Текст книги "Сборник-2023"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sbornik-2023-289242.jpg)
Автор книги: Андрей Кокоулин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)
Задумался же Вязирка о том, что больше, наверное, не будет носить воду, ухаживать за дынями, помогать Кахиду и прочим, исчезнут беседы с Камалем, прогулки к озеру Маймагуль, мальчишки-озорники, обзывающие его издалека, уйдут вечерние часы, когда можно прихлебывать чай и умиротворенно глядеть на огонь. Он больше не зайдет к тетушке Забун, чтобы украдкой полюбоваться Джабни, мелькающей в окне или метущей двор.
Все это очень нравилось ему.
Потом Вязирка вдруг понял, что ему дороги и те поступки, слова и события, что огорчали его или заставляли грустить и плакать в одиночестве. Это была такая же часть его, как рука, нога или живот. Это тоже был он, Вязирка.
Жалко терять.
А на другой стороне…
Бог был терпелив и ждал.
«Да, – сказал Вязирка, – я хочу быть твоим голосом, Бог».
И кто-то невидимый мягко коснулся его темени.
«Тогда поспи, Вязир, – сказал Бог. – Аль-куддуш встает рано».
«Да, Бог».
Вязирка забрался в треснувший ствол чинара, разгладил старое одеяло, на котором спал еще Саттарбаш, и мгновенно уснул. Во сне ему снились золотистые патыры, которые плыли куда-то по воздуху.
– Вязир!
Вязирка почувствовал, что его тащат, схватив за штанину шавара. Он улыбнулся. Солнце еще только-только собиралось показаться из-за горизонта, и небо имело зеленоватый оттенок, живущий всего несколько мгновений.
Редкий момент.
Красота.
– Вязир! Что ты здесь делаешь? – навис над Вязиркой Камаль.
Лицо его не было злым, скорее, он был удивлен и раздосадован. Вязирке открылось, что Камаль хотел попробовать сесть на место Саттарбаша, пока никто не видит. Ночь не спал, переживал, сердился на самого себя.
Хороший человек.
– Вязир! Ты меня слышишь? – спросил Камаль.
– Да, – сказал Вязирка.
Вокруг него все звенело и текло. Он видел насекомых и тонкие ниточки их движений, чувствовал их крохотное тепло, ощущал чинар, токи в могучем теле дерева и птиц, обживающих его крону, холм ластился к ладони, земля, многочисленные ростки напоминали о себе, легкий ветерок доносил трепет воды с аррыков и озера, новости, далекие голоса и звуки. От аяла, раскинувшегося в отдалении, тянулись к нему ростки человеческих душ, и Вязирка видел их всех, как видел смущенную душу друга Камаля.
– Вязир, зачем ты забрался в чинар? – спросил Камаль.
Вязирка улыбнулся.
– Поспать, друг мой.
Камаль открыл рот, хотел что-то сказать и осекся. Вместо этого он пристально всмотрелся в Вязира.
– Вязир…
– Да.
– Ты изменился, – сказал Камаль.
Вязирка кивнул, устраиваясь на своем месте.
– Да, друг Камаль. Все меняется. Но это к лучшему.
Камаль прищурился. Показавшееся солнце мешало ему.
– Ты, э-э… ты, кажется, постарел.
Вязирка пожал плечами. Он подобрал под себя ноги, расправил полы ханыка и мягким жестом попросил друга сесть напротив.
– Что тебя гложет, друг Камаль?
– Я…
Камаль сел. Солнце взошло, взобралось на выцветающее небо, осветив вытоптанный пятачок перед чинаром, погашенное кострище, забытые скамейки и покрывала поодаль. Тени от листьев испятнали ствол дерева.
– Вязир, ты… – Камаль качнул головой. – Неужели теперь ты… Как у тебя получилось? Никому не удалось, а тебе…
– Это не давало тебе спать, друг мой?
– Нет, я пришел… Но я вижу, что зря пришел.
– Не зря, – сказал Вязир. – Наклонись.
Он поднял ладонь.
– Ты как Саттарбаш, – прошептал Камаль.
Соглашаясь, Вязирка прикрыл глаза. Он видел друга, как никогда раньше. Видел его смятение и неуверенность, ощущал боль в его колене, слышал его спутанные мысли, движение крови и биение сердца.
– Ну же, друг мой.
– Да.
Камаль наклонился и коснулся лбом ладони. Вязирка улыбнулся, чуть склонил голову. Тепло с его руки потекло светлыми ручейками. Была тревога – и вот ее почти нет. Была горечь ночного отказа – и ушла.
– Как ты, друг мой?
– Хорошо.
Вязирка подержал ладонь еще немного, исцеляя колено, и убрал. Камаль медленно разогнулся, выпрямился. Вязирка видел его свет.
– Я…
– В полдень пусть придет Хорсан, – сказал Вязирка. – А эмир после.
– Да, аль-куддуш.
Камаль поклонился и поднялся.
– Для остальных я все время здесь, – сказал Вязирка.
– Я сообщу людям.
– И, друг мой…
– Да? – обернулся Камаль.
Вязирка смотрел на него и видел весь его жизненный путь, видел, как взрослеет Гиннук, как женится, как у него появляются свои дети, два сына, и как Камаль прогоняет их, когда они начинают бросаться в Вязирку, дремлющего под чинаром, дынными корками. Смешные, смешные ребята. Видел он также Джабни, пришедшую к нему с мужем, как для благословения, это было грустно, но совсем чуть-чуть. Видел жизнь в аяле и много дальше, видел пустыни и города, рождения и смерти, зло и добро, печаль и радость. Он понимал, что может поправить, а что должно идти своим чередом.
– Друг Камаль, – сказал Вязирка и растянул губы в улыбке, извиняющейся за его маленькую слабость. – Я все еще люблю патыры.
Все будет хорошо
Посадка была – хуже не придумаешь. Собственно, это и не посадка была, а крушение. Тонька в своей капсуле могла только наблюдать, как трещит и расползается обшивка, как «пляшут» переборки и как в неожиданную щель с любопытством заглядывает клок мутного, желто-коричневого неба.
Потом раздался вой, и капсулы принялись вылетать из гнезд. Одна за другой в брызгах искр и креплений, они проносились мимо Тоньки куда-то за спину, в стороны, в пустоту. Несколько капсул столкнулись, и Тонька не смогла сдержать крик – в разбитом колпаке мелькнуло рассеченное лицо с выпученным глазом.
Настил впереди приподнялся волной, огонь, жар рванули вверх, и тут уже пришла очередь Тонькиной капсулы, кувыркаясь, вылететь навстречу новой земле.
Бамм!
Самого «бамм!» Тонька не помнила. Несколько минут просто выпали из ее жизни. Молилась она или ругалась во время короткого путешествия к поверхности, Тонька тоже не имела понятия. Только несколько кадров задержались перед глазами: вздыбленный, неровный горизонт, зарево и ее собственное слабое отражение с широко открытым ртом.
Пришла в себя она уже на земле. Капсула лежала на боку, отстрелившийся метра на три колпак имел поперечную трещину, а сама Тонька, оказывается, проползла метров двадцать по направлению к зыбким дымам, вьющимся над невысоким песчаным гребнем.
Стоп, сказала она себе, стоп.
Было необходимо хоть как-то привести мысли в порядок. Тонька повалилась и подышала, глядя в небо. Так. Первое, я жива. Это замечательно. Короткий осмотр дал следующее. Два ногтя на правой руке сорваны. Бровь над правым глазом вздулась гематомой. Лицо и предплечье – в царапинах. Но самое плохое – перелом малой берцовой кости левой ноги. Даже сквозь мушки перед глазами выглядела нога отвратительно кривой. Тоньке стоило десяти минут кое-как закатать штанину комбинезона. Здравствуй, красная, распухшая конечность. Кость не вышла наружу, но вздула кожу так, что при неосторожном движении могла и порвать к чертям. Тонька даже побоялась ее трогать.
Боли, что интересно, не было. Проверив аптечку на бедре, Тонька не досчиталась тоника и блокатора. Значит, вколола автоматически сразу после приземления. То ли рефлексы сработали, то ли паника.
Хорошо. Хотя – ничего хорошего. Ничего.
Оглянувшись назад, Тонька заметила, как ветер несет по воздуху то ли ветку, то ли проволоку. Хотя откуда здесь ветки? Вроде бы не должно быть растительности. Это была их задача – посадить, приспособить к местной почве, вырастить…
Вообще, их задача была – жить. Жить на новой земле. А тут, похоже, получится только умереть.
Хотелось бы, конечно, не сразу.
Тонька скрипнула зубами и поползла к вершине гребня. Песок был плотный, крупнозернистый, чувствовался даже через плотную ткань. Голую кожу ладоней драл, как абразив. И все же по сравнению со всем остальным был сущей мелочью. Кровь – что? Кровь – дело наживное. А вот двести двадцать колонистов, оборудование, материалы, генераторы, промышленные фабрикаторы, биолаборатория и эмбриональные контейнеры…
Тонька застонала. Господи, господи, за что? С гребня ей открылась сухая долина, угнездившаяся между двумя невысокими грядами. Почти весь груз из трюма, все капсулы с корабля высыпались над ней. То там, то здесь среди песка взблескивали колпаки. А на далеком каменном склоне стыли растрепанные останки корабельной кормы. Дымил и плевался огнем контейнер метрах в пятистах.
Все, подумала Тонька. Не хочу жить. Какая разница – сейчас или днем, двумя днями позже? И все же она поползла с гребня, взяв направление на ближайшую видимую капсулу. Правая ладонь оставляла красные отпечатки, будто округлыми печатями клеймила песок.
Давай, Тонька, давай!
Она добралась до первой капсулы и обнаружила в ней мертвеца – перекрученное, изломанное тело. Во второй капсуле тоже был труп. Действие блокиратора заканчивалось, и с каждым преодоленным метром сломанная нога ныла все сильнее, пока не врезала болью так, что опрокинула Тоньку навзничь.
Пять, десять секунд провала в темное ничто.
– Не-ет!
Сдаваться Тонька не собиралась. По крайней мере, не сейчас. Давайте позже, позже. Она вынырнула из темноты под неродное небо и саму себя оглушила криком.
– А-а-а!
Хорошо воздух, воздух был пригодный. Сказались геномодификации, сказалась тонкая подстройка, выполненная по данным последних анализов.
– А-а!
Тонька перевалилась и нырнула носом в песок. Хорошо. Хорошо. Теперь уже можно не кричать. Блокиратор в руке – второй и последний. Но надо ведь? Надо. Тонька вжала устье инъектора в кожу.
Ух, волна бодрости!
– Есть кто живой?
Не было никого живого.
– Эй!
Тонька приподнялась на одной руке, оглядываясь. Ладно, ползем к контейнеру. Почему бы не поползти к контейнеру? Может, в контейнере найдется что-то более приятное, чем очередной мертвец. Горизонт качался, раскачивался, будто чаши весов слева и справа от Тоньки. Смерть – на одной стороне, смерть – на другой. Чаши то и дело грозили перевернуться. Но на одной все же был контейнер, а не смерть. Да, контейнер. А на другой – ничего, силуэт горной гряды. Как же ее мотает, братцы! Хуже, чем в капсуле.
Кажется, Тонька вновь на какое-то время провалилась во тьму, потому что, открыв глаза, обнаружила, что головой и плечом бодает пластиковый бок. Контейнер не поддавался и не спешил освобождать ей место.
– Ну-ка!
Тонька попыталась забороть его сверху. Но стоило ей приподняться, опираясь на сломанную ногу, как тело прошило болью, как электрическим разрядом. В голове словно несколько раз включили и выключили свет. Врезали раз, другой. Выгнули, загнули, отпустили загнутой. Ох, мама, мама, мамочка! Что ж она забыла-то о ноге! Тонька простонала, упав на песок. Какое-то время, скукожившись, она лежала неподвижно. Только сжимала и разжимала пальцы, поджав руки к груди. Дышала мелко и часто. Так, тихо, тихо. Бывает. Надо бы как-то гадскую ногу зафиксировать…
Боль рассыпалась искрами, мурашками, песчинками.
– Люди-и! – крикнула Тонька.
Никого. Ничего. Неужели она одна осталась? Прекрасная, замечательная перспектива! Разбитое оборудование, двести двадцать трупов и неизвестный мир.
И она.
Крупицы песка пересыпались через ладонь, неожиданный порыв ветра оскреб лицо, заставив жмуриться и закрываться от острых серых крапин, впивающихся в кожу. Это еще! Тонька выждала момент и, отплевавшись, осторожно приподняла голову. Небо над отрогами темнело, небо не предвещало ничего хорошего. Конечно, крушения и сломанной ноги нам мало. Давайте по полной! Включаем фантазию. Дождь! Буря! Атмосферное электричество! Ничего не забыла?
– Эй! – издала вопль Тонька, поворачиваясь. – Люди! Живые!
Тишина.
– Я здесь!
Она решила не возиться с контейнером.
В конце концов, даже если получится его открыть, что далеко не факт… На кой черт ей какие-нибудь «умные» строительные смеси или пена-герметизатор? Вот если бы две короткие трубки… Из двух трубок можно соорудить жесткую шину для ноги.
Внешний короб контейнера был ребристый, с выемками, и Тонька, наверное, минут десять потратила, пытаясь отломать кусок пластика. Для чего, зачем – спросите что полегче. Но ничего не вышло – только сорвала третий по счету ноготь. Плевое дело. Боль, правда, была совсем мимолетная. По сравнению с упрямо дергающей, гудящей, пышущей жаром ногой загиб ногтя, обозначенный алой полоской выступившей крови, казался сущей ерундой. Мешает? Так вот тебе! Тонька выкусила ноготь зубами. Ну, крови побольше, конечно, но когда это кровь мешала жить? А если еще сжать кулак…
Подышав и собравшись, Тонька обползла контейнер и наметила себе сразу две цели. Первая цель – капсула метрах в ста пятидесяти, кажется, даже без колпака. Небольшое всхолмление – и она. Вторая цель – взрывший песок рядом с капсулой зеленый бок еще одного контейнера. Что с этим контейнером было хорошо, так это то, что он имел черный провал там, где раньше находилась одна из створок. Значит, там можно было укрыться. Если поднимется хороший ветер, у нее будет, где его переждать.
Тонька тряхнула головой. В глазах потемнело. Небо? Нет, показалось. Мошки перед глазами. Много мошек. Устала. Выдохлась. Ну, Тонька, вперед? Она застыла, никак не решаясь двинуться. Рука, на которую она опиралась, заходила ходуном. Сил не было.
Как так?
Тонька закусила губы. Ну-ка, пошла! – крикнула она себе. Здесь, дура, хочешь сдохнуть? Думаешь, место подходящее? Так вот ни черта! Ну! Тонька с криком бросила себя вперед, как бросают ящик или мешок. Тело рухнуло на песок, в ноге вспыхнул огонь, но это заставило зашевелиться – подтянуть руки, подгрести песок под себя, продвинуться на десять, двадцать сантиметров. Очень хорошо. А правильно ползем?
Тонька вскинулась, сморгнула песчинки. Ей показалось, что в стороне, шатаясь, тащится параллельным курсом какая-то корявая, согнутая фигура.
– Эй, – просипела Тонька.
У нее получилось махнуть рукой, а вот голос куда-то пропал. В горле скрипел песок, колол и мешал словам.
– Я живая! – с усилием вытолкнула из себя Тонька.
Фигура не обратила на нее никакого внимания. Брела и брела. Куда брела? А, похоже, к той же, намеченной Тонькой капсуле и брела. Человек, не человек, не пойми кто. Впрочем, кому здесь еще быть? Скорее всего, такой же, как она, выживший. Только стукнутый головой. Глухой.
– Эй.
Тонька на локте, на боку, на бедре поползла вдогонку. Опередить или хотя бы подобраться к сопернику у нее, конечно, не было никакой возможности. Все-таки тот имел две целые конечности и вполне сносно ими пользовался. Но элемент соревновательности неожиданно придал Тоньке сил. На ногу она уже не обращала внимания. Там было горячо и, видимо, совсем плохо. Жар волнами приходил оттуда и накрывал по самую макушку. Тонька каждый раз выныривала, словно из ванны с кипятком, хватала воздух обожженным, сухим ртом и ползла, ползла, удивляясь самой себе. Сколько у тебя сил, Тонька! А ну-ка еще! Полметра и полметра! Да ты – монстр! Так можно и полпланеты на зад…
Окончание мысли уже готово было сложиться в Тонькиной голове, но тут песок раздался воронкой и затянул ее в ласковую тьму.
Все. Замечательно.
К Тонькиному удивлению обитание во тьме оказалось беспокойным. Кто-то там лягался и лапал ее, щипал, рычал, трубно гудел и даже бил по щекам. Последнее было совсем уже возмутительным, и Тонька неимоверным усилием разлепила глаза.
– Вон… пошел вон…
– Хорошо! Хорошо! – обрадовался кто-то косматый, едва видимый.
– Я тебя…
Тонька попыталась попасть по возмутителю спокойствия ногой, но обнаружила, что совершенно не чувствует себя ниже пояса. Как ни странно, это ее не огорчило. Ну и пусть, подумала она. Пожалуйста. Сдохните все.
– Э, нет-нет-нет!
Неугомонный космач вновь затряс ее, не давая нырнуть во тьму поглубже. Он вообще, похоже, не собирался к ней относиться деликатно. Ворочал, как хотел. Дикий человек. Пристанет же тоже.
Тонька отмахнулась, но это дикаря только завело.
– Давай, давай, милая!
Чего он от нее хотел? Полез пальцами в глаза. Потом что-то стукнуло Тоньку по ребрам, и она вскрикнула, удивившись, что еще может кричать.
– Больно?
– Убью, – выдохнула Тонька.
– Сейчас, сейчас, – пообещал ее истязатель.
Кольнуло шею. Тонька почувствовала, что ее куда-то тащат, схватив за шиворот. Забавное путешествие. Шуршал, скрипел, терся о ткань песок. Все в крови, наверное, все в крови. Ладони, нога.
– Полежи. Полежи здесь.
Космачу ее транспортировка явно далась нелегко. В зыбкой, чуть подсвеченной темноте Тонька слышала, как он надсадно дышал и харкал. Возможно, он затащил ее в контейнер. В свое логово.
– Полежи.
Будто она могла встать на ноги и уйти. У нее даже глаза не открывались. Полежи. Ха-ха. Три ха-ха.
– Су…
– Мне сейчас надо… – сказал, тронув ее, космач. – Ты лежи. Все будет хорошо. Дальше там… с нужной маркировкой.
Бред. Он нес бред. Какое «все хорошо»? Откуда? Они, черт возьми, разлетелись на куски! Вся экспедиция, все замыслы, все надежды. Она – на одной ноге. Спасибо, хоть такая. Оптимист, блин!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?