Текст книги "Колокола тревог"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kolokola-trevog-105050.jpg)
Автор книги: Анатолий Терещенко
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
В связи с этим провалившийся в результате предательства наш ценнейший агент в ЦРУ Олдрич Хейзэн Эймс, проработавший около 10 лет на КГБ под псевдонимом «Колокол» вспоминал, что глаза и уши американской разведки были везде. Агенты ЦРУ проникали на многие участки советской системы: КГБ, ГРУ, Кремль, научно-исследовательские институты… Не просто проникали в разведслужбы Советского Союза и стран Варшавского договора, но и «в гигантских масштабах манипулировали ими».
Следует заметить, что от этого «эймсовского» удара нашей разведки ЦРУ не может оправиться до сих пор.
Автору, как руководителю первичного чекистского звена в системе центрального аппарата КГБ доводилось слушать от оперативного состава много зрелых вопросов: почему не внедряются компьютеры для анализа оперативной обстановки?
Остро ставились вопросы: почему не применяются «детекторы лжи»? Почему запрещают работать против партийного чиновничества? Почему Ю.В. Андропов не вводит Службу собственной безопасности в системе КГБ? Зачем эти облавы?
В этой связи вспоминается случай, рассказанный автору этой книги начальником КП ГРУ капитаном 1 – го ранга В.И. Вилюковым. Когда один из офицеров Командного пункта ГРУ был задержан «летучим патрулем», которые наводнили Москву в 1983 году по указанию Ю.В. Андропова с целью выявления в рабочее время нарушителей трудовой дисциплины.
Выяснилось, что после суточного дежурства он с товарищами по дежурной смене зашел в кафе пообедать и отметить день рождения одного из них. С учетом политического характера проводимой кампании, которая контролировалась «на самом верху», офицер как дисциплинированный подчиненный доложил о происшествии своему непосредственному начальнику.
Начальник ГРУ генерал армии П.И. Ивашутин внимательно выслушал доклад офицера и задал ему несколько вопросов по личности провинившегося. После данной положительной характеристики спросил:
– А вы, товарищ Вилюков, посещали когда-нибудь с друзьями рестораны?
На утвердительный ответ офицера он резюмировал:
– Хорошо работает офицер? Так пусть и работает. А кампании так и останутся кампаниями…Они скоротечны…
Смело высказался начальник ГРУ Генштаба по поводу очередных глупостей властей.
Много было всяких кампаний: власти обещали перегнать США по промышленному производству; построить коммунизм к 80-ым годам; решить жилищную проблему и т. д. и т. п. Но до сих пор государство не может обеспечить фронтовиков приличным жильем, хотя не раз обещало, особенно перед выборами. Вопросы, вопросы, вопросы…Они были горячими, потому что являлись злободневными. Ответов мы тогда в 70-80-е годы так и не получили. Ждем-с и сегодня.
Это все колокольные звоны!
* * *
Андропов, а не Горбачев первым ввел в обиход понятие «перестройка». Суть его новаторского подхода в политикоэкономической ситуации государства описал А.Н. Яковлев, который был уже в верхних властных структурах. Он в своей книге «Омут памяти. Сумерки» отмечал:
«План Андропова по «спасению социализма», если судить по его высказываниям, состоял в следующем: в стране вводится железная дисциплина сверху донизу, координировано идет разгром инакомыслия, ужесточается борьба с коррупцией и заевшейся номенклатурой; под строгим контролем происходит умеренное перераспределение благ сверху вниз; проводится партийная чистка. Убираются из номенклатуры все, кто неугоден КГБ».
Меня, например, поразило его предложение «О лицах, представляющих особую опасность для государства в условиях военного времени. Андропов заранее готовил списки для ареста и лагерей».
Верить Яковлеву можно с натяжкой, но, с другой стороны, в ряде СМИ на Западе в 1982 году, после избрания Андропова генсеком, отмечалось, что он по настоящему «либерал», человек с «прозападным уклоном».
Этот материал подавался в журналах: 15 ноября в «Шпигеле», 19-го в «Цайте» и 21 – го в «Ньюсуик». Бросается в глаза слишком быстрая смена векторов: вчера на посту председателя он – «монстр», «душитель свободы», «красный палач», «жестокий кэгэбэшник», а сегодня в должности генсека – «демократ», «либерально настроенная личность», «адекватен», «способен перестроиться» и прочее.
Но вот ельцинский архивариус Р.Г. Пихоя утверждает, что «слухи об Андропове», как «просвещенном диктаторе, нечуждом западных ценностей» стали распространятся на Западе, по меньшей мере «с начала 1 982 г…»
Выходит, знали заранее, кто будет очередным генсеком, и готовили ему новый имидж.
Западник Г.А. Арбатов, являвшийся помощником Ю.В. Андропова, входивший даже в семьи Киссинджера и Буша старшего, признавался, что, благодаря ему, Ю.В. Андропов «так быстро отмылся от Лубянки… Это я, со своей международной репутацией создал ему реноме на Западе, да и у нас».
Наверное, он и такие же ему подобные из окружения генсека Андропова, предлагали идею многоукладной рыночной экономики, децентрализации советского общества и раздела СССР на 41 штат по образу и подобию США, что непременно вело бы к разрушению единого государства.
И.А. Вольский вспоминал:
«Как-то генсек меня вызвал: «Давайте кончать с национальным делением страны. Представьте соображения об организации в Советском союзе штатов на основе численности населения, производственной целесообразности, и чтобы образующая нация была погашена.
Нарисуйте новую карту СССР».
Как понимать слова Андропова о том, чтобы в России «образующая нация была погашена?» Наверное, дабы не было упоминания самого понятия – русский. В связи с этим автору пришлось обратиться к творчеству великого русского философа Николая Александровича Бердяева, чтобы найти ответ на вопрос: что же за народ русские в его понимании? Вот довольно глубокие ответы ученого и публициста:
«Русский никогда не чувствует себя организатором, он привык быть организуемым;
– в типичной русской душе есть много простоты, прямоты и бесхитростности. Ей чужда всякая аффектация, всякий взвинченный пафос, всякий аристократический гонор, всякий жест. Это душа – легко опускающаяся и грешащая, кающаяся и до болезненности сознающая свое ничтожество перед лицом Божьим;
– русский народ как будто бы хочет не столько свободного государства, свободы в государстве, сколько свободы от государства, свободы от забот в земном устройстве. Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в делах государственных. Он всегда ждет жениха, мужа, властелина;
– в русском человеке так мало подтянутости, организованности души, закала личности… В самых высших своих проявлениях русская душа – странническая, ищущая града не здешнего и ждущая его сошествия с неба;
– русский народ – самый аполитический народ, никогда не умевший устраивать свою землю;
– в русском народе поистине есть свобода духа, которая дается лишь тому, кто не слишком поглощен жаждой земной прибыли и земного благоустройства;
– русский народ – народ государственный, он покорно согласен быть материалом для создания мирового государства, и он же склонен к бунту, к вольнице, к анархии;
– русский человек может бесконечно много терпеть и выносить. Он прошел школу смирения. Он легко поддается соблазнам и не выдерживает соблазна легкой наживы;
– русская доброта часто бывает русской бесхарактерностью, слабоволием, пассивностью, боязнью страдания…»
Да простит меня читатель за длинный перечень бердяевских формулировок.
До недавнего времени тоже делалось многое для того, чтобы русская нация, или как ее стыдливо называют «титульная», была «погашена», выражаясь андроповским языком. Разве такого рода русофобия не обидна для русских людей?
Но не надо забывать чиновникам, стоящим с кнутом над народной толпой, что русские обладают удивительным сплавом расслабленной, мягкой, всеобъемлющей доброты и нежности с крайней жестокостью во время бунтов, причем с переходом от одного к другому периодам развития страны стремительно, даже молниеносно.
* * *
Подведение жизненных итогов у Юрия Владимировича было тяжелым и трагичным. Как говорится: «Не человек гонит, а время. Не время проходит, а мы проходим через годы. Мы не живем, а дни провожаем». А они, эти дни, мелькают, как окна проходящего вблизи нас пассажирского экспресса. Из них складывается сама жизнь.
Как писал Е.И. Чазов:
«Ю.В. Андропов, последние шестнадцать лет, страдал почечной недостаточностью, а точнее, выражаясь медицинской терминологией, как это было сказано в медицинском заключении – интерстициальным нефритом, нефросклерозом, вторичной гипертонией, сахарным диабетом, осложнившейся почечной недостаточностью».
Как видите, целый букет болезней, но он сумел дожить почти до 70-ти лет. Однако были, данные свидетелей, обнародовавшие после смерти Андропова свои наблюдения и признания, а также другие факторы, негативно повлиявшие на состояние здоровья и кончину Юрия Владимировича.
В 1969 году он вместе с А.Н. Косыгиным вылетал на похороны лидера вьетнамских коммунистов Хо Ши Мина в Ханой. На обратном пути была сделана остановка в Пекине. После возвращения в Москву, Юрий Владимирович занемог. Его положили в ЦКБ. Пройдя курс лечения, по данным журналиста Д. Макарова, со ссылкой на слова «высокопоставленного генерала КГБ», Андропов заявил в своем узком кругу:
«Китайцы меня чем-то отравили».
По утверждению того же самого журналиста, Ю.В. Андропов совершил в конце 1976 года тайную поездку в Афганистан. В своей статье журналист передает воспоминания В.М. Чебрикова:
«Когда мы провожали его в Москве в аэропорту, он легко вбежал по трапу в самолет. Вернувшись через несколько дней обратно, он не мог даже самостоятельно сойти с трапа вниз. Его спускали на носилках и прямо из аэропорта увезли в ЦКБ… Это была вирусная инфекция – нечто вроде ветрянки. Только особой формы.
Болезнь Андропова поначалу окружили глубокой тайной даже для высшего руководства КГБ».
А вот что рассказывал Владимир Пирожков:
«Когда Андропов вернулся из Кабула, я несколько раз пытался с ним встретиться, но всякий раз мне говорили, что Ю.В. очень занят. Это удалось мне только через две недели. Он все еще находился в ЦКБ, но ему уже разрешили гулять…
В парке около двухэтажного особняка, где всегда лечился Андропов… мы с ним и встретились…
Если бы я заранее не знал, что передо мной Ю.В., я бы его не узнал: все лицо его было покрыто какой-то ужасной коростой. Передвигался он с большим трудом».
Но врачам удалось победить эту болезнь. А вот другая, связанная с заболеванием почек, давала о себе знать с каждым месяцем все больше и больше. Со слов Е.И. Чазова:
«В начале 1983 года произошло то, чего мы давно боялись. У Андропова полностью перестали функционировать почки. В организме катастрофически стало нарастать содержание токсичных веществ… С тяжелым чувством, понимая всю безысходность, ведущие наши специалисты – академик медицины Н.А. Лопаткин, профессор Г.П. Кулаков и другие – вместе с нами приняли решение начать использование искусственной почки… Мы вынуждены были перейти на проведение гемодиализа – периодическое очищение крови от шлаков, которые почти не выводились из организма.
Несмотря на все кардинальные процедуры улучшения здоровья не отмечалось. Встал естественный в данной ситуации вопрос о пересадке донорской почки, но прибывший специалист из США доктор Альберт Рубин не советовал проводить операцию из-за слабости организма пациента».
Как могло случиться, что здоровье первого лица государства доверили подданному той страны, глава которой был крайне враждебно настроен к СССР? На этот вопрос ни в книге Е.И. Чазова «Здоровье и власть», ни в объяснениях руководителя КГБ СССР В.М.Чебрикова вразумительных ответов нет, как и не было ответа, отчего все же умер Ю.В. Андропов.
Александр Островский своей книге «Кто поставил Горбачева?» подробно исследует хитросплетения в кремлевской медицине. Освещая роль лейб-медика Е.И. Чазова, он говорит о «непонятном лечении».
Дело в том, что Ю.В. Андропов в конце сентября 1983 года отдыхал в Крыму, откуда приехал с обширной флегмоной на спине. Со слов Е.И. Чазова он там простудился. Но причем простуда и флегмона? Автор имел некоторое отношение к медицине в армии после окончания учебного медико-санитарного батальона 41 ТД служил в ПМП санинструктором. Даже эти первичные лекарские знания позволяли знать и лечить у солдат фурункулы, абсцессы, карбункулы и флегмоны. Так вот флегмона – это гнойное воспаление клетчатки, возникающее через проникновения в нее микроорганизмов в результате заражения. За – ра – же – ни – я!
1 октября Ю.В. Андропова доставили в Москву и госпитализировали в ЦКБ. Ходить он уже не мог.
В своей книге «Здоровье и власть» Е.И.Чазов писал:
«Мы привлекли к лечению Андропова все лучшие силы советской медицины. Однако состояние постепенно ухудшалось – нарастала слабость, он опять перестал ходить, рана так и не заживала. Нам все труднее и труднее было бороться с интоксикацией».
Но в другой книге «Рок», вышедшей в 2000 году, он вдруг меняет свои версии в воспоминаниях:
«В связи с простудой у него развился абсцесс, который оперировал академик В.Д. Федоров. К сожалению, организм потерял сопротивляемость и ликвидировать гнойный процесс не удалось».
Но позвольте, «абсцесс» и «флегмона» – это разные воспалительные процессы и разницу между ними академик Е.И. Чазов хорошо знал. Тогда получается, он сознательно исказил данные о характере заболевания генсека? Наверное, чтобы обелить медицину.
А вот еще одно признание Е.И. Чазова в интерпретации Е. Жирнова:
«Погиб он (Андропов – авт.) нелепо. Я себя ругаю, что не уследил. У него на спине образовался гнойник. И он не заживал. И начался сепсис, заражение крови, от которого он, в конце концов, и погиб».
Тогда что же получается? Медицинское заключение о причинах смерти в феврале 1984 года Ю.В. Андропова было сфальсифицировано с целью сокрытия правды. Генсек умер не от почечной недостаточности, а от заражения крови.
Но это уже не подходит под определение «халатность». Такое объяснение трудно назвать непрофессионализмом. У любого здравомыслящего человека невольно возникает вопрос о преступлении.
В ноябре 1983 года в окружении Ю.В. Андропова возникли подозрения, что ухудшение его здоровья имеет искусственный характер. На имя председателя КГБ В.М.Чебрикова пришло письмо, подписанное двумя сотрудниками Комитета, указывающими на недостатки в лечении Андропова. Шеф КГБ вызвал Чазова. Доктор вспоминал:
«Чебриков был явно смущен, растерян и не знал, как начать разговор. Думаю, что сыграло роль то, что он знал уровень наших отношений с Андроповым.
«Знаете, Евгений Иванович, – заявил глава КГБ, – я получил официальное письмо от сотрудников КГБ, в котором они пишут о недостатках в лечении Андропова и требуют моего вмешательства в обеспечение процесса лечения».
И он показал мне письмо, которое, к моему удивлению, было подписано людьми, совсем недавно высказывавшими восхищение тем, что нам удалось так долго сохранить работоспособность Андропова».
Одним из авторов этого письма был начальник охранного главка «девятки» – генерал Ю.С. Плеханов.
И дальше Чазов продолжает в своей книге «Здоровье и власть»:
«Видимо, где-то внутри у него (Чебрикова – авт.) появилось сожаление, что он поднял вопрос о письме. Кто знает, а может быть, я изменю своим принципам и сделаю достоянием всех членов Политбюро и ЦК тот факт, который знали очень немногие, в частности он и я, что дни Андропова сочтены».
Получается, что в середине октября 1983 года В.М. Чебриков уже знал, что генсек – не жилец. Посвятить в эту истину его мог только Е.И. Чазов.
Что должен был сделать шеф КГБ, получив такую информацию?
Немедленно поставить в известность всех членов Политбюро или К.У.Черненко; потребовать срочного проведения консилиума; организовать оперативное изучение этой проблемы, ведь речь шла о главе государства.
Но что мы видим? В.М. Чебриков не только предпочел сохранить в тайне это письмо от руководителей партии и государства, но и отверг возможность привлечения к решению вопроса о судьбе генсека других специалистов.
Чебриков заметил:
«Считайте, что этого разговора не было, а письмо я уничтожу. И еще: ничего не говорите Андропову».
И он не боялся, так как знал, что оно не было зарегистрировано, а Плеханов передал его из рук в руки. Из этого вытекает, что Чебриков совершил преступление – злоупотребление служебным положением и фактически отдал судьбу Андропова в руки Чазова.
Вот такими категориями формальной логики рассуждал профессиональный историк, доктор исторических наук, публицист и писатель Александр Владимирович Островский.
2 декабря 1983 года неожиданно и внепланово лег в ЦКБ на «диспансеризацию» М.С. Горбачев и имел с Ю.В. Андроповым две последние, относительно продолжительные встречи. Говорили об изменениях в Политбюро и предстоящем пленуме.
В середине декабря на беседу с генсеком был приглашен Е.К. Лигачев. В своей книге «Предостережение» он вспоминал:
«Палата выглядела скромно: кровать, рядом с ней несколько медицинских приборов, капельница на кронштейне. А у стены – маленький столик, за которым сидел какой-то человек. В первый момент я не понял, что это Андропов.
Юрий Владимирович был одет не столько по-больничному, сколько по домашнему – в нательную рубашку и полосатые пижамные брюки».
24 декабря у Юрия Владимировича присутствовал его помощник А.И. Вольский с целью забрать, направленные ранее, тезисы выступления генсека на очередном Пленуме. Андропов внес в них два дополнения. Вот они:
«Товарищи, члены ЦК КПСС, по известным причинам я не могу принимать в данный период активное участие в руководстве Политбюро и Секретариатом ЦК КПСС. Считал бы необходимым быть перед вами честным: этот период может затянуться. В связи с этим просил бы Пленум рассмотреть вопрос и поручить ведение Политбюро и Секретариата ЦК товарищу Горбачеву Михаилу Сергеевичу…
Когда я пришел на Пленум, эти тезисы, или, как их тогда «деликатно» называли, «текст речи», раздавали его участникам. Получив текст на руки, я вдруг с ужасом обнаружил, что там нет последнего абзаца…
Я попытался что-то выяснить, получить, какое-то объяснение, но все кончилось тем, что мне было прямо сказано: не лезь не в свое дело».
Из этого события можно сделать вывод, что любимчика Ю.В. Андропова – М.С. Горбачева не восприняли в рекомендованном генсеком положении.
Новый председатель
Андропов в мае 1982 года покинул пределы Лубянки, и переехал со своим хозяйством – советниками и помощниками в Кремль. На должность хозяина Лубянки в Москву прибыл из Киева Председатель КГБ Украины генерал-полковник Виталий Васильевич Федорчук. Он находился в дружественных отношениях с главным коммунистом Украины Щербицким, которого Брежнев не раз сватал на свое место. Об этом знали многие из числа партийного ареопага.
Разные мнения ходили о Федорчуке на Украине. Приведу слова человека, поработавшего в период нахождения нашего героя в Киеве, на оперативной работе не один год полковника Петра Филипповича Лубенникова:
«Это был требовательный руководитель, жесткий, но не жестокий. Высокий профессионал. Он не пасовал перед трудностями. Подчиненного мог похвалить и пожурить, но за дело. В руководстве партийными органами Украины пользовался заслуженным авторитетом. Квартирный вопрос для оперативного состава решил раз и навсегда.
Перед отъездом в Москву даже в резерве КГБ Украины оставалось 67 квартир. Вот она забота! С начальством говорил смело, – не прогибался, а потому всегда ходил прямо. Никогда у него не крутился копчик пропеллером. А вот с Андроповым, знаю по многочисленным беседам с коллегами, не сработался.
Такие начальству неудобные, оно их боится».
Помнится, был теплый майский день.
Виталий Васильевич с аэропорта приехал на Лубянку. Сотрудники военной контрразведки были горды, что наконец-то Комитет возглавил не партийный чиновник, а профессионал, тем более выходец из среды армейских чекистов. Он был участником вооруженного конфликта на реке Халхин-Гол. Знаком с Жуковым. Затем в 1939 году его зачисляют сотрудником Особого отдела НКВД по частям Уральского военного округа. Войну прошел в должностях руководителя военной контрразведки дивизий, бригад, гарнизонов на Калининском, Западном и Северо-Кавказском фронтах.
В 1967 году генерал-лейтенант В.В. Федорчук становится начальником 3-го Главного управления КГБ при СМ СССР. Заметьте, с приходом Андропова на должность председателя КГБ СССР Федорчука вскоре убирают из центрального аппарата союзного Комитета на «повышение». С 18 июля 1970 года он уже председатель КГБ при СМ Украинской ССР. С мая по декабрь 1982 года – Председатель КГБ СССР.
И вот тут среди коллег, помню до мелочей, поползли как-то сразу назойливые слухи в виде признания очевидцев, а также грязные сплетни и другие инсинуации в отношении нового Председателя КГБ. Искусственность наветов чувствовалась по скорости и масштабам их распространения.
Говорили, что Федорчук в аэропорту по прибытию с Украины высказал неудовлетворение, что встречали его не на комитетской андроповской машине ЗИЛ, а на новой, и это его, якобы, покоробило, поэтому и приехал он на Лубянку на дежурной «Волге» вместе с охраной.
Потом кто-то «узнал» о его негативной реакции на состояние кабинета Андропова. Через комендатуру он, мол, потребовал: немедленного ремонта, установки свежей мебели, смены паркета. Это было связано с большими затратами бюджетных средств.
Ходили сплетни, что новый Председатель критиковал управленческий стиль своего предшественника. Широко обсуждалась его (Андропова – авт.) семейная беда – спивающийся сын и прочее. Распространялся даже такой вредный тезис о нашествии в Москву «хохлов» – украинцев.
Послушаем же высоких партийных чиновников по этому вопросу.
По мнению бывшего помощника М.А. Суслова – А.И. Байгушева, В.В. Федорчук появился в Москве «как авангардный полк Щербицкого, который должен был занять плацдарм и обеспечить переход в генсеки самого Щербицкого».
М.С. Горбачев в книге «Жизнь и реформы», характеризуя поведение В.В. Щербицкого накануне смерти Л.И. Брежнева, пишет, что «он развил большую активность, старался держать в поле зрения все события, происходившие в верхах, регулярно перезванивался и встречался с Федорчуком…»
И сразу же возникает вопрос: откуда такая глубокая информация у секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству? Ответ один – источник Ю.В. Андропов, который доверял своему растущему «подлеску» в лице Горбачева. Выходит, Андропов внимательно следил за поведением и действиями Щербицкого, которого в какой-то степени боялся.
И было чего опасаться. При живом Брежневе Андропову должность генсека не светила. Более того, в последнее время Леонид Ильич стал интересоваться у Е.И. Чазова состоянием здоровья Андропова и даже намеревался отправить его на пенсию, о чем главный чекист страны, конечно же, знал через высокого лейб-медика.
В 1982 году Брежнев планировал в очередной раз уйти с поста генсека. Своим преемником он видел только Щербицкого. Смену власти предполагал провести сначала весной, а потом в ноябре 1982 года. Но, за несколько дней до ноябрьского пленума, Л.И. Брежнев, серьезно в эти дни не болея, внезапно скончался!
При этом к больному прибыл первым не Чазов, а Андропов. По рассказам жены Брежнева он забрал «бронированный портфель с документами и увез».
Журналист Ю. Изюмов, со ссылкой на «людей, близких к семье Брежнева» писал:
«Когда Ю.В. Андропов прибыл на дачу, то никому не сказав ни слова, прошел в спальню, взял там небольшой черный чемодан и уехал…Потом он появится второй раз вместе с Чазовым.
На вопрос о том, что было в чемодане, Виктория Петровна ответить, естественно, не могла. Леонид Ильич ей говорил, что в нем «компромат на всех членов Политбюро», но говорил со смехом, как бы шутя».
Александр Островский по этому поводу писал:
«Хотя данный эпизод давно известен в литературе, никто пока не задумывался над вопросом: а мог ли кто-нибудь забрать этот портфель до того, как врачи официально констатировали смерть генсека? Ответ на этот вопрос может быть только один: нет.
Следовательно, забрав «бронированный портфель», Ю.В. Андропов тем самым независимо от врачей констатировал смерть Л.И. Брежнева. Более того, если верить Е.И. Чазову, покидая дачу, он сказал ему:
– Надо срочно собирать пленум ЦК.
Таким образом, Ю.В. Андропов, по сути дела, дал понять, что о действительной борьбе за жизнь Л.И. Брежнева не может быть и речи».
По данным исследователей, смерть Л.И. Брежнева была констатирована не ранее 10.30. Однако, в сообщении о смерти и медицинском заключении она была сдвинута, как минимум, на два часа раньше.
Потом и Андропов закончит свой земной путь, но не внезапно, а в мучениях, словно расплачиваясь за какие-то грехи. «Люди, – как говорил Л.Н. Толстой, – наказываются не за грехи, а наказываются самими грехами. И это самое тяжелое и самое верное наказание».
А вообще, хуже всего грехи, не доведенные до конца. Американские врачи до последнего консультировали его – не помогло. Жизненный карниз обломился. Но в отличие от Брежнева, Андропову фактически удалось поставить вместо себя своего преемника – Горбачева.
Кандидат в генсеки Щербицкий остался в Киеве.
После того, как руководителем СССР стал главный чекист страны, опять же, со слов Горбачева, – отношения между Андроповым и Щербицким внешне выглядели вполне нормальными. Но за время пребывания Андропова на этом высоком посту в Кремле, Щербицкий, со слов Михаила Сергеевича, так и не переступил порог кабинета Юрия Владимировича:
«Я видел, каким мучением для той и другой стороны являлось даже их редкое общение по телефону».
Не с той ли поры закладывались мины замедленного действия в отношениях России с Украиной? Удары колокола тревоги должны были услышать те, кому положено, но они токовали.
Однако вернемся к инсинуациям.
Все эти сплетни и слухи кто-то же готовил и распускал. Зачем? Существовала, значит, чья-то заинтересованность. Понятно кого – недоброжелательных шептунов и среди них был главный шептун. А значиит, должен тогда быть заказ. И он, наверное, был.
То, как Андропов расправился с генералом армии Щелоковым – близким другом Брежнева и партнером по правоохранительной деятельности, говорило о жестокости и мстительности интеллигентного Юрия Владимировича.
То же самое было проделано и с зятем Леонида Ильича генерал-полковником Чурбановым – заместителем министра внутренних дел.
Да, они в чем-то виновны, но доля такой или похожей вины лежала на многих неприкосновенных и неприкасаемых партийных небожителях. Они были «божествами», поэтому могли творить много такого, что ломало рамки приличия, морали и законов. Этим недугом болеет до сих пор наше современное общество. Получается, болезнь неизлечима.
Думается, В.В. Федорчук был осведомлен об этих качествах своего предшественника. Наверное, он знал и о его «великой роли» в Венгерских событиях 1956 года. Знал и о покрытой мраком истории по руководству комсомольского секретаря партизанами Карелии в годы войны. Был посвящен и в его отношения со старшим сыном Владимиром и о влиянии на решение СССР ввести войска в Афганистан.
Тем более Виталий Васильевич располагал данными о намерении Брежнева поставить после себя на должность генсека Щербицкого, а также многое другое, происходящее за кулисами политической деятельности нового генсека. Ярую борьбу под кремлевскими коврами он тоже представлял хорошо, потому что видел ее ежедневно. Однако он не опускался до сплетней, он был порядочным мужиком, высоким профессионалом – оперативником, а не партократом.
* * *
Последнее десятилетие ушедшего века выдалось для Виталия Васильевича Федорчука трагическим. Все мы по жизни, хотим того или нет, являемся участниками огромной лотереи несчастий. Жизненные беды обычно накатываются волнами. А может, для нас всех дарована жизнь в наказание?
Сначала погиб сын. Потом смерть подкосила жену. А в 1994 году не стало и дочери. Но образ старческой жизни его не удовлетворял, считая, что несчастье, как и набожность, может войти в привычку. И надо признаться, он провел остаток жизни стоически: покинутый и забытый молодой порослью коллег по оружию, никому ненужный. Раз в неделю приезжала внучка, помогала готовить старику еду на целую неделю. Конечно, тяжелый инсульт подорвал его здоровье. Но здоровый организм выдюжил, как говорится, часть нейронов восстановилась за счет железной воли к жизни и ведомственного госпиталя.
Кадровый контрразведчик интервью давал с неохотой даже своим коллегам, не говоря уже о писателях, журналистах, телевизионщиках.
Многие те, кто встречался с ним в его квартире на Воробьевых горах, в один голос заявляли, что этот человек, «в свои за восемьдесят», остается цельной натурой, личностью с твердыми убеждениями, никак не желающий подстраиваться под конъюнктуру. Думается, он был сыном своего времени, честно прослуживший Отчизне, которая в то время называлась – Советский Союз!
Оценивая события 1991 года, он со всей откровенностью заявлял, что для него до сих пор много неясного в Кремлевских делах, которые «попахивали контрреволюцией». Вот его оценки тех событий:
«Одно, впрочем, несомненно, Горбачев со своей контрреволюционной перестройкой довел страну до ручки и, конечно, его надо было снимать и наказывать. Жаль, что не удалось это сделать. Его следовало бы судить за все не проделки, ошибки или проступки, – а за ряд государственных преступлений.
ГКЧПисты тоже виновны в развале страны. Иметь в руках армию, КГБ и МВД и так бесславно сдаться честолюбцу Ельцину. Его надо было тоже вместе с Горбачевым задерживать и препроводить в Лефортово».
Слаб был и главный хранитель государственной безопасности председатель КГБ – Крючков, все чаще и чаще смотревший в рот Горбачеву. Он ведь тоже был птенцом из Андроповского гнезда, – являлся его начальником секретариата…
* * *
Результаты путча имели самые печальные последствия для Комитета госбезопасности. Еще недавно могучая и грозная организация оказалась разгромленной буквально в считанные недели. Притом, на советские спецслужбы – разведку и контрразведку – был вылит поток всевозможных «разоблачений и обвинений». Неудивительно, что у многих наших обывателей сложилось представление о КГБ, как о неком монстре, державшем в страхе всю страну. Заказные журналисты стали сводить работу органов исключительно к репрессиям, лагерям, нарушениям прав человека и так далее. Все это блеф, потому что многие чекистские коллективы решали конкретные разведывательные и контрразведывательные задачи, обеспечивая безопасность Родины, армии, оборонной промышленности и противодействовали идеологическим диверсиям, которые мутным потоком корежили нашу мораль, соборность и историю. То же самое делается и сегодня против Российской Федерации.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?