Читать книгу "Черная королева"

Глава 4

Хогарт провел всю ночь в больнице Буловка. Когда он очнулся от наркоза после операции, Ивоны рядом уже не было. Врач дал ему упаковку мундидола, одного из самых сильных обезболивающих, имевшихся в больнице, и на ломаном немецком объяснил, что из его плеча извлекли пулю. Пуля малого калибра едва не задела плечевой сустав, ранив лишь мягкие ткани, не повредив ни кость, ни связки. Более того, крови он потерял немного, поскольку Ивона еще до приезда скорой помощи остановила кровотечение давящей повязкой.

Хогарт отломил две пилюли от фольгированной упаковки и проглотил их. Вскоре таблетки, похожие на морфий, избавили от боли. Пока он подписывал дюжину бумаг, включая разрешение на досрочную выписку из больницы, его лечащий врач, весьма взволнованный, разговаривал по телефону в глубине сестринской. Из разговора Хогарт уловил лишь одно слово: «полиция». Ему нужно было как можно скорее отсюда убраться.

Заплатив почти 2300 евро по кредитной карте, из которых он, несмотря на наличие международной медицинской страховки, ему вернется лишь часть, он был выписан из больницы на рассвете. С левой рукой на перевязи и упаковкой таблеток в другой руке, он стоял под моросящим дождем на улице, глядя в небо. Внезапно он почувствовал, что перенесся в странный, холодный мир. Даже серые тучи давили на него. В голове проносились тысячи мыслей. Сначала нужно снять обугленную, в пятнах запекшейся крови одежду, а затем срочно принять горячий душ. Если повезет, он найдет химчистку для пальто, где избавится от запаха дыма, въевшегося в ткань, словно болезнь. Об утренней пробежке по Старе Месту пока можно забыть – боль в плече была невыносимой. В то же время он понимал, что без упражнений, растяжки и насыщения тканей организма кислородом вскоре вернутся проблемы с позвоночником и связанные с ними мигрени.

Неловко подняв воротник пальто одной рукой, он задумался, почему так легко одобрили разрешение о досрочной выписке. Ответ пришел в следующее мгновение. Перед ним остановилась машина с двумя оперативниками. Не успев переодеться в своем отеле, он был вынужден поехать с ними на остров Кампа для осмотра на месте. Днем тут все выглядело совершенно иначе. В более солнечную погоду здесь было бы поистине очаровательно: речка, аллея, живописные дома. Но вот они дошли до конца тротуара, где брусчатка все еще была под водой. Тут валялись пожарные насосы, муфты и шланги. Дом Ивоны выглядел так, будто в него ударила молния. Балки крыши обрушились, стены обгорели, и только дымоход, почерневший и кривой, торчал из-под обломков, словно зубочистка. От пожарища страшно воняло горелым деревом, которое все еще дымилось и потрескивало. В оконных рамах и на частично обрушившихся мостках красовались полицейские таблички и масштабные линейки. Фотограф снимал дом со всех ракурсов. На пепелище мужчина в тонком плаще тыкал в обломки шариковой ручкой. Вероятно, это был пожарный следователь страховой компании, подумал Хогарт, потому что рядом с ним, оживленно обсуждая что-то и постоянно сверяясь со списком, стояла Ивона. Она была в той же одежде, что и накануне вечером: кроссовки, спортивные штаны и майка в рубчик – все в саже, – но поверх новая зеленая парка, которую ей кто-то, видимо, одолжил.

Затем его внимания потребовала полиция. Переводчик хотел узнать, где он живет, откуда знает Ивону Маркович, что делает в Праге и чем занимался последние два дня. Примечательно, но его огнестрельное ранение никого не интересовало. Расследование сосредоточилось исключительно на поджоге. Более того, никто из полицейских не удосужился поискать улики на другом берегу Чертовки. Это о многом говорило. Дело о стрельбе они, видимо, хотели как можно быстрее замять. В интересах своего задания Хогарт тоже стремился избежать внимания средств массовой информации. Поэтому он с готовностью объяснил, зачем приехал в Прагу, над чем работал, назвал имя своего нанимателя и сообщил все подробности того, что произошло тем вечером в доме Ивоны. Умолчал он лишь о своем визите к Владимиру Греко. На вопрос о том, кто мог совершить нападение, он упомянул мужчину в куртке, сером капюшоне и очках в стальной оправе. Он также не исключил возможности, что этот человек мог быть одним из людей Греко.

Дав показания трижды и ответив на одни и те же вопросы, он хотел самостоятельно обыскать другой берег ручья в поисках улик, но полицейские его остановили. В этот момент из развалин, спотыкаясь, выбралась Ивона. Когда она увидела его, ее лицо на мгновение прояснилось. Он ей кивнул, и она подошла.

Взгляд Ивоны тут же упал на его перевязанную руку.

– Как вы?

– Врачи накачали меня обезболивающим, я чувствую себя немного не в себе.

Хогарт попытался улыбнуться, но в тот же момент почувствовал острую боль в плече.

– А вы?

– Так.

Волосы Ивоны были растрепаны, а лоб в саже. Она указала на эксперта, который все еще рылся в пепле.

– Я только что узнала, что страховка не покрывает весь ущерб, но что еще ждать от этих ублюдков.

– Мне жаль, что так получилось, – ответил он. – Я хотел бы вам помочь.

– Вы не сможете мне помочь, пока не узнаете, кто устроил пожар.

– Я выясню.

– Берегите себя. Мне нужно вернуться.

Прощаясь, она протянула ему руку.

Хогарт смотрел, как она скрылась в доме. После этого детективы отвезли его в участок, где он прождал несколько часов в конференц-зале, и ему не предложили даже чашку кофе. Он хотел закурить, но карманы пиджака были пусты. Пачка сигарет «Стайвесант», зажигалка и ключ от машины, хотя и сильно обгоревшие, все еще лежали в прихожей дома Ивоны, где их сейчас осматривал эксперт. Поскольку у него не было запасного ключа, он не мог даже отогнать свой арендованный автомобиль, припаркованный перед Карловым мостом.

Время тянулось ужасающе медленно. Наконец, в комнату вошел полицейский и заставил Хогарта подписать протокол на чешском языке, который по заверениям переводчика точно воспроизводил его слова, в чем он сомневался.

После этого к Хогарту явился офицер в черном костюме, с расстегнутым воротом рубашки и развязанным галстуком. Он был немного моложе его, выглядел весьма эффектно, и при взгляде на него казалось, будто его терпение только что подверглось суровому испытанию. Он представился инспектором Томашем Новачеком. Хогарт сразу узнал в нем мужчину с черным ежиком с фотографии на комоде Ивоны. Тот факт, что у частного детектива была фотография полицейского, мог стать как преимуществом, так и полной катастрофой.

Спутник Новачека, коренастый с мрачным лицом, встал, скрестив на груди руки, в дверях, словно отрезая единственный путь к отступлению, а Новачек направился к Хогарту.

– Вы нарушали общественное спокойствие в различных заведениях города, приставали к посетителям и создавали беспорядок, – начал Новачек на безупречном немецком. – Кроме того, вы интересовались Владимиром Греко в вашем отеле. – Лицо следователя оставалось бесстрастным. – Почему?

Хогарт прикусил губу. Парень хорошо подготовился. Врать ему не имело смысла.

– Греко, возможно, что-то известно о пожаре в Национальной галерее.

– Возможно? – резко повторил Новачек. – Вы с ним встречались?