Текст книги "Ад закрыт. Все ушли на фронт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ad-zakryt-vse-ushli-na-front-51498.jpg)
Автор книги: Андрей Буровский
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Петя кивнул.
– Ну вот! Стависского продвигал префект парижской позиции, корсиканец Дан Кьяп… кумиром у него был Наполеон, а мечтал Кьяп о диктатуре… с собой в роли диктатора, конечно! Для начала Кьяп наводнил всю полицию своими земляками и сторонниками. Политика – дело не дешевое, а где взять денег? Где! – вскричал Франсуа, картинно разводя руками.
Петя пожал плечами: он тоже не знал, где взять деньги.
– Все знают, что Кьяп вовсе не даром покрывал, как мог, откровенного жулика Стависского. Потом всплыло, что «помогали» Стависскому и члены правительства, и члены Национального собрания… Тоже не даром, конечно!
А Стависский заключил с мэрией Парижа договор на строительство жилых домов. Под контракт выпустили заем на сто миллионов франков… То есть должны были выпустить на сто миллионов… До сих пор никто не знает, на сколько выпустили, но доподлинно известно: уже когда Стависский объявил себя банкротом, он вроде бы присвоил порядка шестисот пятидесяти миллионов франков… вроде бы потому, что, может быть, денег он украл и намного больше… Кто знает?
– Значит, все-таки Стависского поймали? – перебил Вальтер.
Франсуа замотал головой.
– Как чаще всего и бывает, правду первыми прознали журналисты. Сенсационные разоблачения афер «месье Александра» шли на первых полосах всех французских газет.
– А Стависский сбежал за границу! – понимающе заулыбался Вальтер.
– Нет… Он до последнего надеялся, что высокие друзья защитят… И протянул время, пока даже Кьяп ничего сделать уже не мог. Только полиция не арестовала преступника, полиция нашла свежий труп. Официально заявили про самоубийство, но журналисты быстро разнюхали: милейшего «месье Александра» застрелил полицейский агент Вуа. Застрелил – и бесследно исчез.
Вальтер шутовски сдвинул ладоши:
– Думаю, месье Вуа уже никогда не найдут!
– Я тоже так думаю… Но история Стависского вызвала натуральный политический кризис. У нас и до того кабинеты министров менялись как в калейдоскопе. А тут офицерские организации провозгласили «Поход на Париж»: пора менять это прогнившее правительство.
– Вы хотели сделать, как у нас, в Германии?
– Ваш опыт нам не годится… Мы привыкли к законности, к порядку.
– Гитлер принес Германии порядок!
– У нас так не пройдет… Про Францию говорят, что ее образуют сорок миллионов французов… Ничего подобного! Франция распадается на сорок миллионов французов. Вы просто не представляете нашей политической пестроты.
– У нас тоже масса партий, политических групп и группок.
– О-ля-ля! Не стоит сравнивать. Кривые улички Парижа помнят еще королей и их министров в напудренных париках, членов придворных партий. А сейчас по тем же уличкам ходят сторонники Троцкого, которые собираются строить коммунизм на основе самой передовой науки… А есть другие сторонники Троцкого, которые приносят огненные жертвы германскому богу Одину. По тем же парижским уличкам бегают коммунисты – сторонники Сталина, и другие коммунисты, которые тяготеют к германскому нацизму, и коммунисты-демократы. А есть еще и анархисты, у всех них отдельные организации… Анархисты то ли десяти, то ли двадцати направлений, и все они воюют друг с другом. А есть еще и социал-демократы примерно двенадцати разных направлений.
– Ну есть же какие-то общие правила…
– У вас есть, а вот во Франции – нет!
Франсуа Селье засмеялся, откровенно довольный тем, какая Франция особенная, отпил немного вина. Он огляделся с такой гордостью, будто сам придумал все эти организации, несущиеся в бешеном танце.
– Но вы-то кто? – спросил Петя. – Вы – фашисты?
– А кто такие фашисты? Одни из нас хотят сделать так, как в Италии, – там фашизм вырос из социализма.
– Социализма?! – изумился Петя.
– Вас это так удивляет? Когда Муссолини спросили, в чем суть его движения, он рявкнул: «Это улучшенный вариант социалистической революции в России!» А его самая любимая женщина была анархистка из богатой еврейской семьи, Анжелика Балабанова.
– У Муссолини было множество любовниц, – внес уточнение профессор.
– Но не все любовницы имели на него влияние, а Балабанова имела, – проницательно заметил Франсуа. – Так вот: одни фашисты хотят сделать, как в Италии. Другие – как в Испании, у генерала Франко. Это тоже фашизм, но скорее аристократический, чем социалистический. Третьи хотят восстановить монархию и сделать, как в Венгрии у адмирала Хорти. А есть и такие фашисты, которые ближе все-таки к нацизму. Между прочим, это почти коммунисты.
– У нас тоже есть нацисты, которые вышли из коммунистов… Мы их называем «бифштексы».
– Почему «бифштексы»?!
– Потому что они коричневые сверху и красные внутри, – заулыбался Вальтер.
Франсуа хорошо, весело засмеялся. Профессор гулко захохотал. Петя зябко повел плечами: рушился еще один важный для него стереотип.
– Удивляетесь? – отнесся именно к нему Франсуа. – А коммунист Жак Дорио, сын рабочего, давно хотел создать Народный фронт: всех левых объединить. Он и Сталину это предлагал. Как вы думаете, почему отказал Сталин?
Петя пожал плечами. Он уже ни в чем не был уверен.
– А потому, что коммунисты Франции – в основном сторонники Троцкого. Сталин боялся такого фронта… И тогда рабочий сын Дорио все равно создал левый Фронт, – и националистический, и социалистический одновременно… Такой… «бифштексовый». Его тут же исключают из коммунистической партии. Ведь наша компартия – давно на содержании Коминтерна, то есть Советского Союза. Что в Москве скажут – то и сделает.
– С такими фашистами у вашей организации нет ничего общего! – уверенно тряхнул профессор полуседой гривой.
– Конечно, нет… Я просто объясняю молодым людям, до чего все не так просто в Прекрасной Франции.
– Так чего же вы хотели? Вы, именно вы? Ваша организация? – Вальтер даже подался вперед, он чуть не пронес кусок жаркого мимо рта.
– Мы хотели, чтобы правительство ушло… И передало власть нашим лидерам – таким, как граф де ла Рокк…
– Де ла Рокк? У нас писали, что он фашист и аристократ…
– И то и другое – чистейшая правда. Граф де ла Рокк – из старой титулованной семьи, его предки служили королям. Он не сделал потрясающей карьеры, дослужился до скромного чина подполковника… Но трудно описать, какой моральный авторитет он имеет.
И вы правы, он фашист, сторонник объединения нации, а не споров и ссор всех со всеми. Когда де ла Рокк позвал офицеров, тридцать тысяч человек стояли на площади перед резиденцией правительства, Бурбонским дворцом. Правительство заседало, депутаты толкали речи… А сами бросили на нас полицию. И мы ушли… Мы французы. Мы не хотели стрелять в других французов.
Франсуа усмехнулся. Усмешка получилась нехорошая.
– Вот, посмотрите… Этим мы остановили полицию…
Профессор жизнерадостно ухмылялся. Вальтер взял тяжелую трость, осмотрел… Недоуменно пожав плечами, передал Пете. Петя тоже не очень понимал, как такой тростью можно остановить вооруженных людей. Он вернул трость Франсуа, сделал вопрошающее лицо.
– А вот…
Франсуа Селье нажал незаметную кнопочку, на конце трости выскочило изогнутое лезвие самого устрашающего вида.
– Такими бритвами стоящие впереди подрезали поджилки лошадей… Лошади падали, сбивали других, мешали добраться до нас. Но мы не убивали полицейских! Полицию стали убивать красные, когда их отряды вышли на улицы. А мы ушли.
– Вы сами отдали власть! – выкрикнул Вальтер. – Надо было войти во дворец, разогнать правительство и создать свое.
– Мы во Франции, господа. У нас – законность. Мы не хотим гражданской войны. И так левые газеты призывали всех французов выйти на демонстрации под лозунгом «Против фашизации демократического государства».
– Тогда образовался левый «Народный фронт», – пожал плечами Вальтер. – «Народный фронт» взял власть, которую вы сами выпустили из рук!
– Да. Но мы не допустили гражданской войны. Что такое гражданская война, пусть лучше расскажет нам русский.
Селье кивнул головой в сторону Пети. Петя помотал головой:
– Гражданскую войну я помню плохо… Я был тогда еще совсем маленький…
Но Петя отлично помнил, как висели люди на деревьях по всем бульварам Севастополя, как их убивала пьяная дикая вольница. Он понимал логику, по которой надо было любой ценой предотвратить нечто подобное.
Прислуга стала разносить жаркое. Профессор наливал себе вина… Петя видел, что тут каждый наливает и пьет, что хочет, независимо от остальных. Он налил себе рубинового вкусного вина: не выпить хотелось, а пить.
– У нас тоже была гражданская война, – опять возразил Вальтер. – Она длилась долго, с самого конца мировой войны и до прихода к власти Гитлера… В конце концов мы ее выиграли: не дали красным захватить власть.
– Тогда и у нас была гражданская война… Французская гражданская война… только она получилась очень короткая, всего недели на две. Мы просто стояли… Стояли и молчали. Стоим, курим, а у каждого на правой руке плащ, и под плащом угадывается ружье… Некоторые и открыто ружье держат, но никто не стреляет. Стоим, смотрим…
Франсуа усмехнулся; ухмылка опять получилась недобрая. Петя почувствовал, что он бы сто раз подумал перед тем, как подойти близко к вооруженному Франсуа. Очень хорошо, что это «свой».
– А на мостовой проведена белая черта, мелом, – продолжал Франсуа. – Толпа остановилась у черты… Орут, красными тряпками махают! «Долой!» – кричат – «Долой белогвардейских горилл! Да здравствует социалистическая республика! Долой правых! Долой!». А черты никто не переходит.
– А если бы перешли?
– Тогда мостовые Парижа опять окрасились бы кровью французов. Как в далеком тыща восемьсот семьдесят первом. Но в том-то и дело – черты красные не перешли.
– Но власть вы им отдали! Это главное.
Франсуа развел руками.
– Пока отдали. Правительство Леона Блюма даже запретило наши организации. А мы их тут же опять создали под другими названиями.
Профессор весело захохотал.
– Этих ребят не уничтожишь!
– Да! – Франсуа говорил с явной гордостью. – Граф Жан-Франсуа де ля Рокк создал организацию из шестидесяти тысяч членов. Организация разбита на отряды, и у каждого – свой склад оружия. Все шестьдесят тысяч готовы выйти на улицы по приказу своего руководства. Мы отобьем любую атаку красных. Но мы не хотим стрелять во французов.
Петю заинтересовало другое…
– Позвольте! Но ведь сами же французы довели страну до бунта?! Ладно, Стависский – русский эмигрант…
– Еврейский эмигрант, – мягко поправил Франсуа. – Русская эмиграция очень плохо отзывалась о Стависском.
– Пусть еврейский… Главное, что эмигрант. А Кьяп? А депутаты и члены правительства?
– Конечно, это были французы… Очень плохие французы. Точно такие же скверные, подлые люди, какие в России довели до революции в тысяча девятьсот семнадцатом.
– Подонки везде одинаковы! – вмешался красивый, грохочущий баритон профессора. – Это нормальные люди в каждой стране чем-то отличаются от других. Этим они и интересны друг другу, все народы и все люди – что они разные! А негодяи, воры, проститутки, революционеры – они серые, как мыши, и везде одинаковы. Французских подонков вы никак не сможете отличить от русских, немецких или персидских!
Принесли десерт: какой-то вкусный мусс в красивых чашечках. Рука и грудь Жаннеты опять скользнули по плечу Пети… Было так интересно, что он почти не обратил внимания. Девушка бросила на Петю недоуменный взгляд… Петя одновременно посмотрел на девушку, продолжая слушать речи Франсуа, и тут же, не успев перевести взгляда, поймал веселые, все понимающие глаза Профессора. Ему стало и неловко, и смешно.
– Если вы придете к власти, вы перебьете плохих людей?
– Нет, – засмеялся Франсуа. – Нет… Мы лишим их возможности делать гадости всем остальным… Например, возможности обогащаться за чужой счет.
– Так ведь Гитлер сделал именно это! – вмешался Вальтер. – Он лишил спекулянтов и преступников возможности получать громадные деньги за счет народа!
– Так же точно говорил американцам Рузвельт, а итальянцам – Муссолини. Разница в том, что Муссолини не только болтал. Перебить придется не их… И не дураков с красными тряпками.
Впервые за время разговора в голосе Франсуа прозвучала нешуточная злоба.
– Мы их уже семь веков не можем перебить, – серьезно ответил Профессор.
– Коммунисты не существуют так долго, – засмеялся Вальтер.
– Братья Сиона существуют, – отрезал Франсуа. – Коммунисты воображают, идиоты, что кому-то нужны их красные тряпки и бредни про равенство. А нужно от них только одно – сеять смуту.
– Похожие вещи говорил нам и Жак Дуч…
– Жак Дуч был умнейшим человеком… – заверил Профессор. – Я не слышал ваших разговоров с ним, но сразу скажу: принимайте всерьез все, что вам говорил Жак Дуч. Что бы вы ни затевали, кто бы вы ни были, помните: против нас идет очень опасный враг. Враг опытный, смелый, сильный. Враг, который не стесняется в средствах.
– Про Братьев Сиона господин Дуч нам говорил… Но если честно, мы поняли не все.
– Я подготовил вам материалы… мы, тамплиеры, очень многое знаем. Вам необходимо понять, кто хочет любой ценой увлечь мир в пропасть и зачем. Парни, мне не полагается знать слишком многого про вас – но в любом случае вас послал Бог. Все мы – только орудия Высших сил.
Внесли кофе в таких крохотных чашечках, что Пете сделалось смешно: взрослые люди, а посуда какая-то кукольная. Профессор глухо ворчал, набивая роскошную трубку.
А Франсуа опять заговорил:
– Глупо говорить такое в наше время и людям в вашем положении, но все-таки – очень прошу быть осторожнее. Конечно, люди из моей организации будут охранять вас… мы будем следовать за вами незаметно, мы не помешаем вам. Но и вы не отказывайтесь от охраны. Если к вам подойдет человек… неважно кто. Это может быть продавщица цветов или разносчик газет… Если к вам подойдут и покажут вот такую половинку монетки – слушайтесь этого человека.
Франсуа показал разломанную, неровную половинку монетки в десять сантимов.
– Вторая половинка будет у нас? – деловито уточнил Вальтер.
– Соединять половинки может не быть времени, – очень серьезно сказал Франсуа. – Если вам покажут такую половинку… просто покажут – значит, человек от меня.
Он достал пачку сигарет, кивнул.
Парни поняли, что разговор уже окончен.
Глава 4
Все жарче
На выходе из дома Петя заметил двух людей средних лет: они стояли и беседовали о чем-то, показывая друг другу статью в газете. «Люди Франсуа Селье!» – стукнуло в голову. Мысль, что он так легко увидел слежку, была неприятна: значит, этих охранников так же легко «срисуют» и другие… Хотя, наверное, подумал Петя, есть и другие, которых как раз не видно. Из этих мыслей следует, что Петя начал приобретать некоторый опыт тайных дел.
Стояла вторая половина дня по понятиям европейцев, полдень – по представлениям Пети. Начало сентября – а город плавился от жары.
– Ты обратил внимание, Вальтер, какие тут узкие улицы? И какие есть узкие дома…
– Тесно… В Париже мало места. У нас шире и улицы, и дома.
– В Петербурге они еще шире.
– Наверное, ведь у вас земли еще больше.
Множество нарядно одетых людей праздно гуляли по Парижу. Неужели они не работают? Не меньше парижан так же праздно сидели в кафе. Судя по выражениям спокойно-скучающих, привычно-бездельных лиц, никто из сидящих под тентами или за стеклом веранд не думал никуда торопиться. Так и будут сидеть весь день?!
Сидельцы с интересом рассматривали проходящих. Проходящие так же бесцеремонно, в упор, рассматривали сидящих. Парни прошли буквально несколько кварталов, а Петю начало раздражать это массовое пустое любопытство.
– Интересно… Вроде бы в Париже никакого праздника нет?
– Нет, Петер, никакого праздника. Каждый день и вечер они вот так и фланируют по улицам, сидят в кафе. Мой дед всегда удивлялся, что они не умирают и не сходят с ума от скуки. Он как-то пытался убедить парижан хоть чем-то заняться…
– Они послушались?!
– Нет, конечно. Собралась толпа, долго слушала, кричала и шумела… А потом разбрелась и еще дня три обсуждала деда: представляешь, настоящий немецкий генерал ходит по улицам, да еще что-то болтает! Дедушка их очень развлек.
Петя невольно смеялся. Справедливости ради, некоторые люди в кафе о чем-то разговаривали, иногда с очень серьезным выражением лиц.
– Тут в кафе и о чем-то серьезном говорят?
– Мы же идем встречаться по делу? Так и многие в Париже… И у нас в Германии в кафе встречаются обсуждать дела, заключать сделки. Но у нас люди сделали дело и ушли. А эти так и будут сидеть до того, как наступит время идти спать.
– Они вообще хоть чем-то занимаются?!
– Не все… Ты знаешь, кто такие рантье?
– Те, кто живут на проценты с капитала… Верно?
– Верно. У них вообще нет работы. А у мелких служащих рабочий день короткий, многие свободны часа в два, в четыре…
– На улицах и женщин полно. У них нет домашней работы?
– Какой именно? Стирают прачки. Убирает домашняя прислуга. Еду готовит кухарка… Это у богатых людей. А поесть можно и в кафе. Некоторые квартиры здесь так и делаются – без кухонь. Зачем? Все равно все ужинают в кафе.
Петя зябко повел плечами: такая бездомная жизнь без кухни, трудами прислуги, показалась ему до крайности неуютной.
…А Владислав Сикорский был орел. Он очень скромно держался, этот средних лет человек в кафе с французской газетой в руках, и все же в нем легко было увидеть военачальника.
В своем советском прошлом Петя знал о Сикорском только то, что он вместе с Пилсудским возглавлял силы «белополяков» и громил Красную Армию. Это он бросал в бой против коммунистов из Советской России польских собратьев по революционному классу: обманул польских рабочих националистическими лозунгами.
Вальтер знал чуть побольше: что в двадцатом году Красная Армия рвалась на Варшаву, гибель новорожденного Польского государства казалась совершенно неизбежной. «На Варшаву! На Берлин!» – звали советские газеты. Всерьез печатались статьи о том, какие именно советские республики «должны» появиться на месте Польши и Германии…
Казалось – вот прямо сейчас красная конница перевалит Карпаты, кипящей лавой хлынет по открытой во все стороны европейской равнине… А собеседник наших друзей к тому времени создал едва ли не лучшую в мире службу разведки. Польские шифровальщики взломали шифры у всех русских армий: и у белых, и у красных. Они ясно видели картину всего, что происходит на фронтах Гражданской войны – от серых волн, набегающих на мурманский берег, до пронзительной синевы Черного моря.
Красная Армия рвалась на Варшаву. Ее вожакам уже виделись толпы, кричащие славу республике советов на площадях Вены и Берлина, комиссары Рима и Парижа, красноармейцы, поящие лошадей из Луары и Сены… какая разведка! Какой анализ! Какая может быть осторожность! Завтра Европа станет красной от крови, под кумачовым знаменем коммунистов.
…а польская разведка, «Отдел-два», дешифровали больше четырехсот радиодепеш, подписанных Троцким, Тухачевским, Якиром и Гаем. Командование Войска Польского знало оперативную информацию о перемещении чуть ли не каждого подразделения РККА в любой день и чуть ли не час. Две красные армии разошлись – одна на Львов, другая – на Варшаву, в сердце Польши. И тут ударная польская группировка, сто двадцать тысяч бойцов, внезапным ударом прорвала фронт, вклиниваясь между расходящимися красными армиями.
Самолеты на бреющем полете били из пулеметов в перепуганное красное стадо. Красноармейцы драпали, как крысы с пылающего корабля. Отец и многие из старших мужчин приводили Вальтеру этот пример в доказательство: как важна военная разведка. Они посмеивались над Тухачевским: до конца своих дней не мог забыть Тухачевский этого поражения. Ни одного дня не дал он себе отдохнуть от злобной ненависти к победителям, утверждая на всех заседаниях правительства: Польша и есть главнейший враг Советского государства!
И Вальтер, и Петя знали – генерал Сикорский, творец «чуда на Висле», вынужден был сдать дела и уехать из страны: Пилсудский не терпел «конкурентов». Оба знали, что Пилсудский хотел захватить Белоруссию и Украину, создать государство «Междуморие»: от Балтийского моря до Черного.
А Владислав Сикорский всегда считал: надо дружить с немцами, не обижать русских, дать свое государство украинцам.
– Вы двое – прямо как олицетворение наших вечных врагов, – усмехался легендарный генерал Пете и Вальтеру.
– Поэтому вы и готовы говорить с нами и по-русски, и по-немецки?
– И поэтому тоже: врага необходимо знать получше.
Генерал усмехался. Как и большинство сильных людей, он производил впечатление человека жизнелюбивого, добродушного. Чувствовалось – генерал хочет хорошо относиться к своим собеседникам. Если придется отнестись к ним иначе – он окажется разочарован.
– С немцами особенно важно дружить… Вы же знаете, я хотел строить независимую Польшу в тесном союзе с Австро-Венгрией… И с русскими надо дружить… – уточнил легендарный генерал, круто разворачиваясь к Пете. – Имейте в виду: Вильнюс и Львов я вам не отдам, границы пусть остаются нерушимы. Но мы ничего не добьемся, захватывая земли на востоке, в которых уже не живут поляки. Польше нужны не территории, Польше нужны надежные союзники…
– У Пилсудского было другое мнение, – мягко уточнил Вальтер.
– Пилсудский как политик – полный нуль, – огорошил собеседников Сикорский. – Не успев создать свое государство, он ухитрился поссориться со всеми соседями.
– Но ведь так же думают и преемники Пилсудского, президент Мостицкий и его правая рука, маршал Рыдз-Смиглы! – Вальтер для убедительности даже наставил палец на собеседника.
– Игнатий Мостицкий – политический нуль, – внес ясность боевой генерал, творец «чуда над Вислой». – И Эдвард Рыдз, по кличке Смуглый – тоже нуль. Полный дурак и задавака.
– Почему по кличке? – заинтересовался Петя.
– Потому что настоящая его фамилия – Рыдз. Простонародная такая. А если объединить фамилию и кличку Смуглый, получается вполне даже аристократическая двойная фамилия, Рыдз-Смиглы.
Сикорский ехидно улыбался, умные глазки заблестели.
– Но власть именно у них! – не отставал умный Вальтер. – Вы их ругаете, а принимают решения они.
– А вы что, приехали предложить мне власть? – продолжал усмехаться Сикорский.
– Генерал, у нас в мешках не лежит корона польского короля… И мы не полномочны возложить ее на вашу голову… Но мы вполне серьезно спрашиваем: если вам помогут встать у власти – что вы будете делать?
Сикорский продолжал улыбаться, но все более напряженно.
– Насколько я понимаю, вот такие вопросы вы задавать полномочны? И если полномочны – от кого? Надеюсь, вы не будете утверждать, что вас послали правительства эсэсэсэр и Третьего рейха?
– Нас послали очень серьезные люди… Люди, которые будут посильнее даже правительств могучих государств.
– В чем же именно пославшие вас могут быть сильнее правительств? – мягко спросил генерал. Он склонил голову к плечу, глаза смотрели напряженно, как два дула. – И не могли бы вы выразиться яснее, кто они, эти пославшие вас?
Сикорский уже не улыбался.
– Это так удивительно, что вы можете нам не поверить. Но помощь мы можем оказать вполне реальную… – произнес Петя.
– Мы представляем тайную организацию… Организацию, которая себя не афиширует, – добавил Вальтер.
– Не надо рассказывать, что вы представляете разведки. Я сам создатель одной из разведок… Одной из лучших разведок Европы. Ручаюсь – вы оба не оттуда.
– Нет, не разведка, – обреченно вздохнул Вальтер. – Мы из Шамбалы… Только Шамбала не имеет ничего общего с теми сказками, которые о ней ходят.
При слове «Шамбала» Сикорский начал улыбаться, и улыбался все шире. Парни увидели – он расслабился, напряженное внимание исчезло. Не принимает всерьез!
– Пан Владислав… А что вас может убедить, мы и правда из Шамбалы? Что мы и сами умеем то, чего не умеют другие люди. И что нас послали те, кто могут и умеют еще больше?
Сикорский продолжал тихо и ехидно улыбаться, откинувшись на спинку стула.
– Ко мне еще в Варшаве приходил молодой человек, тоже говорил, что из Шамбалы, что умеет летать и читать мысли… Я попросил молодого человека немного полетать. Мне много не надо, сказал я, сделайте пару кругов под потолком, и все в порядке. Но молодой человек не стал летать, он тут же бесследно исчез.
Петя оглянулся. Полутемное кафе, почти пусто. Была не была!!!
– Летать под потолком я боюсь, – тихо, но четко выговорил Петя по-русски. – Боюсь, что присутствующие впадут в истерику: полицию вызовут или «Скорую помощь». Вам придется удовлетвориться парой кругов вокруг стола.
Произнося сии слова, Петя дважды обогнул столик. Для ненаблюдательного человека он быстро обошел столик, и все. Но двигался Петя в воздухе, с высоко поджатыми ногами, а возле Сикорского ненадолго зависал, давал рассмотреть себя, свободно висящего в воздухе. Плюхнувшись на место, Петя опять огляделся. Парочки ворковали, не замечая ничего и никого. Компания пожилых, хорошо одетых мужчин в углу смеялась, дегустируя вино. Только бармен вроде что-то заметил… видимо, Петя двигался все же несколько быстрее идущего человека. Бармен сглатывал и тряс головой, как-то странно поглядывая на Петю.
Неосторожно? Да… Но зато Сикорский сидел с отвисшей челюстью, ехидная улыбочка погасла. Гасла и сигарета в углу рта.
– А хотите, расскажу, что вы сейчас думаете? И что думает… Ну, скажем, маршал Рыдз, по кличке Смуглый? – Вальтер говорил так уверенно, спокойно, так важно развалился на стуле, что Петя не выдержал – в знак восхищения пнул его под столом. Вальтер и глазом не повел.
– Или давайте я вас немного покатаю вокруг стола… – предложил Петя. Вообще-то у него и после собственного полета кружилась голова и стоял звон в ушах: левитация так просто не давалась. Но главное – Сикорского пробрало еще глубже.
– Необязательно… – сипло выговорил пан Владислав. Он все пытался затянуться погасшей сигаретой, не сразу достал новые спички. Не сразу ему удалось зажечь спичку. Впрочем, Петю даже удивило, как быстро он пришел в себя после Петиного полета.
– И чего же от меня нужно Шамбале? – тихо, серьезно произнес Сикорский. – Я слышал, что и немцы, и советские посылают туда целые экспедиции… Хотят, наверное, уметь вот как вы… Мысли читать…
Он опасливо покосился на Вальтера, и Вальтер заверил:
– Без вашего желания читать ваши мысли мы не будем… Вы же союзник.
Похоже, пану Владиславу сразу полегчало на душе.
– А что нужно… Пан Владислав, все просто. И для Германии, и для России Польша – или надежный союзник, или самый страшный враг, которого необходимо уничтожить.
– Уничтожать нас неразумно, – тут же перебил пан Владислав. – Разделенная Польша все равно останется неразгрызенным куском в горле победителей. Союзник – это намного надежнее.
– Вот и мы считаем точно так же. Мы хотим, чтобы к власти в Польше пришли люди, которые будут нам хорошими союзниками.
– И которые решат все польские проблемы с соседями, – уточнил Вальтер. – Пока Польша стремится оставаться империей, она будет воевать… И с Германией за Силезию и Бреслау, и с украинцами за Львов… Пока не решатся эти проблемы, границы Польши все время будут окровавлены.
Сикорский быстро, уверенно кивал. Он вдруг извлек потрепанную записную книжку, стал быстро в нее что-то записывать.
– Дайте мне дня два… И я представлю вам план урегулирования всех спорных вопросов. Имейте в виду – поляки не уйдут ни из Силезии, ни из Галиции. Я предложу план совместного управления спорными территориями.
– Предлагайте… Мы скажем, кому передать план. А для взятия власти вам понадобится большая помощь?
– Войсками – никакой… И полетов по воздуху не надо – у нас религиозная страна, сразу обвинят в сговоре с дьяволом. Вот если вы можете внезапно перебрасывать войска…
Голос Сикорского замер на вопросительной ноте.
– Можем и перебросим. И на врагов ваших подействовать сможем.
Пан Владислав вскинул вопрошающий взгляд, сделал брови «домиком».
– Пока не скажу как, это пока секрет, – безмятежно объяснил Петя. – Но если ваш план решения проблем Польши и договоров с соседями нас устроит – поможем и в этом.
Больше всего Петя боялся, что голос у него прозвучит фальшиво, Сикорский почувствует блеф… Но пан Владислав только кивнул и опять застрочил что-то в книжке.
«Он поверил, – мысленно сказал Пете Вальтер. – У него настолько нет союзников, что он готов иметь дело с кем угодно».
«Я тоже думал, что придется долго доказывать, спорить…» – так же ответил ему Петя.
Друзьям предстояла еще одна встреча, в другом районе Парижа. По понятиям парижан, далеко, минутах в двадцати хода. Для Пети это было не расстояние, Вальтер по-солдатски привык много ходить. А пешком было просто интереснее.
Разные районы Парижа открывались для них. Быстро кончились буржуазные кварталы. Улицы стали грязнее, запахи – резче и грубее, одежда прохожих – беднее. Даже французская речь звучала отрывисто, недобро. Вот и полуподвальный вход в нужное им место…
– Вальтер, у нас столько гадостей говорят про эмиграцию, что мне просто страшно: тут, за этой дверью, собрались русские белые эмигранты…
– Русские эмигранты бывают разные. – Вальтер говорил очень серьезно. – Только часть из них собирается здесь.
Близ входа в кабачок подпирали стенку два потрепанных жизнью человека. Вальтер сразу почувствовал в них бывших военнослужащих. Петя – людей, чем-то неуловимо похожих на главу экспедиции в Шамбалу, Васильева.
– Здравствуйте. Я вас знаю? – заступил дорогу один из стоящих, не крупный, но жилистый, поджарый.
– Не-ет…
– А я вас должен знать?
К счастью, Петя нашелся:
– Нас должны знать Комендант и Градоначальник.
Потертый жизнью человек кивнул, нырнул в недра полуподвала. Из полуоткрытой двери вырвалась музыка, а с ней – облако сытного пара. Петя сомневался – входить ли до возвращения потертого, но Вальтер только пожал плечами, спускаясь по осклизлым ступенькам. И оказался прав Вальтер, не надо было никого ждать.
В этом кабачке было словно бы темнее, чем в других… Или людей тут сидело больше? Или они тесней жались друг к другу? Играла скрипка, девушка с утомленным грустным лицом пела старинный романс. И в этом кафе, как и в других, каждая компания занималась чем-то своим, совершенно независимо от прочих.
Вошедший с улицы стоял возле столика с двумя пожилыми людьми, кивал на друзей. Лица у сидящих были хорошими, но какими-то стертыми, невнятными. Как текст, который разные люди много раз переписывали от руки. Человек встал, представился, и Петя даже называл его по имени-отчеству, но как-то очень быстро это имя-отчество забыл… Собеседник так навсегда и остался для него Градоначальником. Он и правда был когда-то градоначальником в большом южном городе России. Под этим городом лежало поместье, принадлежащее его семье уже больше двух сотен лет.
Почему-то Градоначальник больше всего хотел доказать Пете, что все в Российской империи обстояло совершенно замечательно и особенно что мужики очень любили помещиков. Поверить в это Петя был совершенно не способен – именно потому, что беседовали они в Париже, а не на юге России, и не с градоначальником, а с эмигрантом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?