Текст книги "Оплошка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/oploshka-231268.jpg)
Автор книги: Андрей Ангелов
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
12. БРАТ, ЗАРОСШИЙ ДО УШЕЙ БОРОДОЙ
Утро следующего дня выдалось солнечным и теплым.
Саня справлял малую нужду на монастырскую стену, у коровника, когда услышал знакомый голос настоятеля:
– Сынок, зачем ты это делаешь?
Вор стряс последние капли, засунул естество в штаны, повернулся.
Игумен с укоризной разглядывал послушника, сложив руки на животе.
– Больше так не поступай… – продолжил Феофил. – Это наш дом… Негоже осквернять его… Для естественных нужд есть три туалета возле ворот… А сейчас иди за мной!
Сидоркин послушно двинулся за игуменом по дорожке, посыпанной опилками.
– Я тебе говорил, кажется, что у нас большое хозяйство! – рассказывал Феофил, широко шагая. Саня еле поспевал за ним. – Мы всё делаем своими руками! В городке покупаем лишь то, что сложно произвести в домашних условиях: муку, свечи, ткани, керосин для автономной электростанции, дрова на лесопилке…
– Это храм? – вдруг прервал его разглагольствования Сидоркин, ткнув пальцем на одноглавое здание.
– Да, сынок, храм имени преподобного святителя Алексия! – произнёс Феофил, мимоходом взглядывая на церковь и, не останавливаясь, шествуя дальше. – Если ты хочешь причаститься, то бишь, укрепиться в вере, в Пасху будет такая возможность… Только прежде надо подготовить себя к таинству исповедью и строгим постом! – И тут же, без перехода, добавил:
– Как тебе в обители, немного освоился? Ты гдее? – он оглянулся.
Саня шёл позади почти задом, глядя на храм. Зацепился ногой за ногу, чуть не упал, ткнулся в настоятеля.
– Осторожнее! – поддержал Феофил.
– Благодарю, аббат! – карманник отстранился.
– Игумен! – возопил монах. – Я игумен Феофил! О, Господи! – он воздел руки к небу, – вразуми хоть ты этого послушника!
Сидоркин изумлённо посмотрел на лицо настоятеля, искажённое страстной мукой:
– А, ну да, игумен… – произнёс он смущённо. – Прости, аббат, я постоянно забываю название твоей должности.
– У-уахх! – настоятель сжал кулаки, глянул бешеными глазами. – Чёрт побери! – тут же захлопнул рот, опасливо зыркнул на солнечное небо, перекрестился, проворчал. – С тобой и до греха недалече…
Дальше двинулись молча.
Возле туалетов «ЗИЛ» вываливал из кузова толстые чурки. За процессом наблюдали десять иноков. Сидоркин и игумен подошли к стоящим монахам.
– Поможешь порубить и перетаскать дрова! – кратко приказал настоятель Сане, поворачивая назад. Сделал три шага, оглянулся и добавил:
– Зайдёшь ко мне в кабинет после ужина! Пойдём в часовенку и будем вместе молиться, чтобы Бог вразумил тебя на запоминание непривычных слов…
– Чёрт возьми, мне это надо? – пробормотал Сидоркин вслед.
Фигура Феофила удалялась. Вор встряхнулся, подбежал к кабине «ЗИЛа», вспрыгнул на подножку:
– Слышь, братан, дай сигарету.
Шофёр протянул пачку.
– Я возьму пару? – спросил Саня.
– Бери, – усмехнулся водитель. – Ты здесь работаешь, нанятой?
– Я послушник! – вор вытащил две сигареты, сунул в карман.
– А чего одежда не монашеская?
– Я новообращённый, ещё не успел приобрести.
Карманник спрыгнул на землю, махнул рукой, осмотрелся. Монахи стояли с другой стороны машины. Вдали настоятель входил в здание, где располагались кельи. Больше во дворе никого не было. Сидоркин устремил взгляд на шпиль колокольни. Тот ясно вырисовывался на фоне утреннего неба. Одинокое облако проплыло мимо.
Стараясь не привлекать внимания, Саня направился к колокольне. По старым деревянным ступеням поднялся на самый верх звонницы. Выудил из кармана зажигалку. Прикурил, прикрывая ладонью огонек, и с удовольствием затянулся табачным дымком.
Внизу стукнула дверь, раздалось топанье. Кто-то поднимался. Карманник напоследок жадно затянулся, выкинул оставшийся чинарик. Помахал рукой, разгоняя дым.
Тут же его взору предстал запыхавшийся Трифон.
– Я приметил, что ты вошёл сюда! – сказал тот, тяжело дыша. Приложил руку к сердцу, глубоко вздохнул. – Пойдем! Я погладил мою старую рясу, примеришь…
Сидоркин нехотя поплелся за монахом.
– Она еще совсем новая! Я аккуратно носил! Просто маловата мне стала! – Не умолкал по дороге Трифон.
Инок в радостном возбуждении вошел в келью. Схватил с топчана платье и протянул Сидоркину. – На, надевай!
Саня напялил.
– Как на тебя сшита! – воскликнул Трифон, наклоняя голову вбок.
Сидоркин стоял посреди кельи и оглядывал себя. На нём топорщился длинный дьяконовский стихарь, в просторечии именуемый рясой.
– Зеркало есть? – спросил вор.
– Зеркал не держим! – бодро ответил инок. – Изобретение дьявола!
– Этот скупердяй изобрёл зееркалоо? – негромко поразился Саня, обращаясь сам к себе.
Впрочем, Трифон не слушал, он с детским восторгом на лице разглядывал одежду. Казалось, монах сейчас захлопает в ладоши.
– Повернись, брат! – попросил он.
Послушник послушно повернулся на 360 градусов.
– Нигде не жмёт? – проявил беспокойство инок.
– Сойдёт. Просторней, чем тюремная роба.
– Брат Трифон, можно тебя на минутку? – в келью заглянул монах, заросший до ушей бородой.
– Можно! – Трифон глянул последний разок на рясу и вышел.
– Ну что, в таком прикиде не стыдно и храм навестить, – рассудительно изрёк Сидоркин.
13. БРАТ СЕРГИЙ
Сидоркин, облачённый в рясу, колол дрова, изредка поглядывая на храм. Ещё трое черноризцев занимались тем же – кто-то таскал в близлежащее строение готовые чурки, кто-то сортировал дерево.
К карманнику подошёл монах.[1]1
Вы когда-нибудь пробовали описывать монахов? Палка-палка-огуречик, два глаза, нос, борода, ряса.
[Закрыть]
Он был упитан. На полголовы ниже Сани. Бороды не было. Вернее, слабая щетина пробивалась, но бороды как таковой, не было. Вероятно, она просто плохо росла. Ну, что ещё? Тёмные волосы до шеи, пухлые щёки, нос кнопкой. Маленький, аккуратный, резко очерченный рот. И глаза – голубые и круглые, как у сиамского кота.
– Брат Алекса-андр! – позвал он тихо тонким голоском.
Сидоркин воткнул топор в чурку, разогнул поясницу:
– Ну?
– Ты не шутил вчера за ужином насчёт еды? Ты и сегодня есть не будешь? Я желаю занять очередь!
– Жрать хочешь? – ухмыльнулся карманник.
– Ага… – вздохнул собеседник.
– Тебя как зовут? – послушник внимательно, даже очень, присматривался к иноку.
– Брат Сергий… – монах глядел наивными глазами.
– Это ты меня впускал на территорию, когда я стучал? – припомнил вор.
– Я… – упитанный выжидающе смотрел.
– Ты когда снова дежуришь у ворот?
– Сегодня вечером и ночью… А что?
– Серёга, ты первый в очереди за баландой! – объявил карманник.
– Спасибо… А зачем ты спросил про моё дежурство?
– Иди-ка сюда, – поманил пальцем Сидоркин.
Он нагнулся, было, к уху монаха, но заметил, что никто не работает. Иноки замерли, прислушиваясь. Вор выпрямился.
– Вас учили, что подслушивать нехорошо? – спросил он, обводя братию грозным взором.
– Да брось, брат! – ответствовал монах, заросший до ушей бородой, тот самый, что заглядывал в келью, когда карманник мерил рясу. – В этих стенах нет секретов! Господь всё видит…
– Я уже слышал это. И вот что скажу! Видимо, у Господа работа такая – подслушивать и подглядывать! – отпарировал послушник. – Но какое отношение вы имеете к его работе? Я хочу сказать брату Серёге глубоко личную вещь, которая касается только меня!
Бородач пожал плечами, развернулся и понёс дрова в чулан, другие тоже принялись за работу.
Из жилого помещения показался настоятель, направился к дровосекам.
– Его только не хватало, – проворчал Саня. – Позже поговорим, – произнёс, обращаясь к Сергию, и снова взялся за топор.
* * *
Был вечер. Все, как обычно, собрались за трапезой. Сквозь окна столовой-кухни проникал мягкий свет, окрашенный в красное. Два десятка монахов заворожено наблюдали, как настоятель хлебает гороховый суп с лапшой. Саня сидел напротив Трифона, время от времени с задумчивым видом кидая в рот маленькие кусочки хлеба.
Игумен отложил ложку, допил остатки бульона, отставил тарелку. Затем чинно, не спеша, выпил молоко. Как по команде, с тяжким вздохом, монахи поднялись.
– Спасибо Господу, который нас поит и кормит! – нараспев возгласил Феофил. – Да святится имя его ныне и присно и во веки веков! Благослови братию, Иисус!
– Аллилуйя! – грянуло 20 глоток.
– Детки мои! – возвышенно сказал игумен. – На повестке вечера один важный вопрос! Нужно отнести брату Сергию его порцию супа и молока на пост к воротам! Кто желает это сделать?
– Яяяяя! – одновременно крикнуло 20 голосов.
Настоятель обвёл глазами стол, увидел полную тарелку, стоявшую перед послушником, поднял на него взор:
– Ты, почему не ешь, брат Александр? Нет аппетита?
– Типа того, – ответил Сидоркин. – Очищаю душу…
– Послушник Александр отнесёт брату Сергию суп и молоко! – объявил игумен. – Все свободны, можете заняться личными делами… Александр, отнесёшь пищу, и придёшь ко мне, не запамятуй!
Сидоркин молча кивнул, собрал нехитрые яства и вышел из трапезной. В правой руке он нёс небольшой тазик, накрытый листом бумаги. В левой держал литровую кружку молока, сверху неё покоилась тарелка с хлебом. Подошел к кирпичному флигельку возле ворот. Ударил ногой в дверь. Она, скрипя петлями, отворилась. Сидоркин вошёл. Побелённые стены были чисты, без обоев и картинок. В углу, на тумбочке, стояла икона. Еще были стол под клеенкой, коричневый диван и два стула – убранство флигелька не отличалось оригинальностью.
На этом самом коричневом диване и возлежал брат Сергий. Увидев Саню, сразу вскочил.
– Вот твоя жратва! – сказал Сидоркин, ставя посуду на стол. – И моя порция, как и обещал.
– Спасибо, брат Александр! – инок присел на стул, достал из ящика стола алюминиевую ложку, и – придирчиво ощупав глазами тазик – принялся, жадно чавкая, поглощать похлёбку.
– Слушай, Серёга, я хочу тебе помочь… – начал Саня, опускаясь на диван.
Монах на секунду оторвался от еды, посмотрел на вора, показывая, что слушает, и вновь погрузился в чавканье.
– Я вижу, что ты здесь постоянно голодаешь, – продолжал карманник, закидывая ногу за ногу. – Мало того, кормят всякой дрянью… Я смогу тебя выручить. Как думаешь, почему я ничего не трескаю?
Инок недоумённо подвигал плечами, промычал с набитым ртом:
– У-у-у?..
– У меня был с собой запас хавки, – пояснил ворюга. – Я пронёс её в карманах штанов и за поясом. Как понимаешь, много я пронести не мог, и еда уже закончилась. Но сегодня мне привезут из города уже много. Я желаю поделиться с тобой.
– А что тебе привезут? – Сергий, наконец, смог сказать.
– Что привезут? – повторил послушник. – Гм… Ну, колбасу, всякие там паштеты… курицу…
– До воскресенья Великий пост, мясного нельзя! – возразил монах, жуя слова. Рот был забит супом.
– Ты, главное, не грузись постом! – осадил Сидоркин. – Господь, думаю, не обидится, если мы немного потешим плоть.
– Ты уве-ерен? – спросил инок.
Он вытянул губами из тазика остатки жидкости, проглотил. Взялся за кружку.
– Конечно! Ты ведь хочешь курицу?
– Хочу! – согласился Сергий, потупив глаза.
Затем он, громко булькая, в несколько глотков, опорожнил кружку с молоком.
– Ну и классно! Сегодня ночью я стукну в окно, отопрёшь ворота. Возьму продукты и сразу назад. Поделим их по-братски! – Саня встал, собираясь уходить. – Жди!
– Почему ты заботишься обо мне? – Сергий также поднялся.
– Нравишься ты мне, Серёга! – подмигнул ворик. – В тебе есть что-то такое… э-э-э… – он щёлкнул пальцами, огляделся, упёрся взглядом в икону и неожиданно выпалил. – От Бога!
Монах хлопнул ресницами.
– Нет, точно! – развивал мысль Сидоркин. Он подошёл к лику Спасителя, взял иконку в руки, посмотрел на толстяка. – Ты и этот Парень сильно похожи!
Сергий, заворожено глядя на собеседника, провёл пальцами по щеке, ощупал подбородок, нос.
– Посмотри в зеркало, увидишь!
– В обители нет зеркал… – грустно констатировал монах. – Это дьявольское изобретение…
– Ну, я тебе говорю, – не отставал карманник, ставя икону назад. – Те же глаза, губы… – Он приблизился к иноку, хлопнул по плечу. – Ты, случайно, не в родстве с ним, явно далёкий потомок.
– У меня в Израиле дядя жил! – сообщил Сергий, зардевшись.
– Ну, вот видишь! Бог, кажется, был евреем?
– Иудеем! – поправил монах. – Что, в принципе, одно и то же!
– А я что говорю! До ночи, Серега, – усмехнулся Сидоркин. – Пойду, приготовлю мешок побольше для еды. – Саня вышел.
14. ЧИСТЫЙ ЧЕТВЕРГ
Сидоркин потянул дверь игуменского кабинета и очутился внутри. Феофил сидел за столом, глубоко погружённый в чтение. Он был так увлечён процессом, что даже не слышал, как Саня зашёл.
Сидоркин кашлянул. Ноль эмоций.
– Аббат! – позвал негромко Саня. Никакого ответа.
– Ээй! – крикнул Сидоркин, он пожевал губами и добавил. – Фе…фил?..
– Ааа?.. – настоятель встрепенулся. Затем поднял глаза, нежданно улыбнулся, показал рукой. – Присаживайся!
Возле единственного окна стоял стул, перед ним таз с водой.
Сидоркин подошёл к стулу, переставил его на полметра и сел.
– Разувайся! – скомандовал Феофил, вставая.
– Зачем? – удивился послушник.
– Буду мыть тебе ноги! – ответствовал игумен, закатывая рукава.
– Чтоо? – поразился Саня.
– Сегодня Чистый четверг! – со значением произнёс настоятель.
– Я знаю, что четверг… – протянул Сидоркин. – Слушай, ты случайно не педик?..
Игумен стал подходить, расставив поднятые руки, как хирург, готовый к операции.
– Сто-ой! – вор вскочил, спрятался за спинку стула. Предупредительно выставил вперед ладонь.
– Не надо! Не подходи! У меня три ходки, но я никогда не имел мужиков, не говоря уж о том, что мужики не имели меня! Так что ты ошибся адресом!
– Сынок, ты не понял меня… – мягко произнёс Феофил. – В четверг перед Пасхой у нас все моют друг другу ноги…
– Ну и мойте, я-то тут при чём? – сопротивлялся карманник, отступая задом к выходу.
– Брат Александр, это новозаветная традиция, запечатлённая в Писании! – игумен остановился возле стула. – В данный день Иисус мыл ноги своим ученикам и наказывал им делать то же самое своим знакомым в дальнейшей жизни… А также учить этому людей!
– Да ты что!? – Сидоркин остановился. Опустил руки. – Но… для… чего!?
– Тем самым Иисус показывал, как надо вырабатывать кротость и смирение в себе! Кроме того, мытьё чужих ног – хороший способ укротить гордыню… Я сегодня накричал на тебя и выругался, тем самым войдя во грех… Мне не очень приятно мыть твои ноги, они, наверно, жутко воняют после коровника… – Феофил опустил голову, затем резко вскинул. – Но я желаю смирить свою плоть, искупить грех и встретить Пасху с чистым сердцем! Поэтому разувайся, садись на стул и не сопротивляйся!.. Потом, как я и обещал, мы вместе пойдём в часовенку и я помогу тебе уговорить Иисуса на то, чтобы он помог тебе… – Феофил замолчал, подвигал нижней губой. Похоже, он сам запутался в замысловатом предложении. – В общем, ты знаешь, о чём мы будем просить! – закончил игумен.
– Ну, ладно, – Сидоркин вновь присел, стащил галоши и носки, пробормотав: – Хорошо, что Иисус мыл только ноги.
Настоятель нагнулся, переставил таз к стулу, встал на колени. Карманник опустил ступни в воду.
15. ВТОРАЯ НОЧЬ: КРАЖА
Давно уже стемнело. Луна стояла в последней четверти. На территории монастыря не слышалось ни шороха. От угла храма отделилась тёмная фигура, перебежала несколько метров до входа в церковь, потянула на себя дверь и исчезла внутри.
Прошла минута, в алтаре вспыхнула зажигалка, осветив Санькино лицо. Он повёл рукой… Язычок пламени выхватил из мрака выключатель, находящийся прямо у царских врат, рядом с вешалкой, на которой висели рясы: белая, чёрная, голубая. Карманник щёлкнул выключателем. В алтаре загорелся электрический свет от 4-х светильников, закреплённых по углам комнаты. Сидоркин положил зажигалку в карман брюк, приблизился к широкому деревянному столу посреди алтаря – Святому Престолу. Он был накрыт двумя скатертями – одна из них, конечно, плащаница, о чем Саня не имел ни малейшего понятия, для него это были просто две скатерти – коричневая, сверху белая. На столе лежала Библия в красивом переплёте.
– Кажись, этот стол мне и нужен, – вымолвил Саня, сжимая в руках выдергу. Потом положил инструмент на пол, рядом опустил Библию. Одновременно сдернул обе скатерти. Стол обнажился. Вор обошел его кругом, глядя с прищуром, увидел две шарнирных петли, соединяющих столешницу и основание. На всякий случай ощупал их рукой.
– Отлично! – обрадовался Санёк. – Выдерга не понадобится. Похоже, герцог напутал насчёт взлома, все гораздо проще.
Карманник взялся двумя руками за столешницу, она легко поддалась, как крышка от шкатулки. Сидоркин откинул эту «крышку», заглянул внутрь Престола, практически нырнул в него, что-то схватил и выпрямился. В руках у воришки оказался коричневый ларец с двумя ручками по бокам – рака. Карманник опустил раку на пол. Вернул столешницу в исходное состояние, укрыл Престол скатертями, кинул Библию на место. Стащил через голову рясу, расстелил на полу. Переставил раку на рясу, секунду подумал. Лицо выражало интерес. Вор опустился на корточки, открыл лакированную крышку. Его взору предстали кости, кое-где обтянутые остатками кожи. Черепа не было. Сидоркин вытащил один мосол, повертел в пальцах, бросил назад и хотел уже было захлопнуть крышку, но тут… Какой-то мутный блеск в раке привлек Санино внимание. Там, под грудой костей, что-то лежало. Карманник запустил руку в ящик и вытащил это ЧТО-ТО. На ржавую проволоку, свёрнутую кольцом, были нанизаны два жёлтых ключа. Саня позвенел ими, раздался мелодичный звон.
– Золото! – сразу определил Санёк.
Внезапно он насторожился, с улицы слышались чьи-то негромкие, но уверенные шаги. Саня затих, звук, кажется, усилился. Вор положил ключи рядом на пол, вскочил, метнулся к вратам, перепрыгивая через раку. Нога зацепилась за открытую крышку, ящик с тихим грохотом перевернулся, часть костей рассыпалась.
– Чёрт! – выругался послушник, мельком оглянувшись. Он припал к щели царских врат. – Вот чёрт! – выругался ещё раз.
Вор бросился назад, стал в спешке кидать кости в ларец, прикрыл крышку, завернул раку в рясу. Подхватил, огляделся, бросился к занавескам в левой части алтаря. Нырнул за ширму. Глазам предстала клетушка размером полтора на полтора метра. Здесь были столик, стул и этажерка с книгами. На стене электрический светильник. Сидоркин поставил раку на стол, выглянул из укрытия, чуть раздвинув занавески. На полу возле Святого Престола мирно лежала выдерга, в 30-ти см от неё золотые ключи.
– Ах, чтоб тебя! – Сидоркин двумя прыжками одолел расстояние до Престола, схватил забытые предметы. Кто-то кашлянул уже совсем-совсем близко. Ворюга рванул за спасительные занавески.
Царские врата распахнулись, вошёл игумен Феофил. Осмотрелся, укоризненно покачал головой:
– Кто это свет не потушил? Не экономим керосин!
Монах стал перебирать одежду на вешалке. Санькины очи наблюдали за ним сквозь щель между косяком и шторой. Настоятель вытащил из карманчика чёрной рясы упаковку жёлтых таблеток, одну положил в рот, упаковку сунул себе в карман. Шумно вздохнул, сделал шаг к вратам… вдруг остановился, уперев взор в пол у Престола. Нагнулся, поднял маленькую косточку, оглядел, ощупывая пальцами:
– Кажется, куриная, – пробормотал черноризец, покачивая головой. – Сейчас же Великий пост! – он подошёл к окну, открыл форточку, выкинул туда косточку, прикрыл фортку назад, сказал рассудительно:
– Какая сволочь, интересно, жрёт наших кур? Завтра надо пересчитать несушек!
Игумен пересёк алтарь, выключил свет, закрыл царские врата и стал удаляться.
Саня выдохнул. Для уверенности выждал еще минутку. Потом в темноте засветился экран мобильного телефона. На нём, под пиканье кнопок, появились подряд четыре цифры «6», стрелка показала вызов. Затем экран метнулся вверх.
– Алло, – во мраке раздался Санин голос. – Хрыщ?.. Узнал? Короче, ящик у меня. Подъезжайте… Ага, хорошо… Через десять минут у ворот зоны… – Сидоркин нетерпеливо фыркнул. – Ну да, монастыря. И передайте дьяволу, пусть платит премию за досрочно выполненную работу!.. Алло, алло! Отключился, гад!
* * *
Прошло несколько минут, дверь церкви медленно приоткрылась, высунулась Санькина голова. Никого не заметив, Сидоркин выскочил наружу, скачками пробежал 20 метров до флигеля. Поставил раку, обмотанную рясой, в угол у ворот, осторожно забарабанил пальцами по окну.
– Кто та-ам? – послышался тонкий голос инока.
– Открывай, Серёга, это я – Саня! – быстро произнёс карманник, посекундно оглядываясь назад.
Щёлкнул шпингалет, в темноте, на пороге, стоял Сергий.
– Ты чего без света сидишь? – решил удивиться послушник. – Или спал?
– Игумен Феофил запрещает жечь электричество без крайней необходимости… – грустно ответил монах. – Говорит, темнота способствует более искренней молитве… А у меня бессонница… – инок вздохнул.
– Сочувствую, – ухмыльнулся карманник. – Отпирай ворота, сейчас подъедет мой приятель.
– А где твой мешо-ок? – уставился инок на пустые руки вора. – Ты же сказал, что еды будет много и возьмёшь мешо-ок!..
– Он у выхода, – пояснил Саня. – Пойдем.
Черноризец и жулик приблизились к воротам. Сидоркин подхватил раку, монах звенел ключами, открывая. Он повернулся к послушнику:
– Это и есть мешо-ок?
– Ага, – карманник постарался развернуться так, чтобы инок не видел ящик в рясе, зажатый под мышкой.
– Это не пустой мешо-ок! – голосисто заявил Сергий. – Там что-то лежит! Дай я посмотрю!
– Тише, Серёга! – зашипел карманник, оглядываясь.
– Нет, ты что-то взял, я хочу взглянуть! – заголосил монах, подпирая спиной выход.
– Здесь банка под компот, – нашёлся вор. – Любишь компот?
– Люблю… – Сергий сбавил тон.
Послышался шум работающего двигателя, взвизгнули тормоза.
– Тсс! – Саня приложил палец к губам. – Слышишь, приехал мой приятель. Сейчас я возьму продукты, мы запрёмся во флигеле и всё хорошенько рассмотрим. Договорились, Серёга?
Инок глядел круглыми глазами и молчал.
– Ладно, дай-ка! – Саня отодвинул монаха в сторону, открыл ворота. Не далее, чем в трёх метрах от ворот, тихо клокотал мотором синий «Москвич» с зажжёнными фарами.
Сидоркин кинул раку на заднее сиденье, прыгнул туда сам и автомобиль тот час же умчался.
Сергий недоумённым взглядом проводил машину:
– Ты ку-уда, брат Алекса-андр?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?