Текст книги "Ковчег"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kovcheg-72483.jpg)
Автор книги: Андрей Ливадный
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Двигаться под потолком по осклизлой конструкции из трухлявого, больного железа приходилось крайне осторожно. Глядя на растущий уровень воды, он и рад был поспешить, да не мог. Улетевший вниз сегмент древней решетчатой опоры ясно дал понять, какова ее сегодняшняя прочность.
Внизу продолжала плескать низвергающаяся в резервуар вода, но ее поток заметно уменьшился. Изредка в черноте, которую оккупировал живой туман, раздавались протяжные сипящие вздохи. Все эти звуки наводили на мысль, что там присутствует какая-то жизнь, разбуженная внезапным водопадом. Что это могло быть за животное, Рогман не представлял – ему нечасто приходилось встречаться с таким понятием, как «водоем».
Путешествие под потолком заняло изрядный отрезок времени. Рогман уже порядком устал, ощущая, как неотвратимо приближается та черта, за которой он потеряет контроль над собственным телом. Срок всегда приходил по-разному, но симптомы его приближения он чувствовал загодя, вот как сейчас, например… В других обстоятельствах это означало, что нужно все бросить и возвращаться, удовольствовавшись найденным.
Сегодня возвращаться было некуда…
Вода, изливавшаяся из отверстий, постепенно иссякла, растревоженный ее потоками туман немного осел, уже не обращая особого внимания на вскарабкавшегося под потолок блайтера, – то ли росянка насытилась слизняком, то ли просто перестала чувствовать чужое присутствие, но так или иначе – в стремительном развитии роковых событий возникла передышка.
Чувствуя растущую дурноту, он остановился, сел на развилку балок, привалившись спиной к наклонному брусу, и прикрыл глаза, стараясь унять бешеное сердцебиение и прогнать радужные пятна, которые плавали перед плотно смеженными веками.
Его мгновенно окружила тишина… Слабые звуки роились в ней, словно смазанное, нечеткое отражение реальности. Тишина и мрак. Вот все, что сопровождало блайтера на протяжении многих лет его жизни.
«Поганые Боги, зачем вы создали такой Мир?.. – с тоской подумал он. – Зачем вокруг эти залы, полные трухи прошлого? Какой в этом смысл?..»
В глубине души зрело предубеждение, скапливаясь там вереницей незначительных на первый взгляд фактов. Например, этот стержень с выкидными лезвиями. Почему он так удобно ложится в ладонь? Если весь Мир создан ради слизняков, живого тумана, шерстобрюхов и иной тоннельной живности, то зачем тогда раскиданы вокруг немые свидетельства прошлого, которыми могло воспользоваться только подобное Рогману существо?!
Боги, если и слышали его мысленный вопрос, то молчали. Он попытался их представить, но не смог. В мыслях роился какой-то смутный, бесформенный образ, такой же непонятный, как сам Мир.
«Ну зачем было тянуть бесконечные тоннели, наполнять их ржавыми скобами, больным железом, к чему эта вода, что монотонно плещется внизу?» – опять подумал он, впитывая всем телом зябкое, мертвенное прикосновение окружающей его реальности…
Поиск смысла в окружающем оказался и бесполезен, и горек.
Если бы Рогман умел читать на языке Богов, то, возможно, грязная табличка на дверях маленькой комнаты что-то пояснила ему, по крайней мере о том месте, куда он попал. Она не могла дать ответа на вопрос о целях бытия, но несла частичку утраченного смысла, поясняя: Мир когда-то был другим, он подчинялся единой цели, здесь обитала воля иных существ, совершенно непохожих ни на ползающих по стенам слизней, ни на хищный туман, ни на фосфоресцирующие комочки живого студня, что питались дерьмом с покинутых гнезд.
«ВТОРОЙ КОНТУР СИСТЕМЫ ОХЛАЖДЕНИЯ РЕАКТОРА. ОТСТОЙНЫЙ БАССЕЙН НОМЕР ЧЕТЫРНАДЦАТЬ. ВНИМАНИЕ! ПЕРЕД ВЫХОДОМ ИЗ ОПЕРАТОРСКОЙ НАДЕТЬ ЗАЩИТНЫЙ КОСТЮМ!»
Рогман не умел читать.
Он ощущал себя пылинкой, которую занесло сюда случайным ветром, приклеило к ржавой балке под потолком… И понял, что если сейчас вдруг сорвется, полетит вниз, в объятия жадного тумана, то мало что изменится вокруг. Все так же будет монотонно бить волна в гулкую стенку резервуара, клубящийся туман продолжит свою пассивную охоту, Мир будет ветшать, пока не придет и его срок…
Тряхнув головой, он открыл глаза.
Страшный морок безысходности исчез, растворился в окружающем сумраке. Злясь на самого себя, он с остервенением пополз дальше, внимательно осматривая доступные взору участки грязного потолка.
Дыру он увидел, уже совершенно отчаявшись ее найти.
Разлом тянулся по потолку, пересекая его длинной, уродливой трещиной. Изломанные края демонстрировали многослойную структуру перекрытия. В одном месте потолок был вмят и провис, словно сверху в него врезалось нечто огромное, породившее эту самую трещину.
Однако Рогману было не до исследований и умозрительных выкладок. Балансируя на погнутой балке, он выпрямился в полный рост, так что голова оказалась в разломе, а дрожащие от усталости и напряжения пальцы, пошарив в темноте, нашли верхний край лопнувшего перекрытия и судорожно вцепились в него, принимая вес тела.
Подтянувшись, он вытолкнул свое тело наверх, откатился от трещины и затих, напряженно вслушиваясь в окружающую тишину…
Место, куда он попал, показалось Рогману еще более странным, чем зал с плещущейся водой и живым туманом.
Тут было почти светло, по крайней мере, по меркам Сумеречной Зоны. Тусклое сияние исходило из глубин огромного помещения, размеры которого затруднялся определить даже наметанный глаз блайтера.
Вдоль стен, загибаясь в таинственную бесконечность, протянулись дугообразные Алтари. Все они были мертвы, но даже один их вид внушил Рогману благоговейный ужас.
Такого скопления артефактов он еще не встречал. Что это, святилище Падших Богов?!
Позабыв про усталость и поселившуюся под коленями предательскую дрожь, он вскочил, озираясь в поисках неведомых существ, но вокруг стояла глубокая тишина, лишь внизу, за разломом трещины, смутно раздавался плеск далекой воды…
* * *
Через некоторое время он совершенно выбился из сил.
Зал действительно казался бесконечным. Рогман все шел и шел, уже потеряв счет шагам, а вокруг ничего не менялось. Все так же высились по обе стороны мрачные, мертвые Алтари. Их квадратные глаза были черны, многие покрывала замысловатая паутина трещин, некоторые вовсе оказались выбиты, и острые осколки стекла усеивали пол вокруг, усиливая ощущение запущенности, словно эти незначительные детали резонировали с глубочайшей тишиной, что царила вокруг…
Рогман шел, пошатываясь от усталости, и его взгляд слепо скользил по мертвым артефактам, не пытаясь даже постичь их смысл и предназначение.
Последние два часа его сильно мутило, ноги ослабли, предательская дрожь уже окончательно поселилась в коленях, жестоко напоминая о том, что он задержался, и вот теперь ему предстоит встретить срок, не скорчившись на полу грязной каморки, расположенной за лавкой хозяина, а прямо тут, в непонятном, бесконечном зале с мертвыми Алтарями, равнодушно взирающими на конвульсивные шаги полуживого блайтера.
Слабость ударила внезапно. Рогман остановился, ухватившись рукой за скошенный край, выступающий из изуродованного временем чрева непонятной древней конструкции.
Он ненавидел такие мгновения. Ощущать себя дряблым, беспомощным, дрожащим мешком безвольной плоти каждый раз оказывалось невыносимо. Но еще больше в эти секунды Рогман ненавидел своих мучителей, тех, что посадили его на цепь. Казалось, будь у него силы, дополз бы до первого этнама и свернул ему шею…
Тщетные мечты. Сумеречная Зона наконец нашла управу на удачливого блайтера.
«Нет… – превозмогая дурноту, упрямился он, оттолкнувшись от опоры и едва переставляя одеревеневшие ноги. – Я выберусь…»
Шаг… Еще один…
Приступ жажды охватил внутренности, словно жидкий огонь. Глаза Рогмана начали вылезать из орбит, но он по-прежнему шел, двигаясь в полузабытье, цепляясь руками за подвернувшиеся предметы, падая, вставая…
Сознание то прояснялось, то милосердно уплывало во мглу. Он окончательно потерял ощущение времени. Мир вдруг начал восприниматься урывками, словно кто-то разорвал реальность в мелкие клочья и показывал полуживому блайтеру отдельные, прихотливо выбранные фрагменты…
Потом время окончательно утратило свой смысл.
Сколько он шел? Час? Сутки?
Рогман не мог ответить на такой вопрос. Тело, а не разум цеплялось за зыбкое понятие «жизнь». Кто-то другой передвигал ногами, натужно хрипя от запредельных усилий. Кто-то другой хотел выжить, назло всему перекореженному Миру…
Огромный зал постепенно начал сужаться. Алтари кончились. Теперь его окружала теснина узкого прохода. Возможно, это был тоннель, а может, просто очередная выходка его помутившегося рассудка.
Когда ломка чуть отступила и сознание начало проясняться, то он сумел понять: тоннель, по которому он шел, не являлся бредом – впереди виднелся выход из теснины, там маячил четкий полукруг света, не очень яркого, но достаточного, чтобы разглядеть за ним еще один зал и какие-то сооружения при входе.
Справа тоже пробивался свет. Рогман остановился, держась руками за стену, и в недоумении посмотрел туда, а когда понял, откуда пробивается свет, то не поверил глазам, в первый момент сочтя все это галлюцинацией.
По правую руку в стене тоннеля зияла дыра… даже нет – огромный пролом, открывающий еще одно сумеречное пространство. Рогман видел огромные вздутия, что торчали из пола и мертвенно светились, переливаясь, словно их оплавленная поверхность горела холодным, неживым огнем. Сделав шаг в том направлении, он понял, что между ними зияет циклопическая воронка. От вздутий к коническому провалу тянулись огарки массивных труб, внутри каждой из которых он, наверное, мог бы пройти в полный рост, не сгибаясь… Трудно было вообразить, какая температура когда-то бушевала тут, – все конструкции оплыли, отдельные трубы висели, понурясь, словно огарки свечей, и свет… Этот мертвенный неровный свет, что излучала вся поверхность за проломом!..
Рогман понятия не имел, что такое радиация, но опасность он чувствовал даже в таком безвольном, полумертвом состоянии. Отыскав в себе остатки сил, он отвел взгляд от страшного, потустороннего зрелища и пошел дальше, не оглядываясь больше на чудовищное видение…
Конец тоннеля был близок. Он уже мог различить ту конструкцию, что возвышалась у входа в новый зал. Это было похоже на баррикаду, стену из серых оплавленных плит… словно в момент жуткой катастрофы она была исторгнута из пола, но не успела перекрыть все пространство от пола до потолка, не дошла до верхней точки опоры, и пламенный вихрь, что выжег стену и вырвался в тоннель, ударил в нее, прожег посередине циклопическую дыру, заставив верхние края плиты покорно согнуться, понурясь внутрь зала, словно они склонились в скорбном поклоне перед теми, кого не успели, не смогли защитить…
Новый удар слабости швырнул Рогмана на колени.
Согнувшись, он вскинул руки, зажимая ими рот.
Не впервые он платил такую отвратительную цену за лишние часы, проведенные у подножия Перевала Тьмы. Сколько раз он клялся самому себе не искушать судьбу, не испытывать СРОК, но вот опять… Теперь у него оставалась одна надежда: может быть, здесь еще обитают те, кто воздвигал препятствие при входе в зал, и его заметят с оплавленной баррикады?..
Рогман нашел в себе остаток мужества, чтобы разогнуться и ползти, волоча за собой мешок с добычей.
– Эй!.. – подняв голову, попытался крикнуть он, но из горла вырвался лишь хриплый шепот, а новый приступ дурноты опять повалил его на усыпанный останками пол.
Останками?..
Мысль пришла из глубин больного рассудка, заставив наконец обратить внимание на то, ПО ЧЕМУ ОН ШЕЛ!..
Пространство перед загораживающей вход в тоннель баррикадой нельзя было назвать стерильным. Здесь действительно кто-то обитал, причем совсем недавно… Обитал и, наверное, сражался?.. От древних нетленных плит исходило стойкое зловоние. Не один десяток страшных согнутых существ, выползавших время от времени из неведомых глубин Сумеречной Зоны, нашли тут свой конец, и их тела мирно догнивали на древних плитах, образуя своеобразный плодородный слой, поверх которого стелился ковер флюоресцирующего мха…
Все это выглядело больше чем странно. Однако Рогман находился не в том состоянии, чтобы решать какие-либо загадки. Просто его разум машинально отметил обилие разложившихся тел и мох, что медленно, но неумолимо превращал эти останки в почву…
Везде, где присутствует свет, там буйствует жизнь. Пусть такая, из лишайников, мха, но все равно жизнь… Ее ростки настырно пробиваются повсюду, где есть чем питаться и к чему тянуться…
Рогман полз, ощущая ладонями выпирающие из зловонной почвы кости, иногда рука оскальзывалась на чьем-то дочиста обглоданном крысами черепе…
«Рожденный из грязи… В грязи и подохну…» – с отчаянной, обреченной злобой подумал он, упрямо подтягивая огрузневшее тело на подламывающихся руках.
…Как-то раз, много лет назад, он осмелился спросить у Эргавса о тайне своего рождения.
Управляющий Полями в тот день пребывал в хорошем расположении духа и, наверное, потому не избил любопытного раба-приемыша, а просто взял того за шиворот ветхой одежды и молча поволок к окраинам полей, где в стене Мира в одном из тупиковых тоннелей зияла безобразная трещина, из которой сочился блеклый красноватый свет.
Протиснувшись внутрь, Эргавс грубо толкнул уже пожалевшего о своем любопытстве мальчика к подножию старого Алтаря с выбитым оком и хрипло, отрывисто пролаял:
– Ты родился из грязи, клонг!.. Этот Алтарь исторг тебя в наказание мне!..
– П-поочему? – задыхаясь от страха, спросил Рогман, с ужасом взирая на изувеченный Алтарь и притаившуюся рядом с ним голодную Пасть.
– Обращаясь к Падшим Богам, я пожалел для них каплю своей крови, – неохотно признался Эргавс, плюнув на пол. Затем нагнулся и подобрал пригоршню осклизлых от поселившейся тут плесени обломков.
– Вместо того чтобы напоить Алтарь жертвенной кровью, я накормил Пасть вот этим! – Он брезгливо разжал пальцы, и мусор вернулся на место, рассыпавшись по грязному полу. – В отместку за жадность обиженный Алтарь исторг тебя… – Эргавс оценивающе посмотрел на Рогмана и снова с досадой сплюнул. – Теперь я вынужден кормить никчемного раба… – зло заключил он, покосившись на мертвый Алтарь.
В тот момент Рогману стало жутко.
В этом грязном, освещенном тускло-красным светом помещении умерла его единственная надежда, которую он тщательно лелеял в глубинах своей души. Его тело хоть и было лишено голубого подшерстка, но все же походило на тела других этнамов, и маленький Рогман, слушавший разные злые пересуды за своей спиной, в глубине души действительно надеялся на какую-то тайну, связанную с Высокородным этнамом, что случайно согрешил с самкой из Младшего Народа. От такого дикого кровосмешения действительно мог родиться ребенок сродни Рогману – похожий на этнама, но без волос на теле и с иной формой глаз…
Теперь, после слов Эргавса, безумная надежда, что теплилась в душе замученного непосильным трудом ребенка, умерла окончательно и бесповоротно…
«Рожденный из грязи»… Это клеймо он будет носить всю свою жизнь. Не этнам, не сентал и даже не полукровка, а чудовище, исчадие гневного Алтаря, злая шутка Падших Богов…
…Задыхаясь и хрипя, Рогман все же дополз до подножия баррикады, но тут его ждало неприятное открытие: втолкнув свое непослушное тело в узкий проход, прожженный в незапамятные времена адским пламенем, он с отчаянием обнаружил, что внутренний дворик, расположенный за укреплением, пустует…
Привалившись к стене, обессиленный блайтер обвел мутным взглядом пространство за покинутой баррикадой.
Если кто-то и обитал тут, то эти существа сгинули, ушли, исчезли…
Зал оказался не столь велик, как он представил себе, глядя на баррикаду. Жившие тут существа использовали это место как укрепление – никаких признаков обустроенного жилья, зато в противоположной стене виднелось устье еще одного тоннеля, завешенное старым, грязным полотнищем…
По телу Рогмана пробежала конвульсивная дрожь. Хотя из тоннеля ощутимо тянуло сквозняком, ему вдруг стало жарко. Кожа внезапно принялась гореть, словно ее ошпарили кипятком, и липкая испарина выступила на спине, мгновенно напитав грубую ткань одежды…
«Вот и все… – шарахнулась в голове тоскливая, злая мысль. – Глупо как…»
Рогман видел, как умирали от ломки более здоровые и сильные существа, чем он.
В последний момент ему показалось странным и неправильным цепляться за ту жизнь, что он вел, среди грязи, унижения, ненависти, но глаза сами по себе выворачивались из орбит, в сторону тоннеля, и надежда, такая ненужная, жестокая, кривила рот, пытаясь вытолкнуть разбухшим языком гортанные звуки ненавистного языка…
Кого он пытался позвать? Своих мучителей, чьи призраки толпились на пороге умирающего сознания? Зачем?..
Не было там никого… Никто не спешил на помощь валяющемуся на полу клонгу. Лишь эманации ветра шевелили рваную завесь, сделанную из куска грубого полотнища, да еще из глубин тоннеля доносились странные, приглушенные расстоянием звуки…
Рогману показалось, что там кто-то истошно кричит… Впрочем, его сознание к этому моменту уже настолько отупело от раздиравших разум мук, что едва ли могло отреагировать на подобную мысль…
Голова кружилась, бессильно свешиваясь набок, руки подламывались, не желая больше выдерживать вес тела. Рогман прижался щекой к заскорузлому от грязи полу и понял – это конец. Злая судьба, что несколько лет безуспешно гонялась за ним по потаенным закоулкам Сумеречной Зоны, настигла его тут и теперь радовалась, наверное, законной добыче…
Он не хотел становиться свидетелем своих последних минут и потому, когда сознание рванулось куда-то в бешеном черном водовороте, он не стал противиться этому тошнотворному порыву, а сам потянулся к разверзающейся бездне…
…Он медленно скользил вдоль тускло светящегося потолка наклонного, ведущего вниз тоннеля.
Два широких кожистых крыла уверенно держали воздушный поток, позволяя сравнительно небольшому тельцу свободно парить. Большие, похожие на блюдца, умные глаза, окруженные морщинистыми веками, смотрели в сумрак, улавливая каждую тень.
В голове мерно вздрагивал бьющийся в перегородки черепа сигнал – это сжимались специальные мышцы, ударяя в хитрую перепонку, резонирующую звук, и тугая волна высокочастотного писка разбегалась вокруг, чтобы исказиться, отразившись от стен, предметов, и вернуться назад, к непропорционально большим подвижным ушам, неся информацию об окружающем Мире.
Гигантский нетопырь летал там, куда давно уже не ступала ничья нога. Самые злые, гиблые участки Сумеречной Зоны являлись его вотчиной. Не зря из нетопырей получались самые лучшие блайтеры, только вот изловить и посадить на цепь наркотической зависимости такое ушастое существо оказывалось далеко не просто.
Этот уже побывал в плену. Шрамы от плетки тянулись по его спине, прореживая грубую шерстку. В глазах – давняя боль и понимание. В сердечке, что мерно стукало в груди, такая же, как и у Рогмана, застарелая ненависть к голубокожим Хозяевам Жизни…
…Они подружились в ту пору, когда их клетки стояли рядом.
Нетопырь не умел говорить. Он умел думать. Думать так, что его мысль становилась слышна и понятна, но только тем, на кого была направлена.
Как давно это было… В памяти Рогмана те дни уже стали размытым, туманным пятном. Нетопырь был первым, от кого он, еще ни разу не покинув пределов Города, получил представление о Сумеречной Зоне. Ушастый летал там, когда жил на воле, и теперь, сидя в клетке, мечась между плеткой надсмотрщика и миской с голубоватыми гранулами наркотика, он с тоской вспоминал те места, где родился и вырос.
Этими воспоминаниями он делился с Рогманом, а тот в ответ просовывал между прутьями решетки свою руку и покалеченными все той же плеткой пальцами гладил покрытое шерсткой брюхо Ушастого, помогая тому побороть отчаяние…
Потом был их первый выход.
Нетопырь хоть и знал Сумеречную Зону, но вернулся ни с чем. То ли растерялся, то ли был упрям, то ли не смог принести в своих цепких лапках чего-то более или менее стоящего.
Рогман видел, как измученный нетопырь, у которого начиналась ломка, полз за хозяином, распустив по полу свои широкие кожистые крылья, и молил, отчаянно вереща, чтоб ему дали хоть крошку злой голубоватой смерти, но насупленный сентал оставался неумолим. Нет добычи, значит, терпи ломку, пока тупой надсмотрщик не сочтет, что подошла опасная черта, за которой дорогой раб может отдать концы…
Страдания нетопыря больно задели Рогмана, но что он мог сделать?
Оказывается, мог…
Он нашел ушастое создание несколько часов спустя, когда тот сидел, бессильно уронив крылья и забившись в самый угол задней комнаты для рабов. Тело нетопыря судорожно подергивалось, и он жалостно всхлипывал в такт собственным страданиям. Рогман, который только что сдал свою первую добычу, присел на корточки перед забившимся в угол нетопырем, насильно раздвинул его крылья, открыв взгляду мордочку существа, и разжал ладонь, на которой лежало несколько полученных им за первую добычу гранул наркотика.
Почуяв острый запах, который источали гранулы, нетопырь открыл полные страдания глаза. Несколько секунд он смотрел на Рогмана, пытаясь понять направленную на него мысль, потом еще раз судорожно всхлипнул, совсем как ребенок, и слизнул с ладони одну из трех гранул…
Так началась их короткая дружба.
Рогман и подумать не мог, что нетопырь жив. Он-то думал, что Ушастый сгинул в страшных, лишенных жизни пределах Сумеречной Зоны, а тот, оказывается, не только выжил, но еще и нашел в себе силы, чтобы бежать, пережить ломку и вновь стать свободным!..
Если это, конечно, не предсмертный бред… Откуда он мог видеть что-то глазами клинка, летящего в неведомой дали, под самым потолком наклонного тоннеля?..
«Скорее бы уже… – мысленно поторопил он смерть. – Не мучай, забирай…»
Нет, не забрала. Вместо спасительной тьмы колыхался серый туман.
Сознание опять стало рыхлым, разорванным, словно его душа металась вокруг, то возвращаясь в исстрадавшееся тело, то покидая его.
Тихо колыхалась под напором сквозняка старая завесь. Из устья тоннеля тянуло кисловатым дымом.
Рогман лежал, распластавшись на полу, посреди возведенного неведомыми руками укрепления. Он не мог сказать, сколько прошло времени с того момента, как он упал, подрубленный ломкой. Время крошилось, рассыпаясь прахом, теряло свой смысл…
…Он чувствовал: что-то ползет, надвигается из темноты.
Серое бесформенное облако чужих мыслей приближалось со стороны Сумеречной Зоны.
Десятым чувством полуживой Рогман воспринимал эманации чужой воли.
Что-то случилось со старым Миром. Это он ощущал абсолютно отчетливо. Нарушился какой-то неведомый ему порядок вещей.
…Странных, а порой совсем невероятных существ таили в себе Глубины Мира.
Среди тех, кого можно было причислить к разряду «разумных», были не только этнамы и сенталы. Существовали еще орды диких, которые хоть и не владели связной речью, но пользовались орудиями труда и действовали сообща, сбиваясь в племена-стаи. Были и другие. Только тот участок Мира, который этнамы именовали Сумеречной Зоной, еще не видел таких тварей, что вторглись в этот час на его простор.
Они шли, растянувшись длинной колонной. Маленькие, не выше метра создания, с большими глазами, явно способными видеть в темноте, сидели на спинах огромных пауков белесого цвета, которые ловко несли своих хозяев, цепко перебирая лапками по нагромождениям вздыбленных обломков.
Однако стоило присмотреться внимательнее к уродливым карликам, восседавшим на спинах своих необычных «коней». Если взгляд наблюдателя выдерживал гнусность и безобразие их лиц, то, скользнув им по туловищу любого из наездников, можно было понять – они не сидят на спинах пауков. Они вросли в них!.. Ног у карликов попросту не было, а нижняя часть туловища исчезала по влажных складках плоти на спине паука-переростка.
Рогмана, чье умирающее сознание странным образом обрело власть над перемещением по невидимым силовым линиям Мира, поразил не отвратительный вид существ. Он ясно воспринимал идущие от них жадные телепатические волны. Эти твари питались падалью. Они ощущали агонию за множество километров, каким-то образом, так же, как и он, получив доступ к невидимой сети потусторонних каналов, что пронизывали старый Мир.
Заглянув в их примитивные души, Рогман содрогнулся от омерзения, отпрянул, но успел понять, куда идут существа, почему так яростно понукают своих симбионтов, которые ловко преодолевали завалы, цепляясь мохнатыми, членистыми лапками за малейший выступ на любой, даже совершенно гладкой с виду поверхности…
Они спешили на пир.
Их путь лежал к небольшому залу, расположенному сразу за тем тоннелем, из устья которого тянуло запахом дыма…
Мерзкие создания ощущали смерть, шли по ее зову.
Душа Рогмана содрогнулась.
* * *
В реальность его вернуло хлопанье крыльев.
Открыв глаза, Рогман увидел, как мечется над ним смутная тень.
Зрение прояснялось очень медленно. Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем он смог различить силуэт огромного нетопыря, что бился над ним, цепко сжимая в поджатых к брюшку лапках какой-то смутно знакомый предмет…
– Ушастый… – растрескавшиеся губы Рогмана тронула болезненная улыбка.
Существо заверещало на высоких нотах, тут же спикировав вниз, и смешно запрыгало, волоча по грязному полу распущенные для равновесия крылья.
Его лапы оказались заняты продолговатым предметом, на белоснежной поверхности которого мерно поблескивал алый крестик.
«Та-Которая-Лечит?!»
Молчаливому изумлению Рогмана не было предела. Ушастый принес ему величайшую ценность умирающего Мира. Этому предмету, по сути, не было цены, хотя многие ее пытались назвать. Единственная разновидность артефактов, оставшихся после Падших Богов, к которой Рогман испытывал благоговение.
Предмет со стуком упал на пол подле его руки.
Ушастый тут же метнулся прочь, вспорхнул на оплавленную баррикаду и застыл там темным изваянием, глядя куда-то в сумеречную даль.
Очевидно, видения Рогмана являлись чем-то чуть большим, чем бред умирающего. Нетопырь, который был прирожденным телепатом, тоже чувствовал: что-то злобное, непонятное надвигается из глубин Сумеречной Зоны.
Посидев неподвижно несколько секунд, он обернулся и укоризненно посмотрел на беспомощно простершегося на полу, обессилевшего, едва живого Рогмана. Потом легко спорхнул с баррикады, подтолкнул к нему чудодейственный предмет и, описав круг, вернулся на свой наблюдательный пост.
Прямого контакта между ними не возникло, но жест нетопыря трудно было истолковать превратно. Он предлагал Рогману поскорее воспользоваться Той-Которая-Лечит по ее прямому назначению.
Дрожащими от слабости пальцами Рогман ухватил драгоценный предмет. Внутри плоской овальной коробочки что-то щелкало и попискивало, словно туда заточили крохотное существо.
Рогман видел, как Хозяин однажды пользовался таким артефактом, но сам блайтер никогда не испытывал на себе его воздействия. Несколько раз он находил подобные предметы, но, к величайшему разочарованию Рогмана, они оказывались мертвы. Крохотный крестик на их овальных крышках не светился, и существо внутри не подавало никаких признаков жизни.
Преодолевая вернувшуюся дурноту, он дрожащими пальцами обнажил свое плечо и прижал донце овальной коробочки к воспаленной, покрасневшей коже.
Внутри артефакта что-то бешено защелкало, на верхней крышке вспыхнуло и погасло с десяток крохотных огоньков, и затаивший дыхание Рогман почувствовал, как в его тело впились крохотные иглы.
Он едва не отдернул руку, но вовремя сдержался, крепко стиснув зубы.
Та-Которая-Лечит продолжала пищать и колоться. По телу Рогмана прокатилась судорога, потом он опять начал покрываться липким потом. Нетопырь покосился с вершины баррикады на бьющегося в конвульсиях блайтера и ободряюще запищал, широко растопырив свои крылья.
Через минуту или две все кончилось.
Больше не моргал красный крестик на плоской крышке. Писк изнутри тоже стих. Могучий артефакт превратился в простую, бесполезную вещь. Существо, что щелкало внутри, издохло, отдав свои жизненные силы Рогману, который скорчился на грязном полу, все еще содрогаясь в конвульсиях.
…И снова его сознание уплывало от тела, стремясь туда, где сумрачные вершины Перевала Тьмы скрывали за собой неведомое.
Откуда-то ведь пришли отвратительные карлики, восседающие на белесых пауках! Значит, там, за сгустками мрака, действительно продолжался Мир. Туда существовал путь, и от одного осознания данного факта в душе Рогмана вновь оживала Мечта.
Мечта, за которую он только что чуть не поплатился собственной жизнью. Зато теперь он знал, как нетопырь, который когда-то сидел на такой же наркотической цепи, сумел освободиться и пережить ломку. Та-Которая-Лечит оказалась сильнее голубых гранул. Предмет Падших Богов, принесенный ушастым другом, поможет выжить и ему. Вот только жаль, что доброе существо под плоской овальной крышкой умерло, отдав все свои силы измученному организму блайтера…
…И снова оттуда, из мрачных, недостижимых даже для эфемерного полета мысли глубин, до него донесся тягучий, тоскливый, рвущийся зов:
– КИМПС!..
Рогман вздрогнул, открыв глаза.
Рядом с ним сидел нетопырь. Из тоннеля по-прежнему тянуло гарью. Крики с той стороны давно стихли.
Увидев, что Рогман очнулся, Ушастый вдруг беззаботно опрокинулся на спину, подставив тусклому свету свое брюшко.
Рогман машинально запустил пальцы в короткий, мягкий подшерсток, поглаживая нетопыря, как делал когда-то очень давно, еще в период их совместного заточения.
Что-то случилось со старым Миром. Довольно попискивающий нетопырь, нежась под его пальцами, только усиливал это ощущение.
– Как же ты догадался, что мне плохо?.. – хрипло спросил Рогман, глядя на острые зубки, что обнажились в блаженном оскале маленькой, умиротворенной мордочки.
Ушастый не ответил, только пискнул, требуя, чтобы он продолжал гладить мягкое брюшко.
– Нет, подожди… – Рогман осторожно привстал, предвкушая новый сокрушительный приступ слабости, но, к своему удивлению, он только пошатнулся, устояв на ногах. Дурнота действительно накатила, но тут же ушла…
Нетопырь внезапно насторожился, будто услышал чей-то крик… Вспорхнув с пола и широко расправив крылья, он беззвучно спланировал в освещенное красноватым светом чрево тоннеля.
Через минуту Ушастый вернулся, беспокойно покружил в воздухе и снова исчез.
Он звал его за собой. Нетопыря что-то сильно взволновало.
Рогман еще не верил, что остался жив… Все происходящее казалось сном, но не кошмаром, нет, – он страшился проснуться и осознать, что лежит где-нибудь в зале с молчаливыми Алтарями и умирает, а все, что связано с чудесным появлением Ушастого, – это лишь плод больного воображения…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?