Читать книгу "Сотник из будущего. На порубежье"

– Командир, а может, с этим монахом и того захваченного в болоте рыцаря отправить? – спросил Доброслав. – А то держи тут около него караульного, и так вон людей мало.

– Не-ет, подождём пока с рыцарем, – покачал головой Онни. – Есть у меня по нему задумка. Отобьёмся, расскажу.

Глава 5. Бой у брода

– Вот здесь та речка, как уж её местные называют, – Онни наморщил лоб, водя пальцем по плотному листу бумаги. – А-а-а, Тянассильма, – вспомнил он мудрёное название. – Так вот, смотрите простейшую карту – это её русло. Река бежит мимо крепости на восток в сторону озера, в которое потом и впадает. Мимо неё по большей части тянется сухой путь с Феллина на Дерпт, сиречь наш Юрьев. По ней же плывут на челнах, перевозя всякие грузы. Кстати, западные эсты как раз по этой самой реке и сплавлялись до озера, а потом, проплыв по нему, далее заходили в Педью и Омовжу, когда в начале лета на нас в набег шли. Их хорошо пластуны у реки побили. Вот и сейчас, я полагаю, от крепости на нас наступать они точно так же, по известному пути будут. Дорога-то здесь хорошо проторённая, а обойти нас с севера после недавних затяжных дождей не получится. И так там были болота, а уж после ненастья…

– Я бы на трясину сильно не полагался, – перебил его нарвский сотник. – Сам же ты, Онни, рассказывал, сколько вы в болотах отходящие ватаги неприятеля побили. Значит, есть там проходные тропы.

– Были в сухую погоду, все их посмотрели, облазили, сейчас таких нет, – заявил один из пластунских взводных. – Но наблюдателей выставить можно, чтобы быть уверенными, что нас не обойдут.

– Нужно поставить, – кивнул Власий. – И сигнальные рога им на посты дать – пусть, если что, сразу тревогу подают. У немца на службе местные лесовины есть, а уж они тут каждую лужу знают.

– Хорошо, наблюдателей поставим, – согласился с нарвцем Онни. – Хотя людей у нас очень мало. С болотами понятно, там приглядим, а всех остальных я предлагаю собирать вот тут, – он показал на карте точку. – Дорога, делая большую петлю, потом пересекает вот здесь, на этом броде, реку, а южнее, в какой-то версте, уже будет то устье, где она впадает в озеро. В этом месте мы сможем загородить путь врагу как по сухопутной дороге, так сумеем не пропустить его челны и по реке, если неприятель всё же решится часть своих сил послать водой.

– А первый раз можно было бы кровь вражине вот тут пустить, – ткнул пальцем в карту командир второй пешей сотни Семён. – Сам же говоришь, Калевыч, что река большую петлю делает. В восточном конце её это да, весьма удачно будет все наши силы поставить, а вот здесь, на западе, в самом начале изгиба можно разместить небольшой заслон. Пусть он стрелы и болты помечет?

– А что, это мысль, – согласился командир пластунов. – Справа, с севера, наш заслон от быстрого обхода русло реки прикроет, а слева, с юга, болотина. Десять минут быстрой стрельбы, лучники по два колчана опустошили и откатываются к главным силам.

– Вот-вот, чтобы не как на праздник находники шли, – поддержал товарища Власий. – Сами говорили, что немцев на нас мало пойдёт, в основном это ливы с латгаллами будут. А против них и самострелы не нужны, нашими луками даже и лучше их бить. Уже там, на подходе, настрой с них слетит, когда кровь возьмём.

– Эх, ещё бы угандийцы поспели, – произнёс командир нарвских пешцев. – Даже в те же болота их выставить, чтобы своих из сотен не отвлекать. Не слышно ничего, идут хоть к нам они?

– Вот же при вас Доброслава к нему посылал, – кивнул на своего заместителя Онни. – А ну расскажи всем.

– С Айгаром виделся, – доложился тот. – Помощь свою он обещал, но говорит, что людей не так-то просто сейчас собрать. Многие в лесные селища с долей добычи ушли, кто-то в работах на Юрьевской крепости. Гонцов при мне разослал по своим городищам, а я уж ждать не стал, обратно поспешил.

– Значит, на союзных эстов нам надёжи никакой нет, сами будем отбиваться, – сделал вывод Семён Васильевич. – Это когда они ещё соберутся, и соберутся ли вообще…

– Кто-то на сухом месте будет сидеть, а нам опять в трясину лезть, – проворчал, щупая слегой густую жижу, Некрас. – Вот что за судьбинушка такая во владеньях водяного воевать?

– Чего ты тут-то бухтишь, старый ты пень?! – воскликнул напарник. – Там бы, в становище, и сказал сотнику, чтоб не посылал. Слушай теперь тебя, заноза.

– Ты рот-то громко особо не разевай, Федька! – буркнул дядька. – Молод ещё на меня покрикивать, да и лес шума не любит. Хоть он даже и заливной, с болотиной, а всё одно шёпотом лучше в ём говорить. Вон он, глянь, тот самый островок, у которого мы в прошлый раз бегущих лесовинов прищучили. На нём и засядем, никто мимо просто так не пройдёт, а нам чуть посуше на горбушке будет.

Ратники, промерив шестами путь, подошли к небольшому, поросшему чахлыми деревцами и кустарником островку. Забравшись на самое высокое место, огляделись. Перед ними расстилалась большая трясина, но именно тут пару седмиц назад и пробирался бегущий в сторону крепости Феллин десяток от разбитого у Педьи вражеского войска. Поглядев на топь, Фёдор передёрнул плечами и, скинув с головы войлочную шапку, перекрестился.

– Ты чего? – покосился на него Некрас.

– Да как представлю, что тут, совсем рядом, в трясине все те лежат, – прошептал тот. – Не по себе как-то становится.

– Это да-а, жу-утко, – согласился напарник. – А ведь нам всю ночь тут придётся сидеть. Сегодня, сказали, точно никого не будет. Похоже, с утра находники от крепости в нашу сторону двинутся, а значит, после полудня их ждать. А может, и вовсе не полезет никто в болото. Чего им в него лезть, когда у них ещё и сухой, хороший путь есть?

– Ну не зна-аю, сотник говорит, что могут, – пожав плечами, промолвил Фёдор. – Чтобы хоть нашим за спину зайти. Так что глядим, не зря же десять пар в болотине выставили, хотя воев и так мало. Опасается начальство. Ну что, вощанку расстилаем, и дальше по очереди глядим?

– Давай, – согласился Некрас, доставая со спины заплечный мешок и тугую скатку.

Через минуту пропитанная воском плотная материя была расстелена на влажном мху, и уже на ней сверху разместились сами ратники. Пожевав вяленого мяса с сухарями, запили еду водой из фляги и смазали тетивы луков особым защитным варом. Некрас накрыл себя сверху второй разложенной скаткой и, свернувшись калачиком, засопел. Фёдор положил около себя на полог сигнальный рог и лук со стрелами и превратился в слух, стараясь уловить малейшие звуки.

Потянулись долгие часы ожидания посреди болота. Так же, как Фёдор и Некрас, сидели на своих постах два десятка ратников их ополченческой нарвской сотни.

За спиной у стоящего на лесной опушке отряда небо начало светлеть, а вскоре глазу открылась большая поляна с проходящей по ней дорогой. По левую руку от неё виднелась покрытая высокой травой болотина, по правую – заросшее кустарником и петляющее русло реки.

– Жарко сегодня будет, – поглядев на всходящий оранжевый диск, произнёс Селиван. – Вона какое солнце, и небо с ночи чистое, не облачка.

– Это да, и роса обильная, – согласился с ним Крива. – Умыться к ручью ходил, ноги по колено мокрые от травы. Ну как там, Славко, ничего на дороге не видать?

– Не-ет, – откликнулся сидящий на дереве наблюдатель, – тихо всё. Так-то развиднелось хорошо, если что – загодя угляжу.

Командующий отрядом всякое движение с разведением костров запретил, и вои перекусывали, затаившись в зарослях, всухомятку.

– У болотины птицы множество, ночной обход делали с Вавилом, прямо из-под ног выпархивали, – рассказывал Мирко. – Я чуть было одну рукой не схватил.

– Да-а, сейчас бы костер развести, уху из утки сварить, или того же гуся запечь в углях, – размечтался Лузга. – Птица сейчас ох какая скусная, отгнездилась, жирок для перелёта набирает.

– Корней Агапыч даст тебе «костёр», – Селиван хмыкнул. – Забудь, паря, пока энтих находников не отгоним, так и будем сушину жевать.

– Так уж скорей бы отогнать, – проворчал Лузга. – Сколько у крепости в сырых лесах ползали, таясь, а к себе пришли, два раза только горячее поели – и опять на сухомятку.

– Ну а что тут поделать, в пластунах оно так, – заметил десятник. – Никто тебя в них ведь не гнал. Может, хочешь обратно в пешцы перейти? А то я Семёна Васильевича спрошу?

– Не-не-не, – замотал головой молодой пластун. – Я же просто так, Пяткович. Куда я от своего десятка? Да и скучно мне в пешцах, тут оно в пластунах гораздо интересней.

Время тянулось медленно. Солнце подбиралось к зениту, показывая, что совсем скоро будет полдень. Никакого движения на дороге с запада всё ещё не было, и воины, ожидая, негромко переговаривались. Пару раз назначенные командиром отходили к привязанным неподалёку коням и переставляли их на свежую, не выщипанную траву. Наконец, наблюдавший с дерева Славко выкрикнул, что видит всадника.

– Тревога! – рявкнул десятник. – Беляк во весь опор несётся! Видать, враг по дороге пошёл!

К опушке подлетел всадник и, остановившись, вздыбил коня.

– Корней Агапыч, две сотни передовыми идут! – доложил он выскочившему из кустов командиру взвода. – За ними ещё следом тянутся, но где-то в версте от головных. Сколько всех, посчитать никак невозможно. По виду они из балтских, на немцев совсем не похожи. К старшинам я доложиться, а скоро и Якун к вам подскочит!

– Лети! – махнул ему рукой Корней, и всадник, пригнувшись, понёсся по дороге. – Огляделись вокруг, ребятки, потоптались, где надо кусты надломили, чтобы стрелу не мешали метать! – крикнул, оглядывая воинов, взводный. – Сейчас Якун ещё подскачет, а значит, совсем близко уже неприятель. Ждём пока, братцы!

– Вишь, как хорошо, что мы давеча коней с собой прихватили, – Вавила толкнул локтем Селивана. – Вона как пригодились! И весть быстрей передать, и тяжесть привезти. А то – «по буеракам тяжело их тащить». Так бы на себе всё это сюда пёрли, – он ткнул ногой большой тул со стрелами.

Минут через десять наблюдатель доложил о втором увиденном всаднике. Подскочивший к опушке Якун доложился Корнею и отъезжать не стал. Заведя коня в лес и привязав рядом с остальными, он вернулся к вытянутой цепи лучников.

– Идут, идут! – побежало вскоре по линии стрелков.

С западной стороны на дороге показалась большая толпа, по-другому её и назвать было трудно. Никакого воинского строя неприятель не соблюдал и двигался так, как ходят обычно ополченцы – большой шумной ватагой. Уже издали было понятно, что это не дружинные вои, не было сверканья на солнце железных шлемов и брони. Только позади, на едущей за пешцами конной полусотне, было что-то подобное.

– Ждё-ём! – рявкнул Корней. – Стрелы мечем только по моей команде! Первые три по головным, потом вглубь с переносом!

Враг приближался. Криве даже показалось, что он расслышал отдельные слова в гомоне толпы. Три сотни шагов до неё. Две с половиной.

– Уже можно начинать метать стрелы! Чего ждём?! – Крива перевёл взгляд на командира десятка. Терентий же, переступив с ноги на ногу, шумно выдохнул и поднял лук. Крива повторил за ним и потянул тетиву. – Ну-у?!

– Бей! – донеслась команда взводного, и он, выгнув свой мощный, сложносоставной лук, послал одну за другой две первые стрелы. Выхватил ещё две из стоящего у ноги тула, метнул следом их. А теперь, как наказывал командир, – бьём вглубь.

В двух сотнях шагов от опушки на земле лежало уже с полсотни убитых и раненых. В тех, что шли впереди всех, торчали по две, а то и по три стрелы. Понеся потери от невидимого врага, толпа пешцев с ором бросилась назад. Всадники попытались было их остановить, но несколько стрел долетело и до них. Головные сотни неприятеля в панике откатились к западному лесу.

– Сто-ой! – долетела команда старшего отряда. – Осмотреться! Из кустов никто не выходит!

Прошло минут пятнадцать, и с той стороны, куда отбежал неприятель, послышался рёв сигнального рога. Подгоняемые своими командирами, из леса выскочили пара сотен пешцев с копьями и луками и ринулись к той опушке, где был враг.

– Бей! – И из зарослей опять полетели стрелы. Метнув в ответ свои и потоптавшись, толпа снова откатилась на запад.

– Малыге щеку распороло! – долетело справа.

– У меня все целые! – крикнул, докладывая, Терентий. – Стрел в тулах мало осталось! С десяток у каждого, остальные только в колчанах!

– Опять по дороге пошли! – долетел крик наблюдателя. – Агапыч, вижу челны на реке! Много челнов! Из-за излучины показались и пока стоят, ждут чего-то.

– Похоже, за спину нам зайти хотят, а эти с дороги отвлекают, – произнёс озабоченно взводный. – Если отрежут нам путь отхода, худо будет. Ладно, братцы, выстреливаем всё, что осталось в тулах, и потом бежим!

Десять последних стрел Селиван выпускал уже безо всякой спешки. В дерево рядом с ним вонзилась вражеская, и он, подхватив опустевший тул, припустился вслед за товарищами.

Через пару минут на то место, где только что стояли лучники, заскочила поредевшая сотня латгаллов. В двух местах на лесной подстилке виднелись кровавые подтёки, самих же русских здесь уже не было, они в это время стремглав неслись на восток к своим главным силам.

* * *

– …Около сотни постреляли, господин капитан, – докладывал Онни командир отступившего заслона. – Два наката отбили, и только когда челны пошли, приказал отбежать. Побоялся, чтобы нам за спину по реке не зашли.

– Молодец, всё правильно сделал, Агапыч, – похвалил его сотник. – Двое раненых, говоришь, у тебя?

– Один из нарвского десятка лучников в руку стрелу поймал, и моему щёку сильно располосовало, – ответил прапорщик. – Лекарь сейчас стяжками края стягивает. Малыга в ярости, в бой рвётся, говорит, что рана детская, из лука бить не помешает. Но вы же знаете Тихона, из его рук просто так не вырвешься.

– Вот и пусть Тихон сам решает, можно или нет ему воевать, – отмахнулся Онни. – Твой пластун, небось, кровью изошёл, сомлеет. Так ты говоришь, что на челнах много врага плывёт?

– Славко с дерева два десятка челнов насчитал, – подтвердил Корней. – А может, за большой излучиной и ещё были. Говорит, в каждом по пять, а то и по семь человек сидело.

– Это получается около полутора сотен, – прикинул командир. – Если до горячего, до ближнего боя у нас дойдёт и они всем нам за спину, как тебе пытались, зайдут, могут вполне пересилить. Или в болота тогда нам уходить, или по дороге на восток прорубаться. Но главное, что немцы поймут, как нас мало, а вот это как раз и есть самое худое. Всю задумку Андрея Иваныча мы тогда сломаем. Пару человек я на захваченных вами конях ещё вчера отправил проехать по руслу Омовжи. Вдруг угандийцы всё же вышли нам на подмогу. Чтобы их подогнали сюда. Надежды, конечно, на это мало, но всё же. Ладно, забирай всех своих, Корней Агапыч, и выставляй их справа у реки. Ваше дело – этим на челнах не дать по нам в бок ударить и потом через кустарник за спину зайти. Больше людей, извини, дать тебе не могу, все остальные у нас будут против главного войска сражаться. Десяток наших конных пусть на опушке держатся, – он повернулся к Доброславу, – туда-сюда снуют, чтобы непонятно было издали, сколько их. Пусть враг думает и гадает – какие ещё у нас силы в лесу спрятаны.

Толпа из союзных немцам балтов не спешила. Выйдя к броду и увидев стоящие на противоположном берегу линии стрелков, ливы и латгаллы встали на безопасном расстоянии. Из общего гомона выделялись отдельные резкие выкрики.

– Мнутся лесовины, не хотят напропалую лезть, – заметил разглядывавший врага командир нарвцев. – Видать, хорошо их наш заслон причесал, уже учёные. Сотня, щит к тулу, чтобы хорошо прикрывал, меч и копьё рядом! – крикнул он, оглядывая ряды своих воев. – Лучники стрелы мечут по команде! Самострельщики без неё, по своему разумению!

– Может, не полезут? – предположил стоящий в линии ратник. – Им ещё ведь под стрелами через реку перебегать. А наши луки не чета лесным, без брони их много поляжет, пока до мечей дело дойдёт.

– Даже не надейся, Замятня, – покачал головой сосед. – Вон, видишь, конные сзади выезжают. Вот они-то этих бездоспешных и погонят на нас. Это или дружина племенного вождя, или вообще даже немцы. Если шлемы сверкают – значит, точно они. Так что быть бою.

– Ладно, Мокей, вместе будем стоять, – кивнул ратник. – Ты, главное, плотней к моему свой щит держи. Дружно будем стоять – отобьёмся.

– Отобьё-ёмся, – отозвался тот и вынул из тулова две стрелы.

К толпе неприятеля подъехали всадники, пешцы покричали и словно нехотя двинулись в сторону брода. Многие держали в руках щиты. Наученные горьким опытом, они начали загодя ими прикрываться, медленно приближаясь.

– Боятся, это хорошо, – произнёс командир второй ратной сотни. – У кого самострелы – гляди сами, робяты, сначала пешцев за щитами бьёте, как только до конных достаёте – все болты на них! – И он вскинул свой реечник. – Пора!

Щёлкнула тетива командирского самострела, и вслед за ним ударили четыре десятка из всей линии. Выронив щиты, упала дюжина идущих первыми, толпа пошла по их телам дальше. Дюжина секунд на перезарядку – и в неё полетели опять болты.

– Лучники, готовьсь! – разнеслась общая команда. – Бей!

Более двух сотен стрел ударили, впиваясь в щиты и тела, а реечники уже послали первые болты в подходящих на дистанцию достигаемости всадников.

– Ух! Ух! – выдыхали, посылая стрелы, лучники.

Щёлкали тетивы, с неприятельской стороны слышались крики и вой. Добежав до реки, большая часть наступающих ринулась в воду, около сотни начали метать стрелы со своего берега. Пара конных сотен, прикрываясь толпой пешцев, приготовилась к броску.

Несколько челнов, выходящих по течению справа, встретил стрелами и болтами заслон Корнея. Поняв, что их здесь тоже ждут, и потеряв десяток воинов, речной отряд врага встал, ожидая развязки боя у брода, его командир не рискнул начинать высадку. Тем временем в месте главного сражения события начали развиваться стремительно.

– Щиты ста-авь! – рявкнул Онни. – Самострельщикам, бить всадников! Пешцы, вперёд!

Выросшая на левом берегу стена качнулась и пошла к броду, прямо к выбегающим из воды балтам.

Бам! Бам! – забарабанили по щитам наконечники копий и лезвия топоров. Мокей чуть сдвинул влево свой щит и резко ударил мечом, разрубая грудь копейщика. Выскочивший из-за его спины лесовин взмахнул секирой, намереваясь рассечь открытый бок русского. Хресь! Остро заточенное лезвие выбило щепку из поставленного Замятней щита. Сосед резко толкнул его вперёд и рубанул по голове потерявшего равновесие врага.

– Дави! Дави! Наступай, ребята! Тесни их к реке! – слышался крик командиров.

Балты начали потихоньку подаваться назад, и в это время вперёд пошли, постепенно набирая разбег, две конные сотни неприятеля.

«Не удержать берег! – думал с отчаяньем Онни. – Теперь точно придётся отходить».

– В каре! Всем в каре! – прокричал он что было сил. – Сворачивай линии!

Именно в этот напряжённый момент боя с юга, со стороны озера, послышался сигнальный рёв рога. В устье реки влетели первые пять челнов, вслед за ними, вспенивая воду, неслись ещё и ещё. Лучники с них ещё издали начали осыпать стрелами конные сотни и теснимых русскими пешцев.

– Подмога, ребята! – крикнул Онни. – Угандийцы подошли! Вперёд, братцы! Бей вражину! Ура!

– Ура-а! – рявкнули клич воины.

Серьёзного сопротивления уже не было. Бросая щиты и оружие, балты развернулись и понеслись к броду. Две конные сотни, только было начав разбег, тоже остановились. Не рискнув продолжать далее атаку, их командир приказал трубить отход.

– Выстояли, братцы! Бегут! – неслось по линиям русских сотен. А из приставшего челна выскочил на берег высокий рыжебородый воин в островерхом шлеме.

– Гуннар, ты чуть-чуть запоздал! – крикнул, раскинув руки для объятия, Онни. – Вон как эти припустились. Здравствуй, дорогой друг!

– Потому они и бежать, что нас увидеть! – рассмеялся тот, обнимая командира пластунов. – Вас видеть – биться, нас видеть – бояться и бежать. Или ты сказать, что мы не заслужить свой доля добыча?

– Поделимся, – стискивая союзника, пообещал Онни. – Рад тебе, Гуннар, а почто Айгара не видать?

– Айгар сильно хворать, э-э-э, из Юрьев к себе в городище плыть, сильный дождь идти, вымок, – пояснил Гуннар. – Теперь горячий весь, знахарь его лечить, а меня старший над весь воин Уганда поставить.

– О-о-о, так ты, выходит, полевой вождь теперь у нас! – воскликнул уважительно Онни. – Сколько воинов с тобой пришло, друг?

– Сотня прийти по река, – Гуннар кивнул на причаливающие к берегу челны. – Ещё два сотня сухой путь идти, на полдня от челны отстать.

– Три сотни воинов, здорово! Ну теперь-то уж точно немцы здесь не пройдут.

* * *

– Федя, Федь, – потряс лежащего на пологе друга Некрас. – Тихо, – выдохнул он в ухо встрепенувшемуся напарнику. – Тихо, Федя, булькает что-то недалече, как будто идёт кто-то. Послухай.

Товарищ, поднявшись на колени, замер.

– Нет ничего, привиделось тебе, – наконец пробормотал он. – Небось, водяной морок наводит. Ложись, я покараулю.

– Тихо! – предостерегающе поднял ладонь Некрас. – Вот опять булькнуло, слышал?

– Как будто да, – Фёдор кивнул и потянул к себе лук. – А может, зверь? Сохатый заходит в болото. Вспугнули его находники, вот и забежал?

– Посмотрим, – произнёс товарищ, накладывая стрелу на тетиву.

Шагах в пятидесяти от островка с засевшими ратниками послышался всплеск, и кто-то вскрикнул.

– Люди это! – встрепенулся Некрас. – Голоса слышал. Видать, оступился кто то, а его тянут.

– Тише, тише, – напарник положил ему на плечо руку. – Я тоже их слышал. Вон, вершинка качнулась. Видал?

– Ага, – кивнул Некрас. – По той самой тропе, похоже, бредут, где мы давеча находников били.

– Может, наши пластуны с задания выходят? – предположил Фёдор. – За крепостью три десятка наших лежали, вражину выглядывали. Как бы своих не подстрелить. Подождём.

Прошло минут десять, и за моховыми кочками мелькнули серые фигурки людей.

– Пять, шесть, семь… десять, десяток насчитал, – прошептал Некрас, оглядывая сквозь прореху в кустах бредущих. – Серые все, грязные, не пойму, наши или нет. Хотя наши в своих особых накидках должны быть.

– У каждого десятка пластунов пара-тройка арбалетов есть, – промолвил лежащий рядом Фёдор. – А тут видишь хоть один? И луки, простые, лесные. На наши совсем не похожие. Чужаки это, Некраско, бить надо. Совсем близко подошли.

– Обожди, – прошептал товарищ, – вдруг наши всё-таки. Не хочу грех на душу брать.

Тем временем люди подошли уже на три десятка шагов. Идущий первым с длинной слегой щупал перед собой трясину и кочки, потом делал несколько шагов и следом за ним шли остальные. Вот он, как видно, оступился, провалился по пояс в жижу и выругался на чужом языке.

– Враг! – выдохнул Некрас. – Видать, нашим по болоту за спину заходят. А там вдали ещё вроде фигуры мелькают. Бьём?!

– Похоже, передовой дозор это, а позади главный отряд, – прошептал Фёдор. – Эх, близко мы их подпустили. Давай, я в передних бью и потом сигнал даю. А ты по тем, кто в самой серёдке, стрелы мечешь. Потом и задних угомоним.

Двое чужаков вытаскивали провалившегося, к ним ещё спешила пара лесовинов, именно в них и послал свои стрелы Фёдор. Некрас в это время метнул их в бредущую в самой середке тройку. Щёлкали тетивы, слышались вскрики боли и стоны. Оправившиеся от первого испуга враги тоже метнули по островку стрелы. Над болотом тревожно ревел сигнальный рог. Вот он на самой высокой ноте вдруг резко замолчал. Перебежавший на несколько шагов вбок Некрас послал ещё две стрелы и подполз к лежавшему на боку товарищу. Стрела пробила Фёдору шею, и он, дёрнув последний раз ногами, затих.

– Ну как же так?! Федя! – воскликнул Некрас в отчаянии.

Схватив лук, он поднялся над кустом. Двое барахтались в болоте, пытаясь выбраться на твёрдое место, но всё было тщетно, с каждым ударом сердца они всё больше и больше погружались в трясину. Ещё трое, достав луки, пятились. Рывок тетивы – и стрела впилась переднему в грудь, он покачнулся и упал в жижу. Двое оставшихся лесовинов одновременно выпустили свои стрелы, одна пронеслась над головой, вторая ударила в Некраса, и он, зарычав, упал на колени.

– Врёшь, не пройдёшь! – И, подобрав лежавший около убитого товарища рог, он затрубил.

Через минут двадцать с востока на островок выполз десяток пластунов. Проверив двух лежавших, Крива махнул рукой десятнику:

– Пяткович, один живой! Стрела в плече, крови много вытекло, но дышит. Второй всё.

– Свои-и, – приоткрыв глаза, прошептал ратник. – Не прошли, стало быть, через нас эти, отступили.

– Не прошли, не прошли, дядька! – воскликнул пластун. – Молодцы вы. Сигнал вовремя подали. Больше не полезут, у брода их разбили и с болота выгнали. Молчи, нельзя тебе говорить, сейчас лекарь тобой займётся.