Читать книгу "Красавица и чудовище. Тайны мужской и женской психологии"

Психологический парадокс:
«Ну и что, что она не права, она ведь девочка!»

Когда я слышу об ущемлении прав женщины, у меня возникает состояние недоумения. Все эти «ущемления» уходят своими корнями как раз в желание предоставить женщине преимущества. С самого раннего детства мальчики, в противовес девочкам, рассматриваются взрослыми как «сущее наказание», которое ко всему прочему словно бы предназначено для того, чтобы получать наказания. Среди живущих ныне мужчин, можно в этом не сомневаться, нет такого, который бы в пору своей желторотости не слышал бы от взрослых этого парадоксального высказывания: «Ну и что, что она не права, она ведь девочка!» (Или иная модификация: «…Ведь ты же мальчик!»)

Этот слоган, как правило, звучит из уст женщины (матери, воспитательницы) и является парадоксальным во всех возможных смыслах:

во-первых, здесь утверждается, что женщина (девочка) имеет право быть «дурой» или «умственно отсталой», что, в каком-то смысле, ее такая особенность или черта (специально для феминисток: это не мужчины говорят, а женщины);

во-вторых, якобы нужно уступать и потворствовать именно потому, что она такая «дура», «умственно отсталая» (так что, подчинись мальчик этому требованию, он создаст для девочки положительное подкрепление и впредь следовать этой глупости;

в-третьих, и это уже самое парадоксальное, – от мальчика требуют сдаться, капитулировать, ретироваться (и бог знает что еще), «потому что он мальчик», т. е., видимо, предполагается, что он более умный и более сильный, однако если в такой ситуации мальчик сдается, то ему даже Нобелевской премии мира в качестве вознаграждения было бы недостаточно; наконец, подобная аргументация – ты должен проигрывать именно потому, что ты сильный, – делает силу невыгодной чертой, здесь работает уже отрицательное подкрепление;

в-четвертых, не знаю, надо ли это пояснять – сама эта фраза есть давление и принуждение, что, с одной стороны, унижает, а с другой – учит быть подавленным и принуждаемым, а это, как нетрудно догадаться, никак не согласуется с мужественностью.

Не думаю, что имеет смысл объяснять правильность подобных заявлений родителей. Мальчик действительно должен научиться сдерживать свою силу и оказывать поддержку тем, кто в ней нуждается, и именно в таком виде он только и сможет претендовать на роль настоящего мужчины. Но нужно принять во внимание, что мальчик – это еще отнюдь не та зрелая личность, которая способна воспринять эти в целом достаточно сложные умопостроения, понятные взрослым. И здесь обсуждается не сам посыл, в сущности верный, а форма, в которой он производится. Мальчик, как и любой ребенок, живет здесь и сейчас, поэтому ему непонятны абстрактные представления о «добре» и «зле», в том числе и о «настоящей мужественности». Так что в конечном счете это благое пожелание выстилает дорогу в известном направлении… Ничего, кроме унижения и формирования у мальчика пассивно-агрессивных черт, в этом случае не происходит и произойти не может. Тем более если мы учтем все обстоятельства…

Хорошо известно, что девочки созревают раньше мальчиков. Они, как правило, опережают большинство своих сверстников противоположного пола и по росту, и по физической силе, и по интеллектуальному развитию. При этом мальчику сообщается, что он «сильный», что он «должен уступать девочке», не имеет права отвечать на ее нападки и т. п. Разумеется, мальчику не очень-то верится в то, что девочки – «слабые», особенно при наличии полученных им от «слабых» девочек укусов, ссадин и синяков. Но что поделаешь – принадлежность к мужскому полу, видимо, требует жертв.

Так или иначе, но у мальчика формируется определенный двойной стандарт: он вынужден, укрощая свое уязвленное мужское самолюбие, фактически подчиняться (или проигрывать) сверстницам, с другой стороны, он должен утверждать себя в качестве «героя» («победителя», «бойца», «источника силы»), что в такой ситуации не может восприниматься иначе как профанация.

Люди по привычке встречаются и произносят слова любви даже тогда, когда каждое их движение говорит о том, что они уже не любят друг друга.

Жан де Лабрюйер

Положение осложняется еще и тем, что девочки, больше занятые чтением и подготовкой уроков, а не уличными играми, опережают мальчиков и в образовательном плане. Так что девочек-школьниц регулярно, с завидным постоянством ставят в пример мальчикам-школьникам. И снова формируется двойной стандарт: мальчикам говорят, что они должны уступать девочкам, потому что они, то бишь мальчики, «умнее», но при этом учителя постоянно указывают мальчикам на то, что девочки успешнее в обучении.

Кроме того, поведение девочек в школе по вполне понятным причинам кажется учителям «примером для подражания». Тогда как мальчики – это предмет их постоянной головной боли. Девочкам снова отдается большее предпочтение, а мальчикам, этим нарушителям спокойствия, вновь уготавливается роль изгоев или роль каких-то «неполноценных девочек». Расположение и похвалу со стороны учителей может рассчитывать получить лишь тот мальчик, что использует в своем поведенческом репертуаре традиционно женские модели поведения. Таким образом, традиционно мужское поведение мальчиков с его активностью, напористостью, нестандартностью не только не подкрепляется, но, напротив, всячески подавляется; тогда как традиционно женские модели поведения (пассивность, покорность, стандартность) всячески культивируются. И снова формируется двойной стандарт, который всячески подрывает мировоззренческие основы ребенка-мальчика.

Многие мальчики рисуют матерей с фаллосом не только потому, что не знакомы с женской анатомией, но и потому, что их матери действуют по отношению к ним маскулинным образом. Фаллическая мать ставит сына в подчиненную позицию, «отыгрывает» перед ним ту жалость, которую она испытывает по поводу собственной сексуальности, и в результате кастрирует его, обращаясь с его телом как с объектом.

Александр Лоуэн

Надо признать, что не в более выгодной ситуации находятся и девочки. Те, кому им придется впоследствии доверяться и отдаваться, теперь, в школьные годы, выставляются как «разгильдяи», «безобразники», «грязнули», «двоечники», «нарушители дисциплины», «оболтусы», «лоботрясы». Согласитесь, получается не лучший типаж для вве-рения ему своей жизни. Тут поневоле станешь воинственной мегерой – не вверять же себя и свою судьбу такому исчадию ада!

Сами отдали, а затем отдались…

Вот и получается, что нашим «воинам» и «героям», тем, кому предопределено стать воплощением «мужской силы» и «внутренней решимости», кому от природы вроде бы предписано быть «властителем женщины», с самого раннего детства предстоит быть у женщины в полном подчинении. Но что там детство?! Дальше – больше! На работу мужчина приходит, ему начальственной должности сразу никто не даст, а потому руководить им будут «начальники среднего звена», а они все у нас сплошь женщины.

Женится мужчина – и начинает скрывать от жены своей то «копейку», то «поход налево»; и ведь со страхом будет он это делать, как ребенок нашкодивший. Тут еще и теща присоединится, а дальше еще и учителя (учительницы, конечно) собственных детей насядут. Наконец, пойдет он в ЖЭК или куда еще за справкой, кто ему эту справку будет выдавать, точнее, не выдавать? Кто у нас секретари и прочие референты? Кого ему – мужчине – придется просить, упрашивать, умасливать? Ее – женщину, которую в сердце своем за все эти свои бесконечные унижения, оскорбления, нанесенные «ущемленному мужскому самолюбию», он будет ненавидеть и бояться, бояться и ненавидеть.

Вот такие в нашем замечательном «особливо культурном» обществе воспитываются мужчины, и ведь с этим ничего не поделать. Да и на женщин тут ничего не спишешь – ведь это он отвел ей все эти, по факту, руководящие должности. И не пойдет же мужчина (со своим-то «ущемленным мужским самолюбием») работать в школу и в поликлинику, в детский сад и в секретари-референты, он даже собственным ребенком зачурается заниматься – «не мужское это дело». Вот, собственно, так за «мужскими занятиями» у нас мужчин-то и растеряли всех.

Простите великодушно, если кого обидел, и сам мужчина, знаете ли… Как бы ни печально звучали эти выводы – они необходимы, мы должны понять, в каком положении оказались. Страх перед ответственностью выгнал всех мужчин с мест, где им самое место, – из воспитательных комнат, из учебных классов, из медицинских учреждений. И так, незаметно, случайно, словно бы невзначай, растерялась вся их мужественность. А мальчикам теперь если и равняться на кого-то, так только на матерей на своих, учительниц любимых и докторов заботливых, т. е. на женщин.

Мы все – и мужчины, и женщины – должны понять и признать эту ужасную на самом деле собственную ущербность. Иначе не будь этого понимания, не признай мы этот факт – мужчинам никогда не избавиться от своих страхов перед женщинами, а женщинам никогда не стать счастливыми, потому что мужчина, пребывающий в страхе, кроме ненависти, у женщины ничего вызвать не может. А как ей жить с этой ненавистью, как ей жить со своей женственностью, которой прибиться некуда?.. Нет, осознание всей этой трагедии, а это трагедия, и я говорю об этом без всякого преувеличения, первый и обязательный шаг, который мы все должны сделать, в противном случае выхода из этого тупика нет и не будет никакого.

Отсутствие взаимопонимания между мужчинами и женщинами вызвано не только тем, что им действительно трудно понять друг друга, но и тем, что они не хотят понимать друг друга, а не хотят они понимать друг друга, потому что ненавидят друг друга, а вот у этого общего нашего порока есть вполне понятные источники, причины и основания. Мужчины ненавидят женщин за то, что все время находились у них в подчинении и всегда боялись их, хотя и не признавали этого. А женщины ненавидят мужчин за то, что не чувствуют в них мужественности, потому что не могут ощутить себя рядом с ними, запуганными и озлобленными, женщинами.

Научное открытие:
«Фаллос – это женщина, а женщина – это фаллос!»

Сейчас пришло время рассказать об одном из самых выдающихся открытий в области психологии пола, об открытии, которое принадлежит Жаку Лакану. Догадываюсь, что это лаконичное французское имя для неспециалистов – пустой звук, впрочем, для большинства специалистов это тоже пустой звук. Работы Жака Лакана – это своего рода наисложнейший ребус, каждое предложение звучит как чистой воды тарабарщина, но в каждом из них скрыт потаенный смысл.

О Лакане нужно сказать хотя бы пару слов. В свое время, еще до Второй мировой войны, он возглавлял французское психоаналитическое общество, но единственная их встреча с Фрейдом прошла не сказать что удачно. Лакан привез Фрейду одну из своих работ, ознакомившись с которой мэтр сообщил: «Это не представляет научного интереса». По всей видимости, любой другой человек на месте Лакана хлопнул бы дверью и всю свою последующую жизнь обливал бы основателя психоанализа (вместе с самим психоанализом) помоями, как, кстати сказать, поступили практически все ученики и соратники Зигмунда Фрейда (Карл Юнг, Альфред Адлер, Отто Ранк, Шандор Ференци, Вильгельм Райх и многие другие).

Но Лакан был истинным гением психологии полов. И поэтому, зная, что женщина всегда права, он воспользовался не мужской тактикой войны, а принял на вооружение женский способ ведения боевых действий. Он не стал ссориться с Фрейдом, более того, всю свою последующую жизнь он занимался, казалось бы, самым простым и незатейливым делом – интерпретировал работы основателя психоанализа. Брал одну работу Фрейда и разбирал ее, потом брал другую – и снова разбирал. Вокруг него собралось множество ученых, которые затаив дыхание слушали эти объяснения работ Фрейда и удивлялись: «Боже правый! Ах вот, оказывается, что Фрейд имел в виду!»

Не знаю, надо ли уточнять… Фрейд не имел в виду ничего из того, что ему последовательно и незаметно приписывал Лакан. Сам основатель психоанализа к этому времени уже умер, а потому возразить Лакану не имел никакой возможности. Лакан же тем временем, прикрываясь авторитетом Фрейда, работая на его – Фрейда – поле, взял и с немецкой педантичностью просто развалил психоанализ. Если выразиться грубо, можно сказать, что он его переврал, но сделал это так тонко и так виртуозно, что никто даже не заметил! Фрейд был в буквальном смысле этого слова уничтожен, причем на глазах у честной и ничего не подозревающей об этом публики!

Когда же эта публика очнулась, то было уже поздно – проинтерпретированный Лаканом психоанализ почил в бозе! Вместо психоанализа миру предстала совершенно иная теория, автором которой был никакой не Зигмунд Фрейд, а Жак Лакан. Что ж, француз отомстил за нанесенную ему пощечину самым изощренным из возможных способов. Когда же эта великая мистификация открылась, Лакана в один день изгнали из всех психоаналитических ассоциаций и обществ, где он всю дорогу был абсолютным авторитетом. Но как бы ни кипятились его коллеги и что бы они ни делали, они и сами уже смотрели на психоанализ не глазами Фрейда, а глазами Лакана.

Мужчина с женоподобным характером есть самый ядовитый пасквиль на человека.

В. Г. Белинский

Однако же оставим историю и перейдем к упомянутому открытию. Лакан обратил свое внимание на феномен импотенции. Половой член мужчины в чем-то напоминает руку или ногу – это такая же «конечность». Однако различие проявляется в «работе» этого органа, если руку или ногу мы можем при желании поднять или опустить, сделать ими что-нибудь, то с пенисом все не так просто – он или встает, или не встает, или делает, или не делает. Степень влияния на этот процесс со стороны его обладателя весьма и весьма условна. В каком-то смысле половой член мужчины живет своей, абсолютно самостоятельной, отдельной от этого мужчины жизнью, словно бы такой маленький, зависимый, но весьма своенравный человечек.

Если же продолжить эту аналогию, то получается достаточно странная и парадоксальная вещь: у мужчины есть тот, кто, с одной стороны, ему совершенно понятен, кто ему «в доску свой», но, с другой стороны, поведение этого мистера Х для мужчины – это тайна за семью печатями. Мужчина никогда не может гарантировать, что его половой член будет вести себя так, как тот ему прикажет. Бывают случаи, когда мужчина испытывает сильное сексуальное влечение (так ему, по крайней мере, кажется), но его член остается совершенно пассивным и равнодушным к происходящему. И никакие просьбы, никакие мольбы не способны его умаслить (ну не случайно же разрекламированная «Виагра» пользуется таким безумным покупательским спросом!). В других ситуациях, когда мужчина, как ему кажется, не испытывает («не может испытывать», «не должен испытывать») сексуального влечения, его член почему-то гордо распрямляется и настойчиво требует найти себе применение.

Символически, а по Лакану практически, вся наша жизнь протекает в «символическом» (в виртуальном пространстве нашей психики), мужской половой член (пенис, фаллос) – это «мужское достоинство» – оказывается не чем иным, как «женской особью»: логика его поведения непонятна, а повлиять на эту логику у мужчины нет никакой возможности! С другой стороны, сама женщина воспринимается мужчиной как его собственный фаллос: во-первых, потому что она – точно такая же загадка, как и его половой член; а во-вторых, потому что именно она руководит тем, будет у него, у этого мужчины, эрекция или же ее у него не будет (разумеется, она делает это не сама, но посредством уже упоминавшихся нами условных рефлексов).

Иными словами, половой член мужчины – это то, что, по логике вещей, должно ему подчиняться – ведь он его часть; но, с другой стороны, эта его часть может в любой момент сказать ему: «Все, товарищ, свободен!» Член – это то, что способно сказать мужчине категорическое «нет!», с чем он – этот мужчина – ничего не может поделать, с чем он вынужден согласиться. Вторым таким существом на планете является женщина – она способна возбудить его желание, и она же может сказать ему «нет!», которое он вынужден будет принять, поскольку насильно, как известно, мил не будешь. Таким образом, и мужской половой член, и женщина – это для мужчины и вечная загадка, и та власть, которой он не может ослушаться, это повелители повелителя.

Я склонен считать повышенное внимание к социализации мальчиков одним из проявлений общего закона половой дифференциации, который крупнейший американский сексолог Д. Мани назвал «принципом Адама», или маскулинной дополнительности. Суть его в том, что природа заботится в первую очередь о создании самки, создание самца требует от нее дополнительных усилий, так что на каждом этапе половой дифференциации для развития по мужскому типу необходимо нечто «прибавить».

И. С. Кон

Так что если рассматривать этот вопрос не в материалистическом ключе, как бы это предложил нам товарищ Маркс, а в ключе психологическом, т. е. так, как это предлагает нам сделать Лакан, то оказывается, что панический подсознательный страх мужчины перед женщиной есть не что иное, как модификация типичного и параноидного страха мужчин перед собственной импотенцией!

К выкладкам Лакана я со своей стороны могу и должен добавить следующее. Когда ко мне на прием приходит мужчина, у которого были или есть в настоящее время проблемы с эрекцией, первое, что я могу безошибочно сказать, – так это то, что у него обязательно есть тяжелейший психологический конфликт, основанный на непонимании им женщин (о чем, как правило, он не догадывается); от чего он и страдает паническим страхом перед женщиной, причем этот страх, как правило, тоже глубоко скрыт в его подсознании.

От женщин иногда приходится слышать: «Он одним своим членом думает! У него не голова думает, а головка!» Ну что я могу на это сказать? Дорогие мои, не переоценивайте роль мужского полового члена, ведь в действительности именно вы являетесь подлинным фаллосом вашего мужчины… Надеюсь, всем понятно, что это комплимент?

Смертельная болезнь мужественности

Усвоенные мальчиками стереотипы подчиненности, зависимости и пассивности – вещь необычайно существенная, но даже ими, к сожалению, проблема «девальвации мужского начала» отнюдь не исчерпывается. Если бы все дело было только в воспитании, то природа в какой-то момент восстала бы и преодолела «вето» социальных ограничений. Так что, как ни крути, мы снова должны вернуться к феномену мужского оргазма и соответственно явлению «мужской любви».

Я уже упомянул выше во всех смыслах выдающееся высказывание нашего великого соотечественника, «дедушки русской физиологии», Ивана Михайловича Сеченова: «Мужчина ищет в женщине свое наслаждение». И я готов дать руку на отсечение, что лучше сказать было нельзя! Как Иван Михайлович дошел до этого почти полтора века назад, т. е. еще до Фрейда и всех прочих «апологетов» сексуальности, в голове не укладывается! В чем же исключительность этой формулировки? И. М. Сеченов указывает нам на то, что, «любя женщину», мужчина на самом-то деле любит не саму эту женщину, а то наслаждение, которое возникает у него в отношениях с этой женщиной. В сущности, эта формула проливает свет на все многообразие поведения мужчин в отношении представительниц «слабого пола».[5]5
  Кстати сказать, для ряда случаев эту формулу можно и перефразировать, хотя суть останется все той же – любовь мужчины вызывает не сам объект, а наслаждение, вызванное у него этим объектом. Поэтому можно, например, с полным правом сказать и так: «гомосексуал любит в мужчине свое наслаждение», «фетишист любит в фетише свое наслаждение», «вуайерист любит в подглядывании свое наслаждение».


[Закрыть]

«Свое наслаждение» в формуле И. М. Сеченова – это мужской оргазм, а точнее говоря – та сексуальная фиксация, которая побуждает мужскую сексуальность к тому, чтобы этот оргазм выказать. В самом раннем своем детстве, когда мальчик впервые осознает свою принадлежность к мужскому полу, а также в своей ранней юности, когда мальчик переживает период полового созревания (знаменитый «гормональный бум») и становится юношей, его сексуальность обретает некую, весьма, впрочем, определенную в каждом конкретном случае, содержательную направленность. В эти периоды определяются те стимулы, которые впоследствии будут сексуально возбуждать взрослого мужчину.

По сути, речь идет о формировании условного рефлекса, вызывающего у мужчины сексуальное возбуждение, а также крайнюю активизацию его половой потребности в целом. И если в экспериментах нашего замечательного И. П. Павлова условным стимулом для собаки была лампочка (или звонок), которая провоцировала у животного «пищевую реакцию», то в случае мужчины этими стимулами становятся какие-то элементы целостного женского образа. Только эти стимулы будут провоцировать у него не слюноотделение, а сексуальное возбуждение (которое, впрочем, женщинами часто воспринимается именно как «слюнотечение»).

Какие-то едва уловимые детали внешнего облика женщины, ее запах, голос, манеры, оказавшиеся в указанные периоды взросления мальчика в поле его восприятия, однажды и навсегда сопрягаются в его подкорке с сексуальным возбуждением и становятся для него «эротическими стимулами». А потому всякая обладательница подобных черт и характеристик вполне может ожидать появления в ее жизни этого мужчины, причем с горящими глазами, в крайнем возбуждении и в помраченном сознании. После того как этот рефлекс спровоцирован женщиной (и вне зависимости от того, хотела она этого или нет), мужчина уже более не принадлежит самому себе – он принадлежит своему условному рефлексу, своему сексуальному возбуждению, своей страсти, которая может разрешиться только в оргазме.

Впрочем, некоторые женщины ошибочно полагают, что мужчина в этом случае принадлежит ей, но это большое заблуждение. О чем она и узнает, когда сексуальная доминанта «ее раба» разрешится своим внутренним или внешним концом. Но до тех пор ни эта женщина, ни сам этот мужчина не владеют данным субъектом (т. е. самим этим влюбленным мужчиной – женщина им не властвует, а он сам собой не распоряжается), который находится в полном распоряжении некогда сформировавшегося у него условного рефлекса сексуального характера.

Почему я завел этот разговор именно сейчас? Представим себе, что дело происходит не в цивилизованном XXI веке, а в какие-нибудь доисторические времена. Как тогда решалась эта проблема? «Пришел, увидел, победил!» Хотя эта фраза прозвучала несколько позже доисторического периода, но работала она в этом периоде самым выдающимся образом. Если у самца, у мужчины включался соответствующий условный рефлекс, разжигалась сексуальная доминанта, он так и делал – приходил, видел, побеждал. А что происходит теперь? За подобное поведение современному мужчине гарантирован вояж в места не столь отдаленные – лет на пять, если я правильно помню.

Формально здесь работает «уважение к женщине и ее чувствам», но по сути причины этого поведения обусловлены гигантским подсознательным страхом. «Прийти, увидеть и победить» женщину, не спросив на то ее согласия, – это великое табу, которое нарушают в нашем обществе только клинические дебилы или неврастеники. Остальные же, психически здоровые граждане мужского пола нарушить этот запрет не могут, собственная психика запирает их словно в тисках: с одной стороны, очень хочется, с другой – страшно до жути. Как в таком случае повел бы себя любой нормальный зверь? Помните присказку: «У попа была собака…»? Пес, знающий, что поп убьет его за кусок мяса, хочет этот кусок до смерти! Несчастная зверюга начнет слезно просить этого попа, валяться у него в ногах, согласится на что угодно и даже душу свою продаст, причем за бесценок, по демпинговым ценам.

Где жена верховодит, там муж по соседям бродит.

Русская пословица

Вот, собственно, таков и портрет мужчины в его отношениях с женщиной. Название картины: «Он ее любит (хочет), она – нет!» Я абсолютно уверен, что женщина даже не догадывается, до какого унижения она может низвести мужчину, произнося это «нет!» Степень его зависимости в этот момент запредельная! Сразу должен оговориться, что подобная страсть в жизни мужчины встречается нечасто, но каждый мужчина знает, что это такое, а потому каждый чувствовал себя раздавленным этим ответом. Каждый мужчина знает, что такое чувство унизительного бессилия, и именно поэтому влюбленные мужчины так часто и так неистово ненавидят своих избранниц.

Но вернемся к началу нашего разговора. Социальные роли, предписанные мужскому полу, положение мужчины в обществе женщин (а де-факто мы живем не при патриархате, а именно в «обществе женщины») – все это, конечно, лишает самца вида Homo Sapiens всякого лоска мужественности. Однако же «пропадают» мужчины не в процессе воспитания, а когда они, находясь под «внутренним управлением» собственного сексуального условного рефлекса, слышат это «нет!» от предмета своей страсти. Данная конкретная трагедия, случавшаяся, я думаю, в жизни всех, без исключения, мужчин, конечно, канет в Лету, рана зарубцуется, сердце заживет, но… Но теперь мужчина знает, теперь у него в подсознании сидит эта штука: «Женщина – хозяйка!»

Не «поп» распределяет в наших семьях мясо, и не глава семейства, как правило, рассматривается домашним псом в качестве действительного лидера на квадратных метрах конкретной жилплощади, а она – женщина, разделывающая мясо на кухонном столе. До сих пор этот пес был хищником, хотя и умел вилять хвостом, но теперь он становится послушной, дрессированной собачонкой, которая, может быть, и своенравна, но подчиняема и управляема. Такова участь мужчины, а участь женщины оказывается ей симметрична – она несчастлива, поскольку тот, кому бы она хотела вверить себя, совершенно не способен хотя бы к более-менее правдоподобной имитации своего «господства».

Мужчина оказался между молотом и наковальней: с одной стороны, его одолевает сексуальная потребность (в ситуации «любви», жестко связанной с конкретной женщиной); с другой стороны, он (в нашем «цивилизованном обществе») вынужден испрашивать у этой женщины разрешение на право ею обладать. Ситуация дурацкая – чем сильнее он хочет, тем большим просителем оказывается. А роль просителя – это отнюдь не мужская роль, это роль, демонстрирующая зависимость и подчиненность. В результате оказывается, что сексуальность мужчины делает его не мужественным, чего следовало бы от нее ожидать, а, напротив, антимужественным.