Читать книгу "Сотник из будущего. На порубежье"

Глава 6. Обмен

– Русские подвели к Феллину приличные силы, – докладывал в большом зале крепости рыцарь Михаэль. – Встретили нас передовым отрядом лучников перед своим основным войском и потом отошли к нему. Оно же стояло на крепкой позиции за переправой через реку рядом с устьем. Мы пробовали атаковать, но в это время со стороны озера ударили с челнов союзные руссам эсты, и, понеся потери, нам пришлось отступить. Наши же челны враг тоже перехватил на реке и побил сидевших в них стрелами. Обойти русских по болотам невозможно, они их хорошо изучили и посадили на всех тропах сильные отряды.

– Вы полагаете, Михаэль, что войско русских столь многочисленно? – спросил сидящий на кресле магистр.

– Да, я так считаю, – подтвердил тот. – Помимо пешцев и дружины лесных язычников, мы видели у них ещё и конных воинов. Причём в битву их не выпускали, как видно придерживая до особого случая и желая заманить нас в ловушку. Они стояли у дальней опушки. Мы не поддались на их уловку.

– А может, это обычный заслон? – засомневался рыцарь Иоганн. – Русские хитры и коварны. Почему же, если их войско так многочисленно, они сами не атаковали вас?

– Я же уже пояснил, что мы не дали завлечь себя в ловушку, – ответил Михаэль. – На прошлом совете было решено разведать их силы боем, но в большое сражение не вступать. Я так и поступил, и то из семи сотен пешего ополчения союзных нам балтов потеряно убитыми или ранеными почти половина. Да и в конных сотнях их племенной дружины побито арбалетными болтами почти четверть, хотя они в бой не вступали. Какие доказательства ещё нам нужны?..

* * *

– Сколачивайте побольше лестниц, плетите из ивы щиты, – потребовал у сидящих под соснами командиров Онни. – Пусть этот пленный видит, что мы основательно готовим тут осадной припас. Власий Пяткович, у тебя плотники добрые есть в сотне, сам мне недавно рассказывал, как на Нарве расстроились. Пусть они из дерева хитрые изделия сладят, хоть отдалённо похожие на наши метательные машины. Мы их полотном все затянем, чтобы ничего разглядеть нельзя было, а рыцаря мимо проведём. Пусть думает, что у нас тут и онагры есть.

– Ну ты и сказал, Калевыч, «метательные машины», – командир нарвцев усмехнулся. – Это же не просто из тёсаных брёвен какую-нибудь избу или башню сколотить, тут хитрую механизму надобно делать. Онагр ведь и сам по себе изделие непростое, а у нас даже чтобы простейшую раму сколотить, никаких приспособ, окромя топоров и пары пил, нет.

– А здесь точность и не нужна, – улыбнувшись, заметил Онни. – Пусть разум немца сам домысливает, что это там под парусиной эдакое торчит. Главное – внешняя, самая отдалённая схожесть.

Через два дня после битвы у брода рыцаря Хартмана, захваченного пару недель назад в плен, вывели из лесной землянки.

– Пошёл, пошёл! – толкнул его в спину один из стражников. – Дава-ай, иди, не оглядывайся!

В лесу стучали топоры. То в одном, то в другом месте падали сосны, их обрубали и куда-то тащили. Тут же валялись обтёсанные вершины деревьев и сколоченные из них лестницы, а около дороги, куда его подвели, стояли какие-то конструкции, затянутые в парусиновую ткань.

– Не велено тут быть! Веди его шустрей! Чего вытаращились?! – покрикивала стоящая около них охрана. – Чего, онагры и требушет, что ли, не видели?! Давай, давай, ступайте отсель!

– Во как, уже и онагры подкатили, – рассуждали ведущие рыцаря стражники. – Сколько народу здесь собирают, неужто до зимы на штурм пойдём?

– С дороги! – прокричали из догоняющего конного отряда.

– В сторону! – рявкнул один из стражников, отталкивая немца вбок. – Затопчут же, дурень, а нам отвечай за тебя!

Навстречу протопала сотня пешцев. Щиты у воинов были закинуты за спины, в руках копья, некоторые держали самострелы. Пропустили, зайдя на обочину, и их. Пропетляв по боковой тропке, вскоре вышли на поляну с установленными на них шатрами. Здесь было многолюдно. Дымили костры с установленными на перекладины котлами. Сидели в кружок артели ратников и союзных русским эстов. Слышался людской гомон множества голосов. На дальнем краю поляны в кустарнике паслись кони, разглядеть, сколько их, было невозможно.

Рыцаря подвели к одному из шатров, и из него вышел высокий воин со шрамами на лице.

– Хартман фон Хельдрунген, – произнёс он хриплым голосом, глядя в глаза рыцарю. – Я предводитель передовой сотни из войска князя Юрьевского Александра Ярославовича – Онни, по батюшке Калевыч. Хочу обменять тебя на двух своих воинов, попавших в плен и содержащихся в подвале крепости. У тебя есть жалобы? Может быть, ты голоден или тебя мучает жажда?

– Ты хорошо говоришь на моём языке, – заметил немец. – Служил нам или был в наших землях с купеческим караваном?

– Нет. Язык врага нужно знать, чтобы лучше воевать с ним. Так есть ли у тебя жалобы, рыцарь?

– Я не привык жаловаться, тем более еретикам, – презрительно скривившись, ответил тот. – Делайте, что считаете нужным.

– Хорошо, – кивнул Онни. – К ручью проводите рыцаря, – приказал он охраняющим пленного. – Пусть он умоется и приведёт себя в порядок. Вполне возможно, что ему очень скоро предстоит встретиться со своим начальством, самим магистром ордена меченосцев Волгуином. Нехорошо перед таким важным господином быть в неподобающем виде. И коней запрягайте. Со мной поедут трое, больше не надо.

* * *

– Припаса у нас в достатке, – докладывал совету Ordenstrappier[8]8
  Верховный интендант рыцарского ордена.


[Закрыть]. – Это если не собирать внутри стен союзных нам язычников и не кормить их. Тогда на полторы тысячи наших воинов и три сотни жителей еды хватит до середины зимы, а если сократить рацион – то и до весны. А вот с фуражом для коней дела обстоят гораздо хуже. Всё, что было запасено от старого урожая, уже на исходе. Мы много овса везли с собой к Дерпту и потеряли его. Пока не пошли затяжные осенние дожди, ещё есть выпас и сено привозят нам прямо в крепость, но скоро мы будем нуждаться в корме для конницы.

– Нужно собрать всё с язычников прямо сейчас! – воскликнул рыцарь Михаэль. – Нечего ждать условленного срока сбора дани. Как знать, вдруг на нас действительно нагрянут большие силы русских и обложат крепость? Они непременно пройдутся по округе и выгребут всё из каждого лесного городища! Нельзя им ничего оставлять. Подвоз сюда из восточных земель затруднён, их воины и кони будут страдать от бескормицы, а нам проще будет держать оборону.

– Правильно, брат, зачем оставлять врагу то, что может быть нужно тебе, – поддержал выступавшего рыцарь Иоганн. – И нечего нам собирать в крепость ливов с латгаллами. Толку-то от них на этих стенах. Пусть они встречают врага в лесах и затрудняют ему подвоз.

Тяжёлая дубовая дверь распахнулась, и внутрь шагнул воин сариант[9]9
  Братья-сарианты (Sariantbrüder – «услужающие братья») – члены ордена нерыцарского происхождения. По уставу ордена братья-сарианты обязаны были нести военную службу и составляли основную часть орденского контингента. Несмотря на происхождение, являлись полноправными членами ордена наряду с братьями-рыцарями, так как при вступлении в орден приносили те же три монашеских обета, что и братья-рыцари. Также их называли «серыми плащами», так как по орденскому уставу им полагались серые плащи с нашитыми на них красным крестом и мечом. В военное время этот плащ надевался поверх доспехов. Братья-сарианты могли исполнять функции младшего командного состава или занимали низшие административные должности.


[Закрыть] в сером плаще.

– Господин, с восточной стороны к предместьям выехали всадники! – доложил он. – Всего их числом пять. У одного в руках копьё с белым полотнищем и зелёной ветвью. Доспехи и одежда как на дружинных руссах.

– Братья, совет закончен! – воскликнул, поднимаясь с кресла, магистр. – Пойдёмте поднимемся в надвратную башню и посмотрим, кого это к нам принесло!

– Стойте здесь, – приказал сопровождающим Онни. – Если что, скачите к восточной опушке, она совсем рядом. От неё отъезжайте только в том случае, если я вам дам сигнал. И смотрите за этим, – он кивнул на рыцаря. – Если будет пытаться сбежать – убейте его немедленно. Я его уже предупредил, чтобы он не делал глупости, но кто же его знает. Подавай сигнал, Игнатий. – И Онни под звуки сигнального рога поехал в сторону восточных ворот крепости.

Из становища ливов и латгаллов тем временем набежали ополченцы с воинами из дружин, и последние три сотни шагов он ехал по проходу в замершей толпе. Казалось, что цокот копыт коня сотника долетал до самого верха крепостных стен.

– Стой! – послышался окрик сверху. – Кто ты такой и что тебе здесь нужно?! Ты понимаешь, что тебе говорят?!

– Я знаю ваш язык! – откликнулся всадник. – Меня зовут Онни. Онни Калевыч. Я командир передовой сотни из Андреевской Новгородской бригады, войска князя Юрьевского Александра. И мне нужно чтобы вы отдали двух моих воинов, которых поймали две недели назад в болоте. И пусть назовётся тот, с кем я сейчас разговариваю.

– С тобой, еретик, говорит сам магистр ордена меченосцев Фольквин фон Наумбург цу Винтерштеттен, – ответили ему с башни. – Ты или очень глуп, или очень самонадеян, если посмел приехать сюда со своими требованиями. А скорее всего, и то и другое, и будет правильно научить тебя манерам, как подобает вести себя с рыцарями великого ордена братьев Христа. Твоим воинам, наверное, скучно сидеть в тёмном подвале, и ты внесёшь хоть какое-то разнообразие в их серую и безрадостную жизнь, которой и осталось-то всего ничего.

– Не спеши так, магистр! – воскликнул всадник. – Я простой сотенный командир, которых в нашем войске изрядно, и от того, что ты заберёшь мою жизнь, ничего не изменится, напротив – наши воины будут только злее биться. А вот членов орденского совета у тебя немного. Двенадцать, если я не ошибаюсь. Вернее, сейчас уже одиннадцать. И если ты будешь так просто раскидываться их жизнями, что же скажут все остальные? Не закрадутся ли у них сомнения, что так же могут поступить и с ними?

Онни обернулся и помахал рукой. По этому знаку с одного из тех всадников, что стояли у восточной опушки леса, сдёрнули ткань, и на открывшемся глазу белом плаще стали даже издали видны яркие орденские знаки – красный меч с такого же цвета крестом над его рукояткой.

– Я полагаю, что жизнь члена орденского совета, славного рыцаря Хартмана фон Хельдрунгена, стоит жизни двух простых воинов и даже обычного сотника?! – задал вопрос Онни. – Если нет, ничего страшного, я столько раз мог умереть во множестве битв, разменяю свою на его! – И выхватил из ножен меч.

– Хартман! Хартман жив! – послышались возгласы на башне.

Обступившая всадника толпа балтских воинов подалась назад. Засверкали мечи, топоры и наконечники нацеленных на сотника копий.

– Стойте! – донёсся крик с башни. – Не трогайте! Это мне решать, когда забрать его жизнь! Ты храбрый воин, сотник, и жаль, что служишь не мне. Подумай, может быть, ещё не поздно выбрать правильный путь?

– Он уже выбран, магистр, и я иду по нему! – отозвался тот. – Так ты отпустишь моих воинов в обмен на своего рыцаря?

– Магистр, если мы сейчас не совершим обмен, это подорвёт уважение к нам вот этих, – Михаэль кивнул на колышущуюся толпу союзников. – Статус рыцаря, а уж тем более члена орденского совета, гораздо выше множества вонючих лесных воинов, пусть даже и русских. Хартман фон Хельдрунген хороший воин, он ещё послужит нашему делу.

– К тому же обменяв Хартмана, мы сможем узнать у него лично, сколько и каких именно войск собрано врагом перед нашей крепостью, – добавил командир орденской конницы, Герберт. – Наш уважаемый брат, находясь в плену, не мог это не увидеть. У руссов здесь нет крепости с подвалами, чтобы его наглухо там закрыть. Так что полученные от него сведенья будут уж точно достоверными.

– Подожди, Герберт, – произнёс после раздумья Фольквин фон Наумбург. – У тебя ведь найдётся отряд воинов с быстрыми конями? Приготовь их. А ты, Ульрих, распорядись, чтобы через ров опустили мост и приготовились распахнуть ворота. Попробуем решить всё безо всякого обмена, лукавить с еретиком – не большой грех, господь нам его простит ради благого дела.

Рыцари поспешили исполнить указание, и магистр вновь обратился ко всаднику:

– А как я могу удостовериться, что это именно наш брат Хартман? Отсюда со стен не разглядеть его лица. Вы, новгородцы, коварны. Прикажи своим людям подъехать поближе, и если это именно он, мы будем разговаривать дальше.

Загремели цепи, и через заполненный водой ров лёг мост, открывая проезд к воротам. Они тоже заскрипели, и между створками показалась небольшая щель.

– Магистр, никто из моих людей не сдвинется с места, – заявил, нахмурившись, Онни. – А если они почувствуют подвох, то исполнят мой приказ и немедленно убьют вашего рыцаря. Поэтому давайте будем честны – посылайте любого своего человека на опушку леса, и пусть он удостоверится, что я вас не обманываю. Мне же покажите двоих моих людей, я хочу убедиться, что они ещё живы. И не дай бог вам покалечить кого-нибудь из них сейчас перед обменом, вы получите своего Хартмана таким же.

– Ты мне не доверяешь, сотник?! – бросил с высоты башни Фольквин фон Наумбург.

– При всём уважении к вам, магистр, извините, но нет, – Онни покачал головой. – Поэтому, повторюсь, давайте будем честны хотя бы сейчас.

– Приведите пленных, – махнул рукой магистр после некоторого раздумья.

Прошло довольно много времени, и над парапетом надвратной башни показались головы двух пластунов.

– Здорова, братцы! – крикнул им стоящий внизу сотник. – Не надоело вам бездельничать?! Мы тут, понимаешь ли, воюем, врага бьём, а они прохлаждаются.

– Здравия тебе, командир! – загомонили Вахруша с Неемо. – Засиделись! Давно бы сбегли, да нас в цепи заковали.

Воротные створки приоткрылись, и по подъёмному мосту через ров проехал всадник в сером плаще.

– Мой человек хорошо знает рыцаря Хартмана фон Хельдрунгена, – вновь послышался голос магистра. – Он должен убедиться лично, что там сейчас именно он.

– Конечно, – согласился Онни. – Только пусть он не подъезжает к нему ближе чем на десять шагов, мои пленные воины ведь вообще с вами на стене.

– У тебя там трое всадников, мой человек едет один, ты боишься за них?! – воскликнул насмешливо Фольквин.

– Нет, – покачал головой командир пластунов. – Чего мне бояться, когда из кустов на него будет целиться сотня луков и арбалетов. Вы ведь хорошо знаете, как точно и далеко они бьют?

– Людвиг, стой! – донеслось с башни. – Просто посмотри, этого будет довольно.

Всадник в сером плаще остановил коня и обернулся.

– Хорошо, господин, – кивнул он согласно, – я понял, – и тронул поводья, проезжая мимо Онни.

Прошло минут пятнадцать, и он вернулся к воротам.

– Магистр, это действительно Хартман фон Хельдрунген, – доложил Людвиг, поднявшись на башню. – Целый и невредимый. Он сказал, что его поймали в лесу, когда его отряд отступал после разгрома у реки Педья. Я бы мог попробовать его освободить, как вы изначально приказывали, но…

– Не нужно рисковать, – произнёс, нахмурившись, магистр. – Мы погоним в лес всех наших язычников, как только состоится обмен. Пусть они выбьют эту русскую сотню подчистую. Против такого количества она долго не простоит. В лесу и самый простой ополченец будет хорошо сражаться. А уж под конец, Герберт, ты можешь пустить туда пару наших орденских конных сотен. Глядишь, и удастся захватить живыми несколько пленных. Доведите до ливов и латгаллов, что за каждого русского пленного мной обещано вознаграждение.

– Слушаюсь, магистр, – склонил голову командир орденской конницы.

– Steh still, du dreckiges Schwein![10]10
  Стой смирно, грязная свинья! – нем.


[Закрыть] – рявкнул стражник и влепил Вахруше затрещину.

Пластун, звякнув цепями, пошатнулся.

– Пауль! – подняв голову, возмущённо воскликнул один из мастеровых. Второй покачал головой и ударил по крепежу оков молотком. Рядом стоял уже освобождённый от них Неемо.

Через несколько минут стражники провели пленных к воротам и остановились в ожидании распоряжения.

– Ведите сюда рыцаря! – крикнул магистр. – Вот твои люди, сотник! Створки открылись, и к мосту подвели пластунов.

– Ай-яй-яй, – Онни укоризненно покачал головой. – Как же вы с ними плохо обращались, магистр. Грязные, на лицах следы от побоев. То ли дело те, кто содержится в нашем плену. Каждому гарантируется жизнь и безбедное существование, кормят его ничуть не хуже, чем моих ратников! – выкрикнул он, оглядывая толпу балтов. – Скоро каждый сможет убедиться в моих словах! – И, подняв над головой руку, он помахал ей. По этому сигналу от восточной опушки направился в сторону крепости человек. – Пластуны, к коням! – скомандовал Онни, и Вахруша с Неемо пошли по проходу в толпе балтов. – Прощай, магистр! – воскликнул командир пластунов. – Может быть, судьба нас сведёт ещё при других обстоятельствах. – И, развернув коня, последовал за своими людьми.

– И может быть, очень даже скоро, – пробормотал Фольквин фон Наумбург. – Герберт, твои люди готовы?

– Да, магистр, – подтвердил тот, – они ждут вашего сигнала.

– Хорошо. Подождём, когда Хартман подойдёт ближе.

– Неемо, ремень от седла слева, Вахруша – твой справа, взяли! – рявкнул Онни, когда они вышли из толпы балтов.

Пластуны перехватили рукой широкие ремни, и Онни подстегнул коня. Таким хитрым способом, применяемым в бригаде, бежать было гораздо удобнее, и троица пронеслась мимо Хартмана ещё до того, как он достиг середины пути. А навстречу им спешили всадники с заводными конями.

– Калевыч, я реечник не отдал немцу! – крикнул бегущий справа Вахруша. – В болоте его утопил, никак не достать его!

– Молчи, дурень, дыхание береги! Нам оторваться нужно, чую, погоня за нами будет! Потом всё расскажешь!

– Герберт, выпускай своих! – рявкнул с башни магистр.

Створки ворот распахнулись, и конские копыта забарабанили по настилу подъёмного моста.

– Виестурс, Антис, в лесу сотня руссов! – крикнул Герберт, найдя глазами предводителей латгаллов и ливов. – Отомстите за смерть своих людей! И постарайтесь захватить нескольких живыми. За каждого даю по два брактеата[11]11
  Брактеат (нем. brakteat): эти монеты были широко распространены в XII–XIII веках, особенно в Северной и Восточной Германии. Они отличались специфической технологией производства: это были очень тонкие серебряные монеты большого диаметра (до 50 мм.), отчеканенные только с одной стороны с помощью нижнего штемпеля.


[Закрыть]! За сотника десять!

Толпа балтов с рёвом ринулась в заросли.

* * *

– Мы заскочили в лес и потеряли несколько всадников и коней, магистр, – рассказывал через несколько часов в большом замковом зале рыцарь Герберт. – Там было выставлено множество хитроумных ловушек. Как видно, руссы подозревали о таком исходе дела и заранее подготовились. Время было потеряно, и они успели оторваться от погони, а мы не рискнули далеко заезжать, помня ваш приказ. Вскоре в лес ворвались наши балты, но потеряв в ловушках пару человек, никого из врагов они не нашли.

– Плохо! – Фольквин фон Наумбург в досаде ударил по столу кулаком. – Я надеялся совсем на другой исход. Наш брат привёл себя в порядок? – Он перевёл взгляд на рыцаря Хартмана. – Расскажи нам, что ты видел и слышал, пока был в плену. Действительно ли против нас собрано большое войско и нам нужно опасаться осады?

– Да, магистр, – подтвердил тот. – Я не знаю языка руссов, но несколько слов из их разговоров мне удалось понять. Онагр, требушет – эти названия о чём-то вам говорят? И я своими глазами видел эти орудия. Русские и союзные им эсты сколачивают много осадного припаса, большие и малые щиты, штурмовые лестницы, всевозможные укрытия.

– А какие у неприятеля силы? – спросил рыцарь Михаэль. – Хотя бы приблизительно, сколько удалось разглядеть?

– Сказать, сколько всего, сложно, – Хартман пожал плечами. – Я был только в одном лагере, где видел сотни четыре русской дружины и, пожалуй, столько же союзных руссам эстов. Но в это самое время часть их ратников работали в лесу, готовя осадной припас, стояли на постах и находились в дозорах. Да, и ещё они куда-то перемещались, потому что мне встречались целые сотни, идущие колонной по дороге. Так что, наверное, тысяча пешцев там точно есть. А вот сколько конных, сказать очень трудно, потому как я видел пасущихся лошадей издали. Проезжали мимо меня только их небольшие отряды, но больших я не видел.

– Сотня, а то и две, не больше, – вставил своё Герберт. – Но коней мы разглядели, хорошие кони, дружинные. На лесных или на тех, у которых владельцы захудалые ратники, они не похожи.

– Тысяча пешцев, союзные эсты, конница, осадной припас и орудия, – перечислил услышанное магистр. – Всё говорит о том, что руссы стягивают свои большие силы для осады Феллина. А мало конницы – это потому, что основные силы их дружины сюда ещё не подошли. Значит, у нас пока есть время подготовиться. Нужно срочно посылать запрос в Ригу. Пусть епископ направляет к нам подкрепления, пока не поздно. И что-то долго нет доверенного самого папы монаха Мартина, легат Николаус ещё месяц назад меня известил, что перед переговорами с датчанами в Ревеле он заедет к нам. Не ведёт ли опять Рижский епископ Николаус двойную игру, стараясь подобрать под себя весь ливонский край, а нас ослабить?

Глава 7. По лесам к Двине

Пройдя поворот на Изборск, ближе к вечеру конный отряд свернул с хорошо набитой дороги на тропу. Теперь всадники следовали друг за другом, растянувшись на целую версту. Несколько часов тряски, и Мартын Андреевич, выехав на большую поляну, спешился.

– Тут будем на ночёвку вставать, – сказал он, оглядываясь. – Вон там ручей с хорошей водой, – указал он рукой. – А там левее дрова можно брать – бурелом, суховины в том месте должно быть много. Урмас, твой десяток заступает первым в караул! Репех, а ты со своими обеги всё вокруг! Чужих в этих местах вроде не должно быть, но всё одно проверяйте внимательно!

– Спиридон, за нашими конями пока приглядите, – попросил Урмас, навязывая путы на передние ноги своему. – Ребята, все разбились на двойки. Миккали, за мной!

Разбившийся на пары десяток побежал осматривать лес, а выезжающие на поляну пластуны с кряхтением слезали с сёдел.

– А я ведь когда-то хотел в конную тысячу к Василию Андреевичу проситься, – растирая избитое «мягкое место», проворчал Звяга. – Хорошо, что в пластуны подался, ногами или на брюхе оно привычней. А ты вот, Митяй, почто к нам напросился? Все дружки ведь, окромя Петьки, сейчас в конных. Чай, уж не отказал бы, взял бы к себе брат?

– Брат-то тут при чём?! – буркнул тот, стреножа коня. – И не только мы в конницу не пошли, Оська, вон, в орудийщиках. Мы с Петром ещё с первого курса ратной школы в пластуны мечтали попасть.

– Да-а, Петька, Петька, – Звяга покачал головой, снимая с коня седло. – Досталось парню. Но ты-то не переживай, видишь как, очнулся он, как раз перед нашим уходом в себя пришёл, всех узнаёт. А то, что у него слабость, чего уж тут поделать, целую неделю ведь парень в беспамятстве пролежал – не шутки. Ничего, вот с Двины к Юрьеву вернёмся, он уже и бегать будет, помяни моё слово.

– Дай бог. – Расседлав коня, Митяй пустил его пастись в уже образовавшийся табунок.

Подъехавшие первыми уже успели сходить в лес и тащили на поляну сухие лесины. Прошло несколько минут, и от разгоравшихся костров потянуло дымом.

– Митяй, Месток, воды принесите! – распорядился Серафим. – Вон там, сотник сказал, хороший ручей протекает.

Самые молодые в десятке схватили кожаные вёдра и припустились в ту сторону, куда им показали, а Путша, собрав сухие веточки, уже выбивал из кресала на трут искры.

– Дрова давай, чего рты раззявили?! – прикрикнул он, раздувая огонёк. – Чурило, с тебя колья с хорошей перекладиной. Вага, котёл сюда неси!

Прошёл ещё какой-то час, и от костров потянуло съестным духом. В кипяток бросили развариться сушёное мясо и потом засыпали дроблёную крупу.

– А у Репеха сегодня кашка со свежим мясцом будет, – помешивая в котле палкой, заявил Путша. – Пока лес проверяли, Чудин зайца подстрелил. Может, сходить, спросить немного?

– Да ла-адно, не стоит, – отмахнулся Серафим. – Тут этого зайца, если по всем десяткам делить, нам одна лапа и достанется. Обойдёмся, ты топлёным салом крупу заправляй.

Помимо общего отрядного караула в каждом десятке ночью дежурил и свой человек, в задачу которого входило кроме охраны присматривать за костром. Вторую ночь, пока шли по своим местам, на дежурство ставили самых молодых, потом, по мере приближения к Двине, должны были караулить уже опытные воины.

«А где-то далеко, за тысячу вёрст, мерно дышат и посапывают в поместных казармах головастики, только набранные в ратную школу», – думал, вслушиваясь в ночные звуки Митяй. Совсем недавно и он так же лежал на двухъярусных нарах в комнате старшаков. На улицах Андреевского тихо, изредка проходит патруль, а в избе спит и видит сны Ладислава, его Ладушка. «Вот же, после года службы в Нарве уже должны были сыграть свадьбу, а тут этот поход, – бежали мысли. – Скорее бы уже домой. Навоевался. И как это, по рассказам бати, по три, и даже по пять лет ратиться дружины уходили? Тут и за два-то года по дому истосковался».

– Серёдка, – произнёс, проходя мимо, командир караульного десятка. – Меняйтесь, – и пошёл к соседнему костру.

– Месток, Местята, – прошептал Митяй, трогая плечо друга.

Тот спросонья перехватил руку и тут же ослабил хват.

– Уф, приснится же такое, – хрипло проговорил он. – Как будто мы внизу на земле с ливом сцепились, а он ножом мне к шее тянет и вот-вот пересилит. А тут ты. Ох. Дрова-то остались?

– С избытком, – ответил Митяй, подкладывая пару полешков в огонь. – Сильно только не пали, а то заругают. Всё, я сплю. – И, растянувшись на пологе, он накрылся верхним кафтаном.

Где-то в лесной чаще кричала ночная птица, фыркали и переступали стреноженные кони, потрескивали сгораемые в огне дрова. Звёзды начали тускнеть, и тёмное небо на востоке просветлело. Начинался новый день хмурня[12]12
  Сентября – старослав.


[Закрыть].

– Вёрст через пятьдесят начинаются земли латгаллов, Азамат, – рассказывал командиру степной полусотни Мартын. – Вот там ты дозор подальше запусти. Восточное племя сейчас вроде как под немцами, Рижскому епископу подчинено, но своих воинов, однако, его вожди в поход на нас не отдали. Это не говорит, конечно, что они новгородцев жалуют, но и войны между восточными латгаллами и нами сейчас нет. Однако и поберечься всё же нужно. Одно дело, что они к нам с мечом не пошли, другое – когда мы сами по их земле крадёмся. Могут и напасть, или немцев предупредят и их на нас наведут, всё же те им сейчас хозяева. А ведь когда-то эти земли принадлежали Полоцку. Княжество Герсигское и расположенное к западу от него Кукейносское были ему вассальные, и восточные латгаллы стояли под русскими стягами ещё лет сорок назад. Но всё меняется, и теперь они под латинянами.

– А нельзя было посольских людей к вождям прежде заслать? – спросил командир степняков. – И не пришлось бы тогда таиться. А то жди из-за каждого дерева стрелу.

– Нельзя пока, Азамат, – покачал головой Мартын. – Можно было бы – поверь, князь Юрьевский Александр и Андрей Иваныч давно бы их послали. Но сам же слышал – дело у нас тайное, такое чтобы латинян раньше время не взбудоражить. Уж когда все силы соберутся у Двины, небось, и с восточными латгаллами всё решится.

– Ну ладно, хорошо. – Всадник пожал плечами. – Это дело начальства, моё же вас до реки Ичи довести, а потом коней забрать и обратно отскакивать. Эгей, Ильдар! – крикнул он, обернувшись. – Бери свой десяток, выезжайте перед нами на треть перехода. Только тихо иди, смотри и слушай. У большого болота встанешь и нас подождёшь.

– Хорошо, Азамат! – откликнулся тот, и десяток всадников, проскочив по кустам мимо командиров, поскакал вперёд.

К полудню пятого сентября они достигли указанного места и, объехав окрестности, затаились. К вечеру этого же дня их нагнал отряд.

– Спокойно всё вокруг, – докладывал командир дозора. – Никаких свежих следов человека нет, один зверь непуганый. Старые следы встречали, и даже лесную землянку нашли, но как говорит мой лесовин Муром – им около месяца. В одном только месте у реки долго ковырялся, есть у него сомнения, что был недавно человек, но твёрдо разглядеть не смог.

– Ну, если уж Муром не разглядел, значит, можно не беспокоиться, – хмыкнул Азамат. – Он и вашим пластунам не уступит.

– Ладно, это уже теперь верно, наше дело, – произнёс Мартын. – Обратно, небось, завтра пойдёте?

– Да, переночуем, – берендей кивнул. – Утром коней погоним. В темноте ведь если зверь вспугнёт, растерять можно. Посветлу гнать будем.

– Ну, коли ночуете, тогда загоняйте в густой подлесок, и сами хоронитесь, – распорядился командир пластунов. – С этого дня мы на чужой земле и держаться нужно сторожко. Огонь разводим в низине и только для приготовления пищи. Ведём себя тихо.

Пятёрка Звяги шла, растянувшись по заросшему кустарником лесу. Прошёл уже третий час с того момента, как заменяющий раненого десятника Стояна Серафим послал отряд пройти вдоль реки вниз по течению. Сам же командир повёл вторую половину десятка вверх, выполняя задание Мартына Андреевича разведать главный северный путь к городищу латгаллов Резекне. Где-то тут опытный в науке чтения следов всадник из степной сотни что-то приметил. Следы самого Мурома пластуны нашли, но кроме этого ничего интересного в лесу более не было. Вспугнули только лося, и Вага подстрелил в сосняке глухаря.

Справа, огибая протяжённое болото, неспешно текла речка Ича, по левую руку лежало большое озеро Лубанс. Река с озером соединялись по широкому перешейку длинной протокой.

– Путша, пройдёшь по ней с Митяем до самого озера, – кивнул на речное русло командир пятёрки. – Оглядитесь там и возвращайтесь, а мы ещё вёрст десять до устья пробежимся, и обратно. Как раз в этом месте и встретимся, так что прямо сюда выходите. Потом скорым ходом обратно двинем, чтобы дотемна к своим выйти.

Запах дыма почувствовали, совсем немного не доходя до озера. Путша, словно пёс, присел и водил носом, втягивая в себя воздух.

– Недалеко где-то костерок, – прошептал он, принюхиваясь. – Горчит слегка – видать, недавно разожгли, и как будто съестным пахнет. Похоже, вон там, на том взгорке, на сухом месте нужно смотреть. Ты давай-ка справа от реки следуй, а я слева с оврага обойду, посмотрим, кто это.

Митяй кивнул и перебежал к берегу. Осторожно ступая, он начал обходить большой, сильно разросшийся куст калины. Внизу вдруг что-то мелькнуло, и он попытался было отскочить в сторону. Поздно! Ногу резко дёрнули, и пластун, не устояв, упал на траву. По руке, державшей самострел, ударили, и сверху навалились двое.

Блеснуло лезвие ножа. С трудом отбив его, Митяй получил сильный удар в лицо справа.

– Ах ты гад! – Ответный удар костяшками пальцев в горло одному из соперников заставил того захрипеть и отвалиться в сторону.

Второй нападающий в это время перехватил свой нож в другую руку и постарался нанести новый удар клинком. Подставив предплечье, Митяй удержал руку противника и, перехватив правильно кисть, начал её выворачивать. За спиной у нападавшего мелькнула тень, оголовье меча ударило его по голове, и пластун откинул в сторону разом обмякшее тело.

– Не порезали? – Присевший рядом Путша мельком его оглядел. – Кровь на тебе.

– Нос и губу мне расшиб, зараза, – Митяй сплюнул красное, поднимаясь. – Ещё немного, и я бы его сам спеленал, но всё одно спасибо.

– А-а-а, пустое, – отмахнулся Путша. – Ох как ты его! – Он перевернул на спину хрипящего мужика. – Кадык, что ли, сломал?

– Не должен, – присев рядом, произнёс Митяй. – Бил выше, под самый подбородок. – Он пощупал шею лежащему. – Не-ет, отойдёт. Кости и хрящи целы. Вон уже хрипит меньше, сейчас отдышится.