Читать книгу "Броневод"

Когда колонны разминулись, восемь кораблей англичан и их союзников медленно шли на дно, а линкор адмирала как ни в чём не бывало шёл в сторону Форта – Росс, на встречу «Посейдону», и не делал попыток уйти на разворот. Бой ещё не закончился, однако я уже был совершенно уверен в его благополучном исходе, англичане вновь показали всем, что недооценивать противника нельзя, тем более если перед тобой жоховцы на своих броненосцах!

Глава 3

Английский флагман выскочил на мель возле Форта–Росс, он так и не свернул с курса, после первого боестолкновения с моей линией. Как потом показал осмотр корабля, упавшая рея намертво заклинила рулевое устройство в одном положении и несмотря на усилия команды, справится с повреждениями англичане так и не смогли. К тому времени все находящиеся на шканцах линкора офицеры были ранены или убиты, а принявший команду сопливый лейтенант был слишком неопытен, чтобы предпринять разумные действия для спасения корабля. Теперь эту развалину только на дрова пустить, починить линкор не получится. Городская милиция и ополченцы, не дожидаясь подхода армейских частей самостоятельно атаковали беспомощный корабль, и быстро взяли его на абордаж. Да там и сопротивления особого и не было, офицерам было не до организации обороны. К моей радости, барон Тичерс был хоть и раненый, но живой, и снова попал в плен. Я всё таки был очень благодарен ему за предупреждение и зла ему не желал, единственному из всех пришедших.

Когда капитаны союзных кораблей поняли, что флагман неуправляем и ведёт их на верную гибель, начался хаос. Линия распалась, после чего каждый корабль противника действовал уже как самостоятельная боевая единица. Часть (в основном англичане и большая часть французов) решили продолжить бой, а другая часть поспешила спастись бегством. Отрезанные от открытого моря моими броненосцами и эскадрой Алана, деревянные фрегаты и линкоры оказались между двух огней (с берега их поджимал "Посейдон" и форты) и один за другим становились лёгкой добычей для «кошмаров». На заключительном этапе боя «Посейдон» и «Варяг» выступали в роли охотников, перед которыми свора собак загоняет добычу.

В этот раз абордажей почти не было, любое сопротивление подавлялось огнём. Пощаду получили только те корабли, капитаны которых вовремя догадались спустить флаги и паруса. Но даже на них призовые партии во время боя не высаживались. Капитану давалась команда отдать якоря, закрыть орудийные порты и ждать распоряжений, после чего корабль просто бросали. Если же кто-то из хитрожопых умников решал нас обмануть, и после отхода броневика снова пускался в бега, то его топили уже без всякой жалости, даже несмотря на повторно спущенный флаг.

Только Алану и его морпехам довелось слегка размяться и помахать абордажной саблей. Часть экипажей бомбардирских кораблей добровольно сдаваться не пожелали.

Сейчас у ведомства Дайона полно работы, нужно оприходовать трофеи, пленных прибавилось и нужно всем найти работу и пристанище. Сейчас старик даже ночует у себя в кабинете, гоняя молодых помощников в хвост и в гриву.

– Ну вот и нафига ты опять сам в самое пекло полез Витя? Я конечно понимаю, что Арин тебе мозги напрочь выела и лучше в бой, чем её трёп рядом слушать, но совесть то имей, у нас полно капитанов, которые справились бы не хуже тебя! – Гриша нудит мне на ухо, с возрастом он стал брюзжать как старик, хотя мужик ещё крепкий.

Я поморщился, с Арин у нас и правда в последнее время не очень. Миниатюрная и заводная девчушка за десять лет заматерела и стала уверенной в себе и склочной бабой. Другого слова не подобрать. Хотя красота её и не померкла, однако какие-то внутренние женские настройки с возрастом или дали сбой, или ещё чего, что мужикам не понять. Ни дня без ссоры или скандала, аж домой идти не хочется, тут Гришка прав. Только сыновья и дочка ещё держат меня рядом с этой женщиной. При этом я прекрасно понимаю, что, имея практически безграничную власть, я могу сделать вообще что угодно. Развестись, завести любовницу, оставить детей себе, посадить Арин в тюрягу или вообще на рудники отправить, да и грохнуть могу, и мне за это ничего не будет! Только ведь жалко и её и ребятишек, которые мать очень любят! Кем я буду, если маму своих детей начну гнобить? А у этой курицы похоже мозги напрочь отсутствуют, нарывается каждый день, как будто специально, и похоже скоро наступит тот час, когда я вынужден буду принять какое-то решение.

– Гриша, не делай мне нервы! – вздохнул я – всё же англичан было дохрена, и ситуация требовала личного контроля. Броненосцев у нас не так много, и потеря хотя бы одного дорого будет стоить. Мы тут жилы рвём, чтобы свой флот нарастить и идёт всё очень туго между прочем. Мне пришлось по ходу боя отменять решения капитана «Варяга» потому что действовал он мягко говоря не верно, хотя потом и исправился. Да я бы на берегу от инфаркта бы помер от переживаний, а в бою всё же спокойнее. Сам-то ты тоже на «Посейдоне» пошёл, так что не звизди!

– Да тебя одного нельзя оставлять! То корабль просрёшь, то в плен попадёшь, а то ещё чего похлеще отчебучишь! – не унимается Гриша, припоминая мне все старые грехи – ты кстати решил, что с тем хламом делать, который нам достался? Я вот посмотрел трофеи, они не утонули только потому, что их чайки засрали! Китайцы и японцы их не купят, они привыкли к нашему качеству. Прикажешь работы на верфи остановить и всех мастеров на ремонт кинуть?

– Нет братка, ремонтируем только бомбардирские корабли и «Варяг», остальное всё же надо попытаться толкнуть партнёрам как есть, пусть и по заниженным ценам. Пусть сами ремонтируют, а если не купят, то разобрать на дрова. Работу над броненосцами прекращать нельзя! – запротестовал я – скоро поход, а на одном «Варяге» идти в такое дальнее плавание опасно. Хотя… Пару фрегатов и линкоров Петруше можно толкнуть. Только вот тащить их с собой не хочется. В Охотск их что ли перегнать? Да нет, он замерзает зимой… Чего у нас там есть из незамерзающего ряда? Бухта Троицы, гавань Посьет, Невельск? Там пусть стоят, да перегонные команды ждут? Надо обдумать…

– Всё же решил? – обреченно покачал головой мой друг – полмира пройти придётся, а потом в бой с неизвестным исходом и без прикрытия. Ты может погодишь пока? На год отложим, или на два. Или тебе хоть куда, лишь бы подальше от дома? Давай я лучше твою Арин крысиным ядом отравлю? Возьму грех на душу! Да и у нас тут ещё дел невпроворот! Если ты не забыл, к нам вообще-то по суше армия двигается, и солдат там дохрена и больше!

– Да помню я! Чего пристал как банный лист?! Ты мне каждый год одно и тоже талдычишь! Пока «Шторм» и крейсера достроят, с армией этой мы разберёмся – психанул я – а идти надо Гриша, иначе эти походы не прекратятся! Мы ботву вырываем, а корни остаются. Откладывать больше нельзя. Зови сюда Сидора с Муром лучше, пусть отчитаются о подготовке. А ещё лучше пойдём к ним сами, чтобы им сюда карты не тащить, и отца Михаила пусть предупредят.

Бывшая администрация города, где раньше располагались все службы колонии, сейчас стала вотчиной военных. Каждое ведомство отстроило свою резиденцию, но вояки предпочли остаться в старом помещении. Сейчас тут располагался генеральный штаб моих войск и разведывательное управление.

– Ну орлы, докладывайте! – войдя в зал совещаний, я уселся на своё место и махнул рукой, приглашая всех собравшихся присоединится ко мне – как проблему решать будем? Давайте подробно!

– Я, пожалуй, начну – отец Михаил за эти годы совсем не изменился, он как обычно был спокоен как слон и его лицо не выражало ни каких эмоций – как вы знаете, первые сведения о том, что разведывательные отряды британских рейнджеров ищут сухопутный маршрут к Форту-Росс, у нас появились почти пять лет назад и из разных источников. От прибывших паломников и переселенцев, а также от индейцев, которые имеют связь и торгуют мехами с племенами, проживающими и кочующими восточнее побережья. Так же буквально четыре месяца назад, была частично уничтожена, частично пленена группа индейцев и европейцев, представлявшихся трапперами уже непосредственно на нашей территории. После… скажем так, опроса выживших, установлено, что это одна из разведгрупп противника, в которую входили рейнджеры и кадровые английские офицеры картографы. Найдены и изъяты кроки с маршрутом группы и записи картографа. Всё это время англичане закладывали форты снабжения, прокладывали тропы и прорабатывали разные варианты маршрута. В настоящее время маршрут утверждён. Протяженность его составляет примерно полторы тысячи миль и в основном он пролегает вдоль русел рек, ручьев или вблизи источников. Почти пятнадцать тысяч солдат и офицеров, с артиллерией и обозами сейчас по этому маршруту вышли в путь, направляясь к нам. Собственно, английских, голландских и французских регулярных войск около шести тысяч, остальные – это отряды, набранные из индейцев, негров и креолов, а также колониальная милиция. Часть пути, а именно перевалы и несколько переправ, повозками не проходимы, так что с собой у них множество вьючных животных, а именно мулов и валов. Соответственно пушки они тоже планируют перевозить вьюками, калибр у них не большой. Кавалерии нет, по нашим данным лошадей для передвижения используют только офицеры. К нам пойдёт основная часть этой армии, небольшая часть осядет в фортах и магазинах по пути движения. Теперь о главном. На пути движения армии есть несколько сложных участков. А именно, перевал, пустыня и долина одной из рек, где вода не пригодна для использования так как она щелочная, отсутствуют дрова и почти нет травы. Участки вполне проходимы, если не задерживаться там на долго. Однако если задержать там всю армию хотя бы на несколько дней, то неизбежны серьёзные проблемы. Падёж вьючных животных, отсутствие пресной воды и условий для приготовления пищи и комфортного ночлега, неизбежно приведёт к потере обоза, части солдат, а также отрицательно скажется на морально-волевых качествах армии вторжения. На карте эти участки отмечены! У меня всё!

Я восхищённо слушал монаха. Шпарит как по писанному! Вот что значить с умным человеком общался десять лет (это я себя имею ввиду). Мишка вырос просто на глазах, он даже уже не пытается вставлять свои «на всё воля всевышнего и святого Виктора» или делать отсылки к святому писанию или изречениям богословов. Речь профессионала высшей пробы! Проделать такой объем работы и получить те сведения что он предоставил, сейчас не каждая разведка даже крупных государств сможет.

– Ну что же, поработали вы неплохо, теперь осталось только эту информацию правильно реализовать. Сидор, Мур, что скажете? – я похвалил монаха и повернулся к своим воякам.

– Мы выбрали два места, где можно как следует задержать противника даже небольшими силами. Первое место, река, пусть будет Неизвестная. Долина реки около трехсот миль, почти полностью пустынна, нет достаточного количества древесины, и растительности вдоль берегов, как сказал Михаил, вода не пригодна для использования. Второе место – пустыня шириной около сорока миль. На протяжении этого пути нет ни одного источника воды, сплошной песок. Предлагается устроить в обоих местах заслоны с заграждениями и на подходе остановить армию противника огнём из ракетных установок. Возьмём с собой временные деревянные направляющие, там их сожжём или бросим. По нашим расчётам, противнику понадобится от одного до, при благополучном исходе, пяти дней, чтобы сбить наш заслон – отчитался Мур – в поход уже вышли трапперы, казаки Сидора и несколько отрядов союзных племён. После боестолкновения они продержатся сколько смогут и отступят, обойдут армию противника с тыла и будут сопровождать, нападая на обозы и ведя ночной, беспокоящий огонь лагеря англичан. На второй позиции так же. Разведотряды будут тоже постоянно сопровождать войска союза на всём пути следования. Перед войском пойдёт специальный отряд, который будет устраивать завалы, засады и жёг травы на пастбищах. По нашим расчётам, в таком режиме и под постоянным нашим давлением противнику понадобится около трёх месяцев, чтобы добраться до наших земель, мы же сможем выбрать место для битвы и подготовить позиции. Кроме того, наши «кошмары» смогут поддержать нас огнём и препятствовать форсированию водных препятствий на широких участках рек и озёрах.

– А что с перевалом? Ведь Михаил говорил и о нём – поинтересовался я – Там так же можно сделать заслон?

– Далеко перевал боярин – вступил в разговор Сидор – не успеем раньше басурманов дойти, а если и успеем, то много ракет с собой взять не сможем и уйти будет большая проблема. Пустыня и долина реки Неизвестной гораздо ближе, и они не далеко друг от друга. Как только наглы из одной задницы выберутся, так сразу во вторую и попадут! Да и мои казачки с индейцами им на всём пути холку мять будут, придут взъерошенные, сонные и худые! А тут мы их такие красивые и толстые и встретим. Хорошо получится, зуб даю!

– Ты так зубами бы не раскидывался Сидор – хмыкнул я – без зубов останешься. Толстые и красивые говоришь? Ну-ну…

– А Сидору чем толще, тем красивее! – рассмеялся Гриша.

– Ты боярин не смейся. Пока толстый сохнет, худой сдохнет! – надулся казак. Он и правда за эти десять лет знатно раздобрел. И постарел, чего уж там…

– Ладно, тут понятно, подготовьте мне подробный доклад на понедельник – отсмеявшись сказал я – как там новенькие поживают?

– Справные казаки! – повеселел Сидор. К нам каждый год из Охотска приплывают переселенцы, в основном беглые крестьяне и казаки, наверняка и разбойники среди них есть, но что было там, за океаном, там и осталось. Нет сейчас договоров о выдачи преступников… Последним рейсом охотники на китов и каланов привезли аж семьсот человек! За лучшей долей к нам люди тянутся, ещё первые посланцы атамана Охотского острога слухи пустили о рае на земле, что есть за холодным океаном, и с тех пор они только множатся – шестнадцать хуторов отстроили! Три сотни бойцов как на подбор и отроки подрастают. Через лет пять полк будет! Третий казачий!

– Нам бы этот полк сейчас не помешал – вздохнул я – ну ладно, будем обходится тем что есть. Готовьтесь братцы, это наш дом, мы его для себя и как нам надо построили, и ни у какой сволочи не должна даже мысль возникнуть, что сюда можно прийти просто так пограбить, и при этом уйти живым!

Совещание закончилось и нужно было идти домой. От этой мысли меня передёрнуло как от зубной боли. Не хочу домой, хоть убей… Всё же надо что-то решать… Тяжело вздохнув, я махнул рукой начальнику охраны и направился по направлению к верфи. Посмотрю ещё раз на почти достроенный «Шторм». Только пятнадцать лет спустя, после гибели французского шлюпа, что носил это имя, я решился назвать так корабль. Четвёртый мой «Шторм»… А ведь всё началось с морского буксира, которого переделали в берегового китобойца. Мой первый корабль, где я стал капитаном. На нём же я принял свой первый бой, когда меня вместе с ним и командой китобоев мобилизовали на войну. С тех пор и воюю, практически без выходных и отпусков, меняя корабли, хороня товарищей и убивая врагов. Мирный китобой, если конечно китобоев можно назвать мирными людьми, превратился в профессионального военного моряка, флотоводца, а теперь и государственного деятеля. Вот кто бы мог подумать?! Ведь я клялся и божился когда-то, что ноги моей на палубе корабля не будет! На мне должна была закончится славная династия капитанов дальнего плавания, которыми были мой отец, дед и прадед. А получается, возможно с меня она только и начнётся?! Ведь нет у меня предков в этом мире, я один как библейский Адам! Еву бы ещё поменять… Опять я к семье! Тфу. Вот он мой красавчик!

На стапелях стоял уже готовый корабль. Почти готовый, но остались мелочи. Железный гигант, которому нет равных в этом мире. Мой «Шторм» вновь возродился из пепла!

Глава 4

Наземная операция началась строго по разработанном штабом плану. Хорошо снаряженные и подготовленные группы казаков и индейцев вышли на заданные рубежи и приступили к строительству временных укреплений. На выходах из безводных зон, сейчас вырастали брустверы, капониры для ракетных установок, и деревянные рогатки, на подобии противотанковых ежей, только изготовленных из дерева. На подходах к укреплениям ставились и фугасы. Наши мины представляли собой обычные бочонки с порохом, которые зарывались в ямы и склоны холмов, и обильно засыпались каменной крошкой сверху. При приближении к ним противника они должны были быть взорваны с помощью шнурового огнепривода. Я подкинул парням ещё и идею вьетнамских ловушек, и как мог описал принцип их действия, однако и сам прекрасно понимал, что в пустынной местности, где нет троп и препятствий (кроме самой пустыни разумеется), которые нужно обходить, они будут малоэффективны. Попасть в них кто-то сможет только разве что случайно, а затрат времени и сил на их устройство понадобится много. Посмотрим, индейцы вроде бы серьёзно заинтересовались, а зная их хитрость и смекалку, можно предположить, что и этой идее они найдут применение.

Непосредственно на подконтрольной нам территории тоже кипела работа. Несколько тысяч пленных англичан усиленно строили оборонительные рубежи в местах возможного появления противника. Работы предстояло много, требовалось подготовить кучу позиций, как основных, так и запасных. Пленные и добровольцы из жителей колонии расчищали русла рек, чтобы сделать их проходимыми для «кошмаров», устраивали засеки, чтобы привести экспедиционный корпус именно туда, куда нам надо, копали волчьи ямы на тропах, делали запруды на ручьях, чтобы затопить местность, короче усиленно готовились.

В деятельности своих вояк я принимал участие только тем, что давал им общие советы, одобрял или нет их планы и выслушивал доклады. Парни поднаторели в войне на суше, проведя уже не одну кампанию по расширению территорий колонии и уничтожению враждебных племён индейцев. Они знали толк в современной войне.

Раньше бы я сам отправился на передовую, и без сомнения встретил бы англичан за бруствером первой линии, но сейчас такие глупости мне даже в голову не пришли. Есть специально обученные люди, которые сделают эту работу куда как лучше меня. Кто на что учился, как говорят. Да и потом, я сейчас главнокомандующий, и должен контролировать ход всей операции, а не прохлаждаться с мушкетом и саблей на передке. А вдруг Мишка не всё узнал про планы врагов? Вдруг они решат разделится и часть войск отправят по другому маршруту? Нет, я конечно уверен, что любой из моих соратников, которого я оставил бы вместо себя, в состоянии принять оперативное решение и перенаправить резервы на новое направление, но я-то буду не в курсе! А я должен контролировать всё! Само существование нового государства поставлено под угрозу, ведь сила, которая к нам идёт – огромна…

Но и в штабе я сидеть не намерен. Когда всё будет ясно и понятно, когда мы точно будем знать, что наш план удался, я тоже пойду в бой. Только вот пойду я в него как привык обычно, на кораблях, а именно на «кошмарах». Вся основная линия обороны испещрена реками, а значить и для моряков найдётся работа.

Всё для фронта, всё для победы! Форт-Росс похож на растревоженный улей. Формируются отряды ополчения, они проходят тренировки и учения, мужики, не жалея пороха и заточки своих сабель, отрабатывают до автоматизма приемы рукопашного боя и стрельбы. Женщины тоже не сидят без дела. Не выстоят бойцы, им придётся туго, да и в армии и ополчении у каждой из них есть кто-то родной и близкий. Так что женщины тоже готовятся к войне. Их силами плетутся маскировочные сети, готовятся пайки длительного хранения, вяжутся тёплые вещи, заготавливаются перевязочные материалы, многие из них сменили цивильные платья на костюмы медицинских сестёр с красными, косыми крестами на рукавах. Наш госпиталь готовится к приему большого количества раненых, мы определяем здания, которые могут быть использованы для развертывания дополнительных койко-мест. Формируются полевые бригады и медицинские роты, ведь первая помощь непосредственно вблизи поля боя очень важна. Мы должны сохранить жизнь и здоровье максимальному количеству своих бойцов. Из тех же соображений на местах предстоящих боёв организовывались и банно-прачечные отряды. Прожарка формы от паразитов и помывка людей не менее важны, чем хорошая еда и медицинская помощь! Мои заводы и мастерские перешли на круглосуточный режим работы, ускоренными темпами выпуская оружие, форму и боеприпасы. Тыловые службы готовят дороги к перемещению большого количества человек, устанавливают магазины и склады снабжения. Связисты тянут через поляны и просеки семафорные линии и спешно возводят новые башни связи, расчищая местность в пределах видимости сигналов. Времени катастрофически мало.

– Есть контакт с противником! – связист без стука и предупреждения врывается в мой кабинет. Только у дежурного офицера этой службы есть на это право. Я отрываю уставшую голову от карты и вопросительно смотрю на него, игнорируя положенную на стол выписку из журнала сообщений. Почерк именно у этого грека паршивый, дольше разбирать буду, чего он там накалякал.

– Ну и? Ты что, первый раз за мужем?! Докладывай! – тороплю я его.

– У реки Неизвестной отряд казаков вступил в бой с передовым дозором англичан. У нас потерь нет, английский дозор уничтожен. По словам пленных, основная армия в двух днях пути до долины. Рубеж готов к обороне! – четко доложил связист, вытянувшись по стойке смирно.

– Что ещё?

– У противника в войсках свирепствует дизентерия – продолжил связист – В выписке полный текст сообщения. Пленный точных данных не знает, но говорит, что после каждой ночной стоянки хоронят по несколько десятков человек. Это всё, больше данных нет. Монахи особого отдела продолжают работу, как только появится новая информация я вам немедленно доложу.

– Хорошо, свободен – отпустил я связиста. Как только за ним закрылась дверь, я позволил себе облегченно улыбнутся. Сработало!

Когда отец Михаил предложил мне свой особо секретный план, я долго колебался. Виданное ли дело, впервые в истории применить бактериологическое оружие на территории Америки! Я не стал делится информацией даже с военными, ибо Мишкин план мог попросту сломать всю схему обороны. Достаточно англичанам было сменить маршрут, и они бы избежали многих проблем, обнулив все наши приготовления. Так что я взял всю ответственность на себя.

План Михаила был прост. Каждый ручей, река или источник на пути движения врагов получил на своё дно хорошенько притопленный и зафиксированный на месте труп (или несколько) лося, оленя, кабана или косули. При чём не свежий, а начавший разлагаться. В рай этот святой отец точно не попадёт! Понятное дело, что о кипячении воды перед употреблением англичане и не подумали, отсюда и проблемы.

Дизентерия издавна известна как «служанка войн», поскольку эпидемии дизентерии сопровождали многие войны с древних времён, иногда приводя к большему числу жертв, чем непосредственные боевые действия. Эпидемии дизентерии сопровождали многие военные кампании, поражая солдат у которых были плохие санитарные условия. Инфекция передается фекально-оральным путём или через заражённую еду и воду. Мыть руки и пить кипяченную воду пока додумались только у меня в армии, и то, нам с Гришей пришлось драконовскими мерами прививать бойцам любовь к чистоте и гигиене. В Англии же сейчас каждый солдат сам по себе, никто не будет там следить, моет ли он руки перед едой, а если и моет, то от куда эта вода взялась.

Как там пленный сказал? По несколько десятков могил на каждом привале? Три месяца пути, это девяносто дней и пусть дизентерия началась не сразу, а скажем пару недель назад, то не боевые потери англичан уже исчисляются тысячами! Ай да Мишка, ай да сукин сын!

Через три дня началась героическая оборона первого рубежа обороны. Двести пятьдесят бойцов и ракетчиков встали на пути английской орды, как спартанцы пред персами в Фермопилах.

– В общем так. Итоги первого дня – Гришка только что вернулся с узла связи и держал в руках выписку – с наскока англичанам прорваться не получилось. До тысячи человек, атаковали укрепление прямо в походном строю. Понеся потери отступили и начали перегруппировку, дожидаясь подкрепления. По скоплению войск отработали наше ракетчики, треть боезапаса за раз выпустили! Англичане обстрела не выдержали и бежали. Больше сегодня в атаку они не ходили, стали лагерем в паре миль от наших. Скорее всего основательно готовятся к штурму и будут проводить его по всем правилам. Наши потери двое убитых и шестеро раненых, англичане потеряли пару сотен. Сегодня ночью казаки пойдут на вылазку и произведут ночной ракетный обстрел английского лагеря. Нефиг спать, пусть на фейерверк наш посмотрят!

– Фугасы не использовали? – задумчиво поинтересовался я. Первый день обороны прошёл хорошо, а ночью захватчикам прилетит добавка.

– Пока нет. До них мушкетёры даже не дошли. Командир отряда докладывает, что пока их держат в резерве. Там место узкое, сам знаешь, обойти наших будет сложно, так что я думаю они попрут вперёд всей массой сразу, постараются нас продавить, вот тогда-то фугасы и пригодятся. Я считаю, что решение правильное. Так глядишь и завтра смогут продержатся – высказал своё мнение мой друг.

– Возможно. Только пусть там в героев и оборону Брестской крепости не заиграются. Как прижмут всерьёз, пусть делают ноги – я был настроен не так оптимистично. Завтра у отряда кончатся ракеты, а англичане установят пушки. Фугасы – это конечно хорошо, только вот на штурм противники пойдут только после артобстрела, а значить нам потерь не избежать, как бы хорошо не был укреплён узел обороны. И что бы эти самые фугасы взорвать, обороняющимся как раз этот обстрел и нужно будет выдержать, подпустив ряды атакующих почти в упор. День длинный, и я не думаю, что, находясь практически в пустынной местности, с непригодной для питья водой, наглы будут затягивать со штурмом. Без козырей мои бойцы останутся уже к обеду, а дальше всё будет завесить от того, как сильно англичан напугают наши сюрпризы.

Первая линия обороны продержалась целых три дня, прежде чем их обошли и вынудили отступить. Сто тридцать бойцов отошли, до конца исполнив свой долг. Почти половина отряда осталась лежать в руинах редута, тяжелораненые бойцы добровольно остались прикрывать отход отряда, понимая, что с ними на руках у выживших не будет шанса.

Второй день боя ракетчики вообще не стреляли, выдерживая обстрелы вражеских артиллеристов, бойцы отбивались ружейным огнём и взрывали поочерёдно фугасы. Их было-то всего три штуки, но их хватило, чтобы сбить настрой англичан. Именно от огня вражеской артиллерии и были основные потери. Как бы там не было, однако редут устоял. Ночью английский лагерь тоже почти не спал, усиленные патрули обходили местность, пытаясь найти передвижную батарею, которая доставила им столько неприятностей первой ночью. Ну а мои ребята как раз никуда идти и не собирались. Посвятив ночь восстановлению разрушенных укреплений и заботе о раненых.

На третий день, уверенных в полной своей безнаказанности английских пушкарей, которые выкатили свои орудия на прямую наводку, накрыл последний ракетный залп оборонявшихся. Визг и разрывы ракет разогнал и готовящиеся к бою шеренги солдат. Третий день был самый спокойный, больше атак не было.

Но не было их только потому, что англичане искали возможность зайти оборонявшимся с тыла или фланга. И они такую возможность нашли. Начавшийся с двух сторон штурм на четвертый день обороны не оставил моим ребятам и шанса.

Прорвавшись, англичане остановились. Они почти неделю стояли, зализывая раны и приводя свои силы в порядок. По скромным подсчётам моих людей, боевые и не боевые потери наступающего войска при преодолении первого рубежа составили около двух тысяч человек, из-за плохой воды пало часть вьючных животных, несколько пушек лишились своих лафетов и обслуги.

До пустыни «сорок миль», как её окрасили мои штабисты. Английские войска добирались ещё две недели, теряя людей от болезней, нападений бывшего гарнизона первой линии обороны и несчастных случаев. Сто тридцать выживших в мясорубке героев жаждали мести за убитых товарищей, проявляя чудеса изобретательности. Теперь англичанам предстояло пройти двухдневным маршем через пески, где не было ни одного источника воды, и на выходе из которой их ждал новый редут, со свежими бойцами моей армии.

Эта линия обороны была хорошо замаскирована. Английский передовой дозор, что прошёл по пустыне первым, обнаружить моих людей не смог. Сидор специально приказал пропустить дозорных, и тем самым не обнаружить ловушку раньше времени. Дозорные, не обращая особого внимания на творящееся вокруг, дорвались до питьевой воды небольшого озера, как раз на фланге нашей обороны и вволю напившись отправились назад. Вернувшись, разведка англичан смело дало добро на выдвижение основных войск в опасный и трудный переход.

Что бы вы понимали, пустыня «сорока миль», как её окрестили в моём штабе – это сорок страшных миль по бездонному песку, в который ноги вьючных животных проваливаются на каждом шагу. Почти всю дорогу даже английским офицерам придётся передвигаться на своих двоих, иначе лошади не вывезут. Не легче придётся и солдатам, которые вынуждены сами нести свои пожитки.

По словам командира отряда второй линии обороны. Встретив на своём пути новое препятствие, англичане даже не подумали его штурмовать. Постояв около пары часов и о чём-то посовещавшись, они обречённо направились назад и стали искать обходной путь.

И снова потянулись дни ожидания. Пустыню англичанам было быстро не обойти. Они стояли лагерем, продолжая терять людей из-за болезней, в то время как их разведчики, выходили на поиски нового маршрута, чтобы бесследно пропасть в этих диких местах раз и на всегда. Вокруг лагеря шныряли отряды индейцев и казаков, отстреливая одиночек, вырезая разведчиков и патрульных, и соревнуясь между собой в количестве добытых скальпов.

Я уже было обрадовался, решив, что англичане плюнут и развернутся назад, но нет. Командир наглов был товарищем упёртым. Через десять дней вся армия вторжения вдруг снялась с места и решительно пошла обратно к редуту у маленького озера. В этот раз они атаковали, не считаясь с потерями и атакуя даже ночью. Редут пал к утру второго дня, вырваться из маленькой крепости посчастливилось всего десятку моих парней.

– Больше впереди нет пригодных для обороны мест вплоть до нашей территории – усталый Мур отчитывался о положении дел на фронте – считаю, что нужно ограничится засадами и тем, что мы уже успели подготовить. Противника удалось задержать почти на месяц в не пригодной для жизни местности, потери англичан велики. Вся пустыня усеяна тушами павших вьючных животных, брошенным снаряжением и могилами английских солдат. Наши потери вам известны, а силы вторжения за это же время потеряли треть своего войска, и большую часть продовольствия и скота. До нас дойдут не многие, я считаю, что всего несколько тысяч, а те что дойдут будут не в лучшей форме.