Читать книгу "Сотник из будущего. На порубежье"

Прошло совсем немного времени, и действительно дыхание у лежащего на лесной подстилке мужика начало выравниваться.

– А это чтобы ты, голуба, сбежать не посмел, – Путша затянул ему сзади узел на опутывавшей запястья верёвке. – И тому я тоже спеленал, скоро оклемается, – указал он на второе тело. – Я его аккуратно в темечко – тюк, а то вдруг бы ножом тебя просадил. Посиди пока с ними, Митяй, а я пробегусь, посмотрю, что у них там за становище, откуда дымком тянет.

– Ла-адно, – Митяй кивнул, проверяя самострел. Никаких повреждений у оружия не было, и он оглядел чужаков.

Не молодые, но и не старые, точно возраст тут было не определить. На телах серая, сшитая из грубой домотканой ткани одежда. На ногах обувь из звериной шкуры, перетянутая тонкими ремешками. Грязные, осаленные волосы. Серые, закопчённые лица и длинные бороды. Тот, что отдышался, был рыжеволосый, у оглушённого Путшей были длинные тёмно-русые пряди. Из оружия у каждого при себе ножи, а порывшись в кустах, Митяй вытащил копьё и лук с берестяным, полным стрел колчаном.

«А ведь могли стрелу в упор метнуть или копьём просадить», – подумал Митяй, рассматривая оружие. Охотничьи наконечники, на зверя и птицу, но у него и у самого кольчужка самая лёгкая, лишь верхнюю часть спины и груди закрывает. Запросто могли бы пробить. Похоже, охотники, опытные лесовины, такие врагу и в глаз, как белке, засадят, с них станется.

Оглушённый Путшей пришёл в себя и теперь оглядывался – как видно, пытался понять, что с ним произошло.

– Кто такие?! Как зовут?! Из какого племени?! – задал Митяй вопросы на семи известных ему языках. Пленные молчали. – Вы ведь знаете, если дружинный воин захочет – он всё равно всё выведает, просто у каждого пленного своё время, сколько он сможет вытерпеть, – сказал Митяй и повторил на немецком. – Ага, а вот немецкий мы, похоже, понимаем, – отметил он, как изменилось при этой фразе выражение лица у одного из связанных. – Ладно, уже хорошо.

Послышался шорох, и Митяй вскинул самострел.

– Свои! – Из кустов выскочил Путша. – Землянка там небольшая, едва ли двое уместятся, – сообщил он. – И судя по следам, всего двое их было. Охотой и рыбалкой промышляют. На солнце и костре мясо и рыбу вялят и сушат, перо с битой птицы в мешок собирают, жир и сало в бадью топят. Шкур совсем мало нашёл, ну так и не сезон. Зверь ведь только-только начинает к зиме линять. У берега, в кустах, челн небольшой, пара сетюшек и закидух. Чего делать-то с ними? И оставлять вот так ведь нельзя. Предупредят своё племя, и житья нам в своих лесах не дадут, – произнёс он озабоченно и вынул из ножен меч.

– Подожди! – воскликнул Митяй. – Они наши жизни не забрали, Путша, а мы что? Сам же слышал, что Мартын Андреевич давеча говорил – восточные латгаллы нам не враги, воевать с немцем на Юрьев не пошли и раньше мирно жили. Убьём, хоть ты как тела спрячь – всё одно догадаются, кто это их. И как мы потом с этим племенем знаться будем?

– И что ты предлагаешь, с собой их тащить? – спросил напарник. – Тут самому бы до своих дойти, сколько вёрст вон отмахали! Может, они заупрямятся, не захотят уходить.

– Да куда они денутся, – хмыкнул Митяй. – Дай минут пять потолковать, вперёд нас побегут.

– Ну ладно, толкуй, – Путша пожал плечами. – Только смотри, караулить их сам будешь и, если что, перед сотником отвечать.

– Ладно. Пять минут, – Митяй показал напарнику растопыренную пятерню.

– Ты чего им наобещал? – спросил Путша у Митяя через пару часов хода. – Как лоси ломятся. Ещё и припас свой в мешках прут.

– Жизнь, – пожав плечами, ответил Митяй. – Ну и по немецкому мечу с боевой секирой, если удачным поход будет.

– Ого, ну за такой-то трофей чего бы не бежать, – усмехнулся Путша. – Тут и одной жизни довольно, всё перевесит.

– Да тебе жалко, что ли, железа? Зато и у них интерес теперь есть. И видишь как, получается, не жалуют они латинян, хоть и вассальные им. А это нашим командирам на заметку.

– Ну да, что-то в этом есть эдакое, – согласился напарник. – Ладно, пусть сотник сам решает, как быть, наше дело до него довести. Может, он их «того», как я и предлагал около озера, чтобы не заморачиваться.

В условленном месте уже ждал Звяга с парой пластунов. Выслушав рассказ о пленении охотников, время на передышку давать не стал.

– Долго шли, – проворчал он, оглядывая лесовиков. – Заждались мы уже вас. Коли не поспешим, значит, самим придётся на ночь устраиваться, а с этими – как-то не очень оно соседствовать. Ну всё, довольно стоять, скоро темнеть уже начнёт, побежали.

К расположившейся в тайном месте сотне прибыли уже в густых сумерках.

– Серафим со своими засветло вернулся, а вы всё лазите, – сделал выговор старший караульного десятка. – И идёте шумно, мои вас за полверсты услышали.

– Да мы не одни ведь, Бажен, этим же не растолкуешь, ещё и с грузом они, – кивнул на латгаллов Звяга.

– Вижу, что не одни, – окинув цепким взглядом пленных, заметил десятник. – Ладно, Мартыну Андреевичу сами всё объясните.

Пока сотник беседовал с пленными в своём шалаше, Путша с Митяем сидели неподалёку. Часа через два один из караульных позвал их подойти. Вышедших из шалаша латгаллов повели куда-то со связанными руками.

– Ну вот, говорил же тебе – зря тащили сюда, – прошептал Путша. – Сейчас в лесок отведут и…

– Заходите, чего там шепчетесь?! – донёсся бас сотника. – Ну-у!

Откинув полог, пластуны нырнули вовнутрь.

– На полог присаживайтесь.

Язычок пламени от масляной лампы освещал внутренности временного жилища. Склонившийся над листом плотной бумаги сотник недовольно хмурился, что-то изучая.

– Да-а, ничего не понятно, – наконец произнёс он. – Так, ладно, по вашим пленным… – Он отложил в сторону бумагу. – Правильно сделали, что в живых их оставили. Нам кровь местных лить ни к чему. Самое малое – они нам не враги, а тут, глядишь, может, и союзниками, как те же вирумские и угандийские эсты, станут. Ты, я смотрю, уже с ними потолковал, – перевёл он взгляд на Митяя. – Мне и давить на них не нужно было, разговор сам в правильном русле пошёл. В общем, поступим мы сейчас вот как. Пока нас местные не заметили, держим пленных у себя и ведём наблюдение за Динабургом и Двиной, ожидая подхода войск с Юрьева. Долго таиться нам всё равно не удастся, и как только латгаллы всполошатся, отпустим ваших пленных с посланием к их вождям, а там, может, и потолкуем с ними. Немцев нам всё одно надо с Двины сгонять и потом свой гарнизон в крепость ставить. Хорошо, если местные племена союзниками станут, хуже, если они врагами нам тут будут. В лес толком не выйдешь, стрелами закидают, а бить их там и городища рушить – это большая кровь. Оно нам надо, когда у нас и так есть сильный враг? Вот то-то же, – произнёс он, увидев понимание в глазах у пластунов. – На будущее нужно, ребятки, мыслить. Так, теперь по вам. Серафиму я уже сказал, от него тоже всё, что нужно, услышите. Три десятка завтра поутру с запасом провианта отправляются к крепости, ваш тоже в том числе. Будете вести наблюдение за Динабургом и рекой. Схема крепости у меня есть, торговые люди её делали, но сами поглядите какая, – и Мартын Андреевич положил изрисованный лист перед пластунами. – Сразу видно, что не сведущие в военном деле люди чиркали. Ничего тут не понятно. Ты у нас, Митяй, полный срок в ратной школе отучился, разбираешься в таком. И как вот по этому нам штурм планировать?

– Ну да-а, – протянул тот, рассматривая каракули. – Одно хорошо, на нашем, на правом берегу она стоит.

– А вот это в точку! – воскликнул сотник. – В противном случае только зимой её штурмовать. В общем, Митрий, для тебя у меня особое задание. Пока будете вести наблюдение, сделай хорошую, правильную схему крепости. Чтобы понятно было, куда лучше дальнемётные машины ставить и эти орудия огненного боя – пушки. Где лучше пробивать саму стену и откуда удобнее всю атаку вести. Какая вообще там высота этих стен. Может, и вооружение немцев разглядите. В общем, всё примечай и на бумагу наноси. На-ка, вот тебе, – он подал несколько листов плотной, выработанной в поместье, бумаги. – А эту штуковину наши Андреевские умельцы карандашом-чертком назвали, лучше уголька он рисует.

В руках у Митяя был обёрнутый плотной кожей чёрный стержень длиной в указательный палец.

– Осторожно только с ним, не сломай и не потеряй, очень редкая штука, – предупредил командир. – У меня у самого с треть такого только остался, чтобы донесение написать. Тебе-то хороший нужнее. Ну всё, через неделю жду с хорошей схемой, а пока ступайте. На ваш десяток, пока вы в дозоре были, каши сготовили.

Глава 8. Сила в единстве

– Вот же упрямые, три крепости сожгли, с двух ближайших гарнизоны сбежали, а тут ведь всё знают про это, но не сдаются! – сетовал Цветан. – Понимаю, если бы они в большой, в каменной, как Эльбинг, сидели, а тут-то вот, за дубовые стены чего держаться? Они ведь тоже, как и все прочие, сгорят!

– Ну да, немец воин ярый, – ответил, вливая в большую бочку разогретую смолу-живицу, ладейный орудийщик Пятко. – Мы вот когда к абордажу готовимся, стараемся прежде хорошо его команду из луков и самострелов издали проредить. А иначе кровью умоешься, как ладьи сцепятся. Зло немцы бьются, отчаянно. Так, ну что, а вот теперяча жир подавайте. – Пятко взял в руки палку для перемешивания смеси. – Тихо, тихо, обварите! – воскликнул он, отскакивая от бочки. – Ну куды же вы так живо?! Плеснёт на кожу, лоскутом ведь всё слезет! Вот, вот, правильно, осторожно, чтобы тонкой струйкой текло.

Удерживавшие ведро Еремей со Спиркой осторожно влили растопленный тюлений жир в бочку, и Пятко начал тщательно перемешивать горячую массу.

– Ну всё, теперь осталось только лишь дёготь для вязкости в оную смесь добавить – и будет готово, – наконец произнёс он удовлетворённо. – Неси его сюды, Дубыня. Ох и гореть же она будет, ребята! Водой не больно затушишь. Жаль, запаса серы тут нет. В поместье ещё и её добавляют, тогда уже точно только засыпать огонь песком. Ну да ладно, и без серы хорошо будет гореть.

С воротной башни крепости щёлкнуло, и Пятко, отложив палку, приставил ладонь ко лбу.

– На три сотни шагов бьёт, – сказал он важно. – Ну вот, я ведь говорил, не докинет воротный скорпион немцев до четырёх. Это же не поместные механики его ладили.

– Да-а, последняя крепость перед Эльбингом, – заметил стоящий около костра Сбыня. – Ту возьмём, и можно домой будет возвращаться. А что, к ливам мы не попали, зато тут союзников супротив немца нашли. Правильно Святозар Третьякович говорит, не до Юрьева им будет, пока у них прямо под боком горит. Дальше пруссы и сами, небось, тут разберутся. Туши костры, ребята, – приказал он помогающим пластунам. – Около смеси ничего не должно гореть, а то даже малой искры хватит поджечь. И кожи сюда тащите, вон той, что под кустом лежит.

Девятко с Устимом подтащили большой кожаный полог, и вскоре огромная бочка была им плотно укутана.

– А теперь водой пролили его, и всё, кто не в карауле – ступайте отсель, а я пойду Святозару Третьяковичу доложусь, – распорядился, поправляя укрытие, Пятко. – Близко к бочке никого не допускайте, даже если от вождей за смесью придут. Говорите, что не готова она, что настояться ей нужно.

* * *

На холме, с которого открывались взгляду окрестности, под большим дубом проходил совет всех прусских племён, участвующих в общем походе. Председательствовал на нём верховный вождь самбов Гланде Самбор. Среди двух десятков племенных вождей и жрецов сидел и старший из русского отряда Святозар.

На большом совете, как обычно, было шумно. В войне участвовали дружины и ополчение уже семи прусских племён, и у каждого присутствующего было своё личное виденье, как нужно воевать. Никакого единства тут и близко не было – ещё недавно все присутствующие были соперниками и даже воевали между собой, и только перед лицом ещё большей опасности в лице немцев им приходилось мириться с присутствием соседа.

– Самбы и так взяли большую долю добычи за Бальгу, а теперь и на Эльбинг глаз положили! – воскликнул разгорячённый спором верховный вождь вармов. – А мы больше их кровь пролили. Где же справедливость?!

– Да-а, Гланде Самбору нравится диктовать волю племенам, но он, похоже, забыл, что пруссы свободный народ! – поддержал выступающего верховный вождь погудов. – Война закончится, и, помяните моё слово, он постарается на всех нас аркан накинуть. Не зря же с предводителем руссов всё время шепчется. Те Ливонию под себя подбирают, а потом и у нас крепости начнут строить. Вот и дождёмся, сменим рыцарей-крестоносцев на них.

– Не стыдно тебе наговаривать напраслину на наших союзников, Кандейм?! – оборвал его вождь самбов. – Они с первого дня похода с нами, и взять Бальгу без них бы точно не удалось. Кто из присутствующих там был, подтвердит. А войско твоего племени только месяц как примкнуло к нам, и кроме того, что поучаствовало в нескольких стычках, похвастаться ему нечем. Так что оставь свои упрёки при себе.