Текст книги "Дети призрака. Наследник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/deti-prizraka-naslednik-88824.jpg)
Автор книги: Андрей Анисимов
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Руфина Абрамовна сухими старческими руками резко затормозила колеса своего кресла. Ребята пытались катить его по инерции, но поняв, в чем дело, прекратили. Лицо Меджрицкой выражало крайнюю степень волнения. Она внимательно посмотрела в лицо парня. Заметила круглый значок. На белой эмали стояли три буквы «РДР». Протянула руку, ткнула в значок и спросила:
– Очередная организация «за чистоту расы»? – Парень ничего не сказал, но густо покраснел, Не дождавшись ответа, Меджрицкая заговорила, подбирая слова, как подбирают камни для драки:
– Сергей Ракошин и это ты, которому я, таки, ставила же пятерки за разбор прозы великого Лермонтова. Тогда почему же ты меня, старую еврейку, не сбросишь в первую попавшуюся яму, а катаешь по скверу. Если же на этой земле кроме русских никто не смеет жить, таки убей меня!
– Ну, зачем вы так, Руфина Абрамовна… – Смутился парень: – Вы это совсем другое дело. Вы наша…
– Это я для тебя «наша». А для твоих единоверцев, тех, кто таки не знает, что я почти сорок лет билась за сирот и их право выходить из интерната полноценными же гражданами страны, что я таки кормила вас и на свои деньги, тратя всю зарплату на продукты. Потому мне, таки, не наплевать умрут ли русские сироты с голоду, или я смогу их хоть немного подкормить…. Для черносотенцев, которые это не знают я, таки, просто старая жидовка, отнимающая пенсию у пенсионерки русской.
– Он же про кавказцев. – Уточнила Маша, стараясь опустить тему на тормозах. Но реакцию ее слова возымели обратную:
– Все, таки с меня хватит. Везите меня домой, и чтобы, таки я вас больше у себя не видела!
Проказами большего наказания ребята заслужить не могли. Отлучение от дома бывшей директрисы воспринималось как черная метка на нравственности молодого человека. Таких в детдоме сторонились. Поэтому неудивительно, что юноши и девушки набросились на Сергея, и тот ретировался. Остальные умалили Меджрицкую столь жестоких санкций к ним не применять. Руфина Абрамовна смилостивилась, и разрешила своим бывшим воспитанникам, занести ее вместе с креслом назад в квартиру.
*****
Обычно на дорожках парка подмосковного «Дома Творчества» после ужина наблюдалась оживление. Литераторы старшего поколения совершали вечерний прогулочный моцион те, что помоложе, направлялись к бару, представители среднего поколения спешили к бильярдной или, перед тем как уединиться в своих номерах и творить очередные нетленки, оживленно беседовали на пяточке у главного входа. Сегодня же территория дома творчества словно вымерла. Ни в баре, ни бильярдной, ни в парке никого – литераторы затаились по своим номерам и на улицу носу не казали. Слух о том что на писательском кладбище хоронят солнцевского авторитета, а вечером в доме творчества намечается поминальный сходняк бандитов, разнесся еще днем, Местный бар солнцевские братки облюбовали давно, и к небольшим порциям подобной публики литераторы привыкли. Но массового схода бандитов в своем заповеднике они еще не проходили, и, не сговариваясь, решили держаться от греха подальше. К семи вечера в ворота один за другим, стали закатывать лимузины и джипы. Из салонов иномарок неслась громкая музыка и еще более громкий мат. Прибывшие господа не ссорились, а лаялись по привычке, поскольку их речь на девяносто процентов состояла из мата, и лишь оставшиеся десять несли смысловую нагрузку. Выбравшись из авто, они сразу же направлялись в бар и по хозяйски размещались за столиками. Барменша Марина с бледным напряженным лицом расставляла перед гостями стаканы с водкой и бутерброды с красной рыбой. В баре курить не полагалось, но курили все, и она замечаний не делала. Хозяйка стойки прекрасно понимала, что и так рискует каждую минуту. Одно неосторожное словцо могло сделать ее пожизненным инвалидом. Парни оживленно беседовали, но к водке никто не прикасался. Внезапно все замолчали и повернули головы к дверям. На пороге возникли двое. Невысокий человечек с бледным лицом, лишенным признаков мужской растительности и облаченный в куртку на несколько размеров больше, чем требовала его миниатюрная фигурка, ухватил под руку молодого человека на голову выше себя. Юноша был одет в великолепный темный костюм, а его крепкую шею украшала золотая цепь, способная удержать взрослого терьера… Коротышка схватил с ближайшего столика стакан, протянул его юноше, затем взял другой для себя, и тяжело оглядев присутствующих, зловеще произнес:
– Помянем Ибрагима. – Все молча выпили и торопливо закусив, опять уставились на коротышку. Тот вытер рот платком, выдержал паузу и похлопав по плечу молодого человека, продолжил с той же зловещей интонацией:
– Вы все знаете, кто перед вами. Это сын Казиева, Руслан. Он уже мужчина и за смерть отца готов ответить. Но один пацан, сукой буду, не справится. Спрашиваю всех – поможем парню, или это нас не колышет?
Реакция присутствующих оказалась сдержанной. Бандиты чесали бритые затылки, переглядывались и молчали. Наконец, один из них по кличке Рябой подал голос:
– Бледный, мы из-за Казиева и так потеряли братанов. О покойниках плохо говорить за падло, но я скажу. Ибрагим поднырнул в политику. А нашему брату, вору, это ни в кайф. Хули нам до них? Там своя малина, у нас своя. Пока не торчишь поперек власти, жить можно. Даже на киче можно. А стоит хлебало раскрыть у их корыта, тут, бля, все и начинается. Я бы пока залег.
– По твоему, пацан сам должен отдуваться. – Спросил бледнолицый коротышка, с трудом зацепив короткой ручонкой плечо Руслана. Рябой продолжал стоять на своем:
– Я отбазарил. Пусть теперь другие репу напрягают.
Другие молчали. Бледный подошел к стойке, поставил перед барменшей пустой стакан, дождался, пока Марина его наполнит и вернулся к Руслану:
– Вот, что, братва… Пока не надумаете по закону жить, я общаг прикрываю. Ни одного хрустика никто не получит. – и залпом влил в себя водку. За столиками поднялся гул. Братки переговаривались между собой, решая как отреагировать на угрозу коротышки. Бледный держал общаг банды у себя и его угроза звучала реально. Слово взял Крот. Уголовник со стажем слыл среди подельщиков мозговитым и осторожным. Зря не рисковал, но если уж шел на дело, в трусости уличен не был.
– Не залупайся, Бледный. Казначея мы можем и переизбрать.
– Я, за! – Громко отозвался молодой уголовник по кличке Гуля. В банду он вошел недавно, но чувствовал себя излишне уверенно.
– Ты «за», сучонок? – Переспросил Бледный. – И не дожидаясь ответа, выстрелил в пустой стакан парня. Разлетевшиеся осколки ранили бандиту руку. Из ладони брызнула кровь, но ему никто не помог и, даже истерический крик барменши Марины, реакции у бандитов не вызвал. Бледный выразительно посмотрел на женщину, и та прикусила язык. Крот продолжил, как ни в чем не бывало:
– Ты, казначей, не прав, что на понт начал брать, но и братки не правы. Мы не фраера, и кантоваться надо по закону. Пусть Казиев залупнулся, все равно он наш пахан, а его кончили. За смерть пахана, сукой буду, ответим. Но советую не спешить.
– Что ты, Крот, предлагаешь? – Поинтересовался коротышка, убирая ствол в задний карман брюк.
– Выделим пяток урок, пусть вместе с Русланом валят в этот пизодрищенск Глухов. Оглядятся, затырятся в народ. А мы здесь подождем, исходя из их базара, покумекаем, как лучше до солдатика добраться. Может и чужого мочилу с оптикой на дело послать. Мокруху надо с умом готовить. Воевать с ним уже пробовали – себе дороже. А за одно, пометим, что там плохо лежит. Этот фраерок бабок наквасил столько, что нам всем под завязку. Глядишь, и отщипнем пайку. А начинать надо ни с солдатика, а с Пятака. Он воровскую честь продал, и перо в натуре заработал.
Бледный не возражал:
– Кого советуешь в гастроль отправить?
– Пусть Руслан выберет. Короче, это его фарт. – Предложил долговязый худой домушник Цапля. Совет Цапли приняли единогласно. Еще пол часа ушло на выбор нового авторитета, которым и стал Бледный коротышка, после чего началась пьянка. К трем утра посетители вывалились из бара и, оглашая дом творчества оголтелым матом и гоготом, двинулись к автостоянке. Рассаживались по машинам долго. Не все водители твердо держались на ногах. Наконец, охранники распахнули ворота, и автокараван вырулил на улицу Погодина. Все лимузины двигались в одну сторону. Дорога в Солнцево пролегала мимо знакомого кладбища, дальше к железнодорожным путям и через деревню Чоботы, на главный проспект микрорайона. Проезжая кладбище, лимузины отсалютовали покойному пахану протяжными гудками своих клаксонов и уже вывернули к переезду, когда прогремел первый взрыв. На части разлетелся головной БМВ. За ним полыхнул Опель, за Опелем два Джипа. Последним бабахнул замыкающий Крайслер. Грохот искореженного железа и зарево пожарища еще долго витали над Переделкино и его окрестностями. Разбуженные писатели подбегали к окнам, но кроме далеких отблесков огня ничего не вдели. Старый парк ветвям вековых деревьев скрыл от тружеников пера финальный аккорд поминального схода. И лишь барменша Марина ничего не слышала. Выпроводив гостей, она смыла кровь от порезанного осколками стекла бандита, выпила сто пятьдесят коньяка, улеглась на тулуп, брошенный на ящики в подсобке, и мгновенно уснула мертвецким сном.
* * *
На острове «Sheep s Head», что переводится с английского как «Голова Барана» один день отличался от другого только погодой. Сегодня с утра море успокоилось и рыбаки, что вернулись с промысла, без труда выгрузили сельдь из своих баркасов. Тодди с дочкой не могли пожаловаться на улов. Рыба шла в сети крупная, за которую перекупщики давали больше, и покупали охотнее. Разделавшись с рыбой, Кристина наскоро ополоснулась в баньке и побежала на кухню. Отец уже сидел за столом и потягивал свое неизменное пиво. После завтрака девушка чинила сети, но трудилась рассеянно. В ее возрасте рассеянность и влюбленность почти синонимы. Поэтому ничего странного в поведении юной английской рыбачки не было, если не считать, что предметом ее лирических мечтаний стал парень из русского провинциального города. Юношу звали Юликом Постниковым, он обучался в университете на полуострове Гоувер, и попал на «Бараний остров» случайно. Этот случай и привел к частой рассеянности Кристины. По прибытию в Россию Юлик тут же отправил ей письмо по электронной почте. Оно было коротким и заканчивалось вопросительным знаком – . «Хочешь, чтобы я приехал»?
Она ответила одним словом «да». Девушка даже себе не хотела признаваться, что очень волнуется за друга. Она знала, что у его близких на родине возникли серьезные проблемы. Кристина по вечерам внимательно слушала европейские новости. Там часто проходила информация о России, и ничего утешительного в ней не сообщалось. А тут еще эта история с отравленными русскими в Лондоне. Кристине иногда казалось что в далекой родине ее бойфрэнда живут одни убийцы и отравители.
Тодди подошел к дочери и минуту стоял, наблюдая за ее работой.
– О селедке надо думать, а не о парне.
Девушка вздрогнула и обернулась. Голос отца звучал сердито, а глаза улыбались. Он погладил ладонью свое необъятное брюхо, выдающее любителя пива, повернулся и пошел к дому. Кристина его догнала:
– Отец, ты что-то от меня скрываешь?
– Я? – Глаза у Тодди были как и у нее голубые, и хоть он пытался изобразить удивление, притворяться, как и она не умел. Тут же расхохотался: – Ладно, дочь, пошли поговорим.
– О чем папа?
– Не спеши. С судьбой, как с сельдью, торопиться нельзя. Забросишь сеть раньше времени, вытащишь пустую.
– Как скажешь, отец.
До дома дошагали молча. В гостиной Тодди ее спросил, ты почту в компьютере утром смотрела?
– Вчера вечером. А что?
– Иди почитай.
Кристина убежала в свою комнату. Включила компьютер, набрала код своего электронного адреса. В почте имелось непрочитанное письмо. Она вывела его на экран дисплея. Русский парень писал: – «Дорогая моя рыбачка, наши семейные проблемы улажены. Я очень хочу тебя видеть. Вылетаю. Надеюсь, что ты меня еще не забыла. Твой Юлий».
Кристина посмотрела на время и, поняла, что Юлик уже в Англии, выбежала из комнаты и бросилась к отцу.
– Как ты узнал? Ты смотришь мою почту?
– Зачем мне твой ящик?! Русский не получил ответа и позвонил ночью. Я с ним разговаривал.
– Почему ты мне раньше не сказал?
– Сказал бы, ты мне утром не помощник. А так мы взяли центнер сельди. – Простодушно признался отец: – А теперь сядь и слушай.
Кристина послушно опустилась на стул. Тодди вынул из холодильника бутылку пиво, не торопясь отомкнул крышку, и сделал большой глоток из горлышка.
– Ну, папа, я же жду… – Поторопила дочка.
– Подождешь. – Проворчал Тодди. И, промокнув губы полотенцем, заговорил:
– Вот, что дочь. Я знаю, что Олег Голенев богатый человек. Но мы, наша семья никогда за чужим богатством не бегали. Поэтому как у вас теперь принято, не вздумай прыгать парню в койку. На острове люди живут по старинным правилам. Нарушишь, тебе до конца жизни не простят. А остров наш дом.
– Папа, да я с ним даже не целовалась. Зачем ты мне это говоришь?
– На всякий случай. И еще… рыбак из твоего парня не выйдет. Если у вас серьезно, тебе придется ехать с ним. А что такое Россия, ты уже знаешь. Там каждый день кого-то убивают. Особенно богатых. Так, что хорошенько подумай.
– Может, он и не собирается на мне жениться?
– Тогда зачем летит? Дорога не близкая. Раз летит, значит, приспичило.
– Что ты о нем, как о баране?
– Когда приспичит, мужик от барана не так уж сильно отличается.
Кристине очень хотелось поддеть отца, сказав, что он судит по себе, но вовремя удержалась:
– Отец, Ты же давно знаком с этим богачом Голеневым. Расскажи о нем.
– Что ты хочешь услышать, дочка?
– Почему он вместе со своими сыновьями привез Юлика.
– Понятно… А уж думал тебя сам Олег интересует…
– И Олег тоже.
Тодди закурил вонючую маленькую сигарку и, выпустив дым, снова глотнул пива:
– Мы не так уж часто встречались. Когда я приплывал в Сванси, своих дел хватало. – Кристина догадывалась, что отец называл делами. В городке он встречался с женщиной по имени Маргарет, которая принимала у себя не только Тодди. Это была дама по телефонному вызову, и овдовевший рыбак пользовался ее услугами, как и другие. Но за много лет привык к платной любовнице, и у них сложилось нечто вроде лирических отношений. Но сейчас связь отца Кристину не волновала. Она ждала Юлика, и судьба молодого человека занимала ее по-настоящему.
– Но все-таки, мистер Голенев что-то о себе рассказывал?
– Он бывший солдат. А такие много не треплются. Что я тебе могу сообщить? Твой дружок Юлий рано потерял отца. Мама у него жива, я ее тоже один раз видел. – Тодди загасил окурок и помолчал, словно что-то вспоминая: – Она вполне достойная дама. А погиб отец Юлика от рук русской мафии. Темная история, как все что связано с политикой. Отец Юлия стал первым мэром их города. Случилось это, когда Горбачев покончил с Империей зла и русские завели демократию. Старые чиновники не хотели перемен и вместе с бандитами подстроили своему мэру несчастный случай. А организовала все это женщина. Мистер Голенев много лет считал ее своей подругой. Кажется, она из бывших шлюх, вроде моей Маргарет. Но Маргарет женщина добрая, а та сама дьявол в юбке. Я ее видел несколько раз, когда она к нему приезжала. Очень странная особа. Вроде и красивая, а что-то в ней от змеи. Она и оказалась змеей. Это ее подручные вместе с чиновниками убили отца твоего парня. А мистер Голенев и отец Юлия друзья детства. Вот он и взял сына друга, вместе со своими сыновьями к нам в Англию. Когда мистер Голенев женился на молодой, его приятельница показала свое истинное лицо. Это от ее гангстеров мистер Голенев спрятал близких на нашем острове. Так ты и познакомилась с Юлием. Как они все отсюда сбежали, тебе виднее. Ты им сама помогла. А мистер Голенев уехал в Россию раньше. Ему предстояла настоящая война с его бывшей приятельницей.
– И где теперь эта змея? – Спросила Кристина. -
– Откуда я знаю? Приплывет Юлий, сама у него спроси.
– Хорошо, спрошу.
– Теперь поняла, что ехать в эту страну, опасно?
– Я пока не думала уезжать в Россию, папа.
– А уж здесь я тебе не советчик. Решай сама. Но сначала празднуйте свадьбу. – Тодди разделался с пивом и посмотрел на часы: – А сейчас приоденься, через сорок минут он будет здесь.
– Откуда ты знаешь?!
– Знаю. Я послал Смита с лодкой на землю. Он его заберет.
– Зачем соседа беспокоил? Я бы сама на катере сходила.
– Девушке не подобает выказывать нетерпенье. – Ответил рыбак и опять громко расхохотался. Кристина бросилась в баньку. Вода в котле давно остыла. Она окатила себя холодной, растерлась полотенцем и побежала одеваться. Через пятнадцать минут, уже причесанная и приодетая, стояла на причале и высматривала лодку. Вглядываясь в море, вспоминала недолгую историю их знакомства с Юликом. До того, как пятеро русских парней и молодая женщина появились на их острове, отец предупредил, что Коленев прячет близких от опасности. В далекой России у него завелся смертельный враг, у которого длинные и очень ядовитые щупальца. Естественно, Кристину слова отца заинтриговали. Об Олеге Голеневе, который учит сыновей в университете Сванси она знала и раньше. О нем на полуострове Гоувер знали все. В студенческом баре она часто встречала его парней. А после того, как один из них, Леня Коленев, сообщил о якобы спрятанной в университете бомбе, о русских судачили целый месяц. Ведь благодаря его злой шутке отменили занятия, и многие студенты удрали в Лондон на концерт Майкла Джексона. И Кристина в том числе.
Потом она видела ребят на тренировках по гребле. Поначалу женского интереса русские парни у нее не вызывали. Скорее обыкновенное любопытство. Большинством ее сверстников пришельцы из России воспринимались чуть ли ни как марсиане. Но потом она услышала от подруги, что Юлий Постников написал выдающуюся работу. О его дипломе говорили, как о событии в университетской жизни. Тогда Кристина впервые и обратила на парня внимание. Ей показалось, что не смотря на успехи в учебе, Юлий очень страдает. У него были такие грустные глаза, что девушка ощутила острую, почти материнскую жалость. Она тогда не знала, что Юлий безнадежно влюблен в Иру, а та вскоре станет женой Коленева. Это потом, он уже сам ей все рассказал. История звучала как настоящий роман. Много лет назад бывший солдат афганской компании, после ранения демобилизовался и заработал очень много денег. Став богачом, усыновил сирот из детского приюта – четверых парней и девочку. Девочку звали Ира… Но вскоре у Иры нашлась родная мама, и Коленев вернул ей ребенка. Пока Ира росла, Олег помогал ее матери и они довольно часто общались. Потом он привез своих мальчиков в Англию, и Юлика с ними… Всем парням он хотел здесь дать хорошее образование. Мальчики учились сначала в частном колледже, а потом в университете городка Сванси. Ира осталась с мамой дома в России, но во время летних каникул, каждый год навещала бывших братиков и Юлика. К Олега Голеневу девочка относилась восторженно. Уже став барышней, поняла, что испытывает к нему совсем не дочерние чувства. Она и призналась ему первая. Двадцати двух летняя Ира и мистер Голенев, которому уже было больше сорока, поженились. Все это Юлик наблюдал и ужасно мучился. Он любил Иру со школьной скамьи.
В первый же час, когда русские появились на острове, Кристина взяла Юлия под свою опеку. И что-то между ними произошло. Парень потянулся к ней всем сердцем. Скоро печаль в его взгляде сменилась сначала заинтересованным блеском, а потом восхищением. Кристиной нетрудно было восхититься. Яркая блондинка с огромными голубыми глазами и чудесной фигуркой умела не только поддерживать занимательную беседу, а бесстрашно управляла в любую погоду рыбацкой шхуной, легко разгружала тяжелые ящики с сельдью, и прекрасно училась в том же университете, что и парни Голенева. Они бродили по острову, много говорили о жизни, о природе, о том, что человечество находится на распутье. Юлик мечтал помочь всем людям на земле. И это ее покорило. Правда, как она ни пыталась научить его разделывать селедку, он так и не научился. И это Кристине было очень обидно.
Он уехал. Она надеялась, что Юлий к ней вернется, но не думала, что это произойдет столь быстро. Внешне она сумела сделать вид, что не слишком озабочена его чувствами. Но это была лишь девичья гордость. Сердце Кристины Постников завоевал прочно, хотя сам об этом пока и не догадывался. И вот теперь он плывет к ней.
Сначала она услышала звук мотора, и только потом увидела белую точку, медленно возникающую на горизонте. Постепенно точка обрела очертание соседской моторки, и девушка увидела Юлия. Парень стоял во весь рост на носу лодки и вглядывался в берег. Вскоре он тоже ее заметил и стал неистово чем то размахивать. Чем он машет она поняла через несколько минут, когда лодка приблизилась. Постников стянул с себя футболку и махал ей как флагом.
– Какой дурачок. Сейчас в море холодно. – Прошептала Кристина. Все ее существо наполнилось необычайной радостью. Такой радости она раньше не знала. Теперь предстояло взять себя в руки, чтобы не выдать чувств. Она сумела сделать безразличное лицо, когда лодка подошла к берегу. Но Юлия это не смутило. Он спрыгнул на причал, бросился к ней, схватил в охапку и закружил по пристани.
– Отпусти… Мы же тут не одни! – Взмолилась девушка.
– Я тебя теперь никогда не отпущу. – Ответил Юлий: – Я приехал за тобой.
Сосед, что доставил парня, выставил на берег его кейс, тактично отвернулся и быстро ушел.
– Ты русский дикарь. У нас так себя не ведут. – Пыталась образумить кавалера девушка. Юлий разжал объятия и посмотрел на часы:
– У нас очень мало времени.
– Я никуда не опаздываю.
– Опаздываешь. Вечером у нас самолет.
Кристина напустила на себя строгость:
– Что?
– Что слышала. Я уже в консульстве о визе договорился. Но мы должны успеть в Сванси на вечерний поезд, иначе во время в Лондон не попадем. Поэтому надо спешить.
– Как это я с тобой поеду. В каком качестве?
– В качестве невесты. Прилетим и сразу поженимся.
– Меня спросил?
Он растерялся:
– А ты против?
Она не ответила и быстро зашагала к дому. Юлик побежал за ней. Голос его дрогнул:
– Так ты против?
– Вот дикарь Сам с отцом договаривайся. – Ответила она и рассмеялась.
Тодди торопливость жениха вовсе не удивила. Он достал виски, копченую сельдь и, разливая в стаканы, сказал.
– Я так и думал, что ты летишь жениться. Зачем зря такие деньги на дорогу тратить. Но это надо делать здесь. А уж потом забирай жену куда хочешь. – И опустошив стакан за счастье молодых, поинтересовался:
– А что у тебя с работой? На что собираешься кормить будущую семью. Селедки, как я понимаю, у вас там нет.
– Я уже работаю мэром города. Поэтому и спешу. Жениться будем дома, даю слово джентльмена. – Ответил Юлий.
– И большой у вас город?
– Поменьше Сванси.
– Для такой работы ты слишком молод. – Усмехнулся Тодди.
– Возможно. Но люди меня поддержали.
– Тем более. Это большая ответственность. Не знаю, может в России по-другому. Но у нас мэр города должен знать жизнь.
– Я научусь.
Кристине за столом сидеть было некогда, она собирала вещи.
– В чем же я пойду у вас в церковь. У меня нет белого платья и свадебного букета.
– Платье купим в России, и цветы тоже. У нас они вовсе не хуже, и даже дешевле. – Рассудительно заметил жених.
– Я же говорю, что ты дикарь…
Тодди проблемы свадебного платья Кристины тоже не очень беспокоили. Он разлил еще порцию виски и внимательно посмотрел в глаза Юлика:
– Хорошо, парень, я верю, что ты полюбил дочку. Если будет трудно, мой дом – ваш дом. А ловить селедку я тебя научу.
– Спасибо Тодди. Мы к тебе приедем, как только у меня будет хоть немного свободного времени.
Будущий тесть покачал головой:
– При твоей работе, свободного время не бывает. Приедете, когда выйдешь на пенсию. Ладно, пойду, заправлю соляркой катер. – На пороге остановился: – А как же вы будете венчаться? Ты православный, она лютеранка?!
– Какая разница. Мы все христиане. Там разберемся. – Ответил влюбленный жених. Голенев не верил в Бога и его сыновья, а с ними и Юлик, к вопросам религии относились весьма фривольно. Молодой человек и не подозревал, что в недалеком будущем ему об этом еще предстоит задуматься. Но сейчас он видел только прелестную белокурую Кристину и мечтал поскорее стать ее мужем.
* * *
В поселке богатеев, прозванном в народе Макаградом, один дом выделялся строгостью архитектурных форм, и потому, казался меньше других. На самом деле в особняке Бориса Аркадьевича Завалишина комнат вполне хватало, а площадь их позволяла хозяину не стеснять, себя, супругу и двоих сыновей. Каждый имел по своей. А в просторной гостиной, без труда, вмещалось персон двадцать. На цокольном этаже располагалась каминная, где хозяин любил работать. Борис Аркадьевич не так давно переселился в Глухов из Краснодара. И приехал в российскую глубинку человеком состоятельным. Откуда у него деньги, не знали и на родине. А тут, где он завел пока не очень много знакомых, об источнике его благосостояния понятия не имел никто. Сыновья Завалишина подростки-погодки пятнадцати и шестнадцати лет, отличались патологической жестокостью и любили мучить животных. Его жена Ксения пыталась их перевоспитывать, но Завалишин этих попыток не поощрял. «В нашем жестком мире разумная жестокость поможет выжить». – философски замечал он и баловал мальчиков дорогими подарками.
Обычно отпрыски не знали запретов и играли, где хотели. Но сегодня после завтрака ушли из дома и до сих пор не возвращались. Спокойствие и тишина хозяина вполне устраивал. Завалишин принимал гостей из Москвы и, судя по подготовке к визиту, люди это были солидные.
Москвичи приехали на БМВ с затемненными стеклами. По деловому пожали руку хозяину и прошли в кабинет. Кроме минеральной воды и хрустальных стаканов на журнальном столике ничего не стояло. Гости заняли диван, хозяин устроился в своем кресле. Без предисловий заговорили о главном – Что делать с партией Маки Соловьевой?
– Что делать, Сергей Петрович? – задумчиво переспросил Завалишин: – Это вопрос не простой…
Сергей Петрович, высокий мощный человек, с рубленным лицом солдата, ответил не раздумывая:
– С этой блядью больше делать нечего. Закопали и ладно. Жаль ее денег, что ушли от партии. О ее ММР надо забыть.
Завалишин не был столь категоричен и искал поддержки у второго гостя:
– Вы согласны с этим, Вадим Афанасьевич?
В отличии от мощного военизированного партнера, Вадим Афанасьевич, худой, очкастый и сутулый, больше напоминал ученого гуманитария:
– Сереженька, зачем о покойной так грубо? Неужели, любезный, кроме слова «блядь» в русском языке не найдется термина для бывшего лидера движения? Например, дама свободных нравов…
– Как ты ее не называй, суть не изменится – блядь, есть блядь. Если бы она думала о деле, бандитских войн бы не затеяла. Кругозорчик малюсенький и находился он не здесь – и Сергей Петрович ткнул себя в лоб массивным квадратным указательным пальцем – а здесь. – и переместил палец к своей промежности.
– Оставьте, дружок. – Поморщился деликатный Вадим Афанасьевич, и протер очки носовым платком: – После Соловьевой остался ее электорат и его необходимо подхватить.
– И деньги, что перешли к этому афганцу. – Многозначительно добавил Сергей Петрович и громко высморкался.
– Вот и давайте решать, господа – товарищи, ставим мы на ее приемника батюшку, или ищем другую кандидатуру. Как я понимаю, за этим вы и здесь. – Напомнил Завалишин визитерам.
– Сергей Петрович посмотрел на часы: – Поглядим, как пройдет первый парад его ангелов. Тогда и решим.
– Нормально пройдет – заверил хозяин кабинета. – Парень давно и тщательно натаскивал свою свору. Пора и поохотиться.
Вадим Афанасьевич потер ладошки:
– Нет, что-то в этом, любезные мои, есть. Во всяком случае, неординарно – бывший священник из глубинки, президент страны!? Звучит! Но я этого молодого человека не имею чести знать близко. Говорят, слаб до женщин и ленив чертовски.
– Да хер с ней, с его ленью. Его задача быть управляемым и не заниматься самодеятельностью. Дальше все за него и без него решат.
У Завалишина на этот счет было свое мнение::
– Никодим мужик управляемый. А женщин любит, не беда. Они его тоже любят. Мужики в глубинке пьянь. Решают то все бабы… и ходят на выборы. Они же клитором голосуют.
С этим утверждением оба москвича согласились. В кармане Завалишина зазвонил мобильный. Он достал трубку, молча выслушал абонента и убрал мобильный обратно.
– Что там у тебя, Боря. – Заинтересовался звонком Вадим Афанасьевич.
– Охота началась. Предлагаю, пока трубадуры трубят атаку, отобедать, чем Бог послал.
В столовой хлопотала супруга Завалишина, Ксения – невысокая дама с огромными бедрами. Эта часть ее тела своей необычайной пластикой вела себя вызывающе самостоятельно, чем невольно привлекала взгляды посторонних мужчин и составляла тайную гордость мужа. Бесцветное лицо Ксении хоть и не было, на фоне вышеуказанного, столь заметно, но зато выражало радушие и почтение:
– Рассаживайтесь мужчины. Обед вас давно ждет.
Хозяин разлил из графина водку и поднял рюмку:
– Давайте считать господа товарищи, что ММР сдохла вместе с Макой. Я пью за рождение РДР.
– ММР капут, да здравствует РДР! – Хором воскликнули мужчины, чокнулись и выпили до дна. Закусив и осознав тепло внутри организма, Сергей Петрович огляделся:
– Не вижу наследников.
Завалишин перешел на шепот:
– Они там.
– Для отца, любезный вы мой, смелое решение. – Задумчиво проговорил Вадим Афанасьевич, смакую вкус маслины: – Я бы, пожалуй, на такое не отважился.
Завалишин прокашлялся и заговорил в полный голос:
– Пусть попробуют свежей крови, волчата. Раньше начнут, крепче вырастут. Свое место в стае иначе не займешь. А я, господа-товарищи, рассчитываю вырастить настоящих лидеров.
Молчавшую до сих пор хозяйку словно прорвало:
– Ну, хоть вы ему скажите! Меня он давно не слушает… Эти звери могут, что угодно сделать с детьми. У них у всех кривые ножи за пазухой. А если, не дай Бог, пырнут!? У меня сердце кровью обливается, а ему только хи-хи, да ха-ха.
Борис Аркадьевич нахмурился и строго взглянул на жену:
– Помолчи, женщина. Они уже не дети. Помнишь у Шекспира? Ромео в их годы за любовь жизнь отдал. И потом, кто в доме хозяин!? Ты лучше того, разлей нам супчика и иди пока.
Ксения всхлипнула и, выказав при своей своеобразной фигуре удивительную подвижность, убежала из столовой.
– Бабы слабы. – Изрек Сергей Петрович, проводив ее спину восхищенным взглядом: – Рожденный ползать, летать не может. А женщина рождена ползать вокруг очага и поддерживать его. Летать нам…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?