ. Получилось так, что вы имеете полное право меня подозревать, я понимаю. Поэтому я очень-очень вам благодарна.
Костя невольно усмехнулся: новая знакомая изъяснялась воистину с женской непоследовательностью. Пойми попробуй, за что она благодарит? За то, что он подозревает её, что ли?
– Перестаньте, Люда! – успокоил он. – Иван Александрович прав: на лбу не написано. И никто вас не подозревает, честное слово!
Возвратился запыхавшийся горный инспектор. Вытирая лысину, объявил:
– В 20.21 пройдет семьдесят четвертый Хабаровский, семьдесят третий из Карымской отправится в 20.40… Чёрт, как не везёт!
– Вы думаете…
– Не думаю, знаю! Расписание!
– При чем оно?
– При том, что из Карымской можно уехать прежде, чем мы туда доберёмся. С дежурным я говорил. Относительно вашего товарища уже звонят на Туринский. Ну, а что касается этого Подкленова…
– Надо предупредить по линии. Есть же тут милиция?…
Пряхин постучал по лбу костяшками пальцев.
– Соображать надо. Скажете, что из поезда выпрыгнул человек? Да? И за ним следом – второй? И что поэтому все мы вылезли в Дарасуне? Не представляю, что подумают, но задержат до выяснения обязательно.
– А тем временем Семён… – начал Костя.
– Тем временем, если на полотне никого не найдут, мы сможем что-нибудь предпринять сами. Во всяком случае, попытаемся.
Пряхин посмотрел на часы, как всегда с треском захлопнул крышку.
– Как будем добираться? Ждать семьдесят четвёртого и шагать потом назад от Карымской или не ждать, а идти отсюда пешком? По времени одно на одно выйдет.
– Пешком, не к чему ждать, – подхватил Костя и вдруг осёкся, остановив взгляд на лакированных босоножках Люды. – Впрочем, если по времени одно на одно…
Девушка угадала причину его нерешительности.
– Обо мне, пожалуйста, не беспокойтесь. У меня разряд по гимнастике, а во-вторых, – резиновые сапоги в чемодане.
– До рассвета мы всё равно беспомощны, как слепые котята. А к рассвету любым способом поспеем туда добраться, – уверил Пряхин.
По его словам, до Карымской было около тридцати километров. Где-то, примерно на половине этого расстояния, от пассажирского поезда № 41 оторвался и покатился по откосу сначала человек с кирзовой полевой сумкой, потом – Семен Гостинцев.
Та тьма, что из окон вагона казалась живой, мчащейся не разбирая дороги, теперь пугала своей мёртвой неподвижностью. Двумя стенами подступала она к железнодорожному полотну, оставляя только один путь – вперед. Этот единственный путь показывали рельсы, накатанные до блеска.
Шедший впереди Иван Александрович Пряхин негодовал, что позволил втравить себя в эту авантюру. Есть специальные органы, подготовленные, опытные. Это – их дело. А Иван Пряхин – серьёзный человек! – связался с мальчишками и помог это дело испортить. Правда, всё случилось так скоропалительно, что на раздумья почти не оставалось времени, но от этого не легче теперь.
Нахохлившийся Моргунов ненавидел себя лютой ненавистью: не прыгнул вслед за Семеном, оставил друга одного против вооруженного преступника! Духу не хватило выпрыгнуть!..
Время от времени мужчины перебрасывались словом-двумя. Людмила отмалчивалась, на вопросы отвечала невразумительно. Впрочем, оба понимали ее состояние. И даже Костя избегал с нею заговаривать: пусть перекипит, успокоится.
Начинало светать, когда позади остался полустанок Туринский. Полотно пересекала хорошо накатанная автомобильная дорога. Уже можно было рассмотреть узорчатые следы, оставленные шинами на влажном песке за деревянным настилом. Шлагбаумы, словно камуфлированные по-зимнему стволы зениток, целились в небо.
– Километров десяток отмахали, – сообщил Пряхин и, сняв шляпу, вытер платком лысину.
Дважды проносились бесконечно длинные товарные поезда, задолго до появления извещая о себе гудением рельс, подхватываемым говорливым эхом. Пассажирский № 74 нагнал далеко за шлагбаумом. Подмигнул ещё непогашенным красным фонарем в хвосте, расстелил плотный белёсый дым по травам.
Когда дым разнесло, все трое увидели впереди сидящего за кюветом человека. Он поднялся им навстречу.
– Семён! – тихо произнес Костя, узнавая товарища, а затем заорал: – Сенька! Живой? Сенька, черт тебя задери!..
Когда Костя успокоился, а Иван Александрович выложил Гостинцеву весь свой запас гневных слов, Люда Раменкова спросила дрогнувшим голосом:
– А… Василий?
Семен не сразу догадался, о ком спрашивает незнакомая девушка, пожал плечами.
Прыгая, он основательно шмякнулся о скат насыпи, ободрал руку, висок. Ночь, ни зги не видать. Что он мог сделать? Вспомнил, что у того – оружие, и крадучись прошел километра три в сторону, противоположную движению поезда. Безрезультатно, конечно. С час тому назад видел из кустов дрезину, проскочившую в направлении Хабаровска. И, конечно, поезда. Больше ничего и никого не видел.
– Так, понятно! – резюмировал его рассказ Пряхин. – Могу помириться с тем, что вам наплевать на потерю нашего – он показал жестом на себя и Люду – времени, на наше беспокойство за вашу жизнь. Хорошо, что хорошо кончается. Хотя бы – относительно. К сожалению, наша дурацкая игра в Натов Пинкертонов кончилась плохо. Очень плохо. Вынудили человека спрыгнуть с поезда, а такие прыжки нормальные люди, – он насмешливо повел бровью, – ради развлечения не делают. Были, следовательно, основания. А теперь – ищи ветра в поле!
Костя Моргунов, переступив с ноги на ногу, сказал неуверенно:
– Иван Александрович, раз уже так случилось. Может, найдём какие-нибудь следы?…
– Хм… Впрочем, для нас безразлично, к какой станции направимся. Пойдёмте. Как вы считаете, далеко отсюда он спрыгнул?
– С километр примерно… – подумав, сказал Семён.
Иван Александрович засопел, раскуривая трубку:
– Восемь глаз всё-таки. Должны заметить, где он приземлился – человек, не комок бумаги. Какой ни будь ловкий…
Балласт на полотне был аккуратно выровнен, бровки присыпаны песком. Где-то вблизи, параллельно железной дороге, проходила автомобильная. Ею пользовались и редкие пешеходы. Поэтому следов на песке почти не встречалось. Тем не менее два или три раза всех четверых заставляли насторожиться то смятая трава на скате насыпи, то отпечаток сапога, оставленный обходчиком.
Но вот Костя, незаметно для себя вырвавшийся вперёд, предостерегающе поднял руку. Подошли остальные, сгрудились у него за спиной.
– Похоже, что тут, – мотнул головой студент, обращая внимание товарищей на песок, взрытый и как бы приглаженный дальше, точно к откосу протащили волоком тяжелый мешок.
Иван Александрович протер очки, шагнул вперёд, нагнулся. На его ладони лежала чёрная пиджачная пуговица.
– Пох-хоже, – только тогда согласился он.
Трава на откосе была выкошена, жесткая отава не сохранила следов. Зато внизу, у кювета, ясно различалось место, где сидел или лежал кто-то, основательно примяв даже эту жесткую отаву. Тут уже Костя Моргунов с показным равнодушием поднял одну, потом другую вычиркнутые спички. Но и наблюдательному Пряхину опять повезло: он углядел что-то на той стороне кювета и через мгновение осторожно выпутывал из кустика медуницы окурок «Беломорканала».
– Совсем свежий, – констатировал он. – Ясно одно: человек, сломавший при прыжке руку или ногу, не стал бы раскуривать да швырять окурки через кювет. Как видно, имеется опыт в соскакивании с поездов. Вопрос в том, куда он двинулся после…
– Тоже ясно. Ближайший многонаселенный пункт – Чита, – ввернул Костя.
– Не вмешивайтесь, пожалуйста. Чита одна, но дорог к ней много. Уверен, что он не пошел по шпалам – слишком удобные условия для собачьего поиска. Справа есть автодорога, которую мы пересекали на переезде. Это один путь. Слева течет Ингода. По ней можно добраться до Читы катером. Полагаю, что оба пути ему известны, но какой из двух он выбрал?…
Семен только пожал плечами. Зато Костя, немного рисуясь, постучал мундштуком по лакированной коже портсигара и сказал тоном человека, уверенного в своей непогрешимости:
– Дорогой Иван Александрович, именно из тех самых соображений, из-за которых он не пошел по шпалам, он пошел по реке. На воде не остается следов.
– Может быть, вы и правы. Но у нас нет гарантии, что он не выбрал сухопутную дорогу. Нету, – понимаете?
Костя качнул головой, не соглашаясь:
– Если вспомнить опергруппу и собаку, станет понятно, что преступник будет избегать торных дорог. Знает, что за ним идут по следам. Наше неудачное вмешательство могло ещё раз убедить в этом. Значит, – будет избегать свидетелей, встреч. А на реке можно украсть лодку и под видом рыбака плыть…
– Куда?
– В Читу, конечно!
– Хотел бы я посмотреть, как это у вас выйдет.
– Очень просто. Вырежет удилище, привяжет нитку для вида и поплывет…
– Куда? – я вас спрашиваю.
– Я уже сказал – в Читу.
– А с каких пор Ингода повернула вспять?
– Позвольте, вы же говорили сами… – смешался студент.
– Я говорил – катером. Но на катере тоже люди, тоже свидетели. А на лодочке против течения недалеко уплывёшь…
Костя обиженно отвернулся.
– На безусловную правильность своих выводов я не претендую, – продолжал Иван Александрович, – но думается, что следует хотя бы попытаться проверить обе дороги. Как это сделать практически? Гм!.. Видимо, придётся разделиться на две партии.
– Тогда можно мне с вами, Иван Александрович? – впервые подала реплику Людмила.
– Гм… Не вижу, почему бы нельзя. А впрочем, более целесообразна, конечно, такая расстановка сил, при которой группы будут примерно равноценными. Как считаете, скубенты? Не исключено, что одна из групп встретится с ним. Или потребуется совершать какие-нибудь эквилибристические штуки, вроде прыжков с поезда? Пожалуй, я уже тяжеловат для такого. А ты, так сказать, легковата…
Люда понурилась, но зато Костя Моргунов посмотрел на горного инспектора уже без тени неприязни или обиды.
– Так вот, друзья! – решил Пряхин. – Предлагается, чтобы каждую группу возглавлял, – он сделал паузу и повторил, подчеркивая, – возглавлял один из вас. Придаются связные – я или Люда. План операции сводится к тому, чтобы попытаться напасть на след того парня. Напав на след, – «взять на узёрку», как говорят охотники, но отнюдь не обнаруживая себя. Висеть на хвосте до первой возможности передать в надлежащие руки. Любым способом. Скажем, устроить драку, чтобы привлечь милицию. Обвинить в краже бумажника, потребовать обыска. Что угодно. Цель оправдывает средства. В случае, если это удается, связной не вмешивается, а спешит в зал ожидания при вокзале Чита-1. Это пункт сбора. Получив от связного известие, все подключаются к товарищу, осуществляющему главную часть операции. Вот так. Если кто-либо имеет предложить лучшее…
– У меня нет, – сказал Гостинцев. – Но не мешало бы уточнить кое-что. Например, что делать, если он обнаружит слежку?
– Неужели непонятно? – усмехнулся Костя. – Придётся следить, вопреки его желанию, только не держись на расстоянии пистолетного выстрела. А как только обстоятельства не позволят ему действовать пистолетом, – проведешь операцию задержания. Или это сделает Иван Александрович, пока ты отвлекаешь на себя внимание объекта.
– Да я не об этом, Костя! Представь, он заметил, что за ним следят, и отвернул в тайгу. Это же как иголка в стог сена. У него, наверное, есть карта…
– Но нет компаса, Сеня! Ты позабыл об этом!
– Не имеет значения. Тогда засечете место, где наверняка остался его след, и вызовете служебную собаку. Мы в таком случае бессильны. Честно говоря, нам следовало с этого начинать, не кустарничать, но… боязнь потерять время… – развел Пряхин руками.
– Раз у него только две дороги, – мы в выигрышном положении, – сказал Семен. – Можем идти прямо, а ему необходимо вилять, прятаться, пережидать.
Пряхин загремел неполным коробком спичек.
– Будете тянуть жребий, ребята. Тот, кто вытянет длинную спичку, – река. Короткая – дорога.
– Добро. – Костя вытянул спичку с целой головкой и усмехнулся. – Река! Мне везёт, – уверен, что он пошёл по реке!
– Поживем – увидим, – пожал плечами Иван Александрович.
– Так будем расходиться? – спросил Моргунов.
– Да, только надо решить, кто с кем. Того, кто пойдет с Людой, я должен хоть примерно ориентировать, познакомить с географией, так сказать…
– Я готов, пожалуйста! Не мешало хотя бы примитивную карту набросать, – полез за блокнотом и авторучкой Костя.
– А почему ты берешь эти трудности на себя? – иронизируя, поинтересовался Семён. – Мне кажется, что там, где все – вопрос случая, такие вещи тоже следует решать жеребьёвкой.
– Нет, зачем же… – запротестовал Костя. – Я думаю, что сумею разобраться, если Иван Александрович в самых относительных чертах даже…
– Присоединяюсь к Гостинцеву, – перебил Пряхин и, вытащив из коробка еще две спички, обломал у одной головку. – Короткая – я, длинная – Люда. Командиры соединений, прошу!
– К чему это, Иван Александрович?
– Тяните, тяните!
Костя пожал плечами, почему-то взглянув при этом на девушку и только потом на спички; зажатые в пухлом кулаке Пряхина. Поколебавшись, потянул.
– Вам повезло, – сказал горный инспектор. – Я эти места, как свои пять пальцев, знаю. Слушайте, что вам посоветую, Семён…
Костя легонько тронул его за плечо:
– Ладно, Иван Александрович! Идите с ним. Я прекрасно ориентируюсь на любой местности…
– Довольно, Костя! – обозлился Семён. Он-то знал истинную причину Костиного благородства. – Хватит, ей-богу! Будет, как решено жребием.
Костя сверкнул глазами и отошел.
Горный инспектор говорил между тем Семёну:
– Дорога идет параллельно железной, как вы знаете. В стороны – только тропы, по-моему. Так что объяснять особенно нечего; на реке было бы сложнее. Берегите девушку. Черт её угораздил впутаться в это дело! А упряма в отца, не отступится теперь!
– Не беспокойтесь, Иван Александрович!
– Вряд ли получится, но – что сделаешь? Да, деньги у вас есть? Смотрите, а то дам: жена мне выделила на покупку заказного ружья. Документы? Чуть не забыл: надо нам его вещи поделить – так сказать, вещественные доказательства всё-таки… Могут понадобиться.
Костя не вмешивался ни в разговор, ни в раздел «улик». Он присел на скат насыпи.
Поделив на две примерно равные части запас своих пирожков и плюшек, Пряхин заставил Семёна уложить в рюкзак «долю группы».
– Кажется, всё! – объявил он. – Прощаемся, друзья!
Тогда Костя отвел друга в сторону и, глядя в землю, сказал:
– Слушай, не по характеру мне напарник. Больно много на себя берёт. Не сладим, боюсь. Шёл бы всё-таки с ним ты, – а, Сеня?
– Стыдно, Костя! – сурово ответил ему Гостинцев. – Ведь мы не в игрушки играем.
Константин насупился было, потом вдруг решительно вскинул голову:
– Верно, виноват. Не сердись!
Улыбаясь, Семён протянул ему руку.
– На рожон особенно не лезьте, – напутствовал горный инспектор «сухопутную группу», а потом крикнул вдогонку: – Ни пера ни пуха!
– Идите к чёрту! – невольно улыбнувшись на это традиционное пожелание, отозвалась Люда.
– Тронемся? – спросил Костя.
– Пора. Вон по той разложине отвернём.
Перепрыгнув через кювет, студент обернулся: ни Люды, ни Семёна не было видно. Тайга, поднимавшаяся сплошной темно-зелёной стеной, уже скрыла их.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?